А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Берегитесь округлостей" (страница 10)

   Глава 15

   Большая часть работы детектива перед процессом об убийстве состоит в добыче информации о присяжных. Как только дело было передано в суд, мы с Бертой начали работать над списком, из которого должны быть отобраны двенадцать человек, которым предстоит определить степень виновности подсудимого.
   Берта занялась пожилыми, а я – молодежью.
   Конечно, было бы нарушением этики и прямым неуважением к суду разговаривать с этими людьми о деле, следить за ними так, чтобы они об этом знали, и вообще проявлять какую-либо деятельность, могущую повлиять на их решение.
   Однако не существовало закона, запрещающего болтать с друзьями членов жюри или рыться в архивах, чтобы узнать, бывали ли они присяжными раньше, при рассмотрении каких дел и за какое решение голосовали.
   Это была долгая и утомительная работа, но в итоге мы собрали неплохую коллекцию биографий.
   Барни Куинн взял эти биографии и свел их к кратким резюме. После этого он взял резюме и изобретательно их зашифровал. Вертикальная черточка над квадратом напротив имени присяжного означала, что он честен и прям, но приемлем. Если черточка наклонялась влево, то это подразумевало, что присяжный настолько прям, что может удариться в другую крайность. Если черточка находилась под квадратом, значит, присяжный туп, упрям и предубежден. Если линия была горизонтальной, это означало, что присяжный легко поддается нажиму.
   Я занимался уточнением фактов.
   За день до начала процесса мне позвонила Стелла Карис.
   – Вы так и не пришли навестить меня, Дональд.
   – Я работаю день и ночь.
   – Но вы же должны есть.
   – Я не ем. Я глотаю.
   – Я могла бы понаблюдать, как вы глотаете. Мне нужно кое-что вам сообщить.
   – О чем?
   – О деле, которым вы занимаетесь.
   – Что именно?
   – Мистер Хейл приходил ко мне несколько раз.
   – Черт бы его побрал! Что ему нужно?
   Она соблазнительно рассмеялась.
   – Я скажу вам, но не по телефону.
   – Честное слово, Стелла, у меня сейчас нет ни минуты…
   – Это касается свидетеля.
   – Хорошо, я увижусь с вами.
   – Когда?
   – Как насчет сегодняшнего вечера?
   – К обеду?
   – Давайте после обеда, – сказал я. – В обед у меня уже назначена встреча. Девять часов не слишком поздно?
   – Нет. Приходите – буду ждать.
   Я провел день, приводя в порядок список присяжных, и пришел к Стелле без пяти девять.
   Когда Стелла Карис открыла дверь и склонилась ко мне, вырез ее платья обнаружил весьма привлекательные округлости, а когда она повернулась, чтобы пойти назад, широкий разрез обтягивающей юбки продемонстрировал столь же заманчивый кусочек ноги.
   Мы пили кофе, потом перешли к ликеру.
   – Дональд, – наконец сказала Стелла, – мистер Хейл хочет управлять моим состоянием по доверенности.
   – Как любезно, – заметил я.
   – Вы же сами сказали, чтобы я пошла в какой-нибудь банк…
   – Неужели вы настолько спятили, чтобы отдать свое состояние в лапы Хейла?
   – Он организует инвестиционную компанию.
   – Весьма кстати – для Купера Хейла.
   – Со мной он и впрямь был очень любезен. Но вас он ненавидит.
   – Я могу это пережить, – заверил я ее.
   – Он думает, что я тоже вас ненавижу.
   – В самом деле?
   – Да. Хейл расспрашивал меня о вас, но я сказала, что больше с вами не виделась.
   – Продолжайте.
   – Он кое-что сообщил мне, о чем, по его словам, никто не знает.
   – Что именно?
   – Помните вечер, когда убили Эндикотта?
   – Еще бы.
   – Считается, что миссис Эндикотт находилась на заправочной станции в девять часов и что роковой выстрел был произведен ровно в девять. Так вот, один владелец ранчо по имени Томас Виктор был на этой станции без семи минут девять, надеясь заправить машину, но станция уже была закрыта. Он думает, что человек, который там работает, закрылся раньше срока или у него спешили часы.
   – Или отставали часы Виктора, – заметил я.
   – Виктор утверждает, что нет. Я подумала, что вам следует знать об этом, Дональд.
   – Спасибо.
   – Это важно? – спросила она.
   – Возможно, не так важно, – ответил я, – как тот факт, что Хейл решил сообщить вам об этом.
   – Почему?
   – Этого я не знаю. Но постараюсь выяснить. Как идут дела с заводом?
   – Они подписали договор об аренде и… Знаете, Дональд, вы были правы. Эта компания не занимается мелкотоварным производством. Когда дошло до дела, то выяснилось, что это одна из крупнейших компаний на Востоке, производящих роликовые подшипники. Им нужен здесь завод, чтобы обеспечить развитие бизнеса на Западе.
   – Ага.
   – Вы не радуетесь?
   – А вы?
   – Я сделаю на этом много денег.
   – А вам нравится делать деньги?
   – Честно говоря, нет. Я бы хотела вернуться к живописи и рисованию. Конечно, я далеко не первоклассная художница, но это все-таки творчество. Это моя жизнь! Мне нравятся люди, которые этим занимаются. С ними я могу говорить о свете, о перспективе, и они меня понимают. А теперь все сводится к контрактам, акциям и прибылям. Дональд, вы не могли бы управлять инвестиционной компанией для меня?
   – Нет.
   – Почему?
   – Потому что тогда мне пришлось бы работать на вас.
   – Ну и что тут плохого?
   – То, что это означает бегать вокруг вас на поводке. Мне это не подходит. Предпочитаю работать сам на себя.
   – Я боялась, что вы так скажете. – Она немного подумала. – Купер Хейл не испытывает таких чувств.
   – И не должен испытывать.
   – Как по-вашему, если он организует инвестиционную компанию, я могла бы поручить ему мои ценные бумаги? Он гарантирует мне солидный доход.
   – Мой единственный совет – доверить ваши ценные бумаги какому-нибудь банку с хорошей репутацией. Пусть они ведут ваши дела, а вы будете получать небольшой, но надежный доход. Избавьтесь от всей вашей недвижимости и от всего, что требует вашей личной заботы. Обратите деньги в ценные бумаги и возвращайтесь к живописи. Если хотите, поезжайте учиться в Европу. Постарайтесь заняться чем-нибудь достойным.
   – Полагаю, вы правы, – вздохнула она.
   – Вы были замужем? – спросил я ее.
   – Да. Я говорила это вам еще в Рино.
   – Ну и что произошло с вашим браком?
   Стелла чертила рисунок на диване кончиком указательного пальца.
   – Он распался. Я разведена.
   – Почему так вышло?
   – Мне не нравится быть чьей-то собственностью. Думаю, это вообще не привлекает людей с творческим темпераментом. Очевидно, поэтому браки актеров и актрис так недолговечны. Люди говорят об аморальности Голливуда, но в действительности это не аморальность. Это нечто другое – оно сильнее вас. Конечно, это не мешает вам влюбляться, но когда любовь достигает стадии, на которой вы пытаетесь придерживаться общепринятых норм, но чувствуете, что кто-то вами владеет, вы начинаете бороться – не с этим человеком, а с самим принципом обладания.
   – Хотите снова выйти замуж? – спросил я.
   – Это предложение?
   – Нет, вопрос.
   – Не особенно. Конечно, есть мужчины, в которых я могла бы… Ну, иногда я ощущаю симптомы влюбленности.
   – Сейчас вы лакомый кусочек для охотников за деньгами. Каков размер вашего состояния?
   – Это не ваше дело.
   – Так держать!
   – Как?
   – Сколько вы имеете, никого не касается. Если хотите моего совета, обратите все в ценные бумаги, возвращайтесь в Нью-Йорк и живите на двести долларов в месяц. Настройтесь на то, что, как бы ни обернулись дела, вы не должны тратить больше двух сотен ежемесячно.
   – Знаете, я как раз так и думала поступить.
   – Подумайте еще раз, – сказал я. – А сейчас мне пора. Я занят.
   – Я больше вас не увижу, – надула губки Стелла.
   – Я сам себя не вижу, – отозвался я, – кроме нескольких минут, когда смотрюсь в зеркало во время бритья по утрам.
   – Но когда дело закончится, мы увидимся, Дональд?
   – Не знаю.
   Стелла рассмеялась.
   – Вы еще хуже, чем я. Вы не только не хотите, чтобы вами владели, но не желаете, чтобы вас хоть к чему-то обязывали.
   – Возможно, вы правы. Но сейчас я намерен поспать, потому что у меня впереди тяжелый день.
   Я зевнул пару раз, пожелал ей доброй ночи, вышел и позвонил Барни Куинну.
   Его голос казался напряженным и нетерпеливым. Я начал рассказывать ему, что напал на след, но у меня ничего не вышло.
   – Слушай, Дональд, – сказал он. – Я весь день пытался тебя разыскать. Через сколько времени ты сможешь сюда выбраться?
   – Сразу же. Мы с Бертой весь день проверяли присяжных.
   – О’кей. Я не мог найти вас обоих. Захвати с собой Берту.
   – Все так плохо? – спросил я.
   – Еще хуже.
   – Могу сообщить тебе кое-что об ином аспекте дела. Они проверяют фактор времени в связи с заправочной станцией.
   – Какой заправочной станцией? А, вспомнил. Ну, сейчас это не так важно. Приезжай немедленно.
   – Мне понадобится время, чтобы зайти за Бертой.
   – Тогда ты отправляйся сюда, а Берта пусть приедет следом. Это крайне важно. Считай, что разверзся ад.

   Глава 16

   Я позвонил Берте. Она ворчала, скрипела и ругалась, но тем не менее была готова, когда я заехал за ней, и мы отправились в Санта-Ану.
   Куинн сидел в своем кабинете. Под глазами у него были темные круги. Комната была заполнена сигаретным дымом, а пепельницы – окурками. Он явно нервничал.
   Берта тяжело опустилась на стул.
   – Молодой человек, вы превращаете себя в калеку, – заметила она.
   – Это чертово дело превращает меня в калеку, – огрызнулся Куинн. – Я послал за Элизабет Эндикотт. Она должна быть здесь с минуты на минуту. Если не возражаете, я подожду ее и тогда сообщу вам печальные новости, чтобы мне не пришлось делать это дважды.
   – Значит, новости печальные? – осведомился я.
   – Даже очень, – ответил он и бросил в пепельницу наполовину выкуренную сигарету.
   – Я могу кое-что к ним добавить, – сказал я ему.
   – Давай. Лучше свалить все гадости в одну кучу. Мы…
   В дверь постучали.
   Куинн поднялся и открыл.
   – Добрый вечер, Барни, – поздоровалась миссис Эндикотт.
   – Входите, Бетти, – отозвался Куинн. – Простите за поздний вызов, но, похоже, быть беде.
   – Какой беде?
   – Садитесь.
   Она села на стул.
   Куинн посмотрел ей в глаза.
   – Вы рассказали мне замысловатую историю о телепатических способностях Джона Энсела, о том, что, войдя в дом Карла Эндикотта, он почувствовал, что вас там нет и что Эндикотт намерен убить его. Вы сказали, что когда Карл вышел в другую комнату, Джон Энсел внезапно догадался, что он собирается его застрелить и положить оружие рядом с ним.
   – Это правда.
   – Правда или выдумка, которую вы сочли нужным рассказать и которую вбили в голову Джону Энселу, чтобы он также ее придерживался?
   Выражение лица Элизабет не изменилось.
   – Это правда, – повторила она.
   – Нет, это неправда, – покачал головой Куинн. – Джон пару раз пытался рассказать мне ту же историю, но сейчас мы добираемся до сути. Ведь в суде его подвергнет перекрестному допросу очень опытный прокурор.
   – Джон Энсел не лжет, – упрямо заявила Элизабет Эндикотт. – Его история основана на фактах.
   – Черта с два! – рявкнул Куинн. – Джон отправился в Ситрес-Гроув, намереваясь обвинить Карла Эндикотта в попытке избавиться от него. Он собирался убить Карла и имел при себе оружие. Это Карл оказался телепатом. Бросив один взгляд на Джона, он все понял, заманил его в кабинет наверху, а потом извинился и вышел в другую комнату. Это была спальня, и в ней находились вы.
   – Я? – воскликнула она.
   Куинн кивнул.
   – Во всей вашей истории был один правдивый момент. Джон провел много времени в джунглях, вдали от цивилизации, борясь за свою жизнь, и его чувства были обострены до предела.
   Вы были в той комнате. Когда Карл открыл дверь, запах духов, которыми вы пользуетесь, достиг ноздрей Джона. Потом Карл закрыл дверь и что-то тихо сказал вам.
   Джон вновь осознал, что вы жена Карла Эндикотта, что вы с ним живете, как муж и жена. Его охватило чувство глубочайшего отвращения. Он выбросил в окно револьвер, который держал в руке. Оружие упало в живую изгородь. Ощущая тошноту, Джон сбежал по лестнице и выскочил из дома.
   Куинн умолк. Он стоял, расставив ноги и в упор смотря на Элизабет. Его обвиняющий взгляд словно причинял ей физическую боль.
   Элизабет не плакала. Она молча смотрела на него и казалась уменьшившейся в размерах.
   – Я говорила ему, что он никогда не должен это рассказывать, – сказала она наконец.
   – Энсел никудышный лгун, особенно если на него нажмешь. Он предпочитает избегать конфликтов. Я бы принял его историю за чистую монету, но завтра начинается суд, и на перекрестном допросе от него живого места не оставят. Поэтому сегодня утром я решил сам устроить ему перекрестный допрос, чтобы посмотреть, как он его выдержит. – Последовала напряженная пауза. – Таким образом мне удалось все выяснить, – с горечью произнес Куинн и отвернулся.
   – Я очень сожалею, – спокойно сказала Элизабет. Глаза у нее были сухими.
   – Вам есть о чем сожалеть, – буркнул Куинн.
   – Вы были в той комнате? – спросил я у Элизабет Эндикотт.
   – Нет, – быстро ответила она, но без особой уверенности.
   – Это не отрицание, а черт знает что, – сказал Куинн. – Вам придется давать показания в суде. Вложите побольше чувства.
   – Нет! – повторила Элизабет.
   – Это уже лучше, – одобрил Куинн.
   – Ваше алиби, – сказал я, – зависит от человека по фамилии Уолден, который в девять вечера закрывал свою заправочную станцию.
   – Это хорошее алиби, – промолвила она.
   – Окружной прокурор откопал владельца ранчо по имени Томас Виктор, который проезжал мимо станции без семи минут девять. Он хотел заправить машину, но станция была закрыта.
   Элизабет облизнула губы кончиком языка.
   – Очевидно, у Виктора отставали часы.
   – Господи, Лэм! – воскликнул Барни. – С этим алиби все должно быть в порядке. Уолден давал показания на дознании, и никто в них не усомнился. Очевидно, Виктор в самом деле ошибся.
   Я не сводил глаз с Элизабет Эндикотт.
   – Она морочит нам голову, – сказал я Куинну.
   Он повернулся к ней.
   – Бетти, завтра мы отправляемся в зал суда. Вы не можете позволить себе лгать нам. Мы ваши друзья. Наша задача – спасти все, что вам дорого. Обманывая нас, вы перерезаете себе горло. Скажите нам правду.
   – Я говорю ее вам, – ответила она.
   Куинн обернулся ко мне.
   – Что ты об этом думаешь, Дональд?
   – Я думаю, что она лжет.
   – Дональд, ты не можешь… – начала Берта Кул.
   – Черта с два не могу, – прервал я. – Взгляни на параграф 258 «Кодекса утверждения завещания», Барни. Прочти его ей.
   – Какой параграф? – переспросил Барни.
   – 258-й.
   Элизабет Эндикотт посмотрела на меня.
   – Вы адвокат? – осведомилась она.
   – Мог бы им быть, – ответила Берта Кул. – Он получил юридическое образование. Дональд – смышленый сукин сын. Если вы лжете, дорогуша, то вам лучше чистосердечно признаться в этом.
   Куинн вертел страницы «Кодекса».
   – Нашел? – спросил я.
   – Да.
   – Прочитай вслух.
   Куинн прочитал параграф:
   – «Никакое лицо, осужденное за преднамеренное или непреднамеренное убийство покойного, не может иметь права на наследование какой-либо части его состояния, и та часть, которую означенное лицо унаследовало бы в иных обстоятельствах, распределяется между другими наследниками».
   Куинн посмотрел на миссис Эндикотт, потом на меня. Лицо его было бледным.
   – Боже мой! – воскликнул он.
   – Выкладывайте, – сказал я Элизабет Эндикотт.
   Ее глаза встретились с моими.
   – Вы работаете на меня, – сказала она. – Вы не имеете права говорить, что я лгу.
   – Я работаю на вас и поэтому хочу вас спасти, пока еще не поздно.
   – Я не была в доме во время выстрела, – заявила миссис Эндикотт.
   – А где же вы были?
   – На дороге в Сан-Диего.
   – Попробуем еще раз, – сказал я.
   – Я действительно была на дороге в Сан-Диего, но не могу это доказать. Уолден с заправочной станции ошибся. Он думал, что закрылся в девять. Но в тот день он не завел часы, и они остановились около семи. Уолден включил радио, чтобы проверить время. Программа закончилась в семь пятнадцать, а он думал, что в семь тридцать, и поставил часы на пятнадцать минут вперед. Уолден понял это уже после того, как давал показания на дознании. Он был абсолютно уверен, что его часы идут правильно. На дознании Уолден заявил, что поставил часы по радио менее чем за два часа до закрытия. Все сочли само собой разумеющимся, что он поставил их по сигналу точного времени, но в действительности он руководствовался передачей и ошибся на пятнадцать минут.
   – Значит, Уолден это понял? – спросил я.
   – Да, после дознания. Брюс Уолден обратился ко мне, а я сказала, что это не имеет значения, так как я действительно была на пути в Сан-Диего. Он мне поверил и больше никому об этом не говорил.
   – Где сейчас Брюс Уолден?
   – Тогда он работал на заправочной станции, а сейчас обслуживает бензином весь округ.
   Куинн посмотрел на меня.
   – Они заполучили этого Виктора, – сказал я. – Он уверяет, что когда подъехал к станции без семи девять, она уже была закрыта.
   – Если они начнут в этом копаться, – предупредила Элизабет Эндикотт, – миссис Уолден заявит, что ее муж ошибся. Он вернулся домой в пять минут десятого и не мог бы этого сделать, если бы действительно закрыл станцию в девять. Она сочла, что он закрылся раньше. После дознания миссис Уолден поняла, что к чему, и спросила мужа, как он поставил свои часы. Он рассказал ей, как это произошло. Она первая указала ему, что он ошибся во времени на четверть часа.
   Куинн посмотрел на меня и развел руками.
   – Чтоб меня поджарили, как устрицу! – пробормотала Берта Кул.
   – Ладно, – сказал я Куинну. – Прежде всего нам нужно найти этот револьвер, пока его не нашел окружной прокурор. Не забывайте, что прокурор в затруднительном положении. Он обвиняет Джона Энсела в убийстве первой степени и не хочет отступать и прекращать дело. Даже если он сможет доказать, что Уолден закрыл станцию на пятнадцать минут раньше, это не означает, что Элизабет Эндикотт виновна в убийстве своего мужа. Вот что беспокоит его сейчас. Мы должны найти револьвер, если он все еще там.
   – Пойми, – возразил Барни Куинн, – что в суде Энсел расскажет всю правду. Он не умеет лгать, а теперь, когда я знаю его историю, я не могу подстрекать его ко лжи. Он сообщит об оружии.
   – Значит, он не должен давать свидетельских показаний, – заявил я.
   – Если мы не выпустим его свидетелем, мы проиграем, – сказал Барни.
   – Нет, – покачал головой я. – Мы позволим прокурору нам подыграть.
   – Каким образом?
   – Подсунем ему свидетеля.
   – Какого?
   – Хелен Мэннинг.
   – Кто это?
   – Уволенная секретарша, которая пришла к Элизабет Эндикотт и рассказала ей, каким подлецом был ее муж. Женщина, первой сообщившая Элизабет, что Карл намеренно послал Джона на смерть, и побудившая ее подумать об убийстве мужа.
   Элизабет Эндикотт сидела неподвижно; ее лицо походило на маску.
   – Чего вы добиваетесь? – спросила она. – Хотите отправить меня в газовую камеру?
   – Мы добиваемся, чтобы окружной прокурор застрял, перебираясь через изгородь из колючей проволоки, – ответил я, – одна нога с одной стороны, другая – с другой.
   – С этим парнем у тебя ничего не выйдет, – предупредил Куинн. – Он слишком проницателен.
   – Хорошо, – сказал я. – Как ты предлагаешь с ним поступить?
   Куинну было нечего ответить.
   Я повернулся к Элизабет Эндикотт.
   – Искать револьвер будет нелегко. Мы не можем делать это днем, чтобы кто-нибудь предупредил полицию, и не можем пользоваться фонариками. Земля Купера Хейла рядом с вашим поместьем, поэтому нам придется действовать после полуночи. Мы выйдем из вашего дома через боковую дверь, а потом поползем на четвереньках и будем обыскивать на ощупь каждый дюйм этой живой изгороди.
   – Ну и что мы сделаем, если найдем револьвер? – спросил Барни Куинн.
   – Оставим его при себе, – ответил я.
   – Это вещественное доказательство, – заметил Куинн. – Утаивать его – преступление, а для адвоката – непрофессиональное поведение. Меня за это могут дисквалифицировать.
   Я усмехнулся.
   – Тебя там не будет, Барни. Не забудь спросить у меня завтра, нашли ли мы револьвер. Пошли, Берта. Увидимся на вашем ранчо часа через два, миссис Эндикотт. Оставьте для нас открытой заднюю дверь. Можете освежить нас кофе и проверить, чист ли горизонт.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация