А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Приключения клерка" (страница 1)

   Артур Конан Дойл
   Приключения клерка

   Вскоре после женитьбы я купил в Паддингтоне практику у доктора Фаркера. Старый доктор некогда имел множество пациентов, но потом вследствие болезни – он страдал чем-то вроде пляски святого Витта, – а также преклонных лет их число заметно поуменьшилось. Ведь люди, и это понятно, предпочитают лечиться у того, кто сам здоров, и мало доверяют медицинским познаниям человека, который не может исцелить даже самого себя. И чем хуже становилось здоровье моего предшественника, тем в больший упадок приходила его практика, и к тому моменту, когда я купил ее, она приносила вместо прежних тысячи двухсот немногим больше трехсот фунтов в год. Но я положился на свою молодость и энергию и не сомневался, что через год-другой от пациентов не будет отбою.
   Первые три месяца, как я поселился в Паддингтоне, я был очень занят и совсем не виделся со своим другом Шерлоком Холмсом. Зайти к нему на Бейкер-стрит у меня не было времени, а сам он если и выходил куда, то только по делу. Поэтому я очень обрадовался, когда однажды июньским утром, читая после завтрака «Британский медицинский вестник», услыхал в передней звонок и вслед за тем резкий голос моего старого друга.
   – А, мой дорогой Уотсон, – сказал он, войдя в комнату, – рад вас видеть! Надеюсь, миссис Уотсон уже оправилась после тех потрясений, что пришлось нам пережить в деле со «Знаком четырех».
   – Благодарю вас, она чувствует себя превосходно, – ответил я, горячо пожимая ему руку.
   – Надеюсь также, – продолжал Шерлок Холмс, усаживаясь в качалку, – занятия медициной еще не совсем отбили у вас интерес к нашим маленьким загадкам?
   – Напротив! – воскликнул я. – Не далее как вчера вечером, я разбирал свои старые заметки, а некоторые даже перечитал.
   – Надеюсь, вы не считаете свою коллекцию завершенной?
   – Разумеется, нет! Я бы очень хотел еще пополнить ее.
   – Скажем, сегодня?
   – Пусть даже сегодня.
   – Даже если придется ехать в Бирмингем?
   – Куда хотите.
   – А практика?
   – Что практика? Попрошу соседа, он примет моих пациентов. Я ведь подменяю его, когда он уезжает.
   – Ну и прекрасно, – сказал Шерлок Холмс, откидываясь в качалке и бросая на меня проницательный взгляд из-под полуопущенных век. – Эге, да вы, я вижу, были больны. Простуда летом – вещь довольно противная.
   – Вы правы. На той неделе я сильно простудился и целых три дня сидел дома. Но мне казалось, от болезни теперь уже не осталось и следа.
   – Это верно, вид у вас вполне здоровый.
   – Как же вы догадались, что я болел?
   – Мой дорогой Уотсон, вы же знаете мой метод.
   – Метод логических умозаключений?
   – Разумеется.
   – С чего же вы начали?
   – С ваших домашних туфель.
   Я взглянул на новые кожаные туфли, которые были на моих ногах.
   – Но что по этим туфлям… – начал было я, но Холмс ответил на вопрос прежде, чем я успел его закончить.
   – Туфли ваши новые, – разъяснил он. – Вы их носите не больше двух недель, а подошвы, которые вы сейчас выставили напоказ, уже подгорели. Вначале я подумал, что вы их промочили, а затем, когда сушили, сожгли. Но потом я заметил у самых каблуков бумажные ярлычки с клеймом магазина. От воды они наверняка бы отсырели. Значит, вы сидели у камина, вытянув ноги к самому огню, что вряд ли кто, будь он здоров, стал бы делать даже в такое сырое и холодное лето, какое выдалось в этом году.
   Как всегда, после объяснений Шерлока Холмса, все оказалось очень просто. Холмс, прочтя эту мысль на моем лице, грустно улыбнулся.
   – Боюсь, что мои объяснения приносят мне только вред, – заметил он. – Одни следствия без причины действуют на воображение гораздо сильнее… Ну, вы готовы ехать со мной в Бирмингем?
   – Конечно. А что там за дело?
   – Все узнаете по дороге. Внизу нас ждет экипаж и клиент. Едемте.
   – Одну минуту.
   Я черкнул записку своему соседу, забежал наверх к жене, чтобы предупредить ее об отъезде, и догнал Холмса на крыльце.
   – Ваш сосед тоже врач? – спросил он, кивнув на медную дощечку на соседней двери.
   – Да, он купил практику одновременно со мной.
   – И давно она существует?
   – Столько же, сколько моя. С тех пор, как построили эти дома.
   – Вы купили лучшую.
   – Да. Но как вы об этом узнали?
   – По ступенькам, мой дорогой Уотсон. Ваши ступеньки сильно стерты подошвами, так что каждая на три дюйма ниже, чем у соседа. А вот и наш клиент. Мистер Холл Пикрофт, позвольте мне представить вам моего друга, доктора Уотсона, – сказал Холмс. – Эй, кебмен, – добавил он, – подстегните-ка лошадей, мы опаздываем на поезд.
   Я уселся напротив Пикрофта.
   Это был высокий, хорошо сложенный молодой человек с открытым, добродушным лицом и светлыми закрученными усиками. На нем был блестящий цилиндр и аккуратный черный костюм, придававший ему вид щеголеватого клерка из Сити, как оно и было на самом деле. Он принадлежал к тому сорту людей, которых у нас называют «кокни», но которые дают нам столько прекрасных солдат-волонтеров, а также отличных спортсменов, как ни одно сословие английского королевства. Его круглое румяное лицо было от природы веселым, но сейчас уголки его губ опустились, и это придало ему слегка комический вид. Какая беда привела его к Шерлоку Холмсу, я узнал, только когда мы уселись в вагон первого класса и поезд тронулся.
   – Итак, – сказал Холмс, – у нас впереди больше часа свободного времени. Мистер Пикрофт, расскажите, пожалуйста, моему другу о своем приключении, как вы его рассказывали мне, а если можно, то и подробнее. Мне тоже будет полезно проследить еще раз ход событий. Дело, Уотсон, может оказаться пустяковым, но в нем есть некоторые довольно интересные обстоятельства, которые вы, как и я, так любите. Итак, мистер Пикрофт, начинайте. Я не буду прерывать вас больше.
   Наш спутник взглянул на меня, и глаза его загорелись.
   – Самое неприятное в этой истории то, – начал он, – что я в ней выгляжу полнейшим дураком. Правда, может, все еще обойдется. Да, признаться, я и не мог поступить иначе. Но если я и этого места лишусь, не получив ничего взамен, то и выйдет, что нет на свете другого такого дурака, как я. Хотя я и не мастер рассказывать, но послушайте, что произошло.
   Служил я в маклерской фирме «Коксон и Вудхаус» в Дрейпер-Гарденс, но весной этого года лопнул венесуэльский займ, – вы, конечно, об этом слышали, – и фирма обанкротилась. Всех служащих, двадцать семь человек, разумеется, уволили. Работал я у них пять лет, и, когда разразилась гроза, старик Коксон дал мне блестящую характеристику. Я начал искать новое место, сунулся туда, сюда, но таких горемык, как я, везде было полно.
   Положение было отчаянное. У Коксона я получал в неделю три фунта стерлингов и за пять лет накопил семьдесят фунтов, но эти деньги, как и все на свете, подошли к концу. И вот я дошел до того, что не осталось денег даже на марки и конверты, чтобы писать по объявлениям. Я истрепал всю обувь, обивая пороги различных фирм, но найти работы не мог.
   Когда я уже совсем потерял надежду, то услышал о вакантной должности в большом банкирском доме «Мейсон и Уильямсы» на Ломбард-стрит. Смею предположить, что вы мало знакомы с деловой частью Лондона, но можете мне поверить, что это один из самых богатых и солидных банков. Обращаться с предложением своих услуг следовало только почтой. Я послал им заявление вместе с характеристикой безо всякой надежды на успех. И вдруг обратной почтой получаю ответ, что в ближайший понедельник могу приступить к исполнению своих новых обязанностей. Как это случилось, никто не мог объяснить. Говорят, что в таких случаях управляющий просто сует руку в кучу заявлений и вытаскивает наугад первое попавшееся, вот и все. Но, так или иначе, мне повезло, и я никогда так не радовался, как на сей раз. Жалованье у них в неделю было даже больше на один фунт, а обязанности мало чем отличались от тех, что я исполнял у Коксона.
   Теперь я подхожу к самой удивительной части моей истории. Надо вам сказать, что я снимаю квартиру за Хемпстедом: Потерс-стрит, 17. В тот самый вечер, когда пришло это приятное письмо, я сидел дома и курил трубку. Вдруг входит квартирная хозяйка и подает визитную карточку, на которой напечатано: «Артур Пиннер, финансовый агент». Я никогда прежде о таком не слыхал и не представлял, зачем я ему понадобился, однако попросил хозяйку пригласить его наверх. Вошел среднего роста темноглазый брюнет, с черной бородой и лоснящимся носом. Походка у него была быстрая, речь отрывистая, как у человека, привыкшего дорожить временем.
   – Мистер Пикрофт, если не ошибаюсь? – спросил он.
   – Да, сэр, – ответил я, предлагая стул.
   – Раньше служили у Коксона?
   – Да, сэр.
   – А сейчас поступили в банкирский дом Мейсонов?
   – Совершенно верно.
   – Так-с, – произнес он. – Видите ли, я слыхал, что вы обладаете незаурядными деловыми способностями. Вас очень хвалил мне Паркер, бывший управляющий у Коксона.
   Я, разумеется, был весьма польщен, услышав столь лестный о себе отзыв. Я всегда хорошо справлялся со своими обязанностями у Коксона, но мне и в голову не приходило, что в Сити идут обо мне такие разговоры.
   – У вас хорошая память? – спросил затем Пиннер.
   – Неплохая, – ответил я скромно.
   – Вы следили за курсом бумаг последнее время?
   – Безусловно! Я каждой утро просматриваю «Биржевые ведомости».
   – Удивительное прилежание! – воскликнул он. – Вот где источник всякого успеха! Если не возражаете, я вас немного поэкзаменую. Скажите, каков курс Эйширских акций?
   – От ста пяти до ста пяти с четвертью.
   – А Объединенных новозеландских?
   – Сто четыре.
   – Хорошо, а Брокенхиллских английских?
   – От ста семи до ста семи с половиной.
   – Великолепно! – вскричал он. – Просто замечательно. Таким я вас и представлял себе. Мальчик мой, вы созданы для большего, чем быть простым клерком у Мейсонов!
   Его восторг, как вы понимаете, меня, конечно, несколько смутил.
   – Так-то оно так, мистер Пиннер, – сказал я, – но не все обо мне такого высокого мнения. Я не один день побегал, пока нашел эту вакансию. И я очень рад ей.
   – Ах господи, что это вы говорите! Разве ваше место там? Вот послушайте, что я вам скажу. Правда, я не могу предложить вам уже сейчас место, которое вы заслуживаете, но в сравнении с Мейсонами это небо и земля. Когда вы начинаете работать у Мейсонов?
   – В понедельник.
   – Хм-м, готов биться об заклад, что вы туда не пойдете.
   – Что, не пойду к Мейсонам?!
   – Вот именно, мой дорогой. К этому времени вы уже будете работать коммерческим директором Франко-Мидландской компании скобяных изделий, имеющей сто тридцать четыре отделения в различных городах и селах Франции, не считая Брюсселя и Сан-Ремо.
   У меня даже дыхание перехватило.
   – Но я никогда не слышал об этой компании, – пробормотал я.
   – Очень может быть. Мы не кричим о себе на каждом углу, капитал фирмы целиком составляют частные вклады, а дела идут так хорошо, что реклама просто ни к чему. Генеральный директор фирмы – мой брат Гарри Пиннер, он же и основал ее. Зная, что я еду в Лондон, он попросил меня подыскать ему расторопного помощника – молодого человека, способного и делового, с хорошими рекомендациями. Паркер рассказал мне о вас, и вот я здесь. Для начала мы можем предложить вам всего каких-то пятьсот фунтов в год, но в дальнейшем…
   – Пятьсот фунтов?! – вскричал я, пораженный.
   – Это для начала. Кроме того, вы будете получать один процент комиссионных с каждого нового контракта, и, можете поверить мне, ваше жалованье удвоится.
   – Но я ничего не смыслю в скобяных изделиях.
   – Зато вы смыслите в бухгалтерии.
   Голова моя закружилась, и я едва усидел на месте. Но вдруг в душу мою закралось сомнение.
   – Я буду откровенен с вами, сэр, – сказал я. – Мейсоны положили мне двести фунтов в год, но фирма «Мейсон и Уильямсы» – дело верное. А о вас я ровно ничего…
   – Вы просто прелесть! – вскричал мой гость в восторге. – Именно такой человек нам и нужен. Вас не проведешь. И это очень хорошо. Вот вам сто фунтов, и если считаете, что дело сделано, смело кладите их в свой карман в качестве аванса.
   – Это очень большая сумма, – сказал я. – Когда я должен приступить к работе?
   – Поезжайте завтра утром в Бирмингем, – ответил он. – И в час приходите во временную контору фирмы на Корпорейшн-стрит, дом 126. Я дам вам письмо моему брату. Нужно его согласие. Но, между нами говоря, я считаю ваше назначение решенным.
   – Не знаю, как и благодарить вас, мистер Пиннер, – сказал я.
   – Пустое, мой мальчик. Вы должны благодарить только самого себя. А теперь еще один-два пункта – так, чистая формальность, но это необходимо уладить. Есть у вас бумага? Будьте добры, напишите на ней: «Согласен поступить на должность коммерческого директора во Франко-Мидландскую компанию скобяных изделий с годовым жалованьем 500 фунтов».
   Я написал то, что мистер Пиннер продиктовал мне, и он положил бумагу в карман.
   – И еще один вопрос, – сказал он. – Как вы думаете поступить с Мейсонами?
   На радостях я совсем было о них забыл.
   – Напишу им о своем отказе от места, – ответил я.
   – По-моему, этого делать не надо. Я был у Мейсона и поссорился из-за вас с его управляющим. Я зашел к нему навести о вас справки, а он стал кричать, что я сманиваю его людей и тому подобное. Ну я и не выдержал. «Если вы хотите держать хороших работников, платите им как следует», – сказал я в сердцах. А он мне ответил, что вы предпочитаете служить у них на маленьком жалованье, чем у нас на большом.
   «Ставлю пять фунтов, – сказал я, – что, когда я предложу ему место коммерческого директора у нас, он даже не напишет вам о своем отказе». «Идет! – воскликнул он. – Мы его, можно сказать, из петли вытащили, и он от нас не откажется!» Это точные его слова.
   – Каков нахал! – возмутился я. – Я его и в глаза не видел, а он смеет говорить обо мне такие вещи… Да я теперь ни за что не напишу им, хоть умоляйте меня!
   – Ну и прекрасно. Так, значит, по рукам, – сказал он, поднимаясь со стула. – Я рад, что нашел брату хорошего помощника. Вот вам сто фунтов, а вот и письмо. Запомните адрес: Корпорейшн-стрит, 126; не забудьте, завтра в час. Спокойной ночи, и пусть счастье всегда сопутствует вам, как вы того заслуживаете.
   Вот, насколько я помню, какой у нас произошел разговор. Можете себе представить, доктор Уотсон, как я обрадовался этому предложению. Я не спал до полуночи, взволнованный блестящей перспективой, и на следующий день выехал в Бирмингем самым ранним поездом. По приезде я оставил вещи в гостинице на Нью-стрит, а сам отправился пешком по данному адресу.
   До назначенного срока оставалось около четверти часа, но я подумал, что ничего не случится, если я приду раньше. Дом 126 оказался большим пассажем, в конце которого по обе стороны располагались два больших магазина, за одним виднелась лестница, наподобие винтовой, куда выходили двери различных контор и отделений местных фирм.
   Внизу, в начале лестницы, висел на стене большой указатель с названием фирм, но как я ни искал, а «Франко-Мидландской» там не оказалось. Сердце мое упало, и я несколько минут стоял возле указателя, тупо разглядывая его и спрашивая себя, кто и зачем вздумал разыграть меня таким нелепым образом, как вдруг ко мне подошел незнакомец – точная копия моего вчерашнего посетителя, только этот был чисто выбрит, и волосы у него были чуть посветлее.
   – Мистер Пикрофт? – спросил он меня.
   – Да, – ответил я.
   – Я ждал вас, но вы пришли немного раньше. Сегодня утром мне передали письмо от моего брата. Он очень вас хвалит.
   – Я искал на указателе мою будущую фирму, когда вы подошли.
   – У нас пока еще нет вывески, мы только на прошлой неделе сняли это помещение. Ну что же, идемте наверх, там и переговорим.
   Мы поднялись по лестнице чуть не под самую крышу и очутились в пустой и грязной комнатке, ободранной и обшарпанной, из которой вела дверь в другую, такую же. Надеясь увидеть большую контору с рядами сверкающих столов и кучей клерков, я оторопело оглядел голое окно без штор или занавесок, две сосновые табуретки и маленький стол, которые вместе со счетами и корзиной для бумаг составляли всю обстановку.
   – Мистер Пикрофт, пусть вас не смущает наше скромное помещение, – подбодрил меня мой новый начальник, заметив мое вытянувшееся лицо, – Рим не сразу строился. Наша фирма достаточно богата, но мы не швыряем деньги на ветер. Прошу вас, садитесь и давайте ваше письмо.
   Я протянул ему письмо, которое он внимательно прочел.
   – О, да вы произвели сильное впечатление на моего брата Артура, – заметил он. – А брат мой – человек проницательный. Правда, он меряет людей по лондонской мерке, а я – по своей, бирмингемской. Но на этот раз я последую его совету. Считайте себя с сегодняшнего дня принятым на службу в нашу контору.
   – Каковы будут мои обязанности? – спросил я.
   – Вы будете скоро заведовать большим филиалом нашей компании в Париже, который имеет во Франции сто тридцать четыре отделения и будет распространять английскую керамику по всей стране. Оформление торговых заказов заканчивается в ближайшие дни. А пока вы останетесь в Бирмингеме и будете делать свое дело здесь.
   – Что именно? – спросил я.
   Вместо ответа он достал из ящика стола большую книгу в красном переплете.
   – Это справочник города Парижа, – сказал он, – с указанием рода занятий его жителей. Возьмите его домой и выпишите всех торговцев железоскобяными изделиями с их адресами. Это нам крайне необходимо.
   – Но ведь, наверное, есть специальные справочники по профессиям, – заметил я.
   – Они очень неудобны. Французская система отличается от нашей. Словом, берите этот справочник и в следующий понедельник к двенадцати часам принесите мне готовый список. До свидания, мистер Пикрофт. Я уверен, что вам понравится у нас, если, конечно, вы и впредь будете усердны и сообразительны.
   С книгой в руках я вернулся в отель; душу мою обуревали самые противоречивые чувства. С одной стороны, меня окончательно приняли на работу, и в моем кармане лежало сто фунтов. С другой – жалкий вид конторы, отсутствие вывески на стене и другие мелочи, сразу бросающиеся в глаза человеку, опытному в банковских делах, заставляли меня призадуматься о финансовом положении моих новых хозяев. Но будь что будет – аванс я получил, надо приниматься за работу. Все воскресенье я усердно трудился, и тем не менее к понедельнику я дошел только до буквы «Н». Я отправился к своему новому шефу и застал его все в той же ободранной комнате; он велел мне продолжать списывать парижских жестянщиков и прийти с готовой работой в среду. Но и в среду работа все еще не была окончена. Я корпел над списком вплоть до пятницы, то есть до вчерашнего дня. Вчера я наконец принес Пиннеру готовый список.
   – Благодарю вас, – сказал он. – Боюсь, что я недооценил трудностей задачи. Этот список мне будет очень полезен.
   – Да, над этим пришлось изрядно попотеть, – заметил я.
   – А теперь, – заявил он, – я попрошу вас составить список мебельных магазинов, они также занимаются продажей керамики.
   – Хорошо.
   – Приходите в контору завтра к семи часам вечера, чтобы я знал, как идут дела. Но не переутомляйтесь. Пойдите вечером в мюзик-холл. Я думаю, это не повредит ни вам, ни вашей работе.
   Сказав это, он рассмеялся, и я, к своему ужасу, вдруг заметил на его нижнем втором слева зубе плохо наложенную золотую пломбу.
   Шерлок Холмс даже руки потер от удовольствия, я же слушал нашего клиента, недоумевая.
   – Ваше недоумение понятно, доктор Уотсон, – сказал Пикрофт. – Вы просто не знаете всех обстоятельств дела. Помните, в Лондоне я разговаривал с братом моего хозяина? Так вот, у него во рту была точно такая же золотая пломба. Я обратил на нее внимание, когда он рассмеялся, рассказывая мне о своем разговоре с управляющим Мейсонов.
   Тогда я сравнил мысленно обоих братьев и увидел, что голос и фигура у них абсолютно одинаковы и что отличаются они только тем, что можно легко изменить с помощью бритвы или же парика. Сомнений не было: передо мной был тот же самый человек, который приходил ко мне в Лондоне. Конечно, бывает, что два брата похожи друг на друга как две капли воды, но чтобы у них был одинаково запломбирован один и тот же зуб – этого быть не могло.
   Шеф мой с поклоном проводил меня до двери, и я очутился на улице, едва соображая, где я и что со мной происходит.
   Кое-как я добрался до гостиницы, сунул голову в таз с холодной водой, чтобы прийти в себя, и стал думать, зачем он послал меня из Лондона в Бирмингем к самому себе, зачем написал это идиотское письмо? Как ни ломал я голову, ответа на эти вопросы не находил. И тут меня осенило: поеду к Шерлоку Холмсу; только он может понять, в чем тут дело. В тот же день вечерним поездом я выехал в Лондон, чтобы еще утром увидеться с Шерлоком Холмсом и привезти его в Бирмингем.
Чтение онлайн



[1] 2

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация