А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Буря в Эдеме" (страница 18)

   Ян в это время организовал похороны погибших и делал все возможное, чтобы хоть как-то утешить членов их семей. Он работал без устали, помогая всем, кому только мог помочь. К счастью, погода наладилась. Снегопад прекратился, хотя было еще очень холодно.
   Вскоре после этой трагедии позвонили Селия и Джон. Узнав о случившемся несчастье, они предложили свою помощь, но Шей и Ян деликатно отказались, настояв на том, чтобы их родители оставались дома. Они так изматывались за день, что еле приползали домой вечером, а после ужина, заботливо приготовленного миссис Хиггинз, замертво падали в постель. Разумеется, сейчас они не могли принимать гостей, даже если те были готовы помочь им.
   В течение следующей недели все более или менее успокоилось, и их жизнь стала постепенно возвращаться в нормальное русло. Однажды вечером Шей вернулась домой и неожиданно обнаружила, что у нее нет срочных дел. Она подбросила дров в камин, приготовила салат, разогрела блюдо, которое к ужину состряпала миссис Хиггинз, накрыла стол в гостиной. После этого она поднялась наверх, чтобы принять душ и переодеться.
   Некоторое время спустя Шей вернулась на кухню и стала терпеливо дожидаться, когда во двор въедет машина Яна. В этот момент зазвонил телефон. К своему удивлению, она услышала в трубке знакомый голос своего агента. Он сообщил ей, что Завала остановил свой выбор на ней, но потребовал, чтобы она еще раз приехала к нему для съемок. Он был доволен ее работой, но некоторые фотографии его не устраивали.
   Шей глубоко вздохнула.
   – Мне очень неприятно, что я подвожу тебя, – сказала она агенту, – но я не смогу этого сделать… Я знаю, но… Ну… В общем… Я очень сожалею, но мне что-то не хочется работать с ним… Дело не в том, что он вел себя непрофессионально и часто набрасывался на меня с непозволительными упреками. Меня это не волнует. Мне заплатили только за пробу, а не за всю работу, поэтому он не имеет права использовать мои фотографии без моего согласия. Кроме того, есть еще одна причина, более серьезная, чем все это… Нет, дело не в этом. Просто у меня будет ребенок… Нет, я очень взволнована… Нет, не думаю… Конечно, если будет что-то очень интересное… Возможно. Мне необходимо поговорить об этом с Яном… Хорошо. Извини, что так все получилось… Большое спасибо. Пока.
   Шей печально вздохнула и положила трубку. Ну вот теперь все кончено. Но у нее не было ощущения потери или утраты. Она повернулась к двери и увидела Яна. Блуждавшая на ее лице таинственная улыбка сразу же исчезла. Шей долго смотрела на мужа, стараясь определить его настроение, но ей это не удалось. Лицо Яна было непроницаемо.
   – Я не слышала, когда ты вошел, – сказала она наконец тихим голосом.
   Он смотрел на ее лицо каким-то рассеянным взглядом. Его пальто было припорошено снегом, а возле ботинок образовались лужи от растаявшего снега.
   – У тебя будет ребенок? – спросил он дрожащим голосом.
   Она молча кивнула головой, сгорая от любопытства. Что он скажет? Будет ли рад?
   Ее любопытство было тут же удовлетворено. Он сделал к ней несколько шагов, сбросив пальто прямо на пол кухни, протянул руку, но затем резко убрал ее и спрятал за спину. Его изумленные глаза скользнули по ее животу, который был таким же плоским, как и всегда.
   Шей нежно улыбнулась ему.
   – Ты можешь прикоснуться к нему, – сказала она. – Мне было бы очень приятно, если бы ты это сделал.
   – Шей, – обратился он к ней каким-то странным голосом, наполовину извиняющимся, наполовину благодарным. Притянув ее к себе, он прислонился к стене плечом и осторожно погладил ее живот свободной рукой. – Ребенок, – прошептал он. – Наш ребенок. – Его рука слегка задрожала на ее животе. – Шей, я чувствовал себя таким несчастным все это время.
   Она уткнулась лицом в его грудь, ощущая до боли приятный, такой родной и дорогой мужской запах.
   – Я тоже, Ян. Мне так недоставало тебя. Я ужасно соскучилась и с нетерпением ждала той минуты, когда мы снова будем близки с тобой.
   Не отрывая руку от ее живота, он другой рукой приподнял ее подбородок.
   – Прошло так много времени, – тихо сказал он, – что я почти забыл вкус твоего поцелуя.
   Шей кокетливо улыбнулась.
   – Ты можешь без всяких колебаний восстановить свою память прямо сейчас, – сказала она слегка дразнящим тоном.
   Его губы были твердыми и удивительно теплыми, хотя он только что вошел в дом. Они жадно впились друг в друга губами и стояли так долго, что, казалось, прошла целая вечность. Его прохладные пальцы нежно поглаживали ее живот, в котором уже была новая жизнь, жизнь его ребенка.
   Она почувствовала, что все его тело задрожало в приступе первородного стремления истосковавшегося тела к любовной ласке и обладанию, насыщенному полнотой бытия. Ян издал страстный стон и, решительно раздвинув ее губы своим языком, совершал такие движения, от которых у Шей помутилось в глазах.
   – Пойдем в постель, – нетерпеливо сказал он, когда возбуждение достигло своих пределов. Испив необыкновенно сладкий нектар ее губ, он наклонился ниже и стал нежно целовать ее шею и грудь.
   – А как же ужин? – спросила она едва слышным голосом.
   – Потом.
   Он подхватил ее на руки и понес, глядя на нее любящими глазами. В спальне они медленно раздели друг друга, стараясь не торопиться, смотря истосковавшимися глазами. Через несколько минут они были в постели, прикрывшись теплым одеялом.
   – Обними меня, – попросила она, обвивая его шею руками. – Обними меня покрепче.
   В этот момент им казалось, что их сердца бьются как одно, что они слились в единое, неразделимое сердце, обе части которого так долго искали друг друга. Они прижались друг к другу так крепко, что, казалось, все клетки их тел слились в одно целое, как и их сердца.
   – Я вел себя как глупый, узколобый ханжа, – прошептал он ей на ухо. – Ты была права, когда обозвала меня как-то ханжой, – признался он. – Почему ты не ударила меня, как в тот первый раз? Я это заслужил.
   – Не думай, что я не испытывала такого желания, – сказала она улыбаясь. Ей было очень приятно, когда его волосы на груди щекотали ее губы. – Я просто не могла решиться на этот шаг, Ян. Если бы я знала, что произойдет, я бы никогда не предложила свои услуги Завале и не позировала бы для него.
   – Нет-нет, – возразил он. – Ты была права, когда занялась поисками работы, которая тебе нравится. Я должен был понять твое желание и отнестись к нему терпимо. Сейчас я могу сказать тебе откровенно, что очень горжусь твоим телом. Именно поэтому я не мог спокойно думать о том, что твоя красота будет выставлена на всеобщее обозрение. Я был самым настоящим ослом. Ведь мне довольно часто приходится убеждать других мужчин в том, что так себя вести нельзя. Я всегда осуждал тупоголовых мужиков, относящихся к своим женам как к своей неприкосновенной собственности. Я всегда был ярым сторонником равноправия супругов в браке, но, когда дело коснулось меня лично, я стал вести себя по-другому. Своим поступком я перечеркнул все, о чем так страстно проповедовал в церкви.
   Эти слова заставили Шей еще крепче прижаться к мужу.
   – А мне расхотелось позировать в тот самый момент, когда я добралась до студии. Твое несогласие лишило эту работу всякой прелести. Я поняла, что не могу с прежней радостью позировать фотографу, зная, что мой муж не одобряет этого.
   – Вот видишь?! – воскликнул он тоном саморазоблачения. – Именно это я и хотел тебе сказать. Я сразу почувствовал, что лишаю тебя чего-то такого, что всегда было важным для тебя.
   Шей подняла голову и посмотрела ему в глаза:
   – Нет, Ян, ты ошибаешься. Я не хочу, чтобы в моей жизни было что-то такое, что вызывало бы у тебя отторжение. Кроме того, этот Завала оказался отъявленным негодяем. Он проклинал все на свете: меня, свой фотоаппарат, освещение, своих помощников. Он кричал на всех, размахивал руками, выкурил шесть сигарет с марихуаной, бил…
   Услышав эти слова, Ян резко сел на постели. Его глаза гневно сверкали, а ноздри раздувались от ярости.
   – Марихуана? Бил? Кого бил?
   – Успокойся, – сказала она нежно, поглаживая его волосы. Ей было очень приятно, что муж готов броситься на ее защиту. – Он бил кулаками по стене. Все это так глупо и бессмысленно, что я вполне могу обойтись без него. Я уже говорила тебе раньше, что очень избирательно отношусь к своим работодателям.
   Она прижала его к подушке, все еще теребя пальцами его волосы. Темные пряди его волос обвивали ее пальцы, как тончайший шелк.
   – Но ты же, надеюсь, не собираешься навсегда расстаться со своей работой? – озабоченно спросил он. – Ты что-то сказала о другой работе, которую предложил твой агент.
   – Ну, в общем, да, – нехотя протянула она, не зная, как он отнесется к этой новости.
   – Ну так скажи мне, что это за работа.
   – Журнал «Лайф» ищет беременную женщину, чтобы проследить с помощью фотокамеры все стадии беременности – от самой начальной до рождения ребенка. При этом за съемками будет наблюдать целая команда врачей. Они хотят создать своеобразный фотодокумент всех стадий беременности – от начала развития плода до рождения ребенка.
   – Ты хочешь сказать, что мой сын появится в журнале «Лайф»? – просиял Ян.
   – Значит, против того, чтобы твоя жена позировала обнаженной, ты возражаешь, но при этом ничего не имеешь против изображения обнаженным своего сына? Да и кто тебе сказал, что у нас будет именно сын?
   Он весело рассмеялся и еще крепче прижал ее к себе:
   – Мне, пожалуй, нравится идея, что вы оба станете знаменитостями. Но прежде я хотел бы поговорить с теми людьми, которые будут заниматься этим проектом. Ты ни в коем случае не должна подвергаться опасности.
   – Да я и сама не пойду на это, если будет хоть малейшая опасность для ребенка. Либо это будет семейный проект, либо не будет никакого.
   – Я никогда не буду вести себя столь категорично, Шей, – пообещал Ян, обнимая жену. – Клянусь тебе. Ты когда-то сказала, что не можешь подавлять в себе стремление к привычной работе. Я не буду настаивать, чтобы ты это делала.
   – А я обещаю, что впредь никогда не буду вести себя как упрямый испорченный ребенок, – ответила Шей. – Я буду обсуждать с тобой каждый свой шаг и всегда буду прислушиваться к твоему мнению. – Она прильнула щекой к его волосатой груди. – Ты был прав насчет меня, Ян. Прав с самого начала. Я действительно играла роль. Мне хотелось быть свободной и беззаботной, потому что я чувствовала себя незащищенной и не понимала, что я собой представляю как личность. Мой отец стремился выработать у меня бунтарский характер. У него была дьявольская склонность провоцировать меня на дерзкие шалости. Фактически он поощрял мое скандальное поведение. А мать всегда хотела сделать из меня настоящую великосветскую леди и осуждала все мои выходки. – Шей задумалась, а затем продолжила: – Я оказалась между двух огней. Но так получилось, что мне было гораздо легче быть дерзкой и тем самым ублажить отца, чем быть благовоспитанной девочкой на радость матери. Поэтому я никогда не чувствовала себя цельной натурой. Я как бы состояла из двух частей, которые постоянно враждовали между собой. И только твоя любовь помогла мне избавиться от противоречивой раздвоенности.
   – Я уже говорил тебе о том, что люблю все грани твоей сложной личности, – попытался возразить ей Ян.
   – Ты очень великодушен в своей оценке моего характера, Ян, – продолжала Шей, не принимая его возражений. – Что касается моей работы, то я пока не буду строить планов. Беременность может полностью изменить мою фигуру. – Она опустила руку на его бедро и нежно погладила его мускулистые изгибы. – Кроме того, у меня будет немало забот здесь: ты, ребенок, работа в магазине, церковь.
   – Думаю, особенно после этой жуткой недели, что именно так и будет, – охотно согласился с ней Ян. – Ты проявила весьма незаурядные организаторские способности. – Он провел пальцем по ее хрупкой ключице. – Ты очень понравилась всем, Шей.
   – Я счастлива, что это так. Но все это я делала не ради себя, а ради тебя.
   – Сколько раз на этой неделе я слышал похвалы в твой адрес! Люди восхищались тем, как ты умело и быстро действовала. Об этом мне говорили все – от начальника пожарной команды до пострадавших. Никто не сказал ни одного плохого слова. – Он слабо улыбнулся и провел кончиком пальца по ее губам. – Кроме мистера Гриффина. Он видел, как ты пнула ногой печь и выругалась из-за того, что она никак не разгоралась.
   – Это все выдумки! – возмущенно воскликнула Шей и спрятала лицо на его груди. – Неужели я действительно пинала ногой печь и ругалась? Что-то не припомню такого случая.
   Он недоверчиво хмыкнул:
   – При этом мистер Гриффин признался, что ты была вне себя от ярости. – Он взял жену за подбородок и повернул лицом к себе. – Когда все это закончится, ты можешь быть причислена к лику святых.
   – Ты хочешь, чтобы я стала святой? – игриво спросила она, прижимаясь к нему грудью и теребя губами его соски. – Все время?
   – Нет, только на людях, – ответил он, улыбаясь. – Но я бы предпочел, чтобы в постели ты оставалась грешницей.
   – А ты будешь восхищаться грешницей? – спросила Шей и прикоснулась к его коже розовым языком, как бы желая продемонстрировать очередное проявление своей греховности.
   – Именно об этом я сейчас и думаю, – тихо сказал он. – И прихожу к выводу, что всегда буду восхищаться тобой.
   Быстрым движением руки он отбросил в сторону одеяло и повернул жену на спину. Он не спеша осмотрел ее с ног до головы, изучая каждую черточку ее лица, каждый изгиб тела.
   – Я никогда не забуду, как выглядело твое лицо, когда я впервые увидел его в зеркале ванной комнаты, – сказал он, осыпая ее поцелуями.
   – А я никогда не забуду того, что я увидела перед тем, как ты повернулся ко мне… Это было первое, что я увидела, и я ничуть не жалею о том, что познакомилась с тобой именно таким образом.
   Она провела рукой вдоль его тела и без труда нащупала то самое, что увидела тогда в ванной. Ян вытянулся и застонал от удовольствия, что вызвало у нее новый прилив энергии.
   – Ты бесстыдная женщина, – шутливо сказал он. – Ты пытаешься воспользоваться слабым и беззащитным человеком.
   – Да, и не скрываю этого, – подтвердила она, продолжая ласкать самую чувствительную часть его тела и доводя его до исступления.
   – Даю тебе сорок лет, чтобы ты прекратила это безобразие, – дрожащим голосом прошептал он. Когда он прикоснулся языком к ее уху, она выгнулась дугой и слабо застонала, требуя продолжения его нежных ласк.
   Через секунду их губы сомкнулись в бесконечно долгом поцелуе, который показался им более страстным и более сладким, чем все предыдущие. Он почувствовал в своем рту ее мягкий и очень теплый язык и ответил ей тем же, доводя себя и ее до края блаженства.
   – Я никогда не смогу полностью насладиться тобой, – простонал он, изгибаясь всем телом. – Ты возбуждаешь во мне все большее и большее желание.
   Ян соскользнул с ее разгоряченного тела и стал не отрываясь смотреть на ее грудь страстными глазами. С видом экспериментатора он, взяв двумя пальцами ее сосок, внимательно наблюдал за тем, как он набухает, набирает силу и становится каменно-твердым. Затем он наклонился и взял его в рот.
   – Какое блаженство, – прошептал он, оторвавшись на мгновение от нее.
   – Я тоже хочу показать тебе, как я люблю тебя, – прошептала она умоляющим тоном.
   – У тебя еще будет такая возможность. Я еще не закончил. У тебя очень много такого, что вызывает безграничный восторг.
   Когда он приблизился к ее животу, поцелуи стали еще более страстными, более энергичными. Вскоре кончик его языка оказался в углублении ее пупка. Она томно застонала и беспомощно вытянулась на кровати, не в силах сдерживать страстные позывы тела. С особой страстью он целовал все те места, которые находились пониже живота. В ее затуманенном сознании промелькнула мысль о том, что Ян, бесспорно, самый горячий любовник, какого только можно себе представить. Его поцелуи, не знающие преград, его любовные ласки, которым неведомы ограничения, щедрые проявления его чувств – все это поднимало ее на такую высоту невыразимого блаженства, о котором она даже не подозревала.
   – Пожалуйста, Ян, – умоляла она его едва слышным голосом, теряя терпение.
   Ян обхватил ее спину, приподнял, а сам опустился на колени. Еще одно мгновение, и его упругое тело вошло в нее, доставляя безмерную радость своими ритмичными движениями. Они слились в единое целое, отдавшись сжигающей их страсти.
   Шей судорожно покачивалась вверх и вниз, хватая открытым ртом воздух. Ей казалось, что она задохнется от переполняющих ее чувств. Она уже не стонала, а кричала. Это был не просто порыв страсти, а всепоглощающая и сметающая все на своем пути буря, и они оказались в самом эпицентре этой бури. Она со страшной силой толкала их друг к другу, пока наконец не утихла, оставив после себя их обессиленные тела.
   – Ты уверен, что всегда был священником? – тихо спросила она несколько минут спустя, сонно закрыв глаза и нежно теребя рукой прядь его волос.
   – Почему ты спрашиваешь? – Он наклонился к ее лицу и слизал языком капельки пота со лба.
   – Потому что у тебя обнаружились выдающиеся способности любовника.
   Он затрясся в беззвучном смехе:
   – Ты не будешь жить в Эдеме так же долго, как бедная Ева, моя дорогая Шей.
   – Тебя это огорчает?
   – Нет, но если ты спросишь меня, люблю ли я тебя, то ответ будет однозначным – да. – Он наклонился и нежно поцеловал ее в губы. – И никогда не меняйся. Я люблю тебя такой, какая ты есть.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18]

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация