А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Заповедник" (страница 19)

   Глава 4

   – И что было дальше? – поинтересовался Байрам Камаль, когда доктор Химель отодвинулся от стола и вытер рот салфеткой, похожей на льняную. За обедом доктор рассказывал о том, что с ним, Инной и Новицким происходило на высокогорном плато. Время от времени Инна вносила в рассказ уточнения, но в основном говорил Михаил Соломонович.
   Хвостатые организовали землянам плотный обед. Хотя пища на столе выглядела весьма странно. Трапеза состояла только из консервов (в банках лежало нечто, по вкусу напоминающее кальмаров, а по виду – морских ежей). Правда, наличествовал и уже знакомый землянам мох, аккуратно расфасованный в маленькие металлические блюда. Семь отливающих серебром посудин, по количеству землян. Запивать инопланетные яства предлагалось мутной сладковатой водой. Она стояла в большом пластиковом баке посередине стола.
   – Дальше?! А что дальше… – Михаил Соломонович обернулся к разведчику. – Дальше хвостатые – кстати, они предпочитают, чтобы их называли аурелиане, – привезли нас сюда.
   – Почему аурелиане? Хвостатые обижаются на хвостатость? – хмыкнул Яловега.
   – Скорее видят в этом нехороший намек. Любопытное дело, знаете ли… Естественно, наличие хвоста и наши упоминания о нем их обидеть никак не могут. Для них хвост – такая же неотъемлемая часть тела, как для нас руки, ноги, голова. И ничего постыдного в наличии хвоста для них нет. Как для нас, скажем… скажем… Хм… Ладно, неважно. Одно из главных ругательств в языке аурелиан переводится дословно как «тварь ты бесхвостая». Стало быть, если вы упоминаете хвост, то отдаленно намекаете, что его могло бы и не быть. А это уже, как вы понимаете, обидно.
   – Как-то все у них сложно, – буркнул Кияшов. – А вообще, если подумать, то после изучения их языка назови меня кто «бесхвостым», так я бы тоже драться полез…
   – Так это же правда, – хмыкнул Делакорнов, – вы – бесхвостый, Евграф Кондратьевич.
   – Но-но-но! – старпом нахмурился. – Ты ври, да не завирайся! Болтать брось да ерничать! Ты чего-то обнаглел в последнее время, Делакорнов. Впрочем, с хвостом и правда казус какой-то…
   Кияшов задумался, размышляя, очевидно, над превратностями судьбы и о том, почему же у него, такой «правильной» личности, нет хвоста.
   Доктор Химель странно на него посмотрел и заметил:
   – В общем, у меня имеются некоторые опасения по поводу того, что с нами происходит, – он поправил очки, – но я не хотел бы пугать вас… пока…
   – Здесь тюрьма? Или концентрационный лагерь для военнопленных? – вид у Коли Сумарокова сделался умоляющим. Ему совсем не хотелось, чтобы его предположения оказались верными.
   – Да нет же. Помилуйте, какая тюрьма! Здесь у аурелиан что-то вроде госпиталя на орбите – я думал, вы уже догадались, – откликнулся доктор. – Они рассказали мне, как обстоит дело. И когда я услышал их объяснения, все кусочки мозаики, встали на свои места. Тогда на меня словно просветление нашло!
   – И как же обстоит дело? Что еще за мозаика? – влез Яловега. – А?! Хотел бы я знать! Птицы всякие паршивые, инопланетяне, а теперь еще и пауки какие-то. Заразили нас вирусом, от которого мозги набекрень становятся, гады хвостатые! Я вот не хочу хвост – кто бы и что бы об этом ни думал.
   Механик исподлобья посмотрел на Кияшова. Евграф Кондратьевич нахмурился и сжал кулаки. Хотел что-то сказать, но Яловега его опередил, сообщив печальным голосом:
   – Бедный Янчик Новицкий стал монстром. А ведь душа-человек был. И сгинул невесть куда… И что еще интереснее – невесть как…
   – Связать бы вас вместе да утопить, – сказала Инна в сторону.
   – Чего? – с подозрением переспросил Яловега.
   – Ничего, – раздраженно буркнула девушка.
   – Вирус, и не один на планете действительно есть, – согласился Химель и принялся загибать пальцы, – а еще имеется множество болезнетворных бактерий, выведенных искусственным путем, правда, воздействующих на определенные типы организмов. Большинство из них нам не угрожало – особенно после прививок. Но и иммунитет отдельно взятой личности многое значит. Да… М-м-м… А еще здесь имеются тоже искусственно выведенные и мутировавшие благодаря различным генным инфекцидам животные. Они не несут типичных морфологических признаков своего класса. Может показаться, что они созданы с одной только целью – убивать врагов. Но это не так. Все зависит от команд, которые поступают к этим существам. Потому что в каждом из них искусственно развит дар, который мы называем телепатией.
   – Эка! Значит, Делакорнов был прав! – воскликнул Кияшов. – Тудыть его в качель! А ты догадливый, Делакорнов.
   – Есть немного, – кивнул Антон с самым мрачным видом.
   – Биологическая война – самая беспощадная и беспринципная, какую только можно себе представить, – заметил Байрам Камаль. – Биологическое оружие – наиболее эффективно, потому что сложно и непредсказуемо.
   – Но это еще не все, – продолжил доктор. – На планете и на ее орбите смонтированы разнообразные мощные приборы – передатчики, которые работают на волнах излучений нервных клеток живых существ и позволяют управлять ими. Здесь есть ловушки, притягивающие живые существа, подобно хищному растению. Есть такие устройства, которые, напротив, отталкивают животных, посылая нервные импульсы. На Заповеднике находится огромное количество реализованных изобретений, до которых военная наука Земли дойдет еще очень не скоро. Например, генераторы темпоральных полей. Один из них вмонтирован в пирамиду.
   – И все мы попали под его воздействие, – заметил Байрам Камаль.
   – Именно, – подтвердил Химель, – меньше всего при этом время замедлилось для Новицкого, вовремя исчезнувшего из поля действия передатчика – ведь сфицерапсы забрали его с места катастрофы почти сразу. Чуть больше времени провели в темпоральном поле мы с Инной, нас тоже вытащили из сферы действия генератора довольно быстро. А что касается вас, то вы, я так полагаю, и не заметили, что на планете уже прошла целая неделя.
   – Напоминает старый анекдот про любителя барбитуратов. – Кияшов покосился на Антона Делакорнова. – Выбрался наркоман на балкон воздухом подышать. А в глазах у него потемнело. Потом просветлело. И стемнело опять. И так несколько раз. Тут мамка его выглядывает – сынок, ты что это на балконе уже несколько суток торчишь?
   – Ах-ха-ха, – захохотал Яловега, хлопая себя по ляжкам, – ах-ха-ха, ой не могу. Точно, про нашего Делакорнова история.
   – Что-то я не заметил, чтобы у меня в глазах темнело, – мрачно проговорил Антон. – И вообще, я барбитураты не принимал никогда… Почти…
   – Ага, и я не заметил, – осекся механик, резко прекратив веселиться, – наоборот, сумерки помню… И рассветало тоже. И что это означает?
   – Не знаю, – пожал плечами Химель, – возможно, вы просто не обратили внимания на смену дня и ночи. Или в пирамиде работают компенсационные устройства, имитирующие наступление ночи и дня…
   – Да уж, – вздохнул Байрам Камаль. – Сложно там все… Значит, вы считаете, Михаил Соломонович, что животные на этой планете выведены для военных нужд?
   – Ну да, – кивнул Химель. – Причем война ведется всеми возможными и самыми современными способами, ведь столкнулись две могущественные цивилизации, находящиеся на том этапе развития, до которого землянам еще ой как далеко.
   – Тогда землянам вряд ли стоит соваться в этот уголок Галактики в ближайшее время… – задумчиво произнес разведчик. – До темпоральных замедлителей наша наука пока точно не доросла. И до излучателей телепатических волн. И портативных телепортеров – тоже. Их сконструировали аурелиане?
   – Не совсем так… Я имел длительную беседу с одним из местных жителей, и он мне все подробно разъяснил. Мне даже показалось, что он хочет в некотором роде внушить мне свою точку зрения. Перетянуть на свою сторону.
   – Это вполне возможно, – подтвердил Байрам Камаль, – стандартная тактика ведения войны при столкновении с представителями незнакомой цивилизации. Они же не знают, какое место вы занимаете в нашей иерархии. Возможно, вы – посол землян, прибывший в этот уголок Галактики, чтобы предложить им мир и союзничество.
   – Ага, – осклабился Яловега, – очки на носу у доктора увидели, решили, что он дюже мирный.
   Байрам Камаль развернулся к механику и смерил его сердитым взглядом.
   – А я чего? Я ничего, – стушевался Яловега, на всякий случай отвернулся и принялся что-то насвистывать, разглядывая пластиковую стену, как будто то, что говорилось за столом, его вовсе не волнует.
   – Продолжайте, Михаил Соломонович, – сказал разведчик.
   – Ну… В общем… насколько мне стало известно, в системе этого светила вот уже почти сто лет идет война за обладание второй от звезды планетой, которую Антон окрестил Заповедником. Той самой, на которую мы приземлились после аварии «Семаргла». На местном наречии она, между прочим, тоже называлась Заповедником. Когда-то. – Михаил Соломонович обернулся к Антону. – Так что выбор твой, полагаю, вовсе не был случайностью. Судя по всему, мы уже тогда находились в поле действия мощнейших телепатических устройств, которыми буквально насыщена вся планета. Они и повлияли на твое решение.
   – Да-да, я это чувствовал, – Антону вдруг сделалось нехорошо, он вспомнил свой ясный амфетаминовый сон и пробуждение в кабинете доктора. Почему-то заломило виски.
   – Что касается аурелиан, – продолжил Михаил Соломонович, – то сейчас они называют планету по-военному – Плацдарм. Как известно, ничто так не двигает науку вперед, как военная угроза обществу. На разработку нового оружия в период военной кампании тратятся огромные средства, поскольку только эпохальные открытия могут принести скорую победу одной из воюющих сторон. В этой точке, где мы оказались, по странной причуде судьбы скрестились интересы двух крупнейших цивилизаций. Аурелиан…
   – Хвостатых, – уточнил Яловега и криво усмехнулся. Ему доставляло удовольствие называть инопланетян хвостатыми. Раз такое прозвище оказалось им так не по душе, значит, оно – самое то, что нужно!
   – И ретлианцев, – продолжил Химель. – Аурелиане утверждают, что ретлианцы – злобные, бесчестные, отвратительные, подлые и жестокие создания.
   – Не слишком ли много эпитетов… – пробормотал Делакорнов.
   – Они говорят, что в основе психологии ретлианцев лежит бесконечное стремление к экспансии, что они выжимают солнечные системы, как цитрусы, выкачивая из них все полезные ресурсы и энергию, а с населяющими их разумными существами жестоко расправляются. Но доверять мнению о другой цивилизации, которое принадлежит представителю противной стороны, я бы не стал. Подозреваю, что ретлианцы тоже не в восторге от аурелиан.
   – Так, значит, – вмешался Антон, – если я вас правильно понял, Михаил Соломонович, все те твари, что на нас нападали, созданы пауками?
   – Нет. В начальной стадии эти биологические виды разрабатывали не пауки, а аурелиане. Они собирались управлять ими, словно роботами, и вести таким образом войну за Заповедник. Сами они не очень любят воевать, но необходимость вынудила их проявить военную изобретательность… Среди прочего аурелианами были разработаны сфицерапсы, в молоке которых содержится фермент, производящий трансформацию существа любого вида в биологическую форму, к которой принадлежат сами аурелиане.
   – Ничего не понимаю, – пробормотал Кияшов. – От такого точно мозги набекрень встанут.
   – Нечто подобное произошло, к моему огромному сожалению, с Яном Новицким.
   – Так он вроде бы переметнулся к ретлианцам, – уточнил Коля Сумароков. – И шишка у него на лбу была…
   – Я объясню. Все, к сожалению, настолько запутано, – вздохнул Михаил Соломонович, – что мой рассказ кажется вам сумбурным.
   – Да уж! – рявкнул Кияшов. – С ума здесь сойдешь, правда! Сплошные сложности!
   – В том-то и дело. Ретлианцы тоже умеют управлять телепатическими излучателями. И активно пользуются ими, чтобы переманивать врага на свою сторону. Нам пытались что-то внушить аурелиане, а Новицкий оказался более подвержен действию излучателей ретлианцев… На этой планете, как справедливо заметил Евграф Кондратьевич, недолго сойти с ума. Во всяком случае, эффект действия этих излучателей на разум землян положительным я бы не назвал. Запросто можно свихнуться.
   – Как тот аурелианин в башне, – заметил Антон.
   – Да, хозяева Госпиталя упоминали какого-то отступника. Я, правда, считал, что они называют его сумасшедшим фигурально… Но, судя по вашим рассказам, он и правда не совсем в себе. И служит ретлианцам…
   – А вам это кажется странным? – усмехнулся Байрам. – Вы, похоже, твердо встали на сторону аурелиан?
   – Аурелианам удалось достичь такого прогресса в биологии живых организмов, что нам и в страшном сне не приснится, – оседлал любимого конька Химель. – Земная наука до подобных вещей пока не дошла и, полагаю, дойдет еще очень не скоро. Если бы нам стала известна хотя бы десятая часть используемых здесь биотехнологий – это был бы настоящий прорыв! Революция в биологии, медицине…
   – Сельском хозяйстве, – пробормотал Кияшов. – Звери сами пахали бы землю и собирали урожай…
   – Доктор, не отвлекайтесь, – попросил Байрам Камаль, – рассказывайте дальше.
   – Да-да, конечно. Итак, аурелиане разработали и внедрили на планете множество хищных биологических видов, при помощи которых они собирались отстоять Заповедник от вторжений агрессора. Как я уже говорил, аурелиане воевать не любят – предпочитают загребать жар чужими руками. А армия из скрытных, непредсказуемых, быстро размножающихся и приспособленных к изменениям внешних условий чудовищ понадобилась им для того, чтобы ретлианцы не могли беспрепятственно телепортироваться на планету. Особенности магнитного поля позволяют точно навести канал, что делает Заповедник уникальным объектом в этой планетарной системе.
   – Стало быть, пауки могут появиться где угодно? – с ужасом спросила Инна, для которой некоторые откровения доктора тоже стали неожиданностью.
   – Не совсем так… Есть ведь аппаратура противодействия. Но в некоторые точки они переправляют своих солдат и биороботов регулярно. Впрочем, там их встречают бойцы аурелиан – монстры, которые не используют никаких достижений военной техники и могут быть поражены достаточно сильным оружием, но зато они в состоянии задавить противника живой силой, мышечной массой, разорвать мощными челюстями, заплевать сильным ядом… К тому же чудовищ трудно отследить в джунглях. Подозреваю, что и джунгли выращены здесь искусственным путем.
   – Да, свои резоны в этом есть. А каша, я смотрю, заварилась еще та. – Байрам Камаль поднялся из-за стола. – Все пообедали? Пойдемте куда-нибудь в другое место. Может, у них тут иллюминатор есть? Посмотрим на планету.
   – Есть, – кивнул Химель. – В одной из больших кают. Оттуда открывается замечательный вид.
   – А я бы еще поел, – буркнул Яловега. – Неизвестно, когда в очередной раз предложат.
   – Ты карманы консервами набей, – посоветовал Кияшов.
   Механик воспринял предложение старпома со всей серьезностью и принялся распихивать невскрытые банки по накладным карманам комбинезона. В нагрудный карман он высыпал оставшийся мох с тарелок.
   – Смотрите, Кирилл Янушевич, вот прорастет этот мох и пустит корни вам прямо в грудную клетку, – тихо проговорил Коля Сумароков. – И вы не умрете, а станете ходячим кустом мха. Я такое по стерео видел!.. – Он сглотнул. Уголки рта второго пилота подрагивали, выдавая эмоциональное напряжение.
   Яловега почесал в затылке, потом вывернул карман и высыпал его содержимое на пол. И долго еще выискивал в кармане остатки мха.
   – Осторожность не помешает, – проворчал он, посматривая на Сумарокова исподлобья. – На этой-то мерзкой планете… С этими тварями хвостатыми и биотехнологиями надо держать ухо востро!
   – Ну вот опять насвинячили, – поморщился Байрам. – Что про нас хозяева подумают? Мы должны хотя бы делать вид, что являемся представителями могучей и культурной цивилизации. Ни в чем не уступающей этим аурелианам и ретлианам. Правильно я их называю, доктор?
   – Я сам знаю только приблизительную транскрипцию, – отозвался Химель, – но, по-моему, правильнее их называть аурелиане и ретлианцы.
   – Да какая разница, как их называть? – проворчал Яловега. – По мне, так надо звать их просто – хвостатые и пауки. И не ломать язык. А то аурелианы, ретлианы… Чушки они головастые – и все…
   – Я бы так не сказал. – Михаил Соломонович покачал головой. – Вы на неверном пути, если недооцениваете наших новых знакомых. Я бы предостерег вас от подобных суждений.
   – Да ладно, Химель, – буркнул механик, – у тебя вечно опасения какие-то…
   – Возможно, – согласился Михаил Соломонович. – У меня предложение, давайте прекратим эту беспредметную дискуссию и пройдем наконец в комнату с обзором.
   – Давайте, – согласился Байрам Камаль, – ведите.
   Следом за доктором все направились в большую комнату. Одна стена ее представляла собой иллюминатор, в который можно было наблюдать и холодные звезды, и краешек яркого солнца, затемненного светофильтрами, и огромный голубой бок планеты. Зрелище отсюда открывалось необыкновенное, что и говорить. Даже на привычных к космическим пейзажам астронавтов оно произвело впечатление.
   Здесь доктор Химель продолжил свой рассказ:
   – По словам одного из аурелиан, а я не уверен, что он не ввел меня намеренно в заблуждение, ретлианцы также владеют мощными технологиями. На создание аурелианами здешних чудовищ они ответили адекватно. Благодаря мощнейшим телепатическим устройствам, волны которых проникают в сознание и вызывают, как бы это точнее сказать, помехи в мыслительных процессах, часть животных сделалась совершенно неуправляемой. А часть даже переметнулась на службу к ретлианцам. Впрочем, об этом я уже упоминал. Получив доступ к животным, ретлианцы решили внести изменения в их геном. Собственно, борьба идет постоянно, и несчастные твари просто не знают, к кому прибиться…
   – Теперь понятно, в какой переплет мы попали. – Байрам Камаль сжал кулаки. – Наверное, они приняли нас за врагов. Потому и запускали в нас свои ракеты. Хотели уничтожить очередной паучий объект. И чуть не уничтожили нас. И с психологическим фактором тоже все понятно. Не понимаю я только одного. Чего они так вцепились в эту планету? Насчет магнитных полей – это чушь, по-моему. Разве с их совершенными технологиями они не могут придумать что-нибудь такое, чтобы эти поля обойти?
   – Магнитные поля – только маяк, – пояснил Михаил Соломонович. – Пространство искривляется звездой так, что только в ограниченной сфере вокруг нее возможен процесс дальней телепортации. И именно в этой сфере лежит орбита Заповедника. А военную базу, согласитесь, гораздо удобнее создавать на планете, а не в открытом космосе. Ретлианцы делают ставку на Заповедник. Собираются начать отсюда военную экспансию ближайшего космоса, захват всей звездной системы, – Химель пожал плечами, – так, по крайней мере, говорят аурелиане.
   – И нам остается им верить, – сказал Кияшов. – Когда идет война, всегда приходится принимать чью-то сторону. Голосуем. Я за аурелиан.
   – Дались вам эти хвостатые. – Яловега растянул рот в усмешке. – По мне, так паучки посимпатичнее будут.
   – А вы их видели? – спросил Антон.
   – Нет, но Химель их так красочно описывал, что я прямо загорелся желанием познакомиться с ними.
   – Может, и познакомитесь еще, – сказала Инна. – Вы, Яловега, просто не представляете, какое омерзение они вызывают у нормального человека.
   – Вот и посмотрю, – хмыкнул механик.
   – А Новицкий куда делся? – поинтересовался Сумароков. – Я что-то не пойму… Он с пауками заодно, да? Или с хвостатыми? То есть… – пилот испуганно огляделся кругом, опасаясь, что его слышат инопланетяне. – То есть с аурелианами.
   – Не то чтобы он был заодно с ретлианцами, – ответил Химель, – просто мы нашли их тайный склад… И Новицкому не повезло, он попал под действие их телепатического излучателя. Я думаю, он выполнял команды, которые давали ему ретлианцы.
   – Но молоко сфицерапсов… – вмешался Делакорнов. – Вы, кажется, говорили, что оно делает из человека аурелианина? Все время путаю эти названия…
   – Не то чтобы молоко делало из одного существа другое… У того, кто им питается, выявляются скрытые резервы организма. Модифицируются гены… Я так понимаю, и над сфицерапсами хорошо поработали. И чьим командам подчинялись те, что нас унесли, – не вполне ясно. Возможно, сохраняя генетическую память аурелиан, «работали» они на ретлианцев. А уж аппарат по телепортации точно принадлежал им. И доставил Новицкого на одну из ретлианских баз. Новицкий под воздействием молока не превратился в «хвостатого». Но он стал восприимчив к телепатическим излучениям и, по-моему, даже понимал язык пауков. Хотя этот язык очень сложен, состоит из жестов и определенных цветовых модуляций специального органа, который я, рассказывая вам о ретлианцах, называл шишкой.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация