А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Белое солнце России" (страница 14)

   Он выскочил на улицу им. Спартака (бывшая Базарная), где увидел главное чудо нынешнего Монастырска. Прежде владельцем этого чуда – легкового автомобиля «спикер» был хозяин кожевенного завода. Эту игрушку, то и дело застревавшую в грязи, хозяин так любил, что смог в 14-м уберечь от мобилизации. Но от новой власти не уберег. Теперь в машине ездил начальник местной Чеки Сунс Судрабс.
   Через минуту Санька уже был рядом с автомобилем, ползущим ему навстречу. Паренек отчаянно замахал руками, чуть не прыгнув под колеса. Лишь после этого машина остановилась.
   Судрабс недовольно взглянул на юного полотера. Он явно куда-то торопился, и задержка в его планы не входила.
   – Товарищ Судрабс! – крикнул Санька. – Я банду раскрыл!
   – Что ворует твоя банда? – спросил Судрабс, угрюмо глядя на собеседника.
   – Я по станции гулял, там случайно наткнулся…
   – На станции много разной шпаны и спекулянтов. Мы ловим их днем. Саша, каждый мальчик, который хочет помочь нашей революции, сразу же находит банду. Я сейчас очень тороплюсь, – сухо ответил Сунс. Шофер посмотрел на командира – не пора ли трогаться.
   – Я вагон увидел, – торопливо тараторил Санька, будто его и не прерывали. – Обычный вроде такой вагон, пассажирский. Рядом с вагоном наш товарищ Гребенко стоял на часах. Он никому рядом проходить не давал, а меня пропустил, мне было близко пройти через пути – в горздрав приказали пакет отнести.
   Шофер еще раз взглянул на начальника и понял: в ближайшие несколько минут ехать не придется. Товарища Судрабса явно заинтересовал Санькин рассказ.
   – Что ты увидел в вагоне? – спросил он.
   – Почти ничего. Просто показалось, сквозь щелочку, там свет горит.
   Лицо Судрабса стало менее напряженным, на нем проявилась прежнее сердитое выражение, но Санька продолжал:
   – А когда я обратно шел, уже стемнело, и я захотел этот странный вагон рассмотреть. Товарищ Гребенко меня не увидел, я подкрался к вагону. Смотрю в щель – там в теплушке человек десять сидят. Водку пьют, на гитаре играют бандитские песни, а один пистолет чистит. Я скорее к товарищу Гребенко и спрашиваю, что это за вагон? А он не знал еще, что я в щель заглядывал – отвечает мне: «Вагон как вагон, завтра должны к московскому поезду прицепить, может, там сейчас сторож сидит». Я ему рассказал, какого там сторожа видел, советовал скорее вызвать подкрепление. Он немного удивился, но сказал, что вы ему приказали здесь стоять и никого не подпускать, а уйти он не может. Тогда я помчался вас искать…
   – Разворачивайся. Мы едем на станцию, – приказал Судрабс и указал пальцем Саньке на место перед собой.
   Не веря своему счастью, паренек мигом оказался в машине. Такая поездка предстояла ему впервые в жизни. И все же эйфорию, охватившую Санькину душу, портила малость одна мысль, которой он решил поделиться с начальником ЧК.
   – Товарищ Судрабс, на станции, кроме товарища Гребенко, наших товарищей больше нет. Конечно, наган вы мне дадите, но как мы втроем с такой бандой справимся?
   – Сиди спокойно. Ты все увидишь сам, – ответил Судрабс.
* * *
   Хазу можно было вычислить еще шагов за двести. Хотя ее обитатели кутили, закрыв поплотнее ставни, звуки гулянки все равно разносились по погруженной в тишину улице. Лишь изредка взлаивали собаки и быстро замолкали. Барбосы и Жучки в России 18-го года уже поняли: за продолжительный лай иногда можно получить пулю.
   Назаров и Медведев сошли с коней, взяли парня под руки и направились к воротам.
   – Начинай спектакль, – сказал Назаров. Прошка два раза свистнул и забарабанил в ворота:
   – Открывай скорей, мне тащить тяжело!
   Никто ему не ответил. Однако Назаров понял – по ту сторону ворот кто-то ходит и поглядывает в щели. Медведев почти отпустил Прошку, наклонился в сторону и сделал вид, будто тужится блевать.
   Наконец ворота отворились. Они еще не распахнулись до конца, как Назаров и Медведев, дружно отшвырнув Прошку, кинулись вперед. Перед ними возникла удивленная физиономия: бандит с огромным клыком, торчащим из под нижней губы. Клык успел только сунуть руку в карман, как рукояти двух пистолетов разом обрушились ему на голову, и он упал навзничь.
   Назаров и Медведев несколькими прыжками достигли крыльца, влетели в раскрытую дверь и очутились в темном коридоре, в конце которого из-под двери виднелась полоска света. Медведев высадил эту дверь плечом с разбега.
   Помещение было неплохо освещено. Бандитская маруха Катька, пьяная вусмерть, лежала на кровати. Граф выскочил из соседней комнаты. У него в руке был браунинг. Однако воспользоваться оружием Граф Подзаборный не успел – Медведев с порога разнес ему череп двумя выстрелами.
   В коридоре послышался топот и кряхтенье – два красноармейца втащили Клыка, уже немного пришедшего в себя.
   – Ответь на один вопрос, клыкастый. Мой друг спросил этого, – Назаров ткнул пальцем в сторону Графа, вокруг головы которого растеклась неаппетитная лужа, – где вы золотишко прячете? Оказалось, он ничего не знает. Вот я тебя и спрашиваю, неужели здесь все только так отвечать и умеют?
   Клык посмотрел на маузер, которым поигрывал Назаров, и сказал:
   – Здесь золото. Не убьете?
   – Постановлением губкома в ночное время торговля запрещена, – сказал Медведев, – так что давай без торговли. Где оно?
   – Под этой половицей. Не убивайте, пожалуйста.
   – Ну, раз так просишь – ладно, – сказал Назаров.
   Бойцам потребовалось пять минут, чтобы отыскать нужный инструмент и, подняв половицу, вытащить чемодан. Оба проштрафившихся солдата вскрикивали от радости, находя в нем доверенные им золотые и серебряные ценности.
   – Ну вот, – вздохнул Медведев, – гора с плеч. Назаров, сейчас будет тебе еще одно поручение.
   – Ваня, я спать хочу.
   – Приятное поручение. Возьми арестованных и отведи в Чека. Все равно тебе по пути. Я хочу, чтобы ты в глазах товарища Судрабса отличился. Красноармеец Матвеев, пойдешь с товарищем Назаровым.
   – Ну ладно, по пути, так по пути. Завтра никаких учений. Я сперва отсыпаюсь, а потом еду к себе в деревню…
* * *
   Десяток баб с узлами, ожидающих на станции утреннего паровичка-подкидыша, изумленно протерли глаза, услышав рокот автомобильного мотора. Потом он стих, и по перрону торопливо прошли двое: высокий мужчина в фуражке и мальчишка, семенящий рядом. Паренек показывал куда-то пальцем.
   Вдали, в свете одного из редких станционных фонарей, мелькнула фигура Гребенко, идущего навстречу. Только тогда Судрабс обернулся к Саньке:
   – Иди к начальнику станции. У него должен быть пакет для меня. Если нет, возвращайся быстро.
   Евстигнеев удивленно взглянул на своего командира: какие пакеты, если банда неподалеку? Однако приказ есть приказ, и он помчался вприпрыжку. Судрабс посмотрел ему вслед, достал портсигар и закурил.
   Подошел Гребенко. Сунс Судрабс взглянул на него так, что лицо бойца стало строгим и сосредоточенным, будто они присутствовали на революционном траурном мероприятии.
   – Ты исполнил приказ? – спросил начальник ЧК.
   – Да, товарищ Судрабс. – Хотелось сказать «так точно», но нельзя, революция отменила армейскую лексику, объявив ее старорежимной. – Никого к вагону не подпускал.
   – Кроме мальчишки, – сказал Судрабс.
   – Да он вроде к нему близко не подходил, – замялся Гребенко.
   Командир прервал его:
   – Кто еще ходил возле вагона?
   – Никого больше не было, товарищ Судрабс. Честное слово. Именем счастья мирового пролетариата клянусь!
   Судрабс пристально посмотрел ему в глаза, будто хотел определить: готов ли рядовой боец революции Гребенко стать ответственным за счастье всего мирового пролетариата.
   – Ладно. Стой дальше и смотри внимательно. Скоро сменим.
   Через минуту в темноте послышались торопливые шаги. Перед Судрабсом возник Санька.
   – Товарищ командир, никакого пакета для вас нет. Сказали, что даже не знали, будто он должен прийти.
   – Пошли. Сейчас я тебе все разъясню.
   Санька зашагал вслед за командиром. Как он и ожидал, они направились в сторону вагона, но потом свернули и двинулись по основным путям. Парнишка правильно понял, что командир затеял обходной маневр.
   Некоторое время они шли молча. Потом Судрабс заговорил:
   – Саша, я хочу, чтобы ты знал. Среди нас есть предатель.
   – Неужели товарищ Гребенко? – шепотом спросил Санька.
   – Я еще не знаю. Мы должны его вычислить. Скажи мне, кому ты, кроме меня, говорил о людях в вагоне?
   – Никому. Я сразу к вам прибежал.
   – Это правда?
   Санька изобразил непритворное возмущение на своем лице, хотя из-за темноты Судрабс вряд ли заметил это. Неужели кто-нибудь может допустить, что он скажет неправду, когда речь идет о таких серьезных делах?
   – Спасибо, Саша. Это главное, что я хотел узнать.
   Потом они свернули влево. Перед ними возникла какая-то громада, и Санька сразу узнал ее. Зимой неподалеку от города случилась крупная авария. Три искореженных вагона привезли сюда и бросили на запасных путях. Конечно, их надо бы отправить в пензенское депо, но сейчас никому не было дела до последствий тогдашней катастрофы.
   – Мы должны перейти на ту сторону, – сказал Судрабс.
   Санька удивленно посмотрел на него: в такой темноте ноги переломаешь. Начальник ЧК вынул фонарь. Тонкий луч высветил наклоненный бок вагона, проржавелые ступени.
   Санька первым забрался в тамбур, протянул руку начальнику. Дверь с противоположной стороны была заперта.
   – Взгляни сюда. Здесь лом, – сказал Судрабс.
   – Всех же перебудим, нельзя так, – шепотом проворчал парнишка, пытаясь разглядеть в куче мусора хоть какой-нибудь инструмент. Луч указал на угол. Санька присел на корточки, вглядываясь туда.
   А потом для Саньки исчезли и свет, и звук. Он покачнулся, клюнул носом и осел на пол, даже не застонав…
   Судрабс нагнулся к нему, скользнув пальцами по теплому телу, и краешком рубашки обтер рукоять нагана. Ругаясь, он нашел в углу какой-то железный обломок и несколько раз опустил Саньке на голову. После второго удара раздался неприятный скрежещущий звук. Сунс посветил на голову паренька, еще раз выругался и отвернулся. В темноте нащупал папиросу, закурил.
   Через три минуты он высветил руку Евстигнеева, брезгливо приподнял ее. Рука уже похолодела. Судрабс завалил труп обломками сидений, потом выпрыгнул наружу. Дело сделано. Эти вагоны простоят здесь до победы пролетарского дела во всем мире, поэтому тело не найдут.
   Или найдут. Найдет какая-нибудь мелкая местная контра, уже сознавшаяся в каком-нибудь преступлении. У этой контры будет любимая жена, которой пообещают безопасность. Умные люди обычно сознаются.
   Сунс закурил опять и, насвистывая какой-то курземский мотивчик, направился к станции.
* * *
   Лишь только в Монастырск пришла новая власть, новая жизнь началась и у лучших городских домов. Так, готический особняк сахарного заводчика Шлемлера достался некоему КОМСТУДТЕНОВИСК – Коммунистической Студии Театра Нового Искусства. Студия состояла из недоучившегося студента семинарии, гимназиста, оставленного в виде исключения в шестом классе на третий год, и кладбищенского сторожа, принесшего для постановки «Гамлета» сразу пятнадцать черепов, чтобы из них выбрали подходящего Йорика. Гимназисту и студенту черепа настолько приглянулись, что вместо спектакля они просто решили организовать выставку черепов под девизом: «Осиновый кол в гробницу старого мира».
   Но тут в Монастырске появилась ЧК, и театралы вылетели из особняка со всем своим немудреным реквизитом. Теперь у входа стоял часовой в кожанке, в кабинете прежнего хозяина товарищ Судрабс Сунс допрашивал контру, а в подвале скучали те, кому это еще предстояло. Огромная гостиная была превращена в караулку.
   Солдаты, притащившие в ЧК Франта и Косого, предупредили часового: улов не последний. Поэтому Назарова с его добычей пропустили сразу. Дежурный чекист повел бандитов в подвал, а Назарову предложили подождать в караулке, пока товарищ Судрабс не придет. У начальника ЧК было какое-то неотложное дело на станции, и он не покончил с ним даже к трем часам ночи.
   Почти половину помещения караулки занимал огромный дубовый стол. В прежнее время за ним разместились бы полсотни гостей хлебосольного купчины, но сейчас едоков было только трое. Три рядовых чекиста, сбросив кожанки на спинки дубовых стульев, хлебали щи. Один из чекистов жрал жадно, причмокивал и крошил в тарелку хлеб, а остальные двое ели медленно и над ним посмеивались, тыча пальцем. Один из них пару раз произнес слово «цука», и Назаров, которому довелось побывать на фронте в окрестностях Двинска, понял – это латыши. А своего товарища они называли время от времени «русской свиньей».
   Еще одного человека, сидевшего в отдалении, едоком было нельзя назвать никоим образом. Это был худой мужчина лет пятидесяти, с тощей бороденкой. На его скуле была большая ссадина, а под глазом – синяк.
   – Привет, товарищи, – обратился к вошедшим русский чекист, – щей хотите?
   – Спасибо, сыт, – ответил Назаров. Выпитое в «Красном кабачке» время от времени давало о себе знать, и он скорее согласился бы выпить капустного рассола. А еще лучше – огуречного. Красноармеец, прибывший с ним, решил вести себя как Назаров и тоже отказался от угощения.
   – Ну, не хотите – как хотите, тогда просто посидите, – быстро, как раешник на ярмарке, сказал собеседник.
   – Что это за пойманный человек? – спросил Назаров.
   – Церковная контра. Дьячок Варваринского храма. Целый вечер в колокол звонил, запрет губкома нарушал.
   – Не я звонил, – сказал дьячок тихим, дребезжащим голоском – ни дать ни взять, надтреснутый колокол, – сынишка мой Костя с приятелями на колокольню забрался и…
   – Заткнись, контра, это уже слышали, – бросил чекист, и дьячок замолк на полуслове, будто на него замахнулись. – Так вот и сидит у нас, голубчик, третьи сутки, а мы ждем, когда поумнеет и правду скажет: кто ему приказал подавать звуковой сигнал.
   – А чего он у вас в караулке, а не в подвале? – спросил Назаров.
   – Житья не давал. Стучал, орал, просил к семье отпустить. Мы его сюда и пригласили, поговорили немножко, объяснили кой-чего. Сейчас он потише стал. Мы его уже снова в подвал отправить хотели, а тут – вы пришли.
   – Простите меня, товарищи, – прогнусавил дьячок, – дайте хлеба.
   – Ужин для контры закончен, – чавкая, ответил чекист.
   – Ну хоть крошечку…
   – Крошечку – пожалуйста. – Чекист открошил от краюхи кусочек, уместившийся в щепоть и кинул дьячку. К удивлению Назарова, тот послюнявил палец, подобрал со стола, облизнул.
   В это время один из чекистов-латышей уже выхлебал жижу и вгрызся зубами в кость. Она ему явно не понравилась, и чекист протянул ее пленнику:
   – Ешь, поп.
   Дьячок покачал головой:
   – Извините товарищ, пост у меня.
   Латыш удивленно взглянул на дьячка, потом посмотрел на русского товарища:
   – Сергей, скажи, на каком посту стоит этот поп?
   Русский не успел ответить – в разговор вступил другой латыш. Говорил он по-русски:
   – Мартин, ты не понял. Они, как и католики, иногда не едят мяса.
   – Надо опять дать ему по морде. И тогда, Валдис, у него сразу будет и Пасха, и Масленица, и Рождество. И он не будет обижать солдат революции. Ешь, поп!
   Дьячок продолжал мотать головой:
   – Извините, товарищи, мне так никак не можно. Мне по моему чину скоромиться нельзя.
   – Вот что, товарищи дорогие, – сказал Назаров, – я в Красной армии служу недолго, но кажется мне, что в ваших действиях революционной законности не видно.
   – А если недолго, то – молчок, зубы на крючок! – крикнул Назарову Сергей. – У себя в казарме решай, что такое революционная законность. Здесь – мы сами себе законность. Мы – Чека. – И уже обращаясь к дьячку: – А ты не упрямься, церковное отродье. А то товарищи латыши – ребята суровые. Ох, доиграешься, потом и сухие корки тебе жена жевать будет, да в рот пихать. Если, дурак, ее еще увидишь.
   С этими словами Сергей схватил дьячка за затылок, тремя пальцами левой руки ударил в щеку, а Мартын сунул в рот арестованному кость, но тот ее сразу же выплюнул. Тогда Валдис встал, не торопясь подошел к дьячку (тот съежился) и, широко размахнувшись, ударил его в ухо. Зубы арестованного клацнули, и он клюкнул носом, чуть не упав со стула, но Сергей подхватил его и посадил на стул.
   – Эй, ребята, давай я тоже поиграю. Я вам сейчас покажу, как надо контрреволюционную сволочь кормить, – сказал Назаров.
   Солдат – его напарник – взглянул на Назарова с удивлением, дьячок – с ужасом, а все три чекиста – с интересом.
   – Вот так и надо, солдатик, – рассмеялся Сергей. – Небось и тебе на эту церковную крысу смотреть стало противно?
   Валдис промолчал, а Мартын процедил сквозь зубы фразу на латышском, в которой три раза упоминалось слово «свинья». Назаров перевел ее приблизительно так: «Сейчас свинья будет кормить свинью свининой».
   Назаров неторопливо подошел к арестованному (дьячок, казалось, попытался слиться со спинкой стула), осмотрел лежащую на столе кость и переложил ее на тарелку. Потом он поднял посудину, взял за донышко и столь же спокойно, но сильно, приложил к лицу Валдиса. Брызги от оставшихся щей и осколки разлетелись во все стороны, Валдис, удивленный и оглушенный, сел на стул.
   – Контра! – заорал было Сергей, но ему пришлось ненадолго заткнуться – Назаров двинул ему локтем под ложечку. После этого Назаров пригнулся, и вовремя – Мартын нацелился ему кулаком в лоб. Удар пришелся в пустоту, чекист потерял равновесие, и Назарову, всплывшему навстречу противнику, удалось нанести такой славный удар, что Мартын полетел на стол, пару раз кувыркнулся среди пайковой чекистской еды и свалился с другой стороны.
   Солдат, приведший арестованных вместе с Назаровым, стоял в стороне, положив руки на винтовку… Он не знал, на какую сторону следует встать, и вообще не понимал, что происходит.
   В коридоре раздался топот. Назаров неторопливо обернулся и вынул маузер. В дверях показался дежурный чекист, на ходу выхватывавший из кобуры пистолет. Назаров поднял маузер и обратился к нему:
   – Товарищ, может, без глупостей обойдемся? Или ты хочешь узнать, кто из нас быстрее нажмет?
   Однако Назаров увидел сразу – перед ним не мальчишка, а фронтовой солдат, понимающий некоторые вещи. В частности, что Назаров и вправду нажмет быстрее. Поэтому чекист так и остался на пороге, положив руку на кобуру.
   – Товарищ, если ты обещаешь мне руку подальше от кобуры держать, я тебя разоружать не буду. Ты ж, как и я, боец не чего-нибудь, а революции.
   – Тогда что это такое? – удивленно спросил чекист. По голосу Назаров признал в нем тоже латыша.
   – Товарищи чекисты самодурством увлеклись, а я им помешал.
   – Держите его, это контра, – хрипло сказал Сергей, поднимаясь и придерживаясь за стол. Увидев в руке Назарова маузер, он замолчал.
   – Ян Пулмикс, сотрудник Чека, – представился вошедший. – Кто фы?
   – Федор Назаров. Инструктор местного гарнизона. По своей инициативе прекратил нарушение революционной законности.
   – Тофарищ Назаров, – сказал Пулмикс. – Лично я ничего не нарушал. Чего здесь было – не знаю. Я должен фас задержать. Дафайте пистолет.
   Назаров сел на стул и положил маузер на скатерть, так, чтобы его можно было схватить в любой момент.
   – Оружие отдам только своему командиру – Медведеву. Шлите к нему вестового. А пока – сам задерживаю этих троих. И вас тоже, товарищ Пулмикс Ян.
   Пулмикс минуту глядел на Назарова, оценивая ситуацию. В дверях стоять ему было неуютно. Наконец он сказал:
   – Тофарищ Назаров, тафайте никто никого не задержит. Идите спать, зафтра разберемся.
   – Ладно. Этого (Федор показал на дьячка) беру с собой. Не надо мучить невиноватых русских людей.
   – Хорошо, – сказал Пулмикс, – забирайте и уходите. – И, обращаясь к трем поднявшимся и покряхтывавшим товарищам, добавил: – Не мешайте ему. Пусть уходит.
   Назаров, красноармеец и дьячок вышли из здания ЧК.
   – Идите домой, – сказал Назаров дьячку. – И за сыном смотрите в следующий раз. Ты, боец, ступай в казарму. А я – к себе. И что за жизнь такая – всю ночь драться. Спать пора.
   Спать было действительно пора – ночь перевалила за половину.
* * *
   В дверь стучали громко, требовательно.
   – Открой, Назаров!
   Федор еще во сне узнал голос Медведева. Он встал и, зевая, поковылял к двери. Правая нога ощутимо болела. Но Федор понимал – сам виноват. Не надо было так сильно пинать Сеньку Косого.
   – Ваня, ты что, еще одно задание мне придумал? – сказал Назаров, открывая дверь.
   – Придумал, – с порога зло сказал Медведев. – Простое задание для тебя. Свою шкуру спасти.
   – Не горячись. Проходи, садись, – еще раз зевнул Назаров. – Кому моя шкура понадобилась?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация