А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Два билета в Индию" (страница 1)

   Кир Булычев
   Два билета в Индию

   1. ТИГРЫ ХОДЯТ ПО НОЧАМ

   Чрезвычайное происшествие случилось в летнем лагере «Огонек» за четыре дня до конца смены, когда все думали, что смена обойдется без чрезвычайных происшествий.
   Юля Грибкова из третьего отряда увидела на поляне за кухней, как Юра Семенов и Олег Розов по прозвищу Розочка издеваются над кошкой Ларисой. А издевались они так: Семенов привязал к хвосту кошки консервную банку, в которую насыпал гвоздей, и собирался выпустить кошку в таком виде на эстраду, где самодеятельный коллектив репетировал народные танцы Сейшельских островов. Розочка помогал Семенову советами.
   Услышав вопли кошки, Юля Грибкова, как пантера, выскочила из кустов, где читала книгу Даррелла «Зоопарк в моем багаже», и принялась молотить этой книжкой по голове Семенова. Потом она отбросила книжку и исцарапала Семенову щеки. Семенов, как только опомнился, стал сопротивляться, подбил Грибковой глаз, а также нанес, по словам лагерной врачихи, множественные, хотя и несущественные телесные повреждения. Розочка был свидетелем и подавал Семенову советы, поэтому тоже получил свою долю синяков…
   Вечером Юля Грибкова сидела у эстрады со своим приятелем и одноклассником Фимой Королевым. Ужинать она не пошла, не хотелось. Она ждала, когда после кино соберутся вожатые и выгонят ее из лагеря. Мимо проходили знакомые, выражали сочувствие, девочки ругали Семенова, а ребята шутили. Потом приходила повариха Верочка и принесла котлету и стакан компота. Верочка любила кошку Ларису. Юля отдала котлету и компот Фиме – он такой толстый, что никогда не может толком наесться, а дома его держат на диете.
   – Твоя бабушка не переживет, – сказал Фима. – Она очень нервная.
   Юля вздохнула и ничего не ответила.
   – Придется тебя спрятать у меня дома, – решил Фима. – Мои все равно в отпуске. Кончится смена, придешь домой как ни в чем не бывало.
   – Разумно, – сказала с иронией Юля. – А из лагеря потом придет письмо, что меня выгнали за драку.
   – И чего тебя увлекло в бой? – спросил Фима, допивая компот. – Ничего кошке от этого бы не случилось…
   – А нервы? – возразила Юля. – А унижение? Ведь нервные клетки не восстанавливаются.
   – У кошек, может, и восстанавливаются, – сказал Фима. – Это еще не доказано.
   – Нет. – Юля была непреклонна. – Если звери не могут сказать, то наш долг их защитить. И так многих истребили. Морской коровы уже не осталось. И страус моа вымер.
   – Кошкам это не грозит, – сказал Фима.
   – Тут дело в принципе.
   – Могла бы и словами обойтись. А то Семенову чуть глаз не выцарапала. Он старшему вожатому жаловался.
   – Вот видишь! А Лариска никому не может пожаловаться. Ушла к себе под дом и переживает.
   – Странная ты, Юлька, – сказал Фима. – Иногда мне кажется, что ты любишь животных больше, чем людей. Ты бы и тигра пригрела. И скорпиона.
   – Плохих зверей не бывает. Как плохих младенцев. Люди потом постепенно перевоспитываются и превращаются кто в отличника, а кто в урода. А звери остаются младенцами.
   – Опасное заблуждение, – не согласился с Юлей Королев. – Ты на той неделе змею из леса притащила. Говорила, что уж, а оказалось – гадюка. Младенцы не бывают ядовитые…
   – Во-первых, гадюка никого не укусила, и я ее обратно в лес унесла. Во-вторых, от гадюк польза…
   Фима отмахнулся от этих слов и опрокинул стакан, чтобы вишенки, которые остались на дне, скользнули ему в рот. Юля задумалась. Положение у нее и в самом деле было трудным, родителей в Москве нет, бабушка еле ходит… как ей скажешь, что тебя выгнали из лагеря за драку?
   – Змеи, скорпионы и всякие гады… – задумчиво произнес Фима. На дне стакана оставалась еще одна вишенка. – Я предпочитаю иметь дело с автобусами.
   Он снова запрокинул голову, взор его скользнул к небу, и в поле зрения попала вершина большого дуба, что рос у самого забора. Там в листве было что-то большое, серое и непонятное. Вроде толстого кабеля с головой и черными глазами.
   Фима так удивился, что не заметил, как проглотил вишенку.
   – Ты что? – удивилась Юля. – Подавился?
   – Э… – сказал Фима. И показал дрожащей рукой на дерево.
   Что-то зашуршало, и кабель исчез.
   – Ничего не вижу, – сказала Юля.
   – И не надо видеть, – ответил Фима. – Это, наверное, от твоих разговоров у меня в глазах галлюцинации.
   Начало смеркаться. Появились первые комары, намечали себе боевые цели. Из леса тянуло слабым запахом грибов и прели. Лето кончалось. По дорожке шла кошка Лариска, верно, хотела поблагодарить Юльку, но не дошла, выгнула спину – шерсть торчком, зашипела и умчалась.
   – У забора кто-то есть, – сказал Фима. – Кошки чуют.
   – Пойду посмотрю, – сказала Юлька.
   – Погоди!
   Но Юлька уже поднялась. Ей тоже показалось, что в кустах у забора что-то таится. Кусты густой стеной прикрывали забор, и потому вожатые не догадывались, что в заборе есть удобная дырка, сквозь которую можно после отбоя убегать к реке.
   Стоило Юльке сделать два шага к забору, как кусты покачнулись и замерли. Тихо.
   – Не ходи, а? – сказал Фима. – Ничего там интересного. Мало тебе своих ран?
   – Что же там было?
   – Волк, – сказал Фима. – Или медведь. Мало ли что бывает в кустах. – Он попытался засмеяться собственной шутке, но не смог.
   Тут сзади раздались голоса – кино кончилось. Фима подхватил тарелку и стакан – побежал на кухню.
   Юлька осталась одна и мужественно вынесла все смешки и шутки. Вожатые и прочие лагерные взрослые пошли в домик директора, где должны были обсуждать чрезвычайное происшествие. Юлька постояла немножко, потом отправилась в свой корпус – одноэтажный деревянный голубой дом, села на кровать и стала ждать, как решится ее судьба.
   Она даже не знала, сколько времени прошло, – стемнело. С площадки неслась музыка, там танцевали. Кто-то забегал в палату, что-то спрашивал. Юлька пыталась было читать Даррелла, но ничего не получилось. Да и свет зажигать не хотелось.
   Потом к окну простучали мелкие шаги, Юлька догадалась – Фима.
   – Юлька, ты здесь? – сказал он. – Обсудили.
   – Меня обсудили?
   – Я под окном подслушивал. Окно открыто, все слышно.
   Юлька высунулась в окно – оно было низким, голова Фимы как раз поднималась над подоконником.
   – Ну и что? – спросила Юлька, стараясь не выдать волнения.
   – Они смеялись, – сказал Фима.
   – Почему?
   – Они сначала старались серьезно обсуждать, а потом смеялись. А Степаныч, физкультурник, все требовал, чтобы кошку привели как свидетеля. Понимаешь?
   – Ничего не понимаю.
   – Они решили тебя не выгонять. И Семенова тоже. И наша вожатая Рита очень ругала Семенова, а потом Семенов, который под окном со мной вместе стоял, крикнул, что он в порядке самообороны. А ты как дикая кошка.
   – Ну, если он мне попадется… – начала Юлька.
   – Тогда второй раз тебя не простят. Только они потом нас отогнали от окна, и я не знаю, чем кончилось.
   – Что-нибудь обязательно придумают, – сказала Юлька.
   Тут вошли девочки с танцплощадки и начали громко разговаривать на глупые темы. Фима убежал, чтобы его не увидели. А потом Юля легла в постель, чтобы больше ни с кем не разговаривать. И притворилась, что спит.
   На самом деле она не спала. Ей совершенно не хотелось спать. Постепенно угомонились соседки по палате, заснул весь лагерь, поднялась луна и осветила кровати. Зажужжал комар. Далеко-далеко загудел на реке пароход. Синяк на щеке разболелся, как зуб. «Все равно, – подумала Юлька, – если бы я сейчас его увидела, я бы снова на него напала».
   – Юля, – раздался голос под окном. Тихий, как комариный звон.
   Юля подумала было, что вернулся Фима, хотя это было невероятно, потому что Фима обожает спать. Может быть, Семенов решил свести счеты? Юля решила подождать.
   – Юля, – снова послышался голос. – Выйди к нам. Надо поговорить.
   Юля вскочила с кровати, хорошо, что та стояла у окна, и высунулась наружу. Никого на улице не было. Дорожки казались светлыми, почти белыми от лунного света, по небу бежали тонкие рваные облака, и вокруг стояла пустынная тишина.
   – Кто здесь? – спросила Юля.
   – Не бойся, Юля, – послышался голос из большого розового куста, который рос на перекрестке дорожек. – Мы не шутим. Нам надо поговорить с тобой, чтобы никто не видел.
   – Это ты, Семенов? – спросила Юля.
   – Ты нас не знаешь, – сказал голос. – Нам не к кому обратиться, кроме тебя. Ты нас поймешь.
   – Покажись, – произнесла Юля, – если ты не Семенов.
   – Ты испугаешься, – сказал голос.
   – Меня уже ничем не испугаешь, – ответила Юля искренне. – Я боялась только, что меня из лагеря выгонят.
   – Спасибо тебе, – ответил голос. – Тогда мне ничего не остается, как перед тобой появиться. И постарайся не падать в обморок от страха.
   В обморок от страха Юля еще никогда не падала, но такое предупреждение может кого угодно испугать. Ведь Юля почти не сомневалась, что все это – месть презренного Семенова.
   И потому, когда куст начал раскачиваться и из-под него на серебряную дорожку стал вытягиваться длинный толстый шланг, Юлька даже почувствовала некоторое облегчение. Что угодно, но это был не Семенов.
   По дорожке полз удав метров в пять длиной, в Юлькину ногу толщиной. Шея его сужалась к плоской широкой голове, длинный раздвоенный язык быстро высовывался изо рта и прятался вновь, неподвижные черные глаза смотрели в упор, как будто гипнотизировали. Удав прополз по дорожке несколько метров и свернулся кольцами под самым окном.
   – С ума сойти, – прошептала Юлька, которая знала зоологию и угадала при свете луны сетчатого питона, обитателя тропических стран. Странно, но ее в тот момент не столько удивило, что змея разговаривает, как чисто зоологическая неправильность. – Сетчатые питоны у нас не водятся, – сказала она.
   – И не говорите, – согласилась громадная змея. – Это совершенно исключено.
   Рот змеи открывался в такт словам, но глаза оставались неподвижны, будто говорила не змея, а какая-то машинка внутри ее.
   За Юлькиной спиной кто-то сказал сонным голосом:
   – Ну, скоро ты угомонишься, Грибкова?
   Юлька не ответила, а перемахнула через подоконник. Мокрая от росы трава была холодной.
   – Куда идти? – спросила она шепотом.
   – За кухню, – ответил питон. – В кусты.
   – Тогда быстрее, – сказала Юлька. – В любой момент может проснуться собака или сторож.
   – А вы не простудитесь без обуви? – спросил питон.
   Юлька не ответила, на цыпочках побежала по дорожке, а питон пополз за ней, пришептывая на ходу:
   – Вы не боитесь? Совсем не боитесь?
   Юлька выбежала на поляну. Удивительно, но она и в самом деле не боялась. Ведь куда лучше говорящий питон, чем мстительный Семенов, которого уже из двух школ исключили.
   Неподалеку залаяла собака сторожа. Питон прибавил ходу, скользнул вперед и исчез в кустах.
   – Сюда, – сказал он. – За мной, отважное существо.
   «Отважное существо», конечно же, относилось к Юльке. Она раздвинула кусты – впереди был лаз в заборе, за ним сразу начинался лес. В лесу было темно и сыро – Юлька пожалела, что не оделась толком.
   Змея исчезла.
   – Где вы? – спросила Юлька.
   Никакого ответа.
   – Вы же сами просили, – сказала Юлька, и тут ей стало страшно.
   В гробовой тишине спящего леса откуда-то справа послышалось зловещее бормотание, цоканье, словно проскакала лошадь. Потом знакомый голос питона произнес:
   – Говори по-русски. Не пугай человека.
   – Ты проверил? – раздался второй голос. – Она одна? Это не ловушка?
   – Глупости, – сказал питон. – Нам сказочно повезло.
   – Не уверен, не уверен, – ответил второй голос. – Я уже разуверился в людях.
   – Где вы, в конце концов? – сказала Юля. – Я скоро замерзну, а вы выясняете свои отношения.
   – Сделайте шаг вправо, – сказал питон. – Здесь светлее. Я хочу познакомить вас с моим другом.
   Юля послушно шагнула в сторону и оказалась на маленькой прогалине. Позади нее лежал огромный тигр, и он был бы очень страшен, если бы ухо у него не было перевязано так, будто у него болел зуб.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация