А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Заря над Араксом" (страница 15)

   Рауль собрал все силы, чтобы повернуться. Часть приводов бронескафандра действительно не функционировала, нога не ощущалась как часть тела, словно стала чужой.
   Я должен… спуститься вниз.
* * *
   Он не спустился, а плавно упал в отверстие технического люка, оказавшись в темном, изуродованном до неузнаваемости коридоре.
   Впереди, ярко освещая мрак оплавленного тоннеля, сверкали вспышки когерентного излучения.
   Оставшиеся без централизованного управления «LDL-55», сконцентрированные на ограниченном пространстве, пытались поодиночке атаковать Охотника, занявшего позицию внутри исковерканного шлюза.
   Рауль тяжело привалился к стене.
   Сознание стремилось покинуть тело, улизнуть в черноту беспамятства.
   Нет.
   Он ощущал, как система жизнеобеспечения борется с ранением.
   Значит, буду жить… – промелькнула сторонняя, будто не принадлежащая ему мысль.
   Собрав всю волю, он пополз на яркий свет лазерных вспышек, понимая, что энергоресурс Охотника слишком мал для уничтожения всех скопившихся подле изувеченной аппарели «пятьдесят пятых».
* * *
   Все закончилось спустя двадцать минут.
   Броня «Фалангера» еще светилась язвами ожогов, он едва мог двигаться из-за критической потери энергии.
   Мы победили их, Рауль… – Казалось, что Охотник не до конца верит в свершившийся факт. Столетия противостояния, обреченность последнего периода существования и ощущение опустошенности после последней решающей схватки – эти чувства, смешавшись воедино, искали свое место в новом мироощущении…
   Ты поврежден.
   Шелест с усилием кивнул.
   Охотник не знал многих слов из человеческого лексикона.
   Ему еще многое предстояло узнать, но прежде…
   – Ты должен добраться до реакторного отсека. Я, как видишь, не смогу этого сделать. Введи код деактивации. У нас осталось мало времени.
   – Я все сделаю.
   – Это не все, Охотник. Нужно действовать быстро. Ты снимешь заряды и перенесешь их в район арки. – Рауль находился в тяжелейшем состоянии, напряжение виртуальной схватки, ранение и последующий бой отняли у него все силы. Сейчас даже пошевелиться казалось ему немыслимым усилием. Он мог только думать, отдавая Охотнику недвусмысленные приказы: – Ты разместишь заряды в указанном месте. Туда же сбросишь отработанное активное вещество своего реактора. После этого вновь включишь таймер с теми же значениями и вернешься на борт. Необходимо передислоцировать «Нибелунг» до взрыва. Справишься?
   – Да. Я понял твой замысел. Только… не отключайся.
   – Обещаю… – Губы Рауля тронула едва заметная болезненная улыбка.
   Все же он не ошибся в Охотнике. Тот был достоин жить и созидать. Даже вопреки грозным законам Конфедерации.
   Любое правило все-таки оставляет место для исключения.
* * *
   Поднять «Нибелунг» посредством основной силовой установки не представлялось возможным – подавляющая часть систем бывшего штурмового носителя давно вышла из строя, но Охотник справился с этой технической проблемой. Низкая, стремящаяся к нулевым значениям гравитация и обилие металла в конструкциях станции позволили поднять изувеченный корабль над поверхностью при помощи электромагнитной подушки.
   Модуль «Одиночка» еще на стадии проектирования разрабатывался как универсальная система с равными возможностями использования в качестве основного управляющего компонента для различных видов планетарной и аэрокосмической техники, поэтому Охотнику не потребовалась помощь Рауля в реализации последней части разработанного им плана.
   Капитан Шелест едва воспринимал окружающее. Ему казалось, что он бредит, когда «Нибелунг» с судорожной вибрацией вырвался из плена деформированных при посадке сегментов обшивки станции и медленно, беззвучно поплыл над поверхностью древней конструкции.
   Таймер на установленных подле арки зарядах начал отсчет последних десяти минут перед взрывом.
* * *
   «Борт 2057» вернулся в метрику трехмерного космоса спустя четверть часа после погружения в гиперсферу и снова взял курс на древнее сооружение.
   Майор Олсби включил систему объемного сканирования. Входящие в комплекс оптические умножители уже демонстрировали в сфере голографической проекции, как клубятся над точкой дислокации «Нибелунга» новые облака обломков, среди которых, медленно вращаясь от столкновений с другими объектами, плыла оплавившаяся, но узнаваемая арка…
   – Анализ радиоактивности! – приказал он лейтенанту Кирсанову.
   – Сканеры подтверждают радиоактивность обломков.
   Значит, Шелесту удалось подорвать злополучный штурмовой носитель.
   – Всем сканирующим комплексам – режим поиска сигнала спасательной капсулы. Как только будет получен пеленг, меняем курс и идем к точке подбора!

   Над близким, изломанным контурами надстроек горизонтом станции царили яркие россыпи немигающих звезд.
   Охотник, сбросив ненужные теперь лазерные установки, бережно прижимал к своему исполинскому корпусу хрупкое человеческое тело.
   Он нес самое драгоценное из всего, что дарила ему судьба.
   Жизнь человека. Жизнь друга.
   Тонкий, ясно различимый сигнал радиомаяка спасательной капсулы приближался с каждым шагом исполинской серв-машины, и вместе с этим близилась минута расставания.
   Рауль временами приходил в сознание, и тогда они обменивались короткими мыслями.
   Вот и замкнулся очередной круг трудного саморазвития искусственной нейросети. Охотник предчувствовал, как станет снедать его одиночество.
   – Не все так плохо… – коснулась его сознания мысль Рауля. – Ты сможешь воплотить свою мечту.
   Верхний сегмент спасательной капсулы открылся, обнажая противоперегрузочную систему ложемента. Охотник с большим трудом бережно опустил тело капитана Шелеста внутрь спасательного аппарата.
   – Да. Теперь я смогу строить. И думать о тебе.
   В бесхитростности Охотника прозвучала горечь.
   Внешний сегмент уже почти закрылся, когда он услышал последнюю адресованную ему мысль, посланную имплантами Рауля.
   – Я вернусь, Охотник. Обязательно вернусь.

   В тактическом отсеке малого крейсера внезапно заработал предупреждающий сигнал.
   – Есть устойчивый опознавательный сигнал! Это спасательная капсула!
   – Где она?
   – Движется! Стартовала несколько минут назад.
   – Следите за ее траекторией!
   Все внимание офицеров сосредоточилось на показаниях следящих за перемещением капсулы локационных систем, поэтому никто из них не видел одинокую фигуру Охотника, провожающего взглядом видеосенсоров крохотную, исчезающую во мраке космоса звездочку.

   Часть вторая
   СУМЕРКИ СОЗНАНИЯ

   Глава 6

   Планета Эрес. Три года спустя

   Вот и закончилась зима… Мысли сегодня казались чистыми, звонкими, как ручьи талых вод, питающих озеро, расположенное в центре котловины.
   – Дядя Рауль! Доброе утро!
   Шелест обернулся. На крыльце небольшого двухэтажного домика стоял восьмилетний мальчуган, в чертах детского лица читался неподдельный восторг. Для него наступило еще одно безмятежное утро, а впереди – долгий, сулящий массу новых впечатлений день.
   Губы Рауля тронула невольная улыбка.
   Племянник гостил у него второй день. Смышленый любознательный малыш.
   – Действительно доброе, Сережа, – ответил он и тут же добавил нарочито суровым тоном: – Бегом умываться. И обязательно надень куртку, когда будешь выходить на улицу.
   – А ты покажешь мне большого кота?
   – Потом. Сейчас к ним нельзя. Все, марш в дом, пока не простудился.
   – Я быстро, дядя Рауль!
   Шелест поднялся на крыльцо, прошел по террасе, смахнув ночной иней с небольшого столика. Завтракать он предпочитал на свежем воздухе.
   Сережа, как и обещал, появился скоро – не прошло и пяти минут, как он, одетый в специально приобретенный для этой поездки горный костюм (чем несказанно гордился), уже сидел за столом, уплетая за обе щеки походный завтрак из саморазогревающейся упаковки.
   Ему нравился дядя Шелест, и вообще все окружающее вызывало восторг. Чего стоил один ночной перелет на флайботе от космопорта до затерянного в горах на краю огромной котловины домика! Ночью он почти не смог разглядеть окрестности, зато теперь вертел головой во все стороны.
   – Вау!.. – Мальчуган замер, не донеся ложки до рта.
   Буквально в сотне метров от дома на самом краю обрыва застыл древний летательный аппарат.
   Шелест, проследив за взглядом племянника, вполне обоснованно подумал, что сегодня ему предстоит ответить на множество вопросов.
   – Дядя Рауль… Это настоящий истребитель?
   – Настоящий, – кивнул Рауль, взглядом напоминая, что ложку все-таки следует донести до рта. – АКИ[12] системы «Гепард», – пояснил он. – Ты ведь проходил в школе историю?
   – Да.
   – Тогда доедай, и мы сходим к нему.

   Истребитель действительно был старым. Его обшивка потемнела, местами бронеплиты покрывали шрамы от попаданий лазерных лучей или снарядов вакуумных орудий. Со стороны он выглядел словно усталая птица, сложившая крылья на краю обрыва.
   Более тысячи лет назад он совершил аварийную посадку на небольшое горное плато, царящее над глубокой котловиной (полуразрушенным кратером, как считали планетографы).
   Именно здесь, на каменистой, продуваемой всеми ветрами площадке, подле древней машины, защищенной от воздействия внешней среды прозрачным полусферическим колпаком, располагался символический вход на территорию национального заповедника планеты Эрес, где Рауль Шелест, отставной капитан Военно-космических сил Конфедерации Солнц, третий год занимал должность главного смотрителя.
   Эту работу ему нашли друзья, договорившись с администрацией заповедника еще в тот период, когда Рауль находился в госпитале, на Элио.
   Он никому не объяснял причины, по которой написал рапорт об отставке. Официальной версией его досрочного ухода из флота являлось тяжелейшее ранение, но в век высоких технологий врачи уверенно прочили ему возвращение в строй – они действительно поставили капитана на ноги, имплантировав ему искусственную тазобедренную кость, однако Рауль все же решил расстаться со службой.
   Никто, даже близкие друзья, так и не узнал, что на самом деле произошло с Шелестом во время последней боевой операции.
   – А почему он стоит здесь, дядя Рауль? – Сережа завороженно смотрел на древний аэрокосмический истребитель, застывший на краю обрыва.
   – Ты, наверное, слышал об Антоне Вербицком, первом президенте планеты Элио?
   – Да. Нам рассказывали о нем в школе.
   – Это его машина. Когда Земной Альянс начал войну с колониями, он был молодым пилотом, защищавшим свою планету. Вербицкий хорошо сражался, и ему доверили провести испытание новой модели истребителя, которую только начали производить автоматические подземные заводы планеты Дабог.
   – Его сбили? – с замиранием сердца спросил Сережа, которому еще не верилось, что можно вот так запросто соприкоснуться с самой Историей…
   – Здесь, на орбите Эреса, он принял неравный бой с целой эскадрильей «Фантомов», – ответил Рауль. – Сначала они дрались в космосе, потом в атмосфере. Вербицкий был ранен, но все же сумел посадить истребитель на маленькое горное плато. Он даже не подозревал, что своей вынужденной посадкой вторично открыл эту планету с ее уникальной историей.
   – Я знаю, ты говоришь про скармов, да? Больших умных котов, которые живут там, – племянник обернулся, указывая на глубокую котловину, над которой плавали густые, похожие на облачность пласты белого тумана.
   – Да, Сережа.
   – А почему к ним нельзя спуститься?
   Рауль чуть помедлил с ответом.
   – Понимаешь, наступила весна. У них недавно появились котята.
   – Ладно, дядя Рауль, я же не маленький. – Сережа лукаво улыбнулся. – А откуда взялись первые скармы? – тут же задал он новый вопрос.
   – Ты у нас в каком классе учишься?
   – В третьем.
   – А кроме истории что вам преподают?
   – Ну, разные предметы. Основы кибернетических технологий. Экзобиологию там, генетику… – Голос Сергея сразу поскучнел, видимо, ему был вовсе не по душе разговор о школе.
   – Ну, ладно, тогда слушай. – Шелест мысленно определил время, отметив, что до контрольного обхода у него осталось всего пятнадцать минут. – Я расскажу тебе начало истории, а ее окончание ты прочитаешь сам, договорились?
   – Ладно.

   Сережа слушал рассказ Рауля затаив дыхание.
   Это было совсем не похоже на скучный урок истории. Наверное, потому, что рядом возвышалось прямое свидетельство далеких событий – мальчик украдкой поглядывал то в сторону накрытого защитным колпаком «Гепарда», то в сторону котловины, которую по-прежнему укрывали густые пласты туманных испарений.
   …История появления эреснийских скармов уходила своими корнями в далекую эпоху Великого Исхода, когда сотни колониальных транспортов покидали Солнечную систему, унося на своем борту по триста тысяч погруженных в низкотемпературный сон колонистов.
   Малоизученная в ту пору гиперсфера прихотливо разбросала огромные человеческие корабли в пределах спирального рукава Галактики. Далеко не все покинувшие Землю люди нашли свою новую родину – многим не суждено было очнуться от объятий ледяного сна. По данным официальной статистики, лишь одна десятая часть от общего числа подготовленных экипажей сумела вывести доверенные им корабли из аномалии космоса в метрику трехмерного континуума.
   О судьбе «невозвращенцев» можно лишь догадываться, но и тем, кто сумел покинуть аномалию, пришлось нелегко – как правило, точка выхода в трехмерный космос не поддавалась счислению посредством имевшейся в то время аппаратуры.
   О райских планетах, обещанных колонистам в качестве новой родины, не приходилось и говорить – вокруг простирался холодный, равнодушный космос, и затерявшимся в его глубинах, отчаявшимся первопроходцам приходилось искать в себе остатки мужества, чтобы не только признать чудовищный обман, но и найти выход из создавшейся ситуации.
   А он был один: разведка.
   Колониальные транспорты, как правило, оставались дрейфовать в точке выхода, посылая малые разведывательные корабли к звездным системам, расположенным в радиусе нескольких световых месяцев полета.
   Сережа, внимательно слушавший Рауля, вдруг перебил его рассказ:
   – А я знаю, нашу главную планету заселили люди с колониального транспорта «Кривич»! Когда мы с мамой были на Элио, нас возили на экскурсию к месту посадки!
   – Верно. На Элио сел именно «Кривич», но прежде кораблю пришлось два месяца дрейфовать в открытом космосе. Понимаешь, Сережа, вокруг точки выхода расположены четыре звездные системы, но люди ведь не знали, есть ли там планеты и можно ли на них жить. Поэтому они послали в каждую из систем по небольшому разведывательному кораблю.
   – А почему они не выбрали Эрес?
   – Так получилось, что разведывательный корабль совершил посадку на соседней планете. Капитан неудачно выбрал объект для исследования, ошибся, и в результате произошла катастрофа – люди оказались в зоне извержения вулкана, часть экипажа погибла, и только троим удалось вырваться оттуда на спасательном модуле.
   – И они оказались здесь?
   – Да. Они совершили вынужденную посадку на Эрес. Долгое время об их судьбе ничего не знали, пока во время войны Антон Вербицкий не оказался тут и не нашел дом, построенный из корпуса отделяемого космического аппарата.
   Шелест на минуту умолк, давая Сереже небольшую передышку.
   Пора было идти, утренний обход территории никто не отменял, поэтому Рауль, вместо того чтобы продолжить рассказ, сходил в дом и принес мальчику тонкий компьютерный планшет.
   – Что это такое, дядя Рауль? – заинтересованно спросил племянник.
   – Здесь электронная копия записей дневника, который нашел Вербицкий.
   – Это грустная история, да?
   – Почитай. Ты уже достаточно взрослый, чтобы понять – ничья жизнь не вечна, а вот грустный или счастливый конец у этой истории, решать тебе самому.
   – Ладно. – Сережа был явно польщен той серьезностью, с которой отнесся к нему дядя Рауль.
   – Давай договоримся, я сейчас ненадолго отлучусь, а ты за это время прочитаешь дневник, хорошо?
   Мальчик кивнул. Ему уже не терпелось начать чтение.
* * *
   Первоначально дневник Курта Серхенсона представлял собой фрагменты нетленного пластика с вырезанными на них записями. Его оригинал хранился сейчас в национальном музее планеты Элио, а для туристов, посещающих Эреснийский заповедник, была сделана электронная копия.
   Сережа проводил взглядом Рауля, который каждое утро производил контроль расположенных по периметру котловины охранных устройств заповедной зоны, и принялся за чтение.

   «24 июля 2236 года.
   Я остался один.
   Сегодня, спустя три десятилетия после того, как судьба закинула нас на эту планету, я впервые почувствовал, что такое настоящая безысходность.
   Оля умерла тихо, во сне. Я похоронил ее во дворе, рядом с Уго Ургеймом.
   Грустно, что никто не сделает этого со мной.

   27 июля.
   Перечитал вырезанную накануне запись и понял, что глупо будет провести свои последние дни в черной депрессии… В конце концов, улетая с Земли, мы надеялись отыскать планету, на которой смогли бы начать новую жизнь, без сонмища пороков, разъедающих цивилизацию.
   Мне шестьдесят лет, тридцать из которых я прожил на девственной планете, чем-то похожей на Землю, рядом со мной была любимая женщина, так что мне действительно грех жаловаться на судьбу.
   К тому же мы оставили тут заметный след, который, я надеюсь, не сгинет вместе с нами, а переживет века…
   Я не стану тратить отпущенное мне время на изложение былого… В конечном итоге вся наша жизнь, с катастрофы разведывательного корабля на соседней планете этой системы и практически до последних дней, описана Ольгой в бортовом журнале аварийного модуля. Там все ее мысли, собранные нами научные данные, оценки той катастрофы и т. д.
   В данный момент меня волнует вовсе не халатность Уго Ургейма, приведшая к катастрофе, и не наши с Ольгой переживания. Все это уже в прошлом. Сейчас меня заботят те, кто остается тут как живое свидетельство нашего присутствия на планете.
   Речь пойдет о котах.
   Первые годы, сразу после посадки, мы не помышляли ни о чем подобном.
   Мы с Ольгой боролись за выживание. Строили этот дом, исследовали биосферу планеты, методом проб и ошибок составляли рацион питания, очищали воду, добывали энергию.
   Потом, после нескольких мучительных и напряженных лет, жизнь постепенно вошла в накатанную колею, мы выжили, освоились, наладили быт, появилось свободное время, интересы, развлечения, надежды и мечты…
   Единственное, чего мы себе не могли позволить, – это иметь детей. Мы долго обсуждали между собой данный вопрос, пока не пришли к общему мнению, что не имеем права произвести потомство, обреченное на деградацию. Дело в том, что большая часть аппаратуры и запасов модуля были безвозвратно утрачены или серьезно повреждены при жесткой посадке. Единственный аппарат эмбрионального клонирования и связанный с ним лабораторный комплекс не в состоянии поддержать популяцию людей на уровне, который бы позволил избежать браков между нашими прямыми потомками. Приблизительные расчеты показали, что при подобных условиях уже в третьем поколении неизбежно начинается вырождение генофонда и, как следствие, – постепенная физическая и умственная деградация…
   Ни один нормальный человек не пожелает подобной судьбы своим детям.
   И все же нам было крайне тоскливо в окружении чуждой природы, застывшей на уровне господства земноводных ящеров. Я уже не помню, когда в голову Ольге пришла мысль о том, чтобы в соответствии с нашими возможностями использовать часть уцелевших эмбрионов из обязательного запаса, которым комплектуется каждый разведывательный модуль, и вырастить домашних животных.
   Мы остановили свой выбор на котах. Оля часто говорила, что мечтает иметь маленького пушистого котенка, и в конце концов мы решились.
   Первый опыт оказался удачным. Мы вырастили несколько пар, получив от них здоровое потомство и свежий материал для эмбрионального клонирования. Наши маленькие питомцы быстро освоились и вскоре уже свободно разгуливали не только по дому, но и по окрестностям. Некоторые из них постепенно одичали, и с этого, собственно говоря, начались неприятности.
   На наших питомцев началась форменная охота со стороны населяющих котловину рептилий. Был период, когда едва ли не каждый день мы с Ольгой находили в окрестностях дома клочья шерсти и останки незадачливых и любопытных по своей природе котов.
   Нам ничего не оставалось, как держать их взаперти дома или в специальных клетках во дворе, но это уже не могло решить проблему в принципе. Кошки регулярно приносили потомство, некоторые ухитрялись сбегать из заключения, в общем, процесс их воспроизводства вышел из-под нашего контроля. По ночам окрестности оглашали демонические вопли рептилий, которые, казалось, сползаются сюда со всей котловины. Моя жена плакала, я был в растерянности, и в нас обоих копилась ненависть к обнаглевшим ящерам.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация