А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ключ от королевства" (страница 6)

   Глава 7
   Буря

   В седло я взбиралась минут тридцать. Уехал Оберон, уехали стражники и принц с невестами, укатилась карета, вереницей потянулись всадники. Уже и обозные телеги тронулись в путь, проехали мимо нас и пристроились в хвост уходящему каравану. Луг, покрытый черными пятнами прогоревших костров, совсем опустел – а я все пыталась вскарабкаться на спину бедному животному, приспосабливая для этого камни, кусты и кочки, прыгая с разбега и на месте, цепляясь за седло и гриву.
   Гордость не позволяла мне позвать на помощь Гарольда. А бросить меня ему не позволял долг. Потому он следил за моими попытками, жуя травинку и время от времени похлопывая по шее свою нервную рыжую кобылу.
   Я выбилась из сил и замучила животное. Гарольд ждал. Время шло; неизвестно, что было бы дальше (или нет, известно: я бы скорее сдохла на месте, чем попросила учителя подсадить меня). Но тут в траве нашелся березовый чурбачок – наверное, на нем сидели у костра, а потом забыли или бросили. Подставив чурбачок под ногу, мне удалось сначала лечь на седло животом, потом усесться лицом к хвосту и только потом – наконец! – занять подобающее всаднику положение.
   Гарольд, увидев меня в седле, ничего не сказал – только вспорхнул на спину своей Рыжей, будто птичка на веточку. И, не оглядываясь, тронул кобылу с места.
   Мой конек без напоминания пристроился Рыжей в хвост.
   Гарольд поторопил кобылу пятками – он, конечно, хотел догнать караван. И мой конь перешел на рысь.
   Я изо всех сил вцепилась в него руками и ногами. Лошадиная спина прыгала – это было страшно…
   Но это было и весело.
   Мышцы болели уже не так сильно. Даже то место, на котором сидят, скоро притерпелось к жестким хлопкам седла. Или я научилась наконец-то пружинить ногами?
   Мой серенький бежал весело – ему было легко. Сколько там во мне килограммов? Неслась назад трава, летели кусты, вставало солнце – все выше, выше… И все светлее и светлее, все ярче и ярче становилось вокруг.
   Мой серенький обогнал кобылу Гарольда. Я бы с удовольствием обернулась и показала учителю язык, но побоялась, что не удержусь. Ветер бил в лицо. Мне захотелось петь, и я запела ту песню, которой когда-то учил меня дед:

Наверх вы, товарищи, все по местам,
Последний парад наступа-ает!
Врагу не сдается наш гордый «Варяг»,
Пощады никто не жела…

   Серый перешел в галоп. Я быстренько сжала зубы, чтобы не откусить язык. Меня подбрасывало и шмякало о седло, снова подбрасывало и шмякало, а я вцепилась в переднюю луку, растопырила ступни пятками вниз, носками наружу и от ужаса закрыла глаза.
   Серому, видно, понравилось, как я пою. Потому что когда песня оборвалась – он почти сразу сбавил скорость, перешел опять на рысь и потом на шаг. И вовремя: я готова была свалиться, как груша.
   Подскакал Гарольд, злой, как оса:
   – Сдурела?
   – А что, нельзя?
   Он пробормотал что-то под нос и поехал вперед.
* * *
   – Скажите, мастер, а у нас сегодня будет первый урок?
   Дело было во время дневного привала, я уже высмотрела себе очень удобный камень для взбирания на лошадь и потому чувствовала себя уверенно. А Гарольд, услышав мой вопрос, покраснел как свекла и уткнулся в свою миску, делая вид, что оглох.
   Я давно заметила: в школе дразнят обычно тех, кто очень обижается на дразнилки. Когда Зайцева доводит меня – я на стенку лезу от обиды. И тут же, на следующей перемене, могу сама мучить Батона. Он противный, честно говоря, он давит жуков просто для удовольствия, бьет собак ногами, и еще он ябеда. Его полезно дразнить: он, может быть, перевоспитается. И приятно, когда он ревет от обиды, – такой ведь гад.
   При мысли о Батоне что-то в моей душе царапнулось. Как-то расхотелось дальше об этом думать. Ну, задразнили ябеду до слез – и задразнили…
   Я обхватила руками колени. Гарольд давно доел свою кашу, его миска была пуста, но он зачем-то водил по дну ложкой – как будто ему нравился противный звук, который при этом получался.
   А может, во мне и нет никаких магических способностей?
   Я расколола летящий нож Оберона на две части – взглядом. Вернее, это он мне так объяснил. А может, сам Оберон его и располовинил? Чтобы я поверила в себя?
   Как-то странно – разве может король врать? Возмутительно даже так думать. И потом, зачем ему это?
   Гарольд отставил миску в сторону. Он был жалкий, красный, растрепанный, он казался младше своих лет. Это от обиды: на обиженных, говорят, воду возят.
   А если во мне нет магических способностей, что будет? На площади голову не отрубят – Оберон обещал. А вот отправить в обоз к поварам, чистить картошку, мыть посуду – это запросто.
   И это не так уж плохо, кстати. Дома я только и делаю, что чищу картошку и мою посуду. Все наши разговоры с мамой с этого начинаются: Лена, ты почистила? Убрала?
   Но все-таки обидно. Неудобно перед принцем. Одно дело – маг дороги, другое дело – какая-то девчонка на побегушках.
   – Скажите, мастер, – начала я очень вежливо и даже льстиво.
   – Да?
   Я продолжала, преданно глядя ему в глаза:
   – А если в день проводить по три первых урока, в неделю это сколько будет? Трижды семь – двадцать один первый урок. А в месяц?
   Он покраснел еще больше:
   – Заткнись.
   – Можно подумать, мастер, вы не умеете считать. А я же знаю, что умеете. Это скромность в вас говорит. А если постараться, то запросто можете двадцать один умножить на четыре…
   Он завелся. Лицо пошло пятнами. Кулаки стиснулись – и бессильно разжались снова. Как говорила наша завучиха, «если тебя обидели словесно, ну так и отвечай словесно!».
   – …Двадцать на четыре – восемьдесят, да плюс четыре, – продолжала я очень серьезно, будто раздумывая, – да плюс еще девять – это тот «хвостик», три дня… Вот и выходит в месяц девяносто три первых урока. Неплохо для нача…
   Ноги мои забились в воздухе. Гарольд поднял меня за шиворот – воротник впился в шею.
   – Идиот! Пусти!
   У него было взрослое, очень злое лицо. А глаза – те вообще старческие, сумасшедшие. Он ненавидел меня в этот момент – сильнее, чем завучиха. Даже, может быть, сильнее, чем тот ненормальный нищий в харчевне «Четыре собаки». Ему хотелось бить меня головой о землю, бить и бить, пока я не умру.
   За то, что я опозорила его перед Обероном. За то, что я тупица, деревяшка, безмозглая балда и он ничему не сможет меня научить никогда-никогда. А Оберон велел меня научить. А Гарольд не может, потому что я тупее поварешки. А Оберон велел. А Гарольд не может, потому что я пустоголовее овцы. А Оберон велел! И это замкнутый круг, из него нет выхода…
   Я испугалась: ведь он маг, хоть и младший. И я не знаю точно, умеет ли он убивать взглядом; если умеет – мне точно конец.
   И, ни о чем не думая, а только желая спастись, я провела рукой перед его лицом и прошептала:
   – У зла нет власти…
   Получилось, будто я стерла пыль со стекла. На самом деле, конечно, никакого стекла между нами не было – но лицо Гарольда вдруг изменилось, просветлело. Он перестал буравить меня глазами и заморгал, как от яркого света. И почти сразу меня выпустил.
   Я быстренько отползла в сторону. Оглянулась: видел ли кто? Придут ли ко мне, в случае чего, на помощь?
   Гарольд стоял и смотрел на меня – как будто впервые видел. Смотрел, смотрел…
   – У тебя есть магические способности, – сказал одними губами.
   Повернулся и куда-то ушел.
* * *
   Часов в пять вечера (время я определяла наугад), когда солнце было еще высоко, труба в голове колонны сыграла сигнал, которого я раньше не слышала. Оказывается, он означал надвигающуюся бурю.
   Началась суета.
   Посреди чиста поля составили телеги и кареты – кольцом. В центр собрали людей и лошадей, соорудили навесы. Я видела, как Оберон на своем крокодилоконе объезжает лагерь, и навершие его белого посоха смотрит то в землю, то в низкое, быстро темнеющее небо.
   Мимо нас с Гарольдом прошел принц. Улыбнулся мне:
   – Лена, если вечером вам станет скучно и вы захотите поболтать… Мы с высочествами будем в большом шатре. Заходите по-простому.
   Я кивнула, не глядя на Гарольда.
   Стемнело слишком рано. Налетел ветер. Тучи ползли такие свинцовые, такие жуткие в них закручивались смерчи, что страшно было смотреть.
   – Если ты идешь в большой шатер, – сказал Гарольд, – то лучше сейчас. А то потом смоет.
   – А если не иду?
   Гарольд помолчал.
   – Тогда залезем под телегу. Моя мать нам поужинать даст.
   Он все еще смотрел в сторону. С обеда – с того самого момента, как обнаружились мои магические способности, – он не решался посмотреть мне в глаза.
   – Ну, полезли, – сказала я неуверенно.
   На земле под телегой было не очень чисто, зато душисто и мягко от рассыпанного сена. Справа и слева свисали опущенные борта, почти не пропускали ветер. Я так устала за этот день, что просто растянуться на куче соломы казалось королевским, неслыханным удовольствием.
   Сверкнула молния. Даже под телегой на какое-то мгновение сделалось светло.
   – Гарольд… А что Оберо… его величество делал? Зачем этот круг?
   – Защита лагеря. Дождик промочит, но ни молния, ни смерч, ни смырк не пробьются.
   – А что такое смырк?
   – Ты не знаешь, что это такое?
   Он не издевался. Он в самом деле удивился, как можно не знать таких простых вещей.
   – У нас их нет, – сказала я осторожно. На самом деле я не была уверена. Я ведь не все на свете знаю. Может быть, у нас где-то есть и смырки.
   – Ну… это такая тварь, зарождается в грозовом фронте… Ты знаешь, что такое грозовой фронт?
   – По географии учили.
   – Ну… вот. На самом деле смырк – это как огромная тонкая рука, на ней сто пальцев или больше, они все перепутаны. Падает с молнией и хватает человека в горсть.
   – И что? – спросила я напряженно.
   – И все. Представь, что ты на сильном ветре держишь пепел в горсти… Его уносит. Вот так же и с человеком.
   Снова ударила молния.
   – Опа, – сказала я потрясенно.
   – Да не бойся… Здесь их мало. Считай, почти и нет. А вот когда мы перейдем границу…
   Мы помолчали. Снаружи пошел дождь. Телега поскрипывала, сверху сыпался песок – там кто-то сидел под навесом, негромко переговаривался. Потом женский голос стал громче:
   – Гарольд! Вы с Леной кашу будете, которая с обеда осталась?
   – И вино, – мрачно сказал Гарольд. – Горячее.
   – А я не пью вина, – пробормотала я тихонько.
   – Ну, глотнешь один раз. Чтобы согреться.
   – А мне не холодно…
   Я сказала это и сразу же начала дрожать.
   – Я сейчас подогрею, – сказал Гарольд. Он вытащил нож, проковырял в земле дырку, воткнул туда нож кверху лезвием. Лезвие сперва засветилось белым, потом на глазах начало краснеть. От него шел неяркий свет – и тепло, как от электрического обогревателя.
   – Здорово. Научишь?
   У него сделалось такое лицо, что моментально пожалела о своем вопросе.
   Приподнялся борт телеги. Я увидела небо, серо-черное, и тонкую радужную пленку, вроде как мыльный пузырь, между нами и этим небом.
   – Что это?
   – Каша, – сказала милая женщина, мать Гарольда, подсовывая нам деревянный поднос с едой. – И вино. И хлебушек. Ешьте.
   Борт снова опустился.
   – Что это было? Такое… разноцветное?
   – Да Оберонова защита, – сказал Гарольд равнодушно. – Он поставил видимую, чтобы лошади не боялись. Ну и для тебя, наверное…
   – Для меня?
   – Ты же его любимица, – заявил Гарольд неожиданно зло. Взял с подноса кружку с вином, отвернулся.
   – И зачем я в большой шатер не пошла? – спросила я сама себя – вслух.
   – Так иди. Там принц с высочествами. Иди.
   Мне захотелось надеть ему на голову тарелку с кашей. Его жалеешь, понимаешь, к нему проявляешь чуткость, а он…
   – Ну что ты все сначала? Как будто я виновата.
   Он молчал и сопел.
   – Хочешь, я пойду к Оберону и скажу, что ты прекрасный учитель, просто я тупая ученица? И не могу поэтому учиться?
   Снаружи грохнул гром и страшно взвыл ветер.
   Острие ножа перестало светиться. Под телегой сделалось темно.
   – Ты вот что, – сказал Гарольд. – Ты… запомни. Мне Оберон велел тебя выучить. И значит, я или выучу тебя, или сдохну прямо на уроке. Причем если я сдохну – это будет означать, что я не справился… И не вздумай ничего говорить его величеству, иначе я тебя убью!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация