А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ключ от королевства" (страница 20)

   Глава 21
   Скитания

   Вот оно, мое Королевство. Бредут, взявшись за руки, глядя под ноги. И правильно делают: земля неровная, торчат корни, то и дело попадаются то ямы, то чьи-то норы…
   Содрогнулся посох в руке. Опасность. Где, сверху? Справа? Слева? Где?! Ах, снизу…
   Так и есть: в дыре под раскоряченным пнем поблескивают глазки. Вроде маленькие. Но не дадим себя обмануть: «оно» может быть ядовитое. Или их много. Или это не глаза, а…
   Посох реагирует быстрее, чем я. То, что казалось пнем, на самом деле что-то совсем другое. Вот оно поднимается, опираясь на «корни», с треском делает несколько шагов вперед…
   Красно-зеленая струя охватывает его будто огненным поясом. Тварь содрогается, но все равно идет, тянется корнями-щупальцами, одно из них обвивает посох и рвет из рук – сдирая кожу с ладоней.
   Но главный удар уже нанесен. Пламя взметывается откуда-то снизу и охватывает пень целиком. Я вырываю посох из конвульсивно дергающегося щупальца.
   Воняет. Фу. Ну и гадость.
   Из костра разбегаются, посверкивая глазками, коричневые плоские существа. Каждое похоже на крысу, которую переехал асфальтовый каток.
   «Пень» валится на бок. В основании у него – подгоревшая мясная гадость, похожая на иллюстрацию из врачебного справочника.
   Я отвожу глаза.
* * *
   Как считать дни? Делать зарубки на посохе? И есть ли вообще смысл – их считать, если один похож на другой?
   Мертвый лес казался бесконечным. Из еды имелись только грибы, меня уже тошнило от одного их запаха. Из развлечений были страшилища, атаковавшие нас почти непрерывно, днем и ночью.
   Но главное – я была одна. Совершенно. Как никогда в жизни.
   Эльвира и принц были вдвоем. А я – я не имела с ними ничего общего.
   Однажды ночью (а ложилась я в одежде, с посохом в руках, надеясь на чуткость моего оружия) я никак не могла заснуть. Лежала и ворочалась, и смотрела, как ползет по небу луна; мне казалось, что я заболела, валяюсь с температурой и вижу бесконечный страшный сон.
   Тихо встал принц – мое ухо, тренированное, различало треск каждой иголочки у него под ногами.
   Он наклонился ко мне. Он знал, что я не сплю.
   – Лена… давай помиримся, а?
   – Я с вами не ссорилась.
   – Видишь ли… Все равно ничего не вернуть. Какой смысл на нас обижаться? Эльвира переживает за тебя… Она по-своему тебя любит, хочет, чтобы вы были подругами. Пойми: все это когда-нибудь кончится. У нас впереди много хорошего. Свое Королевство…
   – Это у вас впереди, а не у меня.
   – А ты максималистка. Знаешь, что это? Это человек, который не признает никаких компромиссов, соглашений… Мы виноваты перед тобой, это правда. Но мы ведь сознаем свою вину. И просим прощения. И готовы загладить… Лена! Ты замечательный маг дороги! На тебя вся наша надежда, мы будем очень благодарными – всю жизнь… Ну прости ты нас, пожалуйста! Так же нельзя идти – врагами…
   – Я вам не враг, – сказала я упрямо.
   На другой день после долгого, утомительного пути по болоту мы вышли к тому самому озерцу, от которого началось наше самостоятельное путешествие.
* * *
   Я пыталась убедить себя, что это другое, просто очень похожее место. Но самообман не мог длиться долго: вот следы от нашего костра. Вот зарубки на стволе. Вот клочок Эльвириной юбки.
   Не осмеливаясь глядеть на своих спутников, я села на берегу. Уставилась на воду. Все так же поднимались пузырьки со дна: буль-буль…
   Оберон не успел научить меня ориентированию на магической местности. Он просто не знал, что мне это понадобится. А может, все дело в туманной бабище? Может, именно это она имела в виду, когда смеялась над нами?
   Все было кончено. Так мне показалось в эту минуту. Я поняла, что никогда не вернусь домой. Никогда не увижу маму.
   А следующая мысль была еще ужаснее: а что будет с моим миром, если я в него не вернусь?! Он ведь так и застыл, ожидая меня, на дороге домой я должна прийти в то же самое мгновение, из которого ушла… А если я никогда не приду? Что же, мой мир так и будет застывшим до скончания веков?! И мама никогда не придет с работы… И…
   Я хотела зареветь, но в этот момент за моей спиной горько, громко, по-девчоночьи разрыдалась Эльвира. Я оглянулась: принцесса плакала, как маленькая, на плече принца, а тот гладил дрожащей рукой ее волосы и что-то шептал на ухо. И я увидела, как ему страшно и горько и как он собирает все мужество, чтобы казаться спокойным. И тоже, наверное, прощается со всеми своими мечтами: жениться, жить долго и счастливо и умереть с принцессой в один день…
   Тогда я встала.
   Закусила губу. Ударила в землю посохом…
   Бабах!
   Зеленый луч ушел в небо. И еще раз. Бабах!
   Ответа не было, но я и не ждала ответа. Это был знак мне самой – и туманной бабище. Посмотрим, кто посмеется последним.
   Эльвира перестала плакать. Смотрела на меня со страхом и удивлением. Наверное, у меня было в этот момент какое-то особое лицо…
   – Не бойтесь, – сказала я им обоим. – Я все равно вас выведу, и ничего с нами не случится. Клянусь.
* * *
   Теперь мы продвигались медленнее, то и дело останавливаясь. Но это и к лучшему: во-первых, так труднее попасть в западню. А во-вторых, я на этот раз была уверена, что не вожу свое Королевство по кругу.
   В самом деле, скоро местность вокруг начала меняться.
   Исчезли старые пни и завалы. Появилась травка. Деревья вокруг уже не казались такими измученными рахитиками, как прежде. Суше стал воздух, легче дышалось, появился ветерок. И однажды под вечер мы вышли к развалинам замка.
   Несмело подошли к мертвой громадине – и остановились.
   Впервые за много дней очистилось небо. Косые лучи лежали на щербатых стенах из серого камня. Одна башня чернела, когда-то сожженная, другая наполовину обрушилась. Ров был пуст, мост опущен. И – ни души.
   Я подняла посох. Опасность в замке была, но старая, приглушенная. Наверное, крыша грозила обвалиться. А может, ядовитые змеи поселились в развалинах.
   – А давай туда не пойдем, – тихо сказала Эльвира.
   – Там не опасно.
   – Просто неохота.
   Мне меньше всего хотелось смеяться над ее трусостью.
   – Если подняться на башню, – предположила я неуверенно, – можно осмотреть все вокруг. Вдруг здесь поблизости есть безопасное место? А мы его пропустим?
   – А как ты поднимешься на башню? – возразил принц. – Тут же все от одного чиха развалится…
   – Посмотрим. – Я поудобнее перехватила посох. – Давайте поглядим: вдруг здесь найдется что-то хорошенькое для нас?
* * *
   Хорошенькое нашлось. Во-первых, колодец с чистой водой, глубокий, но с хорошо сохранившимся ведром на цепи и скрипучим воротом. Во-вторых, домик для стражи – во всяком случае, мы решили, что именно стража моста обитала здесь раньше. Эта простенькая с виду постройка не сгнила и не развалилась, хоть дерево и почернело от времени, пусть земляной пол порос травой и мхом. Принц нарубил еловых веток, мы устлали в хижине пол, развели огонь в маленькой глиняной печке и впервые за много дней устроились с каким-то подобием комфорта.
   – Я там кролика видел, – сказал принц.
   Я оживилась:
   – Да? Пойдем на охоту?
   – Поздно, – сказала Эльвира. – Темнеет… Что мы, ночь не переночуем без вашего кролика?
   Ей нездоровилось в последнее время – болел желудок. Она сильно исхудала, ослабела, но есть почти не могла; я надеялась, что, когда мы добудем нормальную пищу, здоровье принцессы пойдет на лад.
   – Ночь мы, положим, переночуем. – Принц с хрустом потянулся. – Но завтра на рассвете… Как их ловят вообще-то?
   – Поймаем и голыми руками. – Я смотрела на огонек печи, это было стократ прекраснее любого телевизора. – И запечем… Или сварим? Или половину запечем, а половину сварим?
   – Тише, – сказала вдруг Эльвира. – Вы ничего не слышите?
   Мы с принцем сразу замолчали.
   Издалека приближался шум. Сначала он был смутным, почти неразличимым, но уже через пару минут можно было разобрать мерный конский топот. Бряцание металла. Стук колес. И – от этого звука меня мороз продрал от макушки до пяток – пение трубы. Знак, что поход продолжается и обозу нельзя отставать…
   – Оберон идет! – прошептала я в ужасе и восторге. – Это наши…
   Эльвира и принц побледнели так, что даже отблески огня в печи не могли придать их лицам теплый оттенок.
   Звук каравана приближался.
   – Погоди! – шепотом взмолился принц. – Подожди… минуточку…
   А у меня и у самой пропало желание бежать навстречу. Ведь придется отвечать. Прямо сейчас. И что я скажу?!
   Мы втроем припали к маленькому окошку. Вот показались флажки на копьях… Белый конь и его всадник, на голове всадника блестела корона…
   Это был не Оберон.
   Замерев, сдавив ладони друг друга, мы смотрели, как появляются один за другим люди. Всадники и пешие. Кареты. Телеги. Снова всадники… Много, длинная вереница, целое Королевство…
   Ночь просвечивала сквозь их тела, одетые в лохмотья. Серые призраки-слуги шагали за обозом. Призрак-король восседал на дохлом коне, торчали сквозь кожу круглые лошадиные ребра. На ногах у идущих звякали ржавые железные башмаки. Призрак-трубач поднял ржавую трубу…
   Только не привал! Пожалуйста! Только не привал!
   Трубач сыграл «долгую дорогу».
   Караван миновал замок, даже не глянув на него. Последние из идущих давно скрылись в темноте, а мы все стояли у окошка, держа друг друга за руки и не произнося ни звука.
* * *
   В эту ночь я совсем не спала. Я думала о нашем Королевстве – том, которое мы покинули. Об Обероне. О Гарольде и его матери.
   Что, если их ждет такая же участь? Если они не найдут пристанища и обречены бродить вечно, безостановочно, в железных башмаках?
   Печка остыла, в домике стало холодно. Я выбралась наружу (приближался рассвет) и побрела на разведку.
   Обойти замок по кругу не удалось: противоположный склон холма был изрезан оврагами и заплетен колючими кустами. На дне рва пузырилась какая-то грязь; я осторожно перешла мост, вошла в открытые ворота и остановилась в нерешительности.
   Пустота, гниль, запустение. Ржавое оружие на полу. Человеческий костяк на подступах к лестнице, рядом сломанное тусклое лезвие – кто бы он ни был, но умереть ему посчастливилось прямо на боевом посту…
   В дальнем темном углу еще кто-то лежал, но я не стала его разглядывать. Осторожно обойдя останки на лестнице, двинулась вверх по ступенькам. Разрушенный замок был пуст, только звук моего сердца, дыхания да жалобное бурчание в животе нарушали тишину. И я совсем было успокоилась, когда навстречу мне шагнул из-за угла кто-то черный, невысокий, с горящими зелеными глазами.
   – А-а-а!
   Струя огня ударила из навершия посоха. Чудище пропало – не умерло и не смылось, а просто исчезло. Трясясь, я заглянула за угол: передо мной висели на стене остатки серебряного зеркала, когда-то искусно отполированного, а теперь закопченного дочерна, с рваной дырой посередине.
   – Опа, – сказала я жалобным голосом.
   Через несколько пролетов обнаружилось еще одно зеркало, и то, что я в нем увидела, неожиданно мне понравилось. Девочка, глядящая на меня из Зазеркалья, была, конечно, чумазая и растрепанная, с губами, обметанными лихорадкой, с незажившей царапиной на носу, – но глаза, налитые зеленым огнем, внушали уважение. От одного такого взгляда нормальный человек кинется бежать без оглядки. Даже чудовище сто раз подумает, прежде чем напасть. К тому же очень внушительно выглядел посох: я держала его небрежно и одновременно цепко, так что сразу было видать: это не игрушка и не бутафория. Навершие посоха озарялось то спокойным зеленым, то мрачным красным огнем.
   Вот бы Оберон меня сейчас увидел…
   После этой мысли мне сразу расхотелось любоваться собой. Вздохнув, я двинулась дальше – предстояло отыскать безопасную дорогу наверх.
* * *
   Черная от копоти, сморкаясь и чихая, я выбралась на вершину обгоревшей башни в тот самый момент, когда из-за леса выглянуло солнце.
   Зажмурилась, сменяя ночное видение дневным.
   Открыла глаза – и снова зажмурилась от яркого мира вокруг, от ветра, забивающего дыхание, от сияния солнечного диска, который наполовину еще был скрыт горизонтом. Потерла воспаленные веки. Посмотрела в третий раз.
   Клубился туман над полудохлым леском, где мы бродили много дней. Где-то там серая злая бабища? Следит за нами – или потеряла? Хочет нас погубить – или взялась теперь за Оберона и его людей?
   Или ей достаточно того, что в Королевстве – раскол? Ох, не верю: такие бабы все доводят до конца…
   Я вздохнула. Пора запрещать себе подобные мысли: после них всегда хочется лечь да помереть, а помирать никак нельзя: я отвечаю за принца и Эльвиру. Осторожно перенесла вес тела с одной ноги на другую (ни одна ступенька здесь не вызывала большого доверия). Посмотрела на запад – туда, куда солнечные лучи едва-едва добрались.
   Тоже лес. Но с виду вроде бы поздоровее. Дубы? Сосны? Проклятый туман… В кронах есть просветы, и немаленькие. Поляны? Земля идет под уклон… Пологий спуск… А что там дальше? Там, за лесом?
   Туман расступался, как толпа, солнечные лучи расталкивали его, отгоняли к земле. Я прищурилась, всматриваясь. У меня нарастало чувство, что рискованный путь на башню был мною проделан не зря. Там что-то есть, на юго-западе. Сейчас солнце поднимается выше, и я увижу…
   Небо. Синее небо. Больше ничего. Крутой склон? Низина? Овраг, что ли?
   Стоп, стоп. А небо ли это?
   Море.
   Мурашки хлынули потоком холодной воды – от затылка до пяток. Море! Там море! Я знаю, куда идти!
   Я набрала воздуха, чтобы закричать от радости во все горло. В этот момент камень под моими подошвами вдруг решил, что он слишком долго был частью старой лестницы.
   Крак!
   Падая, я ухватилась одной рукой за край стены. Подо мной загрохотало, снизу повалила пыль столбом, окутала меня хуже самого густого тумана…
   Если бы я научилась летать!
   Я попробовала подтянуться на одной руке. Ноги мои заскребли по камню, ища опоры. Вроде бы нащупали крохотный выступ… Я уперлась подошвами, всем телом прижалась к черной стене…
   Пальцы соскользнули. Я полетела вниз.
* * *
   Никогда в жизни не ломала костей. Вот такое счастье: были растяжения и ушибы. Переломов – никогда.
   Я лежала на куче камней, недавно бывших лестницей. Надо мной светлел кусочек неба в рамке закопченных каменных зубцов. Ничего себе я летела! Как там мой позвоночник?!
   Так, руки вроде бы слушаются. А ноги?!
   Я приподняла голову. Посмотрела на свои ноги в черных от копоти сапогах. Правая в ответ на мое усилие чуть пошевелила ступней, будто успокаивая меня: тихо, Лена, все в порядке.
   Левая лежала, как-то странно вывернувшись. Я присмотрелась… у меня потемнело в глазах.
   Это не просто перелом. Это перелом, как говорят врачи, со смещением. Может, вообще открытый. Ма-ма…
   Спокойно. Только не впадать в панику. Никто мне не поможет: принц и Эльвира даже не знают, где я. А догадаются – не решатся войти в замок. А если решатся – не смогут найти дороги. А если и нашли бы – чем они могут мне помочь? Ну чем?
   Нога надувалась, начинала пульсировать. Это я пока не чувствую боли. А что будет через несколько минут?
   Страх мешал думать. Страх не давал шевельнуться. Я, как муха, застыла на краю паники, еще секунда – я свалюсь в воронку, из которой нет возврата. Меня ждет длинная, мучительная смерть…
   Почему туманная бабища не убила меня сразу?
   Зачем я вообще согласилась на дурацкое предложение дурацкого Оберона? Как он мог затащить ребенка в мир, где нет гарантии счастливого исхода? Как он смел так рисковать мной?
   Оберон!
   «Кости тебе сращивать рановато…»
   Самое время.
   «Возьми посох и представь, что у тебя немеют ладони…»
   Посох застрял между камнями – навершием вниз. Что, если изумрудно-рубиновый шар раскололся от удара?
   Нет. Этого не может быть. Это посох Оберона, сам король дал мне его, а значит, посох меня не предаст.
   Я напряглась что есть сил. Оттолкнулась от камня здоровой ногой. Сдвинулась на сантиметр (обломки камней, поворачиваясь, впивались в спину). Потянулась к посоху… Еще чуть-чуть!
   Сломанная нога дернула болью – сразу по всему телу. Казалось, каждая косточка трещит. Каждый нерв просит пощады. Ну!
   Я рванулась к посоху. Боль сделалась нестерпимой; пальцы сомкнулись на знакомом древке. Я потянула…
   Посох не поддавался. Крепко застрял в щели.
   – У зла нет власти! У зла нет…
   Скрипнуло, будто железом о стекло. Посох оказался у меня в руках, и навершие полыхнуло зеленым и красным.
   Приподнявшись на локте, я обратила навершие к месту перелома. Ладони тут же онемели; боль в последний момент дернула – и растаяла совсем. Вот что почувствовал трубач, мой первый в жизни пациент. Вот почему так прояснилось его лицо…
   Несколько минут я отдыхала, лежа на спине. У зла нет власти; мне не больно и уже почти не страшно. Я маг дороги. Я выберусь.
   Только надо вспомнить, как выглядят кости. Не те, что в мясном ряду на прилавке. А те, что в учебнике по биологии – мы же учили скелет… В руке их две – локтевая и лучевая. А в ноге?! Где тут голень, где бедро, где коленная чашечка?
   Используя навершие посоха как ножик, я разрезала кожаную штанину. То, что я под ней увидела, – синее, раздувшееся, с торчащими обломками кости…
   Меня снова чуть не покинуло мужество.
   Бедные врачи. Они все это учат. Они все это лечат; у них нет посоха. А у меня есть. В конце концов, пусть срастается кое-как, лишь бы крепко, лишь бы я могла ходить. Неужели не справлюсь?
   Отдышавшись, я поудобнее устроилась среди камней, закусила губу, крепко сжала посох – и принялась за дело.
* * *
   – Где ты была?! Мы уже думали… Мы думали… Мы не знали, что думать!
   Был почти полдень. Я вышла из замка, сильно хромая, опираясь на посох, как на клюку. Эльвира кинулась мне навстречу, готовая одновременно целовать и бить по щекам; правда, встретившись со мной взглядом, принцесса поубавила пыл и заговорила тише:
   – Лена… Что с тобой?
   – Там море. – Я указала на юго-запад. – Не очень далеко. Если по прямой – так вообще рукой подать.
   – Ты была на башне?
   Спокойно и сухо, как подобает боевому магу, я рассказала Эльвире и принцу обо всем, что со мной случилось. Оба долго молчали. Под их потрясенными взглядами я чувствовала, что расту, расту, утыкаюсь макушкой в небо…
   – Я там кролика испек, – сказал принц шепотом. – Пойди поешь… а?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация