А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ключ от королевства" (страница 18)

   Глава 19
   Туман

   И вот мы снова вышли в путь. Не могу сказать, чтобы я так уж огорчалась по этому поводу: когда схлынула усталость и задремал страх, мне самой расхотелось оставаться по соседству со «скупердяями».
   Нам выпал целый день легкой дороги. Весело катились новые повозки. Резво бежали отдохнувшие и отъевшиеся кони. Реял впереди Фиалк, то приподнимался над землей, то снова мял траву копытами, вытягивал лебединую шею, посверкивал крокодильими зубами. Интересно, какой он породы? И есть ли такие кобылы? И бывают ли у них жеребята? А не подарил бы мне Оберон крылатого зубастого жеребенка – когда-нибудь потом, за верную службу?
   Наши посохи пророчили безопасный путь – ни справа, ни слева, ни спереди, ни сзади Королевству не грозило никакой беды. Не путешествие – прогулка; я до того расслабилась и развеселилась, что прямо на ходу, в седле, занялась упражнениями по взлету.
   На привале я тренировалась каждый день. Иногда вовсе ничего не получалось, а иногда мне удавалось уменьшить свой вес настолько, что даже травинки под ногами разгибались. Я пыталась заставить Гарольда учить меня, он долго увиливал и наконец признался, что сам летает плохо. И в самом деле: то, что он смог мне показать, походило скорее на барахтанье в киселе, чем на парящий полет Оберона.
   Серый конь странно отреагировал на мои тренировки в седле: ему, наверное, не понравилось, что всадник на спине становится то легче, то тяжелее. Он ржал, взбрыкивал и возмущался до тех пор, пока я не соскочила с седла и не побежала рядом, иногда подпрыгивая и на мгновение зависая в воздухе.
   Подъехал Ланс, некоторое время наблюдал за моими упражнениями, потом сказал:
   – Завышаешь точку приложения силы – центр тяжести у тебя не в голове! И обрати внимание на вектор. В динамике он иной, чем в статике.
   И поехал дальше, в голову колонны. Ну что у него за манера выражаться, в самом деле?
* * *
   На другой день мы въехали в лес, холодный и мокрый. Земля здесь была изрезана оврагами, завалена мертвыми стволами. То сгущался, то редел туман. Гнилые пни стояли, как уродливые памятники. Все вдруг вспомнили, что мы на неоткрытых землях и что, может быть, самое трудное еще впереди.
   – Смэ-эрть, смэ-эрть!
   Маленькая черная птичка вилась перед моим лицом, кричала голосом сумасшедшего нищего из таверны «Четыре собаки»:
   – Смэ-эрть!
   – Заткни ее, – бросил Гарольд. – Чего смотришь? Это смертоноша, от нее никакого вреда, кроме шума…
   – Смэ-э-эрть!
   – Заткнись! – Гарольд стрельнул в птичку маленькой колючей молнией. Полетели перья. Припадая на одно крыло, смертоноша поднялась вверх и сбросила оттуда вместе с каплей помета:
   – Нэ-энавижу!
   – К дождю, – невозмутимо сказал Гарольд.
   Я перевела дыхание.
   Мы разбили лагерь на краю оврага. Здесь было относительно чистое место: в овраге лес редел. Появился ветерок, снес мошкару, развеял туман, и все увидели, что на противоположной стороне оврага белеет круглая башенка с широкими зубцами на крыше.
   – Что это, ваше величество?
   Оберон разглядывал башенку из-под ладони:
   – Эх, Лена… Будь я моложе да будь нас всех немножко меньше – я бы, честное слово, основал бы Королевство там. Очень хорошее место. Даже странно – посреди такого леса, и такое спокойное, такое чистое место…
   – Там живут?
   – Пока нет. Но обязательно поселятся.
   – А кто построил эту башню?
   – Никто. Такие белые башни – как маяки, они дают нам знать: здесь благосклонен к нам тонкий мир…
   – Как это? Она сама выросла, что ли, будто дерево? Такое бывает?
   – Бывает. – Оберон все еще смотрел через овраг. – Эх, Лена, где мои тринадцать лет? Или хотя бы двадцать? А?
   – Вы совсем не старый.
   – А кто сказал, что я старый? – Оберон рассмеялся. – Но я и не молодой, вот в чем беда. А ты уже ужинала?
* * *
   Трудно заснуть, когда над ухом то и дело кто-то орет «Смэ-эрть!». Кажется, смертоношам нравилось над нами издеваться: они специально дожидались, пока человек заснет, и тогда орали ему в ухо. Приходилось, ругаясь, вскакивать, хватать посох, стрелять в темноту – а черной птички к тому времени уже и след простыл, она потешалась над нами в ветвях ближайшей елки. Кончилось тем, что мы с Гарольдом под руководством Ланса накрыли лагерь звуконепроницаемой сеткой.
   Сетка держалась до утра. И странно было видеть молнии, пересекающие все небо, и не слышать при этом ни звука.
   – М-да, – задумчиво сказал Гарольд. – Сегодня мы далеко не уйдем.
   Оберон, как и в прошлый раз, укутал лагерь радужной защитной пленочкой. Дождь молотил по нашим палаткам, по наскоро срубленным еловым шалашам. Грустили мокрые лошади. Шевелилась опавшая хвоя – это лезли, разрыхляя почву, остроконечные белые грибы на тонких ножках. Каждый гриб глядел на нас выпученным, белесым, мертвым глазом. Их топтали, сбивали, сжигали посохом, но они все равно лезли и глядели.
   Все Королевство провело этот день у костров. Я сидела, нахохлившись, между Эльвирой и Гарольдом, слушала разговоры и старалась не смотреть наверх.
   Потому что утром я видела смырка – огромную многопалую ладонь, потянувшуюся с неба ко мне. Именно ко мне; ладонь раскрылась, собираясь схватить меня в горсть, но наткнулась на радужную пленку Оберона и убралась опять на грозовое небо.
   Одна была польза от ливня и грозы: смертоноши больше не орали.
   Замучили они совсем. Честное слово.
* * *
   – Лена? Лена, вы спите?
   Мне как раз снилась мама. Как она ласково будит меня, гладит по щеке, и ладонь ее пахнет знакомыми духами. Будто она одета как на праздник, улыбается, зовет: «Леночка, доченька, вставай…»
   – Лена!
   Я села, перехватив поудобнее посох, готовая сбить с лету все, что движется.
   – Лена… Это я! Александр!
   Я протерла глаза. Посмотрела ночным зрением: действительно, полог шалаша был приоткрыт, в дверях стоял на четвереньках принц. Верхняя половина его была в шалаше, нижняя – снаружи.
   – Лена, – шептал он, – пожалуйста… Надо поговорить.
   – Ночью? – спросила я сварливо. Мне было обидно и грустно, что мой сон оказался только сном. Да, этой ночью я хотела к маме, как последняя детсадовка. И мне было досадно, что принц меня разбудил.
   – Другого времени не будет… Выходите, больше нет дождя.
   Сопя, как Гарольд, я выбралась. Огляделась…
   С меня моментально слетел сон.
   Ночное небо сияло. На фоне звездных скоплений тянулись друг к другу руки-ветки. Было тихо, торжественно тихо, и от того, что этот мир такой прекрасный, у меня слезы навернулись на глаза.
   На дне оврага лежал туман. Он был очень плотный, его верхние слои казались поверхностью молока в блюдце. А над туманом, на другой стороне оврага, светилась башенка. Вот прямо-таки светилась – как звезды.
   – Лена… – еле слышно бормотал принц. – Сейчас Гарольд на страже, но он следит за лесом, а не за лагерем… Я вас прошу: храните в тайне наш разговор. Что бы там ни было, что бы вы ни решили – никому не говорите. Поклянитесь.
   – Клянусь, – сказала я и тогда только вспомнила, что говорил мне король насчет клятв. – А… что случилось?
   Из-за ствола большой елки вышла Эльвира. В свете звезд она была бледной и такой красивой, какой прежде я ее не видела. В волосах у нее блестели жемчужные капли – венец? Диадема? Или просто капли дождя с необсохших еловых ветвей?
   – Случилось вот что. Мы с Александром хотим… вернее, мы твердо решили… Основать свое Королевство. Новое. Молодое. Вы слышали, что сказал вчера Оберон?
   – Что?
   Эльвира протянула руку к белой башенке на склоне оврага:
   – Это место для нас, Лена. Это наш единственный шанс. Маленькое Королевство в дремучем лесу.
   – Но там же никто не живет!
   – Там поселятся. Стоит нам с Александром занять это место, стоит увенчать головы коронами, хоть бы они были из шишек, и сесть на троны, хоть бы они были из пеньков, – и на другой же день здесь поселятся новые люди. А Оберон со своими пойдет дальше, найдет место, пригодное… И рано или поздно признает, что Александр ничем не уступает ему. Когда из нового могучего Королевства придут к нему послы… Он поймет! Он поймет, что его сын достоин его славы! Так будет, Лена, ну разве это не справедливо?
   – А… вы уже говорили с Оберо… с его величеством?
   Эльвира и принц переглянулись.
   – Лена, – глухо сказал принц. – Он нас не отпустит. Он не верит в меня.
   Я, кажется, слегка побледнела. Во всяком случае, щеки стали холодными.
   – Но… вы же не можете… без его разрешения? Его надо как-то уговорить?
   – Его не уговоришь, – твердо сказала Эльвира. – Поймите, Лена: Оберон признает только одного короля. Себя. Сама мысль о том, что кто-то еще может претендовать на это звание…
   – Я ведь не хочу его свергать! – Принц сцепил ладони. – Мне не нужен его трон! Мне нужен мой собственный…
   – Мы уйдем без разрешения, – шепотом сказала Эльвира. – Вот, слово сказано. Если вы сейчас пойдете и донесете королю – вполне возможно, нам отрубят головы.
   – Нет. – Я даже засмеялась. – Он же никак не наказал тех принцесс, Алисию и Ортензию!
   – Ш-ш-ш! – Эльвира испуганно глянула по сторонам. – На этот раз речь идет не о капризе. Речь идет о настоящем расколе, настоящем бунте… как их понимает король. Это серьезно, Лена.
   Она так это сказала, что я вдруг поняла: да. Серьезно.
   И щеки мои совсем онемели.
   – Я же поклялась молчать… И вообще, при чем тут я? Зачем вы меня позвали?
   Принц и Эльвира взялись за руки. Посмотрели друг на друга. Потом вместе – на меня.
   – Нам нужен маг, – сказала Эльвира. – Нам – в смысле, нашему королевству. Верховный маг. Самый главный. Магистр.
   – Я?!
   – А почему нет? Ты делом доказала, что твое могущество не уступает могуществу Ланса. Или даже самого Оберона.
   – Ну что вы…
   – Да. А недостаток опыта – дело поправимое. Ты бы согласилась?
   Я проглотила слюну:
   – Нет. Простите, я не могу. Я не предам Оберона.
   – Мы так и думали, – сказал принц после паузы. – Ты не просто могучий маг, ты благородный человек. Но у нас есть еще одно предложение. Когда там, в башне, возникнет новое Королевство, ты сможешь перенестись домой. В один шаг.
   Я вспомнила сон, прерванный появлением принца. Домой, вернуться домой… К маме… Она вот-вот придет с работы. Станет кормить ужином Петьку и Димку, а я обниму ее за шею и пообещаю обязательно исправить алгебру. Жизнь ведь судит нас по экзаменам, правильно говорят учителя…
   – Погодите, – сказала я растерянно. – Как же… Ведь все равно выходит предательство. Выходит, что я бросаю Королевство в пути. А что там впереди, мы же не знаем? Может, все они погибнут потому, что не будет рядом лишнего боевого посоха?
   Принц и Эльвира переглянулись в третий раз.
   – Мы знали, что ты откажешься, – очень грустно сказал принц. – Что предпочтешь, может быть, умереть в дороге, но не бросить Королевство Оберона… Тогда у нас к тебе последнее предложение. Вернее, просьба. Если ты нам откажешь, мы не будем в обиде. Просто… мы тогда погибнем, наверное.
   – Отчего?!
   – Мы пойдем туда, через овраг, – заговорила Эльвира, и свет звезд матово разливался на ее белом лице. – Через туман. Пожалуйста, проводи нас немного. Посмотри, открыт ли путь, нет ли опасности…
   Я невольно глянула на башенку. Сейчас, под звездами, она казалась очень близкой. Прямо рукой подать.
   – Но король ведь все равно завтра узнает…
   – …Что ты нам помогала? А как он узнает? Никак. Если ты сама ему не скажешь.
   – Нет, он узнает, что вы ушли!
   – Тогда будет поздно нас возвращать, – сказала Эльвира со скрытым торжеством. – Мы будем суверенным Королевством.
   Я молчала, растерянная.
   – Сперва король будет гневаться, – сказал принц. – Но потом – потом все уляжется. Он сам поймет, как был не прав. И когда через много лет он узнает, что ты не допустила нашей гибели в этом овраге, – он будет благодарен тебе.
   – Благодарен, – подтвердила Эльвира.
   Я посмотрела теперь уже на овраг. Туман… А что там, под туманом?
   – Нет, ребята, мы так не договаривались, – сказала я чуть охрипшим голосом. – Врать Оберону…
   – В чем врать? Просто промолчи!
   – В конце концов, ты ведь не обещала не отходить от лагеря ни на шаг? Почему бы тебе не прогуляться под звездами? Почему бы тебе при этом не пощупать посохом возможную опасность? А мы просто случайно оказались рядом… Мы ведь за себя отвечаем, а не ты за нас, – у Эльвиры ясно блестели глаза.
   Я посмотрела на нее: совсем взрослая… красивая… влюбленная. И принц рядом. Смотрит жалобно, как собачка:
   – Мы же все равно туда пойдем! И если мы погибнем – как ты будешь дальше жить?
   Я молчала.
   – Мы уходим. – Принц поправил на плече мешок. – Прощай.
   Они повернулись и зашагали в темноту.
   – Стойте! – Меня трясло. – Ладно… Час могу вам выделить. От силы час! Если там опасность на дне – тогда отступаем, ясно? И если вы меня предадите, если расскажете Оберону…
   – Ни за что! – Принц вспыхнул. – Лена… Приезжай потом к нам в Королевство! Вот увидишь – я велю поставить тебе памятник!
   Я фыркнула. Представила себе этот памятник у входа во дворец: каменная, я стою в гордой позе с посохом, из навершия бьет фонтан…
   Елки-палки! А хорошо бы!
   Ночь стояла тихая-тихая. Из палаток доносились храп и сонное бормотание: лагерь, измученный грозой, спал, и только Гарольд…
   – Кстати, где Гарольд?
   – На другой стороне лагеря, не беспокойся, он и ухом не поведет. Да и вообще: ты что, не имеешь права погулять?
   Насчет права на такие прогулки я сильно сомневалась. Ничего: в любой момент можно повернуть назад. В конце концов, я отказалась от должности верховного мага, от немедленного возвращения домой… Я не предательница. Наоборот, могу собой гордиться.
   Путь в овраг был непростой, но и не очень сложный. Спускались налегке, только принц нес на плечах дорожный мешок – в нем что-то негромко звякало – наверное, котелок. Я шла впереди, смотрела ночным зрением, подсказывала принцу и принцессе, куда лучше ставить ноги.
   На границе туманной пелены остановилась. Поводила посохом вперед-назад, вправо-влево… Вроде бы опасности не было. Вот только туман…
   Он мне не нравился.
   – Может, дальше вы без меня? – спросила я и покраснела. Выходило так, будто я отправляю беззащитных людей навстречу опасности.
   – Только двадцать минут прошло, – сказал принц, цокая от сырости зубами. – Ты же нам обещала час?
   – Там что, нечисто? – спросила Эльвира.
   – Да как сказать… – Я покачала головой. – Ланс сказал бы… уровень зла не превышает фоновый.
   – Тогда пойдем?
   – Давайте держаться друг за друга, – решила я. – И, если что, выполнять мои приказания немедленно!
   Сжимая одной рукой посох, а другой ладонь принца, я смело ступила в туман.
   Он в самом деле был как густое молоко. Он поднялся мне до колен, потом по грудь, потом по шею. Погружаясь с головой, я невольно задержала дыхание и зажмурилась. Открыла глаза – ура! Я видела! Видела в тумане! Правда, нечетко. Все вокруг было подернуто дымкой, похожей на желтоватый расплавленный парафин.
   Дно оврага было гладкое, без впадин, без острых камней. Я поводила посохом – уровень опасности не вырос. Осторожно ступая по песку, перемешанному с опавшей хвоей, я повела принца (он ничего не видел, таращил слепые глаза) и Эльвиру (она, кажется, видела лучше, во всяком случае, пыталась всматриваться) к противоположному склону.
   Да тут совсем недалеко.
   Я доведу их до той стороны оврага – и вернусь. И еще успею поспать до утра.
   А если спросят, почему не рассказала вовремя о планах принца и принцессы, – скажу чистую правду. Я ведь поклялась молчать, а клятва – это обязательство.
   Мы все еще спускались, но самое низкое место оврага было уже совсем рядом, тут, перед нами…
   Дернулся посох у меня в руке. Как чуткая удочка, ощутившая поклевку. Я повернула голову…
   – Опасно! Назад! Назад!
   Чуть не выворачивая руку принцу, я кинулась вверх по склону. Он был тяжелее меня, он не мог понять, что происходит, а тащить его у меня просто не было сил. Я снова глянула на темное и мутное, похожее не то на поток пенной воды, не то на приближающийся по дну оврага огромный поезд; у нас еще был шанс отскочить с его дороги, когда Эльвира вдруг рванулась вперед, на ту сторону, к своей мечте, к новому Королевству. И потянула принца за собой.
   Рука принца вырвалась.
   Не соображая, что делаю, я прыгнула за ними, уперлась посохом в песок и хвою, наставила навершие против лавины, изо всех сил пытаясь остановить ее…
   Меня подхватило и понесло, будто в потоке меда. Липкое, теплое, тугое, не встать на землю, не выплыть, не вырваться.
   Рядом барахтался принц.
   Я видела, как тщетно пытается вырваться влипшая в воздух Эльвира.
   Одно хорошо – посох из рук я так и не выпустила.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация