А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ключ от королевства" (страница 12)

   Глава 13
   Разведка боем

   Вечером меня позвали на военно-дорожный совет.
   Почти все уже спали – измученные дорогой в горах, над пропастями, и сквозь пещерные тоннели, и по хлипким каменным мостикам над бездной. Я тоже едва стояла на ногах; Гарольд смерил меня взглядом, протянул руку над моей головой:
   – Оживи…
   Глаза мои тут же открылись, сон улетучился. Зато Гарольд заметно побледнел.
   – Тебя же не просили, – сказала я с укоризной. И, спохватившись, добавила: – Спасибо, конечно…
   Шатер был разбит на этот раз на опушке леса. Деревья очертаниями напоминали елки, но с серой и черной хвоей. Я потрогала одну ветку – фу! Иголки были похожи на жесткие человеческие волосы. Ну и местечко, скажу я вам!
   И все-таки здесь было красиво. Непривычно и страшно, как на другой планете (фиолетовое небо на закате… Елки эти волосатые, вершины скал – как запрокинутые в небо носатые злые лица…), но все-таки красиво, и в животе у меня тоненько запела «путешественная» струнка. В дальние страны лежит наш путь, где-то там, на далеких берегах, начнется новое Королевство!
   Военно-дорожный совет на этот раз был расширенный. Кроме Оберона и нас, магов, там были канцлер, комендант, принц и начальник стражи. Все они по очереди говорили, но слушать их было вовсе не интересно.
   Комендант долго и нудно докладывал о том, сколько муки, вяленого мяса, овощей и круп расходует караван ежедневно, сколько овса съедают лошади, какие ремонтные работы нужно провести в ближайшее время, как уменьшить расход топлива, сколько подков потеряно, сколько дегтя требуется для тележных осей и так далее. Канцлер, слушая его, все надувался и краснел, а потом закричал, что это головотяпство и саботаж, лошади при таком пайке сдохнут от голода через три дня, а если «его милость» не образумится, то сдохнем и все мы.
   Комендант не согласился, стал возражать и ругаться. Принц слушал с болезненным вниманием. Я покосилась на Оберона – тот улыбнулся мне чуть заметно, мол, ничего страшного. Обычное дело.
   Наконец начальник стражи гаркнул на сцепившихся коменданта и канцлера, велев им либо замолчать, либо говорить по очереди. Спорщики разошлись в разные углы шатра, совсем как боксеры в перерыве между раундами, и там сопели, вздыхали, бормотали под нос и обменивались сердитыми взглядами.
   – Что у нас с высочествами? – спросил Оберон принца.
   Тот устало пожал плечами:
   – Как я и говорил. Стелла, Розина и Ортензия ведут себя как люди. Ну, иногда капризничают. Но можно терпеть. Алисия и Филумена требуют танцев, развлечений, трижды надень валятся в обморок, но и это можно терпеть. Но Эльвира! Ей придется затыкать рот, запирать в карете, усыплять… Я не знаю, что с ней делать, она постоянно сидит и бормочет, что все пропало, что мы погибли, зачем мы покинули старый замок, теперь нас всех ждет мучительная смерть. Другие слушают ее и заражаются, как гриппом, – начинаются истерики, обмороки… Ваше величество, я прошу вас решить этот вопрос, потому что за вами, в конце концов, последнее слово.
   – Ты предлагаешь сбросить ее в пропасть? – спросил Оберон без улыбки.
   – Я с самого начала говорил, что ее нельзя брать. – Принц чуть побледнел. – Она истеричка и паникерша.
   – Она часть нашего Королевства. Не все, что в Королевстве, – сахар.
   Принц опустил глаза:
   – Что мне делать?
   – Приведешь ее ко мне завтра утром.
   Я попыталась вспомнить, кто из высочеств – Эльвира. Кажется, это та самая, похожая на Мальвину… Или веснушчатая? А может, брюнетка, которая смахивает на Зайцеву? Мне стало смешно: вот бы Зайцеву с Лозовой сюда, под эти черные елки! Тоже небось скулили бы и предвещали всякие беды…
   Интересно, Оберон поругает ее? Или заколдует, чтобы долго не возиться?
   Я пропустила доклад начальника стражи – впрочем, он больше хвастался, чем докладывал. Все, мол, стражники верны королю, все бодры духом и намерены преодолевать трудности лихо и с песней, и ну и все такое. Трубач, правда, кашляет – простудился, но начальник стражи отдал ему свой личный запас драконовой смолы, которая, как известно, борется с кашлем, как дракон.
   Потом слово перешло к Лансу. Тот пожал плечами, будто говоря: ну что вам еще рассказывать?
   – Господа, мы успешно пересекли границу неоткрытых земель. Концентрация зла вокруг Королевства не превышает обычного для этих мест фона. Сегодня мною остановлены две лавины средней тяжести, которые, однако, были естественным порождением физических законов, а не проявлением чьей-либо злой воли. Пока оснований для паники я не вижу. Следите за средствами оповещения – сигнал «магическая опасность» остается прежним, это прерывистый луч в небо. У меня все, ваше величество.
   – Очень хорошо, – сказал Оберон. – Перед тем как мы разойдемся, я хочу напомнить вам, господа, об одной очень важной вещи. Здесь, на неоткрытых землях, Королевство выживет только в том случае, если будет едино. Попытка оставить службу в пути расценивается как измена и карается смертью… Надеюсь, все ваши люди об этом знают?
   Интересно, что я этого не знала. Хоть я и не собиралась оставить службу Оберону, а все-таки в животе у меня наметился холодок.
   – Что же, господа, – заключил Оберон и оглянулся на начальника стражи. – Мне не стоит проверять ночные караулы?
   Тот даже поперхнулся от рвения – разумеется, его величество может спокойненько почивать в своем шатре, караулы надежны, бессонны и сменяются каждые четыре часа.
   – Благодарю за службу, – сказал Оберон. – Господа, все свободны, все могут идти «почивать»…
   Я не удержалась и зевнула, прикрыв рот ладонью. Гарольд, увидев это, заразился и зевнул тоже. Оберон что-то шепнул ему на ухо; Гарольд удивленно на него глянул. Потом кивнул и побрел к выходу, не оглядываясь на меня.
   – Гарольд, ты совсем заснул?
   Я поторопилась за ним, но Оберон мягко перехватил меня за плечо:
   – Лена… Останься.
   Опустился полог шатра за последним из уходящих, начальником стражи. Мы с королем остались вдвоем; я вопросительно на него уставилась – снизу вверх.
   Оберон протянул ладонь над моей головой:
   – Оживи…
   Р-раз!
   Захотелось прыгать мячиком, бегать, кувыркаться, драться с кем-нибудь, совершать подвиги… И летать! Ах, как мне захотелось летать!
   Я не удержалась и подпрыгнула. Еще и еще; а Оберон ни капельки не изменился. Как будто и не передал мне целую кучу собственных сил!
   – Спасибо, – пробормотала я. – Э-э-э… ваше величество. Я теперь точно не засну!
   – Собственно, спать тебе не придется, – немного виновато сказал Оберон. – Я собираюсь взять тебя с собой на разведку. Как ты на это смотришь?
* * *
   Фиалк не стоял, привязанный, с другими лошадьми, не хрустел овсом; он явился из темноты, молочно-белый, свободный, по-лебединому изогнул шею, сверкнул крокодильими зубами. Карий глаз уставился на меня вопросительно.
   – А где твой посох? – спросил Оберон.
   Батюшки! Я пришла в такой восторг от его слов о разведке, что забыла свое оружие в шатре! Позор мне на голову!
   Я ждала, что вот сейчас он скажет: ну, раз ты так обращаешься с посохом, я не возьму тебя с собой. Я была к этому совершенно готова – но Оберон только укоризненно покачал головой:
   – Иди и поскорее принеси.
   Я вернулась, запыхавшись, с посохом наперевес, с налитыми кровью ушами:
   – Я больше никогда его не забуду, честное слово… ваше величество!
   Вместо ответа Оберон взял меня под мышки и легко поднял, водрузил на седло. Я тут же поджала ноги, потому что Фиалк пожелал в этот момент расправить тонкие кожистые крылья. Когда Оберон вскочил в седло за моей спиной, крокодилоконь сложил крылышки, и я коленями почувствовала, какие они теплые – прямо горячие.
   – Ты видишь в темноте?
   – Нет, – призналась я.
   Он поднес ладонь к моему лицу. Сквозь щелочку между пальцами я увидела свет – деревья и скалы будто светились изнутри, каждый камушек объемно выступал из мрака, но не отбрасывал тени. Оберон убрал руку. Снова сделалось темно.
   – Не вижу, – жалобно сказала я.
   – Это просто. Закрой глаза…
   Я послушалась. Он легко прижал мои веки ладонью:
   – Представь, что у тебя во лбу, чуть выше переносицы, прожектор. Как у поезда в метро.
   Я засмеялась. Уж очень забавно было здесь, в неоткрытых землях, в чужом странном мире вспоминать о метро.
   – Ты не смейся, ты делай…
   Я постаралась представить себя поездом. Получилось почти сразу: в последние дни, тренируясь с посохом, я здорово приручила свою фантазию. Вот у меня загорелась, зачесалась точка на лбу…
   Оберон отнял руку. Я открыла глаза: вокруг было светло. То есть не совсем светло, конечно, а так, будто на освещенной многими фонарями ночной улице. Только теней не было и все вокруг походило на объемную картинку.
   – Получилось?
   Я оглянулась на Оберона. Борода его в ночном свете казалась стальной, кожа мраморно-белой, а глаза вообще были жуткие – они светились изнутри, бледно мерцали зеленым.
   – Ой! – Я даже вздрогнула.
   – Что?
   – У вас глаза… светятся.
   – У тебя тоже светятся, не сомневайся. Ты же смотришь ночным зрением.
   – А-а-а…
   Оберон тронул Фиалка, и тот пошел с места сразу в галоп. Я ухватилась за седло; правда, на спине крокодилоконя было не так тряско ехать, как на моем Сером. Казалось даже, что Фиалк не касается земли – а если и трогает ее мохнатым копытом, то только для приличия. Я глядела во все глаза – справа от нас тянулась каменная пустошь, слева качал волосатыми лапами черный лес. Между деревьями мне виделись вспышки, проблески, чьи-то глаза.
   – Вон там! Вон там!
   – Это птицы. Они не посмеют напасть.
   – Ничего себе птицы – с такими глазищами!
   – Это глупости, Лена. Настоящие опасности будут потом. А пока все спокойно. Мы вошли на территорию нашего врага, а он не кажет носа. С одной стороны, это хорошо. С другой… подозрительно. Будто ждет, чтобы мы успокоились, расслабились, потеряли бдительность…
   – Но мы же не потеряем?
   – Конечно, нет. Мы будем внимательными, очень внимательными. Ты еще что-то хотела спросить?
   – Да, – я вспомнила холодок в животе от тех его слов: «карается смертью». – Что это значит – «оставить службу в пути»? Разве есть такие дураки, которые здесь, в этих местах, бросят нас и убегут?
   Прямо под копытами Фиалка вдруг открылась трещина без дна. Я разинула рот; Фиалк, как ни в чем не бывало, развернул крылья, на секунду завис в воздухе и, перелетев пропасть, мягко приземлился на той стороне.
   – Понимаешь, Лена… Дураков, конечно, нет. Все прекрасно понимают: пока мы держимся друг за друга, у нас есть шанс. Но в пути бывают такие ситуации… Нам будет страшно. Всем. А страх выворачивает из людей чувства, о которых они раньше не подозревали. Начнутся свары, раздоры…
   – Как у канцлера и коменданта?
   Оберон вздохнул:
   – Ты думаешь, они прежде не ругались? Ругались, еще как. Поэтому их размолвка меня не волнует. Пока. Пока они не вздумают делить власть.
   – А принцессы…
   – То же с принцессами. Ты думаешь, Эльвира раньше не капризничала? Александр с ней намучился…
   Я не сразу сообразила, что Александр – имя принца.
   – Так не проще ли, – начала я давно волнующую меня тему, – оставить принцу одну невесту?
   – Проще, конечно… И гуманнее. Но невозможно.
   Фиалк перелетел еще через одну трещину. На этот раз я даже не вздрогнула.
   – А почему?
   – Потому что таковы законы Королевства. Босая девушка, постучавшаяся в ворота рано утром, назвавшаяся дочкой далекого короля, желающая стать невестой принца, должна быть принята. Принцессы-невесты очень желательны для тонкого мира – они исполнены надежд, вокруг них устанавливается гармония…
   – Ничего себе гармония! Вокруг этой Эльвиры?
   – Представь себе. Думаешь, она капризничает со зла? Да она борется за свое счастье! Она таким образом хочет обратить на себя внимание принца… И ей это удается. Он только о ней и говорит.
   – Он же ее терпеть не может!
   – Это сейчас ему так кажется. А на самом деле он к ней неравнодушен.
   – Да-а? – протянула я.
   Иногда мне кажется, что я ничего не понимаю в жизни.
   Оберон вдруг сдавил мое плечо:
   – А вот теперь смотри вперед. Видишь?
   Я посмотрела, куда он указывал. Черное уродливое дерево на границе леса и пустоши вдруг забилось, задергалось – и взлетело в воздух, осыпая камушки с коротких корней. Ветки-лапы хлопали, ствол распрямлялся и складывался, как перочинный ножик. Такой твари я не видала никогда, ни на одной картинке: это была не птица, не ящер, а какое-то летающее безобразие!
   – Очень опасны, – шепотом сказал Оберон. – Это разведчик. Сейчас он подаст сигнал…
   Тварь разразилась скрежетом железа по стеклу. Я еле удержалась, чтобы не заткнуть уши.
   И тут из леса как взовьется стая таких же точно летающих елок!
   Они не кричали. Они молча взмыли над нами – мне показалось, что их там штук сто, не меньше.
   – Это сосуны. Сейчас они построят хоровод – круг в круге. Начнут вращаться в разные стороны. От этого их кружения сдвигаются слои земли. Жертву затирает камнепадом. Сосуны садятся на труп или трупы, пускают корни и мирно растут несколько лет, пока хватает поживы.
   Я вцепилась в его руку:
   – Бежим скорее!
   – Но мы же разведчики, а не беглецы… Берись за посох. Делай, как я.
   Он одной рукой вскинул свой черный посох. Тонкий луч перерезал стаю, твари бесшумно забились. Оберон ударил еще и еще; запахло свежей древесиной, как в столярной мастерской. На головы нам посыпалась хвоя. Фиалк вытянул шею, расправил крылья, поднялся на дыбы. Черная тварь ринулась вниз, явно собираясь вцепиться когтями мне в глаза. Я заорала от страха, зажмурилась, вцепилась в посох, левая ладонь сделалась горячей, правая – ледяной. Бабах!
   – Лена, сражайся как маг, а не пали мне бороду своей самодеятельностью! Ну-ка!
   И Оберон соскочил с седла, подхватив меня под мышку.
   Пс-с-с! – взвился его луч. Тресь-тресть-тресь! – посыпались опилки. Стая черных существ, уже собравшаяся было в хоровод, снова разлетелась ошметками копоти.
   Я уперлась посохом в землю, сама толком не понимая: это мне оружие или костыль? От страха дрожали коленки, черные сосуны метались над головой, но самым ужасным было то, что вот сейчас Оберон их всех перебьет – а на мне останется клеймо труса!
   Я выровняла дыхание. Почувствовала теплый клубок в животе, подняла его в сердце, в левую руку, в посох… Огонь!
   Небо осветилось зеленым и красным. Мой залп получился красивее, чем у Оберона, но никого из тварей я, кажется, не задела.
   – Экономнее, Лена, тонким лучом, прицельно. Давай.
   Я снова ощутила под грудью теплый клубок…
   Когда начинаешь по-настоящему драться, страх уходит. Я это давно заметила, еще в песочнице, когда ко мне приставали большие девчонки. Получите и распишитесь, граждане сосуны!
   Черная стая распалась. Половина повернула обратно к лесу. Половина поднялась выше и там занялась «воздушной гимнастикой», но тварей было слишком мало, чтобы построить два хоровода. Получалась какая-то испорченная дырявая карусель. А после того, как Оберон прицельно сбил троих, летающим елкам расхотелось иметь с нами дело. Все они скрылись за верхушками леса.
   Я стояла, как треножник, – навалившись на посох. Подошел Оберон. Глаза у него светились ярче, но одна половина бороды была явно короче другой.
   – Вот видишь. Совершенно тут нечего бояться.
   Я поежилась. Опустила глаза:
   – Это я… вам в лицо… что же теперь будет?
   – Ничего не будет, отрастет… Да ты молодец, молодец, не хнычь!
   Он одной рукой прижал меня к себе – на секундочку. И я поняла, что это и есть счастье. Скромное боевое счастье мага дороги.
* * *
   Обратно мы возвращались уже на рассвете.
   – Сегодня, Лена, мы поведем здесь караван. Вот этой дорогой. Там две пропасти, через них я наведу временные мосты. Ты поедешь во главе каравана, и как только увидишь черного разведчика – сбивай. Нельзя допускать, чтобы они кричали своим. Иначе беда.
   – Но вы же их прогнали, – рискнула заметить я.
   – Мы их прогнали, Лена. Но через полчаса здесь опять вырастут их посты.
   – Но мы же побеждаем!
   – Нас было двое, и каждый дрался в полную силу. При виде Королевства их слетятся не просто сотни – многие тысячи… А нас четверо. На весь караван. Если только они успеют построить круг, завести хоровод… хоть на секунду – считай, конец. И прибавь сюда панику, лошади испугаются, побегут, переломают ноги…
   Он очень убедительно говорил. Мне снова стало страшно.
   – А… почему я? То есть я, конечно, все сделаю… Но вдруг я промахнусь?
   – Не промахнешься. К тому же с тобой будут Ланс и Гарольд.
   – А вы?
   – А я буду ждать других неприятностей. Сосуны – идеальное средство, чтобы отвлечь внимание. На месте нашего врага я дождался бы момента, когда все маги смотрят в небо, и напал бы со спины…
   Я испуганно кивнула. Но тут же подумала, что настоящий маг дороги в такой ситуации должен быть немножко увереннее.
   – Я поняла, ваше величество. Можете на меня надеяться.
   – Ну конечно, я на тебя надеюсь… Ты еще что-то хочешь спросить?
   Вокруг становилось все светлее. Глаза Оберона перестали гореть зеленым. Я мигнула, потерла веки, а когда открыла – мое зрение было обыкновенным. Я видела очертания деревьев, видела тени. Наступало утро, но мне по-прежнему не хотелось спать.
   – Я хотела спросить… почему, когда я дралась в переулке, я не боялась? Ну, почти не боялась? А этих… честно говоря… в первый момент мне было не по себе.
   Он потер свою опаленную бороду:
   – В переулке ты понимала, что тебе не на кого рассчитывать. Гарольд был отравлен. Ты считала его подопечным, а не защитником, и вела себя соответственно. А от меня ты вправе ждать защиты. Ты думаешь, я прикрою, все сделаю за тебя.
   – Нет!
   – Не обижайся, это происходит помимо твоей воли. Вернее, происходило. Я затем и взял тебя с собой – чтобы ты стала моим воином, а не цыпленком под крылышком курицы. Понятно?
   Фиалк перемахнул через расщелину, и мы увидели лагерь.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация