А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Зимняя луна" (страница 32)

   Не отвлекаясь на всматривание, попала ли она в ублюдка по-настоящему или только поцарапала дверь и стену, Хитер развернулась снова к кухне. Выстрелила три или четыре раза по пустому коридору за ней одновременно со своим разворотом.
   Там никого не было.
   Она была уверена, что первый нападет на нее сзади. Но ошиблась. Может быть, двадцать пуль осталось в двойном магазине «узи». Может быть, только пятнадцать.
   Они не могли оставаться в коридоре. Не с этими тварями – одной на кухне, а другой на переднем крыльце.
   Почему она думала, что существо только в одном экземпляре? Потому что во сне было одно существо? Потому что Тоби говорил только об одном соблазнителе? Может быть, их и больше двух? Сотни?
   Гостиная была с одной стороны от нее. Обеденная комната с другой. В конце концов, это место все более походило на ловушку.
   В разных комнатах по всему первому этажу стекла лопнули одновременно.
   Звяканье каскадирующего стекла и вопли ветра в каждом проломе заставили ее решиться. Вверх. Она и Тоби поднимутся. Легче защищаться сверху вниз.
   Схватила канистру с бензином.
   Передняя дверь снова начала дергаться за ее спиной, стуча о разбитые посудины, которые они выстроили в сигнальную башню. Она была уверена, что нечто другое, не ветер двигает ею, но не стала оглядываться. Даритель засвистел. Как во сне.
   Она прыгнула к лестнице, бензин захлюпал в канистре, и крикнула Тоби:
   – Иди вверх!
   Мальчик и пес рванулись на второй этаж впереди нее.
   – Ждите наверху! – прокричала она, когда они исчезли из виду.
   На первой площадке Хитер остановилась, поглядела назад и вниз на передний холл и увидела, как идет мертвец, Эдуардо Фернандес. Она узнала его по фото, которые они нашли, когда сортировали его имущество. Мертвый и похороненный более четырех месяцев назад, тем не менее двигался. Неуклюже волоча ноги, загребая ими блюдца и сковороды к подножию лестницы, в сопровождении хлопьев снега, похожих на пепел от адского пламени.
   Не было никакого самосознания в трупе, ни слабейшего клочка разума Эда Фернандеса в этой кукле. Ум старика и душа его ушли в лучшее место, прежде чем Даритель реквизировал тело. Испачканный труп был, очевидно, управляем той же силой, что включила радио и телевизор издалека, открыла замок без ключа и заставила окна взорваться. Можно звать это и телекинезом, торжеством мозга над материей. Чужой мозг над земной материей. В данном случае это была разложившаяся органическая материя в грубой оболочке человеческого существа.
   Внизу ступенек тело остановилось и глянуло вверх на нее. Лицо распухло только чуть-чуть, хотя и темно побагровело, покрывшись желтым здесь и там. Корка недоброй зелени под забитыми землей ноздрями. Одного глаза недоставало. Другой был покрыт желтой пленкой: он выпучивался под стянутым вниз веком, которое, хотя и было зашито могильщиками, полуоткрылось, когда нитки ослабли.
   Хитер услышала, как быстро и ритмично что-то бормочет себе под нос. Через мгновение поняла, что бешено читает длинную молитву, которую выучила ребенком, но не повторяла уже лет восемнадцать-двадцать. При других обстоятельствах, сделай она сознательное усилие, чтобы вспомнить слова, ей бы удалось восстановить едва ли половину. Но теперь они просто слетали с губ, так же, как когда она была девочкой и стояла на коленях в церкви.
   Ходячий труп был причиной только половины ее страха и гораздо меньше половины дикого отвращения, которое ударило по ее желудку, затруднило дыхание и включило рвотный рефлекс. Это была просто отвратительная, но бесцветная плоть, которая еще не слезла с костей. Мертвый человек все еще источал больше бальзамирующей жидкости, чем гноя. Гнилостный запах, который потек вверх по лестнице с холодным порывом ветра, внезапно напомнил Хитер давнишние занятия в школе на уроке биологии. Склизких лягушек вылавливали из банки с формальдегидом для вскрытия.
   Что ослабляло и отвращало ее больше всего, так это Даритель, оседлавший труп, как будто это было тягловое животное. Хотя освещение в холле было достаточно ярким, чтобы показать весь вид пришельца ясно, она пыталась смотреть на него как можно меньше и не могла точно определить его физическую форму. Вздутия этого создания, казалось, провисали вдоль спины мертвеца, поддерживаемые кнутоподобными щупальцами. Некоторые толщиной с карандаш, другие такие толстые, как ее собственное предплечье. Они жестко обвились вокруг подъема бедер, талии, груди и шеи. Даритель был большей частью черным и такой глубокой черноты, что она резала глаз при взгляде, хотя в некоторых местах этот чернильный блеск прореживался кроваво-красными пятнами.
   Не будь Тоби, которого надо защищать, она не выдержала бы этой встречи: омерзительной чужести существа было бы просто слишком много для нее. Вид его вызывал тошноту, как облако окиси азота, а еще отчаянно легкомысленный смех. Смех странного веселья, которое было близко к безумию.
   Не осмеливаясь оторвать взгляд от трупа и его отвратительного наездника, из страха обнаружить его потом в одной ступеньке от себя, Хитер медленно поставила пятигаллонную канистру бензина на пол площадки.
   Вдоль спины мертвеца, в центре пенящейся массы щупалец, должно было быть центральное тело, похожее на мешок кальмара, со светящимися нечеловеческими глазами и искривленным ртом. Но если оно и было там, Хитер казалось, что вместо этого существо все состояло из кусков каната, бесконечно извивающихся, петляющих и спутанных. Хотя липкий и желеподобный под кожей Даритель время от времени принимал тугие, острые формы, в следующее мгновение это было снова одно волнообразное движение.
   В колледже подруга Хитер – Венди Фельцер – заболела раком печени и решила прибавить к лечению докторов курс самоисцеления «воображаемой терапией». Венди вообразила свою белую кровяную клетку как рыцаря в блестящей броне с волшебным мечом, а рак – драконом. Медитировала с этой картинкой по два часа в день, пока не смогла увидеть в собственном мозгу, как все ее рыцари губили зверя. Даритель был архетипом любого образа рака, когда-либо постижимого, текучей эссенцией зла. В случае с Венди дракон победил. Не к месту вспоминать это теперь, совсем не к месту!
   Оно начало взбираться по ступенькам к Хитер.
   Она подняла «узи».
   Наиболее отвратительным в сплетении Дарителя с телом была его какая-то интимность. Пуговицы сорвались с белого савана, и он висел открытым нараспашку, обнажая зрелище щупалец, засунутых прямо в грудные разрезы, сделанные коронером при вскрытии. Эти красно-пятнистые отростки исчезали внутри тела, пряча на неизвестную глубину свои ледяные ткани. Существо, казалось, наслаждалось связью с мертвым телом, в объятии которого было так же неописуемо, как и отвратительно.
   Само его существование было оскорбительным. Оно могло служить доказательством того, что Вселенная – большой сумасшедший дом, полный миров без смысла и ярких галактик, населенных существами без цели.
   Оно взобралось на две ступени вверх от холла к площадке.
   Три. Четыре.
   Хитер подождала еще.
   Пять ступенек, до нее осталось семь.
   Щетинистая масса щупалец вдруг оказалась между раздвинутых губ мертвеца, как горсть черного языка с крапинками крови.
   Хитер открыла огонь и жала на курок чересчур долго, теряя слишком много патронов, – десять или двенадцать выстрелов, даже четырнадцать. Хотя было удивительно – для ее состояния, – что она не опустошила оба магазина. Девятимиллиметровые пули вышили бескровную диагональ на груди мертвеца, через тело и обвитые щупальца.
   Паразит и мертвый гость были отброшены вниз, на пол холла, оставив два куска нескольких щупалец на лестнице. Один около восьми дюймов длины, другой фута на два. Ни одна из этих ампутированных конечностей не кровоточила. Обе продолжали двигаться, дергаясь и молотя по полу, как тело змеи извивается долго после того, как его отсекли от головы.
   Хитер охватил ужас при этом зрелище, потому что очень скоро движение прекратило быть результатом остаточного возбуждения отсеченных нервов, простыми спазмами. Части начали вести себя самостоятельно и целенаправленно. Каждый кусок первичного организма, казалось, знал о втором, и они начали искать друг друга. Первый изогнулся на краю ступеньки, пока второй грациозно, как зачарованная дудочкой змея, поднялся ему навстречу. Когда они соприкоснулись, случилось превращение, которое, по существу, было черной магией и которого Хитер не могла понять, хотя все происходило на ее глазах. Два куска стали одним: не просто сплелись, но сплавились, стеклись воедино, как будто копотно-темная шелковая кожа, заключавшая их, была не более чем поверхностное натяжение. Оно просто придавало форму отвратительной протоплазме. Как только оба сошлись, получившаяся масса выпустила восемь маленьких щупалец. С блеском, похожим на быстрые тени на луже воды, новый организм поднялся в смутно крабоподобную – но все еще безглазую – форму, хотя она и оставалась такой же мягкой и гнущейся, как и была. Дрожа, как будто поддержка в себе такой большой угловой формы требовала монументальных усилий, новое существо начало толчками подвигаться к своей материнской массе, от которой его так недавно отсекли.
   Менее полминуты прошло с тех пор, как два отдельных отростка принялись искать друг друга.
   Есть тела.
   Эти слова были, согласно Джеку, частью того, что Даритель сказал через Тоби на кладбище.
   Есть тела!
   Тогда загадочное утверждение. Теперь слишком ясное. Есть тела – теперь и всегда, плоть без конца. Есть тела – растяжимые, если нужно, приспособленные для всего. Их можно разодрать на куски без потери разума или памяти, и поэтому они бесконечно возрождаются.
   Мрачность ее внезапного озарения, понимание того, что они не смогут победить, как бы храбро ни боролись и каким бы мужеством ни обладали, отбросили ее к пограничной черте. Где беспросветное безумие, даже сумасшествие, не менее тотальное за счет его краткости. Вместо того чтобы, как любой здравый человек на ее месте, отскочить от чудовищно чуждого создания, вышагивающего, как на ходулях, определенно с целью воссоединиться со своей матрицей, она нырнула за ним с площадки, вытянув перед собой «узи». Издала придушенный крик, который прозвучал как тонкий и жгучий вопль скорби умирающего зверя, попавшего в зубодробительный капкан.
   Хотя и знала, что подвергает жуткому риску себя и Тоби, оставляя его одного наверху лестницы, Хитер не могла остановиться. Сбежала на одну, две, три, четыре, пять ступенек за то время, что крабоподобное спустилось на две. Их разделяло четыре ступени, когда оно резко изменило направление, даже не затрудняя себя разворотом. Как будто для него что зад, что перед, что бок было одним и тем же. Она затормозила так резко, что почти потеряла равновесие, а краб попер вверх, на нее, много быстрее, чем раньше спускался.
   Три ступени между ними.
   Две.
   Она нажала на спусковой крючок и выпустила последние пули из «узи» в удиравшую тварь, разрубив ее на четыре-пять-шесть бескровных шматков, которые полетели вниз на несколько ступеней, где и залегли, извиваясь. Беспрерывно извиваясь. Опять гибкие и змеиные. Жадно и молчаливо ищущие друг друга.
   Это молчание было почти самым худшим в поведении мерзкого существа. Никаких криков боли, когда в него стреляли. Никаких воплей ярости. Терпеливое и молчаливое возрождение. Дерзкое и отчаянное продолжение атаки, словно насмешка над ее надеждами на триумф.
   У подножия лестницы существо подняло себя над полом. Даритель, все еще безобразно сплетенный с трупом, снова влез на ступеньку.
   Приступ безумия Хитер окончился. Она устремилась к площадке, схватила канистру с бензином и понеслась на второй этаж, где ее ждали Тоби и Фальстаф.
   Пес дрожал. Скорее воя, чем лая, он как будто понимал то же самое, что и Хитер: эффективная защита невозможна. Это был враг, которого не могут свалить ни зубы, ни когти, ни человеческое оружие.
   Тоби сказал:
   – Я должен это делать? Я не хочу.
   Она не поняла, что он имеет в виду, а времени спросить не было.
   – Все будет в порядке, малыш, мы справимся.
   От первого марша лестницы, вне зоны видимости за площадкой, донесся звук поднимающихся тяжелых ног. И свист. Это было похоже на шипящий прорыв струи из дырочки в трубе. На холодный звук.
   Она отложила «узи» и нащупала крышку на горлышке канистры.
   Огонь сработает. Она должна верить в это. Если оно сгорит, ничего не сможет остаться, нечему будет воссоздать себя. Есть тела. Но тела, превращенные в пепел, не могут снова проявить свою форму и функции, неважно, как чужды их плоть и метаболизм человеческому пониманию. Черт возьми, огонь должен сработать.
   – Оно никогда не боится, – сказал Тоби голосом, который шел, казалось, из самой глубины его собственного страха.
   – Уходи отсюда, малыш! Иди! Иди в спальню! Быстро!
   Мальчик побежал, и пес за ним следом.
* * *
   Иногда Джек чувствовал себя пловцом в белом море под белым небом в мире, каждый кусок которого странен, как и планета, с которой пришло существо на ранчо Квотермесса. Хотя и ощущал землю под ногами все то время, что пробивался полмили до сельской дороги, он никогда не видел ее под прочной белой коркой, нанесенной бурей. Она казалась ему такой же нереальной, как дно Тихого океана могло представляться пловцу в тысячах футов над ним. Снег покрыл весь рельеф, и земля была укутана ровно, только с легкой зыбью на поверхности. Да еще в некоторых местах ветер вырезал из сугробов гребни, будто волны, закаменевшие точно во время своего обрушивания на берег. Лес, который мог предложить хоть какой-то контраст белизне, залившей зрение Джека, был большей частью скрыт за потоком снега, как за туманом на побережье.
   Опасность потерять верное направление была постоянной угрозой в этом выбеленном краю. Он дважды сбивался с курса, пока все еще шел по территории поместья. Каждый раз обнаруживал свою ошибку только потому, что примятая трава луга под снегом пружинила ощутимо сильнее, чем сбитая, твердая поверхность дорожки.
   Пробивая каждый шаг с большим трудом, Джек все время ожидал, что нечто вот-вот появится из-за пелены снега или подымется из сугроба, в котором затаилось. Даритель собственной персоной или один из его заменителей, до того смирно лежавший на кладбище. Он постоянно оглядывался по сторонам, готовый расстрелять все патроны из обоймы во что угодно, чем вздумается напасть на него.
   Он был рад, что надел солнечные очки. Даже с затемнением блеск снега был едва выносим. Он пытался разглядеть хоть что-то в ветреной белой мути, чтобы уберечься от нападения и отыскать какие-то знакомые черты местности, которые помогли бы ему придерживаться верного пути.
   Он старался не думать о Хитер и Тоби. Когда это не удавалось, замедлял шаги и его почти полностью захватывало неистовое желание повернуть назад, к ним, и забыть о «Желтых соснах» навсегда. Ради них и себя самого он изгонял их черты из своих мыслей, сосредоточиваясь только на ватном покрове земли и постепенно становясь машиной для пеших прогулок.
   Зловещий ветер выл без отдыха, задувал снегом лицо и пытался заставить нагнуть голову. Он дважды сбивал его с ног – один раз так неожиданно, что Джек выпустил из рук дробовик. Тот улетел в сугроб, и ему пришлось ползать по снежной куче в торопливых поисках оружия. Он стал почти реальным его противником, как любой, кто хоть однажды вступил с ним в противоборство. Когда достиг конца частной дорожки и остановился перевести дух между каменными столбами под деревянной аркой со знаком въезда на ранчо Квотермесса, он клял ветер так, как будто тот мог его слышать.
   Стал тереть рукой в перчатке очки, чтобы соскрести снег, налипший на линзы. Глаза жгло так же, как когда какой-нибудь окулист капал в них, чтобы расширить зрачки перед осмотром. Без темных стекол он, должно быть, уже давно ослеп бы.
   Его мутило от привкуса во рту и вони мокрой шерсти, которой наполнялся воздух, проходя через шарф при каждом вдохе. Пар, который он выдыхал, мгновенно впитывался тканью и тут же замерзал. Рукой принялся тереть свое кашне, отламывая тонкие, хрупкие льдинки и соскребывая более толстый слой сбившегося снега. Он очистил весь шарф, и дышать стало гораздо легче.
   Хотя ему было сложно поверить в то, что Даритель не знает о его уходе из дому, но границы ранчо он достиг, не подвергшись нападению. Значительная часть пути была еще впереди, но самая опасная зона осталась за спиной. Может быть, кукольник не был так всемогущ, как притворялся.
* * *
   Раздувшаяся и зловещая тень, всклокоченная, как страшилище в комнате ужасов, поднималась вдоль стены: кукольник и его разлагавшаяся марионетка тяжело, но упрямо перли к верху первого пролета лестницы. Пока существо поднималось, оно, без сомнения, поглотило фрагменты своей плоти, которую пули вырвали из него, но для этого даже не потрудилось остановиться.
   Хотя оно не очень спешило, для Хитер и это было слишком быстро. Ей казалось, что существо просто несется по ступеням следом за ней.
   Несмотря на трясущиеся руки, она наконец открутила упрямую крышку на горле канистры с горючим. Взяла ее за ручку. Подняла другой рукой за дно. Белесый поток бензина по дуге выплеснул из горла. Она поводила канистрой из стороны в сторону, насыщая ковер по всей ширине ступенек и позволяя жидкости залить всю верхнюю площадку.
   Даритель внизу, облепивший живые ходули, казался чем-то, не могущим реально существовать, вылупившейся тенью, раскисшей конструкцией из грязи в скользких извивах.
   Хитер поспешно закрутила крышку. Отнесла канистру недалеко от себя в коридор, вне пути будущего огня, и вернулась к лестнице. Даритель достиг площадки. Он двинулся по второму пролету.
   Хитер рылась в кармане куртки, куда, как ей казалось, она положила спички, но находила только запасные заряды для «узи» и «кольта». Она нащупала другой карман, влезла в него – опять патроны, но спичек все нет.
   На марше мертвец поднял голову, чтобы поглядеть на нее, что означало – Даритель тоже смотрел глазами, которые она не могла увидеть.
   Может ли он учуять бензин? Поймет ли, что бензин горюч? Он ведь разумен. Даже слишком, увы. Может оценить это как нечто, грозящее ему разрушением?
   Третий карман. Еще пули. Она ходячий склад амуниции, черт возьми.
   Один из глаз трупа был все еще покрыт тонкой желтой катарактой, промелькивающей между веками, нитки в которых почти все разошлись.
   Воздух почти сочился бензином. Хитер с трудом сделала чистый вдох со стороны: у нее началась одышка. Даритель, видимо, не возражал против изменений в атмосфере, а труп вовсе не дышал.
   Слишком много карманов. Боже! Четыре поверх куртки, три внутренних. Карманы, карманы; по два на каждом бедре, и все на «молниях».
   Другая глазница была пуста, частично прикрытая расщепленным веком и болтающимися концами ниток. Внезапно кончик щупальца вывалился из черепа.
   Отростки, похожие на усики черноморской анемоны, задергались оживленней, как будто подстегнутые усилившимся морским течением. Существо снова полезло вверх.
   Спички!
   Маленькая картонная коробочка деревянных спичек. Она нашла ее.
   В двух ступенях от площадки Даритель тихо засвистел.
   Хитер раскрыла коробок, чуть не высыпав все спички. Они зашуршали друг о дружку и о картон.
   Существо преодолело еще одну ступеньку.
* * *
   Когда мама сказала ему идти в спальню, Тоби не понял, что она имела в виду – свою спальню или его. Он хотел убраться как можно дальше от того, что со скрипом поднималось по парадной лестнице. Поэтому бросился в свою спальню в конце коридора, хотя и остановился пару раз и оглянулся на Хитер, даже чуть было не вернулся к ней.
   Не хотел оставлять ее там одну. Ведь она была его мама. Он не видел всего Дарителя, только виток щупалец, пролезший в щель парадной двери, но знал, что тот гораздо больше, чем то, с чем она может справиться.
   Для него оно тоже слишком велико, поэтому он решил забыть о том, чтобы что-то сделать. Он и думать о каком-либо действии не осмеливался: знал, что нужно делать, но для этого был слишком испуган. Это в порядке вещей, потому что даже герои иногда боятся. И прямо сейчас он был уверен, что не обезумел ни на каплю, потому что был напуган очень сильно. Так сильно, что хотел писать. Эта штука была похожа на Терминатора, и Хищника, и на пришельца из фильма «Чужой». На акулу из «Челюстей», на велоциратопса из «Парка юрского периода» и на многих других монстров одновременно. Может быть, он тоже герой, как сказал его папа, даже если не чувствует себя таким. Но если он и был им, то не мог совершить то, что, как понимал, был должен совершить.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 [32] 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация