А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Зимняя луна" (страница 30)

   Он зачитал им выборочно отрывки о явственно ощущаемых волнах звука, которые разбудили Эдуардо Фернандеса ночью, о призрачном свете в лесу.
   – Я думаю, оно явилось с неба, на корабле, – задумчиво сказала Хитер. – После всех этих фильмов и дурных книжек ожидаешь, что они прибудут в чем-то громадном, на большом корабле, а здесь как раз…
   – Когда говоришь об инопланетянах, чужой – значит совсем отличный, совершенно непонятный для нас, – ответил Джек. – Эдуардо отметил это на первой странице. Совсем отличный от нас, странный, вне всякого понимания. С ним не должно связываться ничто, что мы можем представить, включая корабли.
   – Я боюсь того, что оно может заставить меня делать, – вдруг произнес Тоби.
   Порыв ветра звучно прокатился под крышей заднего крыльца, резкий, как электронный визг, вопросительный и настойчивый, как живое существо.
   Хитер нагнулась к Тоби.
   – С нами все будет в порядке, малыш. Теперь мы знаем, что здесь что-то не так, и немножко о том, что именно не так, и мы справимся. – Она хотела бы хоть наполовину поверить в то, что сказала.
   – Я не буду бояться.
   Подняв взгляд от блокнота, Джек сказал:
   – Нет ничего стыдного в боязни, малыш.
   – Ты никогда не боишься, – ответил мальчик.
   – Неверно. Я напуган до полусмерти прямо сейчас.
   Это откровение поразило Тоби:
   – Ты? Но ты же герой!
   – Может быть, и герой, а может – и нет. Но ничего оригинального в героизме нет, – сказал Джек. – Многие люди – герои. Твоя мама герой, и ты тоже.
   – Я?
   – Конечно. Потому как ты перенес весь этот год. Ведь нужно было много мужества, чтобы со всем справиться.
   – Я не чувствую себя смелым.
   – По-настоящему смелые люди никогда этого и не чувствуют.
   Хитер сказала:
   – Многие – герои, даже если они никогда не увертывались от пуль и не ловили злых парней.
   – Люди, которые работают каждый день, жертвуют собой ради того, чтобы поднять семьи, и живут всю жизнь, не причиняя вреда другим людям, если они не могут иначе, – они настоящие герои, – доказывал Джек. – Их много. И однажды каждый из них боится.
   – Значит, все нормально, если я боюсь? – спросил Тоби.
   – Более чем нормально, – заявил Джек. – Если ты никогда ничего не боишься, значит, ты или глуп, или безумен. Теперь я знаю, что ты не можешь быть глупым, ведь ты мой сын. Безумие, с другой стороны… ну, в этом никогда нельзя быть слишком уверенным, так как оно идет из семьи твоей мамы. – Джек улыбнулся.
   – Значит, я могу быть и сумасшедшим, – обеспокоился Тоби.
   – Мы с этим справимся, – уверил его Джек.
   Хитер нашла глаза Джека и улыбнулась ему, как бы говоря: ты так отлично все уладил, что можешь стать Отцом Года.
   Он подмигнул ей. Боже, она его любит.
   – Тогда это безумно, – сказал мальчик.
   Нахмурившись, Хитер спросила:
   – Что?
   – Пришелец. Оно не может быть глупым. Оно умнее, чем мы, и может то, чего мы не можем. Так что оно должно быть безумно. Оно никогда не боится.
   Хитер и Джек поглядели друг на друга. На этот раз без улыбок.
   – Никогда, – повторил Тоби, крепко сжимая обеими руками чашку с шоколадом.
   Хитер вернулась к окнам, сначала к одному, потом к другому.
   Джек пролистнул блокнот там, где он еще не читал, нашел страницу о двери и прочел ее вслух. Стоящая на ребре гигантская монета мрака. Тоньше бумаги. Достаточно большая, чтобы сквозь нее прошел поезд. Чернота исключительной пробы. Эдуардо отважился засунуть в нее руку. Он чувствовал, что нечто вышло из этого страшного мрака.
   Отложив блокнот, Джек поднялся со стула и сказал:
   – Этого достаточно. Мы можем прочесть остальное и позже. Отчет Эдуардо подтверждает наш собственный опыт. Это важно. Они могли подумать, что он старый псих или что мы городские невротики, с которыми случились очередные припадки по поводу открытого пространства, но им не так-то просто будет отмахнуться от нас вместе.
   Хитер поинтересовалась:
   – Так кому будем звонить, шерифу округа?
   – Полу Янгбладу, затем Тревису Поттеру. Они уже подозревают, что здесь что-то неладно, – хотя кто знает, ведь никто из них толком не понимает, что именно здесь не так. Когда на нашей стороне окажется пара местных жителей, то появится шанс, что помощник шерифа воспримет нас достаточно серьезно.
   С дробовиком в руке Джек подошел к настенному телефону. Он снял трубку, послушал, постучал по рычажкам, затем набрал пару номеров и повесил трубку:
   – Линия не работает.
   Хитер подозревала это еще тогда, когда он направился к телефону. После случая с компьютером ей стало понятно, что получить помощь будет нелегко, хотя ей и не хотелось думать о том, что они пойманы в ловушку.
   – Может быть, буря повредила провода, – сказал Джек.
   – Разве у телефонных проводов не те же столбы, что у линии электропередачи?
   – Да, а энергия у нас еще есть, значит, это не буря. – Он снял с крючка ключи от «Эксплорера» и «Чероки» Эдуардо. – Ладно, давайте отсюда выбираться. Поедем к Полу и Каролин, от них позвоним Тревису.
   Хитер запрятала желтый блокнот в поясную сумку на своих брюках, вплотную к животу, и застегнула поверх нее лыжную куртку. Она взяла «мини-узи» и «кольт-38» со стойки, по одному в каждую руку.
   Когда Тоби слез со стула, Фальстаф выполз из-под стола и побрел прямиком к двери в гараж. Собака, казалось, понимала, что они уезжают, и всем сердцем соглашалась с их решением.
   Джек отпер дверь, открыл ее быстро, но осторожно, сперва просунул вперед дробовик, как будто ожидал, что враг уже в гараже. Щелкнул выключателем, зажегся свет. Поглядел направо, налево и потом сказал:
   – О’кей.
   Тоби пошел за отцом следом, сбоку от него – Фальстаф.
   Хитер вышла с кухни последней, оглядываясь на окна. Снег. Ничего, кроме холодных каскадов снега.
   Даже с включенным светом гараж был темноват. В нем было холодно, как в морозильной камере. Большая раскатывающаяся дверь дергалась под ветром, но она не нажимала кнопку, чтобы поднять ее. Они будут в большей безопасности, если откроют ее уже из «Эксплорера».
   Когда Джек убедился, что Тоби сел сзади и пристегнул ремень безопасности, а с собакой все в порядке, Хитер поспешила на сиденье пассажира. Она глядела на пол, когда шла, убежденная, что нечто спряталось под машиной и сейчас ухватит ее за щиколотку.
   Вспомнила мелькнувшее смутно и на миг существо с другой стороны от порога, когда она чуть открыла дверь в своем пятничном сне. Блестящее и темное. Скорченное и стремительное. Всю его форму разобрать было нельзя, хотя она осознала, что это нечто большое, со смутно видными змеиными кольцами на теле.
   По памяти она могла ясно слышать холодный свист триумфа, раздавшийся перед тем, как захлопнула дверь и вырвалась из кошмара.
   Однако ничто не выскользнуло из-под машины и не стало хватать ее за ногу, она спокойно села на свое место в «Эксплорере» и поставила тяжелый «мини-узи» между ног на пол. В руках держала револьвер.
   – Снег может оказаться слишком глубоким, – сказала она тревожно, когда Джек открыл дверцу и протянул ей свой дробовик. Она зажала его между колен, уткнув в пол, дулом в потолок. – Буря была много сильнее, чем предсказывали.
   Сев за руль, он захлопнул дверь:
   – Это-то ничего. Мы можем растолкать какое-то количество снега бампером. Я не думаю, что он такой глубокий, с этим больших проблем не будет.
   – Жаль, что мы сразу не приделали снегоочиститель.
   Джек вставил ключ зажигания, провернул его, но был вознагражден только молчанием: даже стартер не заворчал. Попробовал снова. Ничего. Проверил, работает ли переключение передач, – нет. Попробовал в третий раз. Без успеха.
   Хитер была удивлена не больше, чем когда обнаружилось, что не работает телефон. Хотя Джек ничего не сказал и избегал ее взгляда, она поняла, что он тоже этого ожидал, почему и захватил ключи от «Чероки» тоже.
   Пока Хитер, Тоби и Фальстаф выбирались из «Эксплорера», Джек проскользнул к рулю другого автомобиля. Мотор не заводился и здесь.
   Он поднял капот джипа, затем капот «Эксплорера». Никаких неисправностей не видно.
   Они вернулись в дом.
   Хитер закрыла дверь в гараж. Она сомневалась, что замки в силах помешать чем-то существу, которое теперь властвовало на ранчо Квотермесса. Судя по всему, оно могло проходить через стены, когда желало, но замок она все же закрыла.
   Джек выглядел мрачно.
   – Давайте приготовимся к самому худшему.

   20

   Градины стучали по стеклу окна в кабинете первого этажа.
   Хотя внешний мир был бел и полон блеска, лишь немного дневного света проникало в комнаты. Лампы, чьи абажуры казались изготовленными из пергамента, сияли мутно-янтарно.
   Проверив их семейное оружие и принадлежавшее Эдуардо, которое тот унаследовал от Стенли Квотермесса, Джек решил дополнительно зарядить только одно – «кольт-45».
   – Я возьму «моссберг» и «кольт», – сказал он Хитер. – У тебя будет «мини-узи» и «кольт-38». Пользуйся револьвером только как дублером «узи».
   – Что это значит? – спросила она.
   Он поглядел на нее угрюмо:
   – Если мы не сможем остановить то, что скоро попрет на нас, всей этой огневой силой, револьвер ничем нам не поможет.
   На одной из двух полок в оружейном шкафу, среди других спортивных принадлежностей, он нашел три кобуры, которые пристегивались к поясу. Одна была сделана из нейлона или вискозы – самоделка, конечно же, а другие две из кожи. Если нейлоновую кобуру вынести надолго на мороз, то она будет оставаться достаточно мягкой даже тогда, когда кожаная замерзнет и окаменеет. А в твердой кобуре пистолет может легко застрять, сжатый оледеневшими стенками, или просто за что-нибудь зацепиться. Так как он решил быть снаружи, а Хитер внутри, то ей дал кожаную, самую легкую из двух, а себе взял нейлоновую.
   Их лыжные костюмы были обильно оснащены карманами на «молниях». Они забили их патронами, хотя казалось большой самонадеянностью и оптимизмом считать, будто у них найдется время перезарядить оружие, прежде чем штурм начнется снова.
   В том, что штурм будет, Джек не сомневался. Он не знал, в какой именно форме, – полностью физическая атака или комбинация физических и мысленных ударов. Не мог и предугадать, придет ли существо само или через заменителей. Когда это случится и откуда начнется его поход – тоже, но знал точно, что все равно рано или поздно на них нападут. Терпение существа явно подходило к концу из-за их упрямства. Оно жаждало управлять ими и стать ими. Требовалось не много воображения, чтобы понять, что теперь оно к тому же захочет изучить их поближе. Возможно, вскрыть и осмотреть их мозги и нервную систему, чтобы разобраться с механизмом их сопротивляемости.
   У Джека не было никаких иллюзий относительно легкой смерти: ни убивать специально, ни тем более анестезировать их перед своими исследовательскими операциями пришелец не станет.
* * *
   Джек снова отложил дробовик. Из шкафа вытащил жестяную банку, снял крышку и достал коробку деревянных спичек, которую положил на стол.
   Пока Хитер стояла и смотрела в одно окно, а Тоби и Фальстаф были у другого, Джек спустился в подвал. Во втором из двух нижних помещений, вдоль стены, за молчаливым генератором, выстроились восемь пятигаллонных канистр с бензином. Запас горючего, который они приобрели по совету Пола Янгблада. Он перенес две канистры наверх и поставил их на пол в кухне рядом со столом.
   – Если оружие его не остановит, – сказал он, – и если оно попадет внутрь и загонит тебя в угол, тогда можно попробовать его поджечь.
   – И сжечь дом? – спросила Хитер недоверчиво.
   – Это просто дом. Его можно выстроить заново. Если у тебя не будет другого выхода, тогда черт с ним, с этим домом. Если пули не сработают. – Он уловил дикий ужас в ее глазах. – Они должны сработать. Я уверен в этом, оружие его остановит, особенно «узи». Но если все же так случится, один шанс на миллион, и пули ему не повредят, то огонь уж точно поможет. Огонь может просто стать тем, что тебе понадобится, чтобы выиграть время и отвлечь его. Удержать на расстоянии и выйти из дому, если почувствуешь, что оказалась в ловушке.
   Она поглядела на мужа с сомнением:
   – Джек, почему ты говоришь «ты», а не «мы»?
   Он замялся. Ей это не понравилось. Ему самому это не очень нравилось. Но альтернативы не было.
   – Ты останешься здесь с Тоби и собакой, пока я…
   – Ни за что!
   – …пока я попытаюсь дойти до ранчо Янгблада и привести помощь.
   – Нет, мы не должны разделяться.
   – У нас нет выбора, Хитер.
   – Ему будет легче расправиться с нами поодиночке.
   – Возможно, никакой разницы.
   – Я думаю, разница будет.
   – Этот дробовик многого к «узи» не прибавит. – Он махнул на белизну за окном: – Во всяком случае, нам всем не удастся пройти через такую метель.
   Она угрюмо уставилась на дрожащую стену снега, чувствуя, что не может ничего возразить.
   – Я смогу, – сказал Тоби, достаточно сообразительный, чтобы понять, что именно он слабое звено. – Я правда смогу. – Собака почувствовала тревогу мальчика, прижалась к нему и стала тереться о его ноги. – Папа, пожалуйста, дай мне попробовать!
   Две мили – это небольшое расстояние для теплого весеннего денька, легкая прогулка. Но они столкнулись с яростным холодом, от которого даже их лыжные костюмы не могли защитить полностью. К тому же сила ветра будет действовать против них тремя способами: понижая реальную температуру по крайней мере на десять градусов; изнуряя их, когда они пойдут против него; сбивая с пути кружащимися тучами снега, которые сократят видимость почти до нуля.
   Джек представил, что у него и Хитер могут найтись сила и выносливость, необходимые для того, чтобы пройти две мили при таких условиях – по колено в снегу, а кое-где и выше. Но был уверен, что Тоби не пройдет и четверти пути даже по тропе, которую они для него пробьют. Прежде чем зайдут далеко, им придется вернуться, неся его на руках. Или же они только быстро выдохнутся и, без сомнения, погибнут в белой пустыне.
   – Не хочу оставаться здесь, – сказал Тоби. – Не хочу делать то, что оно может заставить.
   – И я не хочу оставлять тебя здесь. – Джек сел перед ним на корточки. – Не брошу тебя. Ты знаешь, что я никогда так не сделаю, да?
   Тоби мрачно кивнул.
   – И ты можешь положиться на свою маму. Она сильная и не допустит, чтобы что-то случилось с тобой.
   – Я знаю, – сказал Тоби, бравый солдат.
   – Хорошо. Ладно. Теперь мне нужно сделать еще кое-что, а затем я пойду. Я вернусь как можно скорее – сейчас прямо к «Желтым соснам», подниму помощь и приеду сюда на лошади. Ты видел это в старых фильмах. Кавалерия всегда появляется вовремя, да? С тобой все будет в порядке. С нами со всеми все будет в порядке.
   Мальчик поискал его взгляд.
   Он встретил страх сына с фальшивой ободряющей улыбкой и почувствовал себя самым лживым подонком, который когда-либо только рождался. Он не был уверен в том, что говорил, даже наполовину. И действительно чувствовал, что бежит от них. А что, если приведет помощь, но они уже будут мертвы к тому времени, когда он появится на ранчо Квотермесса?
   Он убьет себя. Никакого смысла продолжать жить тогда не будет.
   Правда, все может случиться и не так: умрут не они, а он. В лучшем случае у него пятьдесят шансов из ста, что удастся невредимым пройти весь путь до «Желтых сосен». Если буря не повалит его, это может сделать кое-что другое. Ведь никто понятия не имел, насколько пристально за ними наблюдают и будет ли знать их враг о его уходе. Если оно заметит его снаружи, то далеко не отпустит.
   Тогда судьба Хитер и Тоби будет зависеть только от них самих.
   Ничего другого он сделать не может. Никакой другой план смысла не имеет. Возможности нулевые. И время бежит.
* * *
   Удары молотка отдавались во всем доме. Тяжелые, гулкие, страшные звуки.
   Джек использовал трехдюймовые стальные гвозди, потому что они были больше, чем все то, что ему посчастливилось отыскать в инструментальном шкафу гаража. Стоя в вестибюле внизу задней лестницы, он вбивал их под углом к двери, в косяк. Два над ручкой, два ниже. Рама была из крепкого дуба, и длинные гвозди входили в дерево, только если бить по ним с отчаянной силой.
   Петли были внутри. Ничто с заднего крыльца не могло их поддеть и снять дверь.
   Тем не менее он решил прикрепить ее к косяку на этой стороне как можно надежней, хотя бы только двумя гвоздями вместо четырех. Он вбил другие два в верхнюю часть двери и в притолоку, просто для уверенности.
   Любой «гость», который оказывался у задней лестницы, мог идти сразу двумя путями, едва войдя в эту дверь, тогда как от всех других дверей вело только по одному. Отсюда существо могло ворваться на кухню и атаковать Хитер в лоб – или же быстро подняться в комнату Тоби. Джеку хотелось предотвратить прохождение существа на второй этаж, потому что оттуда оно могло проскользнуть сразу в несколько комнат. Избегая лобовой атаки, вынудить Хитер саму искать встречи, до тех пор, пока ему не представится возможность атаковать ее сзади.
   После того как вбил последний гвоздь, отпер замок и попытался открыть дверь. Он не смог и пошевелить ее, как ни старался. Никто не пройдет – здесь спокойно: придется выламывать дверь, и Хитер услышит это, где бы она ни была.
   Он повернул рычажок. Ригель снова утопился в своем гнезде.
   Надежно.
* * *
   Пока Джек забивал другую дверь в задней части дома, Тоби помогал Хитер сложить кастрюли, сковородки, блюдца, тарелки и стаканы перед дверью между кухней и задним крыльцом. Эта аккуратно сбалансированная башня должна была рухнуть с гулом и треском, если бы дверь попытались отворить даже очень медленно. Звук предупредил бы их об опасности, где бы они ни были.
   Фальстаф держался подальше от шаткой конструкции, как будто понимал, что у него будут большие неприятности, если именно он столкнет всю пирамиду.
   – Как насчет двери в подвал? – сказал Тоби.
   – Там безопасно, – уверила его Хитер, – нет никакого хода в подвал снаружи.
   Пока Фальстаф с интересом наблюдал, они соорудили подобную примитивную сигнализацию перед дверью между кухней и гаражом. Тоби увенчал ее стаканом с ложками, поставив его на металлическую миску.
   Они перенесли миски, блюдца, кастрюли, сковороды и вилки в фойе. Когда Джек уйдет, им придется соорудить третью башню у передней двери.
   Хитер не могла избавиться от чувства, что все их усилия по устройству сигнализации бесполезны. Просто умилительны.
   Они не могли забить все двери первого этажа, потому что могло потребоваться бежать через одну из них. В этом случае им просто нужно будет порушить пирамиду, выдвинуть запор и уйти. И у них не было времени на то, чтобы превращать дом в запечатанную крепость.
   Кроме того, каждая крепость может стать тюрьмой.
* * *
   Хотя Джек и понимал, что времени достаточно, чтобы попытаться сделать дом немного более надежным, он не стал этого делать. Вне зависимости от того, какие они предпримут меры, множество окон на первом этаже делало организацию полной защиты весьма сложной.
   Самое большее, что он мог сделать, – пробежать мимо окон наверху, пока Хитер проверяла их на первом этаже, и убедиться, что они закрыты. Многие из них казались заклеенными и довольно прочными.
   За каждым открывалась взгляду только злая игра снега и ветра. Он не заметил снаружи ничего необычного.
   Джек порылся в шкафу Хитер в главной спальне, разглядывая шерстяные шарфы. И выбрал один, самой крупной вязки.
   Нашел свои солнечные очки на одежной полке. Ему очень хотелось, чтобы это были лыжные защитные. Солнечных может быть недостаточно. Он не сможет прошагать две мили до «Желтых сосен» с глазами, не защищенными от блеска: есть риск получить снежную слепоту.
   Когда вернулся на кухню, где Хитер проверяла замки на последних окнах, то снова поднял трубку телефона, надеясь услышать гудки. Глупо, конечно. Линия отрезана.
   – Пора идти, – сказал он.
   У них могло остаться несколько часов или только бесценных минут, прежде чем враг решит прийти за ними. Джек не мог угадать, быстро или лениво приближается это существо. Не было ни малейшей возможности понять его мыслительные процессы или узнать, значит ли что-нибудь вообще для него время.
   Чужак. Эдуардо был прав. Совершенно чуждый. Загадочный. Бесконечно странный.
   Хитер и Тоби проводили его до парадной двери. Он обнял Хитер быстро, но крепко и страстно. Поцеловал ее в последний раз. И так же поспешно попрощался с Тоби.
   Он не отваживался задержаться в прихожей подольше, потому что в любую секунду мог решить не уходить совсем. Ранчо «Желтые сосны» – это единственная надежда, которая у них есть. Не уйти значило признать, что они обречены. Но и смириться с необходимостью оставить жену и ребенка одних в этом доме было для него самым тяжелым из того, что он испытал за всю жизнь. Тяжелее, чем видеть, как умирали Томми Фернандес и Лютер Брайсон, тяжелее, чем сражаться с Энсоном Оливером на горящей техстанции, тяжелее, чем возвращаться к нормальной жизни после повреждения позвоночника. Он признался сам себе, что ему нужно больше мужества уйти, чем остаться с ними. Не из-за тягот, которые на него обрушит метель, и не потому, что нечто необъяснимое может ожидать его снаружи. Но оттого, что, если они умрут, а он останется жив, его тоска, вина и ненависть к самому себе сделают его дальнейшее существование страшнее смерти.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 [30] 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация