А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Зимняя луна" (страница 20)

   Однако в течение следующих десяти дней на них обрушился шквал испытаний реальностью, которая сделала невозможным питаться фантазиями о старом добром Лос-Анджелесе. Очередное сокращение бюджета городские власти компенсировали, урезав жалованье уличным полицейским на пять процентов, а конторским служащим департамента на двенадцать. Таким образом, зарплата Джека стала гораздо, значительно меньше, чем прежняя. На следующий день госстатистика показала, что состояние экономики снова ухудшается, и новый клиент на пороге подписания контракта с «Макгарвей Ассошиэйтс» так встревожился этими цифрами, что решил не вкладывать денег в новые компьютерные программы еще несколько месяцев. Инфляция росла. Налоги тоже. Задавленная долгами компания коммунальных услуг обещала ужесточение тарифов, чтобы предотвратить собственное банкротство, что означало поднятие цен на электричество. Цены за воду уже подскочили, очередь была за природным газом. Особенно Макгарвеев придавил чек за починку автомобиля в шестьсот сорок долларов, пришедший в тот же самый день, когда первый фильм Энсона Оливера, чей прокат после съемок не пользовался успехом, был снова запущен на экраны «Парамаунт», разжигая угасший было интерес к перестрелке и лично к Джеку. Ричи Тендеро, муж блистательной Джины Тендеро, обладательницы черных кожаных платьев и баллончика Мейса с красным перцем, был ранен выстрелом из дробовика, оказавшись по вызову в самом центре домашней ссоры. Это привело к ампутации левой ноги и пластической операции на левой стороне лица.
   Пятнадцатого августа одиннадцатилетняя девочка попала под перекрестный огонь гангстеров в одном квартале от школы, которую скоро должен был начать посещать Тоби. Она умерла на месте.
* * *
   Иногда казалось, что жизнь приобретает высший смысл. События разворачивались в сверхъестественной последовательности. Давно забытые знакомые появлялись снова с новостями, которые меняли судьбы. Или приходили незнакомцы и произносили всего пару мудрых мудростей, разрешая прежде неразрешимые проблемы, или что-то из недавних снов становилось явью. Внезапно существование Бога оказывалось общепринятым фактом.
   Утром восемнадцатого августа, когда Хитер стояла на кухне, ожидая свежего кофе от аппарата «Мастер Кофе» и разбирая только что пришедшую почту, она наткнулась на письмо от Пола Янгблада, присяжного поверенного из Иглз-Руст, Монтана. Конверт был тяжелым, как будто содержал не только письмо, но и некие документы. Согласно марке, оно было отправлено шестого числа, что заставило призадуматься о цыганском маршруте путешествия, предпринятого им по странному капризу почтовой службы.
   Хитер что-то слышала об Иглз-Руст, но не могла вспомнить, когда и в связи с чем.
   Разделяя почти всеобщее отвращение к поверенным, она связывала всю корреспонденцию от юридических фирм с грядущими неприятностями и поэтому положила письмо в самый низ, намереваясь разобраться с ним в последнюю очередь. Когда же наконец прочла письмо от Пола Янгблада, то оказалось, что его содержание настолько отличалось от дурных новостей, которых она ожидала, и так удивительно, что ей потребовалось немедленно сесть на кухонный стол и перечесть его с самого начала.
   Эдуардо Фернандес, клиент Янгблада, умер четвертого или пятого июля. Он был отцом Томаса Фернандеса. Того самого Томми, убитого на глазах Джека за одиннадцать месяцев до событий на станции Хассама Аркадяна. Эдуардо Фернандес назвал Джека Макгарвея своим единственным наследником. Выступая душеприказчиком мистера Фернандеса, Янгблад пытался уведомить Джека по телефону, но обнаружил только, что его номер нигде не значится. Переходящее имущество включает в себя выплату страхового полиса, которая пойдет на покрытие пятидесятипятипроцентного налога за наследование. Но при этом Джеку достается незаложенное шестисотакровое ранчо Квотермесса, дом с четырьмя спальнями и мебелью, домик управляющего, конюшня с десятью стойлами, различные приспособления и оборудование и «значительная сумма наличностью».
   Вместо официального документа к письму на одну страницу прилагалось шесть фотографий. Трясущимися руками Хитер разложила их в два ряда на столе перед собой. Осовремененный викторианский дом был восхитителен, его декоративная отделка очаровывала, не подавляя готической угрюмостью. Он казался в два раза больше, чем тот, в котором они жили теперь. От горных и долинных ландшафтов в каждом направлении захватывало дух.
   Никогда раньше Хитер не переполняли столь сильные смешанные чувства.
   В час отчаяния им было ниспослано спасение, указан выход из мрака, путь бегства от безнадежности. Она не имела понятия, что разумел под словами «значительная сумма наличностью» монтанский поверенный, но представляла, что одно ранчо, если его продать, принесет достаточно денег для того, чтобы оплатить все их счета и текущие заклады, оставив ощутимый счет в банке. Она почувствовала головокружение от дикого возбуждения, которого не знала с тех пор, как была маленьким ребенком и верила в сказки и радостные чудеса.
   С другой стороны, их новое хорошее состояние могло быть хорошим состоянием Томми Фернандеса, если бы его не убили. Этот мрачный факт неизбежной реальности портил подарок и охлаждал ее радость.
   Некоторое время она размышляла, разрываясь между радостью и виноватостью, и наконец решила, что слишком сильно реагирует, как Бекерман, и слишком слабо, как Макгарвей. Она сделала бы что угодно, чтобы вернуть Томми Фернандеса к жизни, даже если бы это означало, что наследство никогда не перейдет к ней с Джеком. Но холодная правда была в том, что Томми мертв, лежит в земле уже шестнадцать месяцев, и никто тут не поможет. Судьба ведь так часто зла и скупа, а так редко щедра; было бы глупо не радоваться этому потрясающему благодеянию.
   Ее первой мыслью было позвонить Джеку на работу. Она даже пошла к настенному телефону, набрала часть номера, затем повесила трубку.
   Это была уникальная новость, одна на всю жизнь. Никогда у нее не появится другой возможности сообщить ему что-то настолько же восхитительное, и смазывать своей поспешностью эту радость ей не следует. К тому же она хотела увидеть его лицо в тот момент, когда он услышит о наследстве.
   Она взяла блокнот и карандаш с полки под телефоном и вернулась к столу, где снова перечитала письмо. Выписала вопросы для Пола Янгблада, затем вернулась к аппарату и позвонила ему в Иглз-Руст, Монтана.
   Когда Хитер представлялась секретарю поверенного и затем ему самому, ее голос дрожал из-за боязни, что вот сейчас ей сообщат, что все было ошибкой. Может быть, кто-то оспорил завещание; или, вполне вероятно, найдено более свежее, которое уже не называло Джека единственным наследником. Тысячи «может быть».
* * *
   Движение в час пик было хуже, чем обычно. Ужин отложили из-за того, что Джек прибыл на полтора часа позже, усталый и измотанный, но продолжавший вести себя как человек, влюбленный в свою работу и совершенно счастливый от своей жизни.
   Закончив есть, Тоби извинился, потому что собирался уйти и посмотреть свою любимую телепрограмму, и Хитер отпустила его. Она хотела сначала разделить новость с Джеком – пусть будут только они двое, – а Тоби сказать позже.
   Как обычно, Джек помог ей протереть стол и загрузить посудомойку. Когда они с этим покончили, он сказал:
   – Пройдусь, потренирую ноги.
   – У тебя боли?
   – Только небольшие судороги.
   Хотя Джек и прекратил пользоваться тростью, Хит боялась, что он не скажет ей, если возникнут проблемы с равновесием или какие-нибудь другие.
   – Ты уверен, что все в порядке?
   – Совершенно. – Он поцеловал ее в щеку. – Ты и Моше Блум никогда не смогли бы пожениться. Вам пришлось бы вечно ссориться, решая, кто из вас должен нянчиться с другим.
   – Присядь на минутку, – сказала она, подталкивая мужа к столу и усаживая. – Нам нужно кое о чем поговорить.
   – Если дело в зубах Тоби, я сам этим займусь.
   – Не в зубах.
   – Ты видела этот последний счет?
   – Да. Я его видела.
   – Кому вообще нужны зубы? У моллюсков нет зубов, и они превосходно справляются. У устриц нет зубов. И у червяков. Очень многие не имеют зубов, но они совершенно счастливы.
   – Забудь о зубах, – сказала Хитер, беря письмо Янгблада и фотографии с холодильника.
   Он взял протянутый конверт:
   – Чего ты улыбаешься? Что здесь?
   – Прочти…
   Хитер села напротив Джека, поставив локти на стол, подперев голову ладонями, и принялась пристально глядеть на него, пытаясь отгадать по выражению лица, где именно он сейчас читает. Зрелище мужа, впитывавшего в себя новости, доставляло ей удовольствие, которого она уже давно не испытывала.
   – Так это… я… но почему, черт возьми?.. – Он оторвал взгляд от письма и посмотрел на нее. – Это правда?
   Она захихикала. Она не смеялась уже целую вечность.
   – Да. Да! Это правда, каждое невероятное слово. Я звонила Полу Янгбладу. Судя по голосу, он очень хороший человек. Он был соседом Эдуардо и его поверенным. Его ближайшим соседом, в двух милях. Он подтвердил все, что есть в письме. Спроси меня, сколько это – «значительная сумма наличностью»?
   Джек глуповато заморгал, как будто новости были неким тупым предметом, которым его оглушили.
   – Сколько?
   – Он еще не совсем уверен, пока не вычел последние налоги, но после всего останется… должно быть, что-то около трехсот-четырехсот тысяч долларов.
   Джек побледнел.
   – Этого не может быть!
   – Так он мне сказал.
   – Плюс ранчо?
   – Плюс ранчо.
   – Томми рассказывал о местечке в Монтане, говорил, что отец его любит, а он – ненавидит. Мол, скука. Томми говорил, ничего не происходит, полное захолустье. Он любил своего отца, рассказывал про него смешные истории, но никогда не говорил, что тот богат. – Джек снова взял письмо, которое дрожало в его руке. – Почему отец Тома оставил все мне, ради бога?
   – Это было в числе вопросов, которые я задала Полу Янгбладу. Он сказал, что Томми, бывало, писал отцу о тебе, каким ты был отличным парнем. Рассказывал о тебе как о брате. Поэтому, когда Томми погиб, его отец решил передать тебе все.
   – А что скажут на это другие родственники?
   – Нет никаких других родственников.
   Джек потряс головой.
   – Но я никогда не видел… – он справился в письме, – Эдуардо. Это безумие. Я имею в виду, боже, это чудесно, но безумно. Он дал все кому-то, кого даже не видел?
   Не в силах сидеть, разрываемая чувствами, Хитер вскочила и побежала к холодильнику.
   – Пол Янгблад говорит, что эта идея пришла Эдуардо в голову потому, что он сам унаследовал все восемь лет назад от своего хозяина, и это было для него полной неожиданностью.
   – Черт меня побери! – воскликнул Джек с удивлением.
   Она достала бутылку шампанского, которую прятала в отделении для овощей, где Джек не увидел бы ее. Ему надо узнать все новости и понять, что они празднуют.
   – По Янгбладу, Эдуардо думал, что это будет для тебя сюрпризом… ну, ему казалось – это единственный способ отплатить за доброту хозяина.
   Когда она вернулась к столу, Джек нахмурился, глядя на бутылку шампанского.
   – Я как аэростат: переполнен и раздулся так, что сейчас подскочу к потолку, но… в то же время…
   – Томми, – произнесла она.
   Он кивнул.
   Сняв фольгу с горлышка бутылки, она сказала:
   – Мы не можем его воскресить.
   – Нет, но…
   – Он бы порадовался нашему счастью.
   – Да. Я знаю. Томми был отличным парнем.
   – Поэтому давай быть счастливыми.
   Джек ничего не ответил.
   Отогнув проволочную сеточку, которая покрывала пробку, она сказала:
   – Мы были бы идиотами, если не были бы счастливы.
   – Я знаю.
   – Это чудо, и как раз такое, в котором мы нуждаемся.
   Он уставился на шампанское.
   Хитер напомнила:
   – Это не только наше будущее. И Тоби тоже.
   – Теперь он может уладить все с зубами.
   Смеясь, она ответила:
   – Это замечательно, Джек.
   Наконец его улыбка стала широкой и нестесненной.
   – Ты права, черт возьми, – это замечательно. Теперь нам не нужно будет слушать, как малыш мелет еду деснами.
   Сняв проволоку с пробки, она заявила:
   – Даже если мы не заслужили такую удачу, Тоби заслужил.
   – Мы все заслужили. – Джек встал, подошел к ближайшему шкафу и взял чистое посудное полотенце с полки. – Вот, давай мне. – Он взял у Хитер бутылку, обернул полотенцем. – Может взорваться. – Быстро вытащил пробку, хлопок прозвучал, но пена выше горлышка не пошла.
   Хитер принесла пару фужеров, Джек их наполнил.
   – За Эдуардо Фернандеса, – сказала она вместо тоста.
   – За Томми.
   Они выпили, стоя у стола, и затем Джек легко ее поцеловал. Его быстрый язык был сладким от шампанского.
   – Боже мой, Хитер, ты понимаешь, что это все означает?
   Присели снова, и она произнесла:
   – Когда мы пойдем ужинать в следующий раз, это будет ресторан, где еду подают на настоящих, а не на бумажных тарелках.
   Его глаза засветились, и она задрожала, видя мужа таким счастливым.
   – Мы сможем оплатить заклады, все счета, у нас будут деньги для колледжа Тоби, все в один день. Может быть, даже устроим каникулы – и это на одни эти наличные. Если мы продадим ферму.
   – Погляди на фото, – поспешила она, схватила их и разложила на столе.
   – Очень мило!
   – Больше, чем мило. Это роскошно, Джек. Погляди на эти горы! А сюда – гляди, с этого угла, стоя перед домом, ты можешь видеть вечность!
   Он поднял взгляд со снимков и встретился с ее глазами.
   – Что я слышу?
   – Нам необязательно продавать ее.
   – И жить там?
   – Почему бы и нет?
   – Мы люди города.
   – Прожили в Лос-Анджелесе всю жизнь.
   – Это легко может стать прошлым.
   Хитер видела, что эта идея его захватывает, и ее собственное возбуждение выросло, когда Джек начал склоняться к ее точке зрения.
   – Мы так долго хотели перемен. Но я никогда не думал, что их будет так много.
   – Погляди на фото.
   – Хорошо, да, это роскошно. А что мы будем там делать? Куча денег, но на всю жизнь не хватит. Кроме того, мы молоды – не можем же жить как растения!
   – Может быть, ты сможешь заняться делами в Иглз-Руст.
   – Какими делами?
   – Я не знаю. Какими-нибудь, – сказала она. – Давай съездим посмотрим, что это такое, и, может быть, решим все прямо там. А если нет… ну, нам ведь не нужно жить там все время. Год, два, а если не понравится, продадим.
   Он допил свое шампанское и налил снова в оба бокала.
   – Тоби идет в школу через две недели…
   – У них в Монтане есть школы, – ответила она, хотя и знала, что это не то, о чем он хотел сказать.
   Джек, без сомнения, думал об одиннадцатилетней девочке, которую застрелили насмерть в квартале от начальной школы, куда должен был перейти Тоби.
   Она слегка подтолкнула его:
   – У него будет шестьсот акров, чтобы играть, Джек. Он так долго хотел собаку, золотого ретривера, и не похоже, что для этого места слишком мало!
   Поглядев на один из снимков, Джек сказал:
   – Сегодня на работе мы говорили о всех кличках, которые есть у этого города, их больше, чем у всех других. Ведь Нью-Йорк – это Большое Яблоко. Но Лос-Анджелес имеет кучу имен – и ни одно из них ему не подходит, они все ничего не значат. Например, Большой Апельсин. Но здесь больше нет апельсиновых рощ, все срыто под дома, парки и стоянки машин. Мы можем его называть Городом Ангелов – но здесь ничего ангельского больше не происходит, ничего такого, что было раньше. Слишком много на улице чертей.
   – Город, Где Рождаются Звезды, – подсказала она.
   – И девятьсот девяносто девять детей из тысячи, которые появляются здесь, чтобы стать кинозвездами, – что с ними случается? Их треплет ветром, ломает и делает наркоманами.
   – Город, Где Садится Солнце.
   – Ну, оно все еще садится на западе, – сообщил он, беря другое монтанское фото. – Город, Где Садится Солнце… Это заставляет думать о тридцатых и сороковых. О свинге, мужчинах, снимающих шляпы при встречах и держащих двери для дам в черных вечерних туалетах. Элегантные ночные клубы, окнами выходящие на океан. Богарт и Бэсол. Гейбл и Ломбард. Люди потягивают мартини и глядят на золотой закат. Все прошло. Большей частью. Сегодня его надо звать Городом Умирающего Дня.
   Джек умолк. Тасуя фотографии, рассматривая их.
   Наконец он оторвал взгляд и сказал:
   – Давай!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация