А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Помутнение" (страница 18)

   Девушка кивнула.
   – Так у меня есть шанс? – спросил он.
   – Посмотрим…
   – Может, сходим как-нибудь поужинаем?
   – Я не против.
   – Тогда дайте телефончик.
   – Лучше вы дайте свой.
   – Я дам, – сказал он, – только сейчас давайте сядем за один столик.
   – Нет, меня уже ждет подруга – вон там.
   – Я мог бы сесть рядом с вами обеими.
   – Нам надо кое-что обсудить вдвоем.
   – Ну тогда ладно.
   – До встречи, Пит. – Девушка в голубом свитере взяла поднос, нагруженный тарелками, и отошла.
   Фред взял кофе с бутербродом и нашел свободный столик. И сидел, роняя крошки в кофе, безучастно глядя в поднимающийся пар.
   Черт побери, меня наверняка снимут с задания. И поместят куда-нибудь в «Синанон» или «Новый путь». Я буду выть от воздержания, а кто-нибудь другой поведет наблюдение за Арктором. Какой-нибудь осел, который ни черта в Аркторе не смыслит. Им придется начинать с нуля.
   По крайней мере могли бы позволить мне разобраться с доказательствами Барриса. Разобраться и принять решение.
   …если бы она от меня забеременела, ребенок родился бы без лица – одно расплывчатое пятно…
   Конечно, отзовут. Но почему обязательно сразу? Я мог бы обработать информацию Барриса… да хотя бы посидеть там и посмотреть, что он принесет. Удовлетворить собственное любопытство. Кто такой Арктор? Что он затевает? Они обязаны позволить мне хотя бы это!
   Фред сидел так еще долго, ссутулившись над столом, пока наконец не заметил, что девица в голубом свитере и ее подружка встали и собираются уходить. Вторая девушка, не столь хорошенькая, брюнетка с короткой стрижкой, некоторое время колебалась, а затем подошла к нему.
   – Пит?
   Он поднял голову.
   – Я на два слова, Пит, – проговорила она сбивчиво. – Я… э-э… Элен сама хотела сказать, но постеснялась. Знаешь, Пит, она давно уже стала бы встречаться с тобой, месяц назад или даже еще в марте, если бы…
   – Если бы что?
   – Ну, в общем… короче, тебе бы стоило освежить дыхание.
   – Буду знать, – буркнул Фред.
   – Вот и все, – сказала она с облегчением, – пока! – И, улыбаясь, упорхнула.
   Бедняга Пит! Интересно, она всерьез? Или это просто коварный сокрушающий удар, который две чертовки решили нанести, увидев Пита – то есть меня – одного? Удар ниже пояса. Да пошли они все, подумал он, бросив скомканную салфетку и поднимаясь на ноги. Интересно, а у апостола Павла пахло изо рта? Фред медленно плелся по коридору, засунув руки в карманы. Наверное, поэтому он и просидел в тюрьме весь остаток жизни. За это его и посадили…
   Удачно она выбрала момент. Мало мне сегодняшнего тестирования вперемежку с пророчествами, так теперь еще и это. Проклятие!
   Он шел, едва переставляя ноги и чувствуя себя все хуже и хуже. Мысли путались, голова гудела. Освежить дыхание… Попробовать микрин? Пожалуй.
   Интересно, есть ли здесь аптека? Стоит купить и попробовать прямо сейчас, прежде чем подниматься к Хэнку. Может, это придаст мне уверенности. Улучшит мои шансы… Что угодно, лишь бы помогло. Годится любой совет. Любой намек… Черт подери, что же мне делать?!
   Если сейчас меня снимут, я никогда их больше не увижу, не увижу никого из своих друзей, тех, кого знал и за кем наблюдал. Ни Арктора, ни Лакмена, ни Джерри Фабина, ни Чарлза Фрека, ни, главное, Донну. Я никогда-никогда, до конца вечности, не увижу своих друзей. Все кончено.
   Донна… Он вспомнил немецкую песню, которую в давние времена пел его двоюродный дед: «Ich seh’, wie em Engel im rosigen Duft/Sich tröstend zur Seite mir stellet», что, по его словам, означало «Я вижу, как она в образе ангела стоит рядом со мной и утешает» – речь шла о женщине, которую он любил и которая спасла его. Дед, давно умерший, родился в Германии и часто пел или читал вслух по-немецки.

Gott! Welch Dunkel hier! O grauen volle Stille!
Od’ ist es um mich her. Nichts lebet ausser mir …[11]

   Даже если мой мозг не выгорел окончательно, ко времени, когда я вернусь на службу, ими будет заниматься кто-нибудь другой. Или они умрут, или сядут, или попадут в федеральные клиники, или просто разбредутся куда глаза глядят. С разбитыми планами, с рухнувшими надеждами… Выгоревшие и уничтоженные. Не соображающие, что же такое с ними происходит.
   Так или иначе, для меня все кончено. Сам того не ведая, я с ними уже простился.
   Мне остается лишь открутить ленту назад – чтобы вспомнить.
   – Надо пойти в центр наблюдения… – Он пугливо оглянулся и замолчал.
   Надо пойти в центр наблюдения и все оттуда унести, снова начал он, уже про себя. Пока не поздно. Ленты могут стереть, меня лишат доступа. К черту контору, пусть забирают себе остаток жалованья! По любым этическим нормам это мои записи: это все, что у меня осталось.
   Но чтобы воспользоваться записями, понадобится проекционная аппаратура. Нужно разобрать ее и выносить по частям. Камеры и записывающие агрегаты мне ни к чему – только воспроизводящая часть, и прежде всего проекторы. Значит, справлюсь. Ключ от квартиры у меня есть. Его потребуют вернуть, но я прямо сейчас могу сделать дубликат. Замок стандартный. Справлюсь!
   Им овладели злость и мрачная решимость. И одновременно радость – все будет хорошо.
   С другой стороны, подумал Фред, если забрать камеры и записывающую аппаратуру, я смогу продолжать наблюдение. Самостоятельно. А наблюдение продолжать необходимо. По крайней мере пока. Но ведь все в этом мире временно… Причем необходимо, чтобы наблюдателем был именно я. Даже если сделать что-либо не в моих силах; даже если я буду просто сидеть и просто наблюдать. Крайне важно, чтобы я как свидетель всех событий находился на своем посту.
   Не ради них. Ради меня самого.
   Впрочем, ради них тоже. На случай какого-нибудь происшествия, как с Лакменом. Если кто-то будет наблюдать – если я буду наблюдать, – я замечу и вызову помощь. Без промедления. Ту, которую надо.
   Иначе они умрут, и никто не узнает. А если узнает, то тут же забудет.
   Маленькие никудышные жизни, жалкое прозябание…
   Кто-нибудь обязательно должен вмешаться. По крайней мере кто-нибудь обязательно должен помечать их маленькие грустные кончины. Помечать и регистрировать – для памяти. До лучших времен, когда люди поймут.

   Он сидел в кабинете вместе с Хэнком, полицейским в форме и вспотевшим, но ухмыляющимся информатором Джимом Баррисом, слушали одну из доставленных Баррисом кассет; рядом крутилась другая кассета – копия для архива.
   «– А, привет. Послушай, я не могу говорить.
   – Когда?
   – Я перезвоню.
   – Дело не терпит отлагательства.
   – Ну ладно, выкладывай.
   – Мы собираемся…»
   Хэнк подался вперед и жестом велел Баррису остановить ленту.
   – Вы можете сказать, чьи это голоса, мистер Баррис?
   – Да! – страстно заявил Баррис. – Женский голос – Донна Хоторн, мужской – Боб Арктор.
   – Хорошо. – Хэнк кивнул и посмотрел на Фреда. На столе перед Хэнком лежал отчет о состоянии здоровья Фреда. – Включите воспроизведение.
   «– …половину Южной Калифорнии сегодня ночью, – продолжал мужской голос. – Арсенал базы военно-воздушных сил в Ванденберге будет атакован с целью захвата автоматического и полуавтоматического оружия…»
   Баррис беспрестанно ухмылялся, поглядывая на всех по очереди. Его пальцы перебирали скрепки, валявшиеся на столе, сгибая их и разгибая, – казалось, он в поте лица плетет какую-то странную сеть из металлической проволоки.
   Заговорила женщина:
   «– Не пора ли пустить в систему водоснабжения нервно-паралитические яды, которые добыли для нас байкеры? Когда же мы наконец…
   – В первую очередь организации нужно оружие, – перебил мужчина. – Приступаем к стадии Б.
   – Ясно. Но сейчас мне надо идти – у меня клиент».
   Клик. Клик.
   – Я знаю, о какой банде байкеров идет речь. О ней упоминается на другой…
   – У вас есть еще подобные материалы? – спросил Хэнк. – Или это практически все?
   – Еще очень много.
   – Все в том же духе?
   – Да, они относятся к той же нелегальной организации и ее преступным замыслам.
   – Кто эти люди? – спросил Хэнк. – Что за организация?
   – Международная…
   – Их имена. Вы опять ушли в область догадок.
   – Роберт Арктор, Донна Хоторн, это главари. В моих шифрованных записях… – Баррис извлек потрепанный блокнот, в спешке чуть не уронив его, и лихорадочно зашелестел страницами.
   – Мистер Баррис, я конфискую все представленные материалы. Они временно переходят в нашу собственность. Мы сами все изучим.
   – Но мой почерк и шифр, который я…
   – Вы будете под рукой, когда нам понадобятся разъяснения.
   Хэнк жестом велел полицейскому выключить магнитофон. Баррис потянулся к клавишам, и полицейский отпихнул его назад. Баррис, с застывшей на лице улыбкой, пораженно заморгал.
   – Мистер Баррис, – торжественно сказал Хэнк, – вас не выпустят, пока мы не кончим изучение материалов. В качестве предлога мы обвиним вас в даче заведомо ложных показаний. Это делается лишь в целях вашей собственной безопасности, тем не менее обвинение будет предъявлено по всем правилам. Дело передадут прокурору, но пока заморозят. Это вас устраивает?
   Он не стал ждать ответа и дал знак полицейскому.
   Не переставая ухмыляться, Баррис позволил себя увести. В комнате остались Хэнк и Фред, сидевшие друг против друга за столом. Хэнк молча дочитал рапорт с медицинским заключением, снял трубку внутреннего телефона и набрал номер.
   – У меня тут кое-какие новые материалы. Я хочу, чтобы вы посмотрели их и установили, сколько здесь фальшивок… Килограммов пять. Влезут в одну картонную коробку третьего размера. Спасибо.
   – Лаборатория криптографии и электроники, – пояснил он Фреду.
   Пришли два вооруженных техника в форме с огромным стальным контейнером.
   – Нашли только это, – виновато произнес один из них.
   Они принялись аккуратно загружать контейнер предметами со стола.
   – Кто там внизу?
   – Харли.
   – Попросите Харли заняться этим немедленно. Результаты мне нужны сегодня.
   Техники заперли стальной контейнер и выволокли его из кабинета.
   Хэнк бросил медицинский отчет на стол и откинулся на спинку стула.
   – Ну, что вы скажете о доказательствах Барриса?
   – Это заключение о состоянии моего здоровья? – спросил Фред. Он потянулся было за отчетом, но передумал. – Та малость, которую мы прослушали, кажется подлинной.
   – Фальшивка, – отрезал Хэнк.
   – Возможно, вы правы, – сказал Фред, – хотя сомневаюсь.
   – Ладно, подождем результатов.
   – Что врачи…
   – Они считают, что вы свихнулись.
   Фред пожал плечами, стараясь, чтобы это выглядело понатуральнее.
   – Совершенно?

Wie kalt ist es in diesem unterirdischen Gewolbe![12]

   – Две-три клетки в мозгу, возможно, еще функционируют. Но не больше. Остальные закоротились.

Das ist natürlich, es ist ja tief.[13]

   – Вы говорите «две-три»? Из какого количества? – поинтересовался Фред.
   – Не знаю. Насколько мне известно, в мозгу несметная уйма клеток. Миллиарды.
   – А возможных соединений между ними, – заметил Фред, – больше, чем звезд во Вселенной.
   – Если так, то вы показываете не лучший результат. Две-три клетки из… шестидесяти пяти триллионов?
   – Скорее из шестидесяти пяти триллионов триллионов.
   – Результат даже хуже, чем показала «Филадельфия Атлетикс» в прошлом сезоне.
   – А если я скажу, что пострадал при исполнении?
   – Что ж, по крайней мере сможете сколько хотите бесплатно читать «Сатердей ивнинг пост» и «Космополитен», сидя в приемных у врача.
   – Где?
   – А где бы вы хотели?
   – Я подумаю, – нахмурился Фред.
   – На вашем месте, – сказал Хэнк, – я бы наплевал на все федеральные клиники, взял ящик хорошего коньяка, отправился в горы Сан-Бернардино и жил бы там один-одинешенек, пока все не кончится, возле какого-нибудь озера.
   – Но это может никогда не кончиться.
   – Тогда не возвращайтесь вовсе. Вы знаете кого-нибудь, у кого есть домик в горах?
   – Нет.
   – Вы в состоянии вести машину?
   – Моя… – Фред неуверенно замолчал. На него внезапно навалилась вялость, расслабляющая сонливость. Происходящее словно совершалось за колышущейся пеленой; исказилось даже чувство времени. – Машина… – Он зевнул.
   – Вы не помните.
   – Я помню, что она неисправна.
   – Вас кто-нибудь должен отвезти. Так будет безопаснее.
   Отвезти меня куда? – удивился Фред. В горы? По дорогам, просекам, тропинам? Как кота на поводке, который мечтает попасть либо домой, либо на свободу? Ein Engel, der Gattin, so gleich, der führt mich zur Freiheit ins himmlische Reich.[14]
   – Конечно, – сказал он, испытывая облегчение. Рваться с поводка, стремясь к свободе… – Что вы теперь думаете обо мне… теперь, когда я выгорел, по крайней мере на время, возможно, навсегда?
   – Что вы – очень хороший человек.
   – Спасибо, – пробормотал Фред.
   – Возьмите с собой пистолет.
   – Что?
   – Когда поедете в горы Сан-Бернардино с ящиком коньяка, возьмите с собой пистолет.
   – На случай, если ничего не получится?
   – На любой случай, – сказал Хэнк. – При том количестве наркотиков, что, по их словам, вы принимаете… Возьмите пистолет и держите при себе.
   – Хорошо.
   – Когда вернетесь, позвоните. Дайте мне знать.
   – Черт побери, у меня не будет костюма-болтуньи.
   – Все равно позвоните.
   – Хорошо, – повторил Фред.
   Очевидно, это уже не имеет значения. Очевидно, все кончено.
   – Когда будете получать деньги, увидите, что сумма другая, причем отличие весьма существенно.
   – Я получу вознаграждение за то, что со мной случилось? – спросил Фред.
   – Наоборот. Сотрудник полиции, добровольно ставший принимать наркотики и не сообщивший об этом, подвергается штрафу в три тысячи долларов и/или шестимесячному тюремному заключению. Думаю, в вашем случае дело ограничится штрафом.
   – Добровольно? – изумленно переспросил Фред.
   – Вам не приставляли к голове револьвер, не подсыпали ничего в суп. Вы принимали разрушающие психику наркотики в здравом уме и твердой памяти.
   – У меня не было выхода!
   – Вы могли только делать вид, – отрезал Хэнк. – Большинству агентов это удается. А судя по количеству, которое вы принимаете…
   – Вы говорите со мной как с преступником. Я не преступник.
   Достав блокнот и ручку, Хэнк принялся подсчитывать.
   – По какой ставке вам платят? Я могу рассчитать…
   – А нельзя заплатить штраф потом? Скажем, в рассрочку, помесячно, в течение двух лет?
   – Бросьте, Фред.
   – Ладно.
   – Так сколько вам платят в час?
   Он не помнил.
   – Ну хорошо, сколько у вас официальных рабочих часов?
   Тем более.
   Хэнк бросил блокнот на стол.
   – Хотите сигарету? – Он предложил свою пачку.
   – Я с курением завязываю, – пробормотал Фред. – С курением, с наркотиками… Со всем. Включая арахис и…
   Мысли путались. Оба сидели молча, одинаковые в костюмах-болтуньях.
   – Я не раз говорил своим детям… – начал Хэнк.
   – У меня двое детей, – перебил Фред. – Две девочки.
   – Не верю. У вас не должно быть детей.
   – Пожалуй… – Он попытался прикинуть, когда начнется ломка и сколько еще таблеток препарата «С», припрятанных в разных местах, у него осталось. И сколько денег за них можно выручить.
   – Хотите я все-таки подсчитаю, сколько вы получите при расчете? – спросил Хэнк.
   – Да! – горячо воскликнул Фред. – Пожалуйста!
   Он подался вперед и напряженно застыл, барабаня пальцами по столу, как Баррис.
   – Сколько вы получаете в час? – снова спросил Хэнк и, не дождавшись ответа, потянулся к телефону. – Я позвоню в бухгалтерию.
   Фред молчал, опустив голову и прикрыв глаза. Может быть, Донна мне поможет? Донна, пожалуйста, помоги мне!
   – По-моему, до гор вы не дотянете, – сказал Хэнк. – Даже если кто-нибудь вас отвезет.
   – Пожалуй.
   – Куда вы хотите?
   – Посижу подумаю…
   – В федеральную клинику?
   – Нет!
   Наступило молчание.
   Интересно, что значит: «не должно быть» детей?
   – Может, к Донне Хоторн? – предложил Хэнк. – Насколько я смог понять из ваших донесений и вообще, вы близки.
   – Да. Близки… – Фред кивнул и тут же резко поднял голову. – Как вы узнали?
   – Методом исключения. Известно, кем вы не являетесь, а круг подозреваемых в группе весьма ограничен. Прямо скажем, группа совсем маленькая. Планировалось выйти через них на кого-нибудь уровнем выше; тут ключевая фигура Баррис. Мы с вами немало часов провели за разговорами, и я давным-давно сообразил: вы Арктор.
   – Я… кто? – недоверчиво спросил Фред, вытаращив глаза на костюм по имени Хэнк. – Боб Арктор?!
   Нет, это невероятно. Сущая бессмыслица. Не лезет ни в какие ворота. Просто чудовищно!
   – Впрочем, не важно, – продолжал Хэнк. – Какой телефон у Донны?
   – Она, наверное, на работе. – Его голос срывался. – Парфюмерный магазин. Номер телефона… – Он никак не мог справиться со своим голосом. Какой же у нее номер? Черта с два, я не Боб Арктор. Но тогда кто? Может быть, я…
   – Дайте мне рабочий телефон Донны Хоторн, – велел Хэнк в трубку. – Я соединю вас с ней. Нет, пожалуй, позвоню ей сам и попрошу заехать за вами… куда? Мы вас отвезем: сюда ей нельзя. Где вы обычно встречаетесь?
   – Отвезите меня к ней домой, – попросил Фред. – Я знаю, как попасть в квартиру.
   – Я скажу ей, что вы там и решили завязать. Просто скажу, что я знакомый и вы попросили позвонить.
   – Да-да… я понимаю, – сказал Фред. – Спасибо, друг.
   Хэнк кивнул и начал набирать номер. Цифры набирались чудовищно медленно, целую вечность. Фред закрыл глаза, прислушиваясь к своему дыханию.
   Все, конец! Спекся, выгорел, накрылся. Накрылся медным тазом.
   Ему хотелось рассмеяться.
   – Отвезем вас… – начал Хэнк, потом отвернулся и заговорил в трубку: – Эй, Донна, это дружок Боба, сечешь? Он совсем расклеился. Полный облом. Нет, точно, без балды. Слушай, у него…
   Донна, поторопись! И захвати с собой что-нибудь – мне плохо, совсем плохо… Он подался вперед, хотел коснуться Хэнка, но не сумел – рука бессильно упала.
   – Я в долгу не останусь. Если что, положись на меня, – пообещал он Хэнку, когда тот закончил разговор.
   – Посидите, пока я вызову машину… Гараж? Мне нужна машина и водитель в штатском… Что там у вас сейчас есть?
   Они прикрыли глаза и стали ждать. Два расплывчатых пятна…
   – Лучше бы вам в больницу, – обеспокоенно произнес Хэнк. – Я вижу, дела совсем плохи. Может, вас отравил Баррис? На самом деле мы интересовались Джимом Баррисом, а не вами. И аппаратуру установили ради него. Мы надеялись заманить его сюда… и добились этого. – Хэнк помолчал. – Вот почему я практически уверен, что все его записи и прочие доказательства – фальшивка. Но сам Баррис замешан в чем-то покрупному. Завяз по уши, причем это связано с оружием.
   – А зачем тогда я? – неожиданно громко спросил Фред.
   – Нам надо было спровоцировать Барриса…
   – Вот ублюдки…
   – Мы сделали так, что Баррис стал подозревать в вас тайного агента полиции, готового арестовать его или выйти выше. Поэтому он…
   Зазвонил телефон.
   – Машина сейчас придет, – сказал Хэнк. – Подождите пока, Боб. Боб, Фред – как угодно. Не расстраивайтесь, мы все-таки взяли этого… ну, как вы выразились в наш адрес. Вы же понимаете, что игра стоила свеч, правда? Заманить его в ловушку… правда?
   – Правда.
   Это был уже не голос, а механический скрежет.
   Два человека молча сидели в комнате.

   По дороге в «Новый путь» Донна съехала с шоссе на обочину. Отсюда, с высоты, были хорошо видны городские огни. У Арктора уже начались боли, и времени оставалось совсем немного. Ей хотелось побыть с ним еще. Нельзя было так долго откладывать… По его щекам струились слезы, приступы тошноты становились все чаще.
   – Посидим немного, – сказала она, ведя его за руку через заросшую песчаную пустошь, среди мусора и пустых банок. – Я…
   – Твоя трубочка… ты ее взяла? – с трудом выговорил он.
   – Да, – ответила Донна.
   Надо отойти от шоссе достаточно далеко, чтобы не заметила полиция. Или чтобы можно было успеть выкинуть трубку, если к ним подберутся. Коп, как всегда, остановит машину поодаль, на шоссе, с выключенными фарами, и пойдет дальше пешком. Так что времени хватит.
   На это хватит, подумала она. На то, чтобы уйти от лап закона. А вот у Боба Арктора времени больше нет. Его время – по крайней мере выраженное человеческими мерками – вышло. Теперь он вступил в иной род времени. Таким временем располагает крыса: чтобы бессмысленно бегать взад-вперед. Ни о чем не думая: взад-вперед, взад-вперед… Он по крайней мере видит огни вокруг. Хотя ему, наверное, уже все равно.
   Вот подходящее местечко, со стороны незаметно. Донна достала трубку и завернутый в фольгу кусочек гашиша. Арктор сидел, зажав руками сведенный судорогой живот. Его рвало, штаны пропитались мочой. Удержаться он не мог; скорее всего он ничего и не замечал. Просто скорчился с искаженным лицом, дрожа от боли, и мучительно стонал, выл безумную песнь без слов.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация