А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Бермудский артефакт" (страница 17)

   Человек, позабывший в нем нож, спокойно обошел Левшу, вышел в коридор и растворился во тьме.

   …Он лежал и смотрел под койку матросской каюты. Он знал, что рано или поздно умрет. И был уверен, что скорее рано, чем поздно. Он никогда не оставлял себе шанса на спокойную жизнь. И вот сейчас, держась за рукоятку ножа, он думал о том, что это самая странная смерть, наверное, в истории человечества – умереть подобно самураю, но на борту американского авианосца…
   – Мари… – шевельнулись его губы, но не выпустили ни звука.
   – Левша? – позвала Катя.
   Сознание его тухло, как свет фар при сдыхающем аккумуляторе.
   – Левша? – уже более требовательно и с тревогой.
   Он слышал шаги, он слышал скрежет распахиваемой двери, и последнее, что запечатлелось в его памяти, был страшный, обреченный крик Кати…

   Глава шестнадцатая

   – Макаров, если я сяду, из-под матраса никто не выползет? – пугливо спросила Дженни, от фразы которой иронией даже не пахло.
   – Главное, чтобы сюда никто из-за двери не вполз, – и он сел на кровать, помогая Берте и Питеру взобраться на верхние полки.
   Как-то так сразу и естественно получилось, что они заняли одну десятиместную каюту. Как получилось, никто не мог объяснить, да и не хотел.
   По мере того как наступали сумерки и смазывалась убогость обстановки, все оказались на узких койках. Видимо, роскошь не входила в быт американских моряков. Хотя Макаров отметил, что при нормальной жизни корабля и размещение кают в коридорах, и сами каюты удобны и просторны. На борт было доставлено много фруктов, и, наскоро перекусив, что и ужином-то назвать было нельзя, Макаров и Дженни легли в разных углах каюты. Мечта о душе и простынях была чем-то несбыточным. Но на борту этого судна можно было, по крайней мере, не смотреть всю ночь в сторону джунглей. Хотя костер на верхней палубе горел, и двое мужчин были первыми, кто стал привыкать к макаровскому словечку – «вахта».
   Ночь прошла в каком-то забытьи. То и дело он и Дженни открывали глаза, трогали сетки коек над собой, проверяя, здесь ли дети, и снова уходили в какой-то анабиоз.
   Едва начало светать, Макаров собрался в туалет («гальюн» – теперь и к этому слову нужно было привыкать). «Нужно успеть сходить, пока все спят и вокруг тишина», – решил он и поднялся.
   – Дженни, закрой за мной…
   Когда он вышел в коридор, он заметил в конце гостиничной «аркады» мелькнувшую тень. Он даже не удивился: что можно ожидать от общего коридора, если в соседних каютах живут люди.
   Подумаешь, тень. Эти тени бродят теперь по авианосцу часами. Главное, чтобы они не оказались на нижней палубе.
   Разговор с Гошей не выходил у него из головы. Все нужно было осмыслить, оценить. Но все было настолько ирреально и необъяснимо, что оценивать-то, по существу, было нечего…
   Тень юркнула за угол ловко и имела размер не менее пятьдесят второго. Макаров очень хорошо запомнил скользнувшую по стене атлетическую фигуру. До сих пор он справедливо полагал, что самая атлетическая фигура на этом острове у него.
   Смутная тревога заползла в него…
   Стараясь сохранять спокойствие, он вошел в гальюн, нашел в полумраке некое подобие писсуара и разместился перед ним в понятной для всех мужиков позе. Разница заключалась лишь в том, что он не собирался делать то, что мужики при этом делают. Он ждал…
   Дверь в каюту, где остались Дженни и дети, была заперта. Если ее будут открывать нетрадиционным способом, он сразу это услышит.
   Туалетная дверь тихонько скрипнула, и в гальюн кто-то зашел…
   Макаров не поворачивался.
   Человек спокойно прошел за спиной его, и в этом заключалась ошибка. Любой другой перебросился бы словечком даже здесь.
   Перед Макаровым было зеркало с помутневшей амальгамой, и прежде чем выделить для себя главную вещь – на парне брюки, а звука расстегиваемой «молнии» он так и не услышал, – он подумал о причинах, которые подвигли дизайнеров флота США повесить длинное зеркало над писсуарами.
   Ширинка не вжикнула, зато второй раз скрипнула входная дверь. Кто-то еще, кого Макаров уже не видел, вошел и замер…
   Шаг в сторону своей спины Макаров поймал прежде, чем к нему стал разворачиваться тот, что был справа. Короткий нырок в сторону, и он уже вне досягаемости ножа.
   Нож… С коротким широким лезвием, с отточенными зазубринами по обе стороны полотна, нож сверкнул в свете луны. Страшное оружие в руках тех, кто умеет им пользоваться. Одним ударом снизу можно пополам рассечь печень и разрезать, словно поролон, несколько ребер.
   Черт побери! Макаров в темноте стал различать странное – оба мужчины были в масках и одинаковых синих комбинезонах.
   Холодея страхом непонимания, от второго движения блеснувшего в темноте лезвия Макаров отшатнулся, как пытаются отдалиться от выпавшего из рук чайника с кипятком. Но не хватило каких-то полсантиметра, и он услышал тот звук, с обязательным присутствием которого рассекается живая плоть. Широкий нож пронесся перед ним, взрезав кожу живота. Сначала был звук, а боль пришла потом. Саднящая, жаркая…
   А после, смешиваясь с яростью, из раны на его теле вышел зверь. Так их стало двое против двоих. Спокойный да рассудительный, и задыхающийся от гнева зверь – против двоих, вооруженных ножами.
   Третье движение ножом для напавшего оказалось последним. Спокойный и рассудительный, что жил в Макарове, с силой ударил его головой в лицо. Хруст сломанной переносицы, стон… Рука выпустила нож, и Макаров тотчас прихватил его за лезвие.
   И быстро провернул в ладони.
   В прорези маски второго он увидел не страх, а удивление. И тут же прочитал в его насмешке: «А со мной так получится?»
   – Получится… – едва слышно бросил Макаров. – Обязательно получится…
   Звонкий лязг и короткий скрежет – зубцы ножей сошлись в ударе. От закаленного металла отскочила искра и вонзилась в маску второго напавшего. Он сильно дернул веком и, на мгновение потеряв ориентировку, шагнул назад.
   Мощь Макарова уступала мощи противника. Запомнив угол удара лезвий друг о друга, он решил не терять времени даром. Второе соединение режущих полотен произошло через секунду после того, как парень пришел в себя. Едва он снова качнулся в сторону Макарова, тот повторил выпад, увеличив силу удара, и на этот раз в лицо амбалу полетел целый сноп искр. При дневном свете они оказались бы незамеченными, но в темноте искры как раз компенсировали ту разницу, при наличии которой молодой парень выигрывал в весе и поворотливости. Сноп молний ударил его в лицо, и, закрываясь от Макарова, он вскрикнул.
   Короткий клинок с хрястом вошел в его бедро и, кроша кость, вдавился в ногу до самой рукоятки.
   Это был не случайный удар, вызванный ситуацией. Макаров всадил нож в ногу, потому что знал наверняка – погони не будет. Останется лишь желание перетянуть рану, чтобы остановить поток крови.
   Он не хотел убивать. Но и сдавать жизнь свою, сверкая благородностью жестов, намерен не был. Он просто защищался. Ухватившись за удобную рукоятку покрепче, Макаров с силой провернул лезвие в ноге и резко дернул на себя. Широкая струя крови, освобожденная из разорванной мышцы, гейзером вылетела из пустой раны на полметра и окрасила пол в уборной.
   Свалив врага руками на холодный пол, Макаров яростно зашептал:
   – Кто вы такие?! – Он хрипел, роняя пот и слюну на маску жертве. – Отвечай, кто вы такие?!
   В глазах отходящего человека царил предсмертный ужас, и он, соглашаясь со словами Макарова, согласно кивнул головой и стал биться в судорогах. Болевой шок выбил из него остатки разума.
   – Откуда вы здесь взялись?!
   У Макарова пересохло в горле. И наступил момент, когда молния просветления, таящаяся в облаках его головы все последние дни, прорвалась сквозь нежелание думать и рассекла мозг, заряжая его, как аккумулятор.
   Он резко развернулся ко второму. Пришедший в себя, но обездвиженный от удара, он сидел и держал в руке нож приятеля. Видимо, нож залетел к нему, в угол гальюна, когда Макаров расправлялся со вторым.
   Шагнув к нему – «Что ты делаешь?..» – Макаров остановился, и взгляд его остекленел…
   – Вы не понимаете… – прошептали губы под маской, и человек, коротко взмахнув, вонзил нож себе в сердце.
   Отшатнувшись, Макаров локтем нечаянно разбил зеркало и едва не упал.
   – Плохая примета… – прошептал второй, и с маски его капала на пол кровь. Тело раненого трясла мелкая дрожь, он был на пороге болевого шока.
   – Что происходит?..
   Макаров бросился к нему, но в тот момент, когда упал перед ним на колени, тот издал последний хрип и вытянулся.
   Расстегнув комбинезоны нападавших, он увидел у каждого по кобуре под мышкой. Макаров машинально вынул «беретты», осмотрел их и принялся выворачивать карманы покойников. Но ничего, кроме нескольких запасных магазинов к пистолетам, не обнаружил.
   Поднявшись, Макаров направился в коридор в состоянии, близком к грогги.
   И в этот момент его барабанные перепонки едва не разорвал истеричный женский визг. Раздавался он в другом конце коридора, и Макаров бросился туда, сбивая выходящих из кают людей. Мимо него пробежал кто-то, прокатилась волна воздуха, и в темноте и вспышках нескольких зажигалок Макаров потянул носом. Уже слышал он этот отвратительный запах, но где?..
   Впрочем, в таких условиях он мог исходить от кого угодно.
   Мысли его сбились, когда он увидел Дженни и спешащую за ней Берту.
   – Я же сказал, носа не высовывать!.. – рявкнул он. – Где Питер?!
   Через минуту он был рядом с каютой Кати. Сидя на полу, она сжимала голову руками и смотрела, как тяжело, словно подневольно, дышит Левша.
   – Что с ним?!
   – Не трогайте его!.. – прокричал Донован, отталкивая. Кажется, он успел заметить предмет, который торчал из живота раненого.
   И вдруг Макарова словно ослепило.
   Он выпрямился, будто это помогало ему вспомнить.
   – Запах…
   Он почувствовал этот запах в тот день, когда впервые увидел проволоку. Этот запах тогда преследовал его всюду, куда бы он ни пошел.
   – Гоша… Нет… Артур! Артур, возьми автомат!..
   Взъерошенный, полусонный, Артур заскочил в каюту Левши, держа в одной руке «узи», во второй – свою грязную рубашку.
* * *
   – Здравствуй, мальчик. – Мягко, но уверенно нажимая на дверь каюты, неизвестный Питеру человек в синем комбинезоне вошел и заперся.
   Питер не знал, что ему делать – бояться или разговаривать без опаски. Отца не было, Дженни с девчонкой выбежали на крик.
   Мужчина между тем прослушал за спиной топот ног, взял мальчика за руку и повел в дальний угол каюты. Каюта, как квартира-студия, имела просторный холл со множеством карманов для вещей моряков и дальний угол, он уходил вправо, словно поворот коридора. Здесь, судя по количеству розеток в переборке, стоял телевизор, видеоаппаратура, словом, Питер оказался в том углу каюты, где моряки релаксировали после вахты.
   – В коридоре появились странные люди, – заговорил незнакомец, и Питер увидел большой черный пистолет с выпиравшей из его рукоятки, как магазин из автомата, обоймой. – Будь рядом, и я тебя не дам в обиду.
   Питер сел на прикрученную к полу и стене кровать.
   Мужчина сел в потрепанное кресло. Скоро вернутся жильцы этой каюты.
   Когда снаружи попытались открыть дверь, а после принялись долбить в нее ногами, он, прислонив палец к губам, прошептал:
   – Сидишь здесь. Молчишь, – и показал пистолет. – Понял?
   Питер кивнул.
   – Пока меня не грохнут, – добавил он, вгоняя в ствол патрон.
   Скинув верхнюю часть комбинезона и замотав вокруг пояса рукава, он остался только в черной майке. В кармане его зазвонил телефон. Вынув его, мужчина поднес к уху. Все это время он был спокоен, словно это происходило в людном месте при естественных обстоятельствах.
   – Мы не успели уйти, – выслушав ответ, он положил пистолет на кровать рядом, прижал телефон плечом и, вынув из кармана платок, принялся вытирать руки. – Он убрал, но не ее. Левша мертв. И слава богу, потому что он узнал этого идиота. Уходить? Как?.. Да, я знаю, что делать. Не волнуйтесь, я помню, что у меня в Луисвилле дочь. Но если вы ей не поможете, я вас достану с того света.
   Закончив разговор, он вынул из трубки сим-карту, а телефон бросил на пол и растоптал. Убедившись, что мальчишка его не видит, сунул карту в щель между стеной и металлическим уголком кровати.
   Через минуту дверь каюты выломают. Макарова не остановить. В два лома, взятых со щита, они снесут дверь с петель. Но это будет через минуту.
   А сейчас человек стоял посреди каюты, скрестив на поясе руки. Он думал о дочери, оставшейся в Луисвилле. О том, что разыскивается в Англии за ряд тяжких преступлений и что зовут его не Джей, а Генри Уокен. Его хозяин возьмет заботу о дочери на себя, а больше Уокену ничего не было нужно. Так уж повернулась жизнь, что когда-то давно пришлось ему расправиться со священником и двумя женщинами в придорожной гостинице. Этот фат лорд Честертон почти настиг его со своей гвардией, но Хозяин оставил его с носом.
   На душе его было легко и беззаботно. На родине его ждала виселица, здесь можно было избежать смерти. Но если он сдастся, никто уже не сможет помочь дочери. Так что смерть лучшая, более красивая, чем виселица, ждала его.
   А Питер сидел в другой части каюты и, закрыв глаза, видел этого мужчину, стоящего на коленях. И не мог понять мальчик, как это объяснить….
   – Питер! – раздался голос отца. – Ты здесь?
   – Ответь ему, – разрешил мужчина.
   – Да, папа, я здесь.
   – Кто с тобой в каюте, сын?
   – Зачем вам знать это, Макаров? – громко произнес мужчина. – Он не один, имя мое вам все равно ничего не скажет. У нас с Питером есть «беретта» и неплохой запас патронов.
   – Кто вы такие? Что вам нужно на этом корабле? Питер, с тобой все в порядке?! – Удар в дверь.
   – С ним все хорошо, Макаров, перестаньте нервничать.
   – Откуда вы знаете мое имя? Кто те двое, что напали на меня в гальюне?
   Разговаривать через перегородку было просто. Эхо пустующих помещений разносило этот разговор по всем закоулкам авианосца.
   – К сожалению, я не могу ответить вам на этот вопрос. Просто убейте меня, и закончим на этом.
   – Вы сумасшедший?
   – Нет, провалившийся. – И Уокен стал разглядывать свою ладонь, словно видел ее впервые.
   За дверью шло совещание – он это прекрасно понимал. На повестке дня этих дебатов стоит вопрос – что делать, когда в руках сумасшедшего оказался ребенок. И что, вообще, происходит. Как штурмовать каюту, если случайным выстрелом можно ранить или убить маленького мальчика? Или – как не спровоцировать этого бандита на действия в отношении ребенка?
   Уокен усмехнулся.
   Он никогда в жизни, а при данных обстоятельствах – особенно, не воспользовался бы таким козырем, как ребенок. Он понимал, что отсутствие такого желания кроется не в его любви к детям. Безусловно, можно было бы взять пацана в охапку и потребовать выполнения своих условий. Только сделать это не так, как делают психи. По два часа они базарят через дверь с полицией, а когда весь штат соберется около дома, они требуют виски, пива, миллион долларов в двадцатках и джип до аэропорта. А полиции того и нужно. Ты только дай им времени – часа три-четыре, чтобы их тугие мозги распрямились! А потом они будут работать, как универсальные солдаты. Поэтому и выбирают бобби время для тяжких раздумий. Все можно было бы сделать проще. Взять салагу на руки, потребовать отвалить от каюты и быстро выйти на улицу. Ни один из них не решится нажать на спуск, если у тебя на руках ребенок! Только делать нужно все быстро и четко.
   Но Уокен, стоя посреди комнаты и держа под контролем весь проход до двери, даже не думал о том, чтобы так поступить. Ни при чем здесь любовь к детям, ни при чем… Он не должен отсюда выйти, иначе его разговорят. Среди них есть люди, умеющие развязывать язык. И тогда дочь в Луисвилле… Она умрет. Есть поступки, которые не имеют срока давности. Даже у убийства есть срок, по истечении которого ты можешь избежать наказания. Но есть поступки, за которые потом придется расплачиваться всю жизнь если не перед людьми, то перед собой точно. И еще неизвестно, что из этой дилеммы страшнее. Заслоняться ребенком – это почти то же самое, что убить родную мать или священника. Но разве священник не был убит? Там, в лесу, далеко отсюда. Далеко – не в милях, далеко… чем же измерить это расстояние, если нельзя в милях?..
   Вряд ли это понимают те, что сейчас за дверью пытаются быстро выносить и родить какой-то искусный план, пунктов в котором всего два – рыбу съесть и кости сдать? И рассказчика живым взять, и чтобы при этом не пострадал ребенок…
   Глупцы.
   – Макаров, эй!
   – Я хочу быть уверен в том, что ты не сделаешь плохо ребенку! – послышалось после короткой паузы. – После этого будем что-то решать.
   – Ты дурак, Макаров. Щенок не при делах. Заходи, и будем решать.
   Немного подумав, он поинтересовался:
   – Артур рядом?
   – Я здесь, урод, – послышался хриплый голос. – Откуда ты знаешь наши имена?
   – Это долгая история!
   – Так выйди и расскажи ее нам. Выйди и сдайся. Какой смысл упорствовать? Ты лучше меня знаешь, чем это закончится, зачем превращать фарс в трагедию?
   – Вы не понимаете… Вы ничего не понимаете, несчастные…
   Тема исчерпана. Это понимали все.
   После таранного удара дверь затрещала, как падающая сосна на лесоповале. Дымясь ржавчиной, она обрушилась на пол.
   Уокен мгновенно вскинул руку перед собой и четырежды выстрелил из пистолета. Он не раз бывал внутри помещения в тот момент, когда двери в него выбивали бобби. И он прекрасно знал, что, стреляя наудачу в проем двери, в любом случае найдешь свою жертву.
   Но на этот раз в штурме участвовали дилетанты. А чего ждать от них – одному богу известно, этим они и опасны. Все четыре выстрела ушли в дверной проем, пули загудели по коридору, никого не задев.
   Уокен, ожидая ответной стрельбы, юркнул за простенок. Уже в следующее мгновение он смотрел, как на месте его недавнего стояния пистолетные пули дырявят переборку каюты. Опоздай он на мгновение, и эти отверстия, что сейчас дымились в листовом железе, были бы входными отверстиями в его теле. Едва звуки выстрелов смолкли, он опустился на колено, вынырнул из-за угла и полностью разрядил магазин в сторону коридора.
   «И на этот раз, кажется, мимо…»
   Чувствуя, как начинает бурлить кровь, Уокен прижался спиной к стене. Ствол его пистолета дымился, как носик заварного чайника. Отщелкнув длинную обойму, он вынул из кармана новую, вогнал в рукоятку и щелчком вернул затвор на место.
   – Макаров, вы живой?
   – А что со мной станет? – После паузы: – Быть может, как раз наступило время решать?
   Едва Уокен услышал шорох за стеной, он тут же выбросил за перегородку руку и нажал на спуск.
   – Черт! – послышался вопль.
   – Артур, я в тебя попал, что ли? – удивился Уокен. – Я думал, в Макарова…
   Говорят, что если пуля – «твоя», то ты никогда не услышишь выстрела. Кусок свинца в стальной упаковке находит твое тело быстрее, нежели звук выстрела – твой слух. Но это если сидеть лицом к стреляющему. Уокен слышал «свой» выстрел. Пуля, прошившая перегородку, как игла кусок масла, ударила ему в лопатку с такой силой, что он ударился лбом о собственные колени. Дикая боль и мгновенный паралич правой руки заставили Уокена закричать…
   Этот крик был настолько страшнее выстрелов, что Питер сжался и лег на кровать…
   Этот дикий крик, разнесшийся по всему коридору через выбитую дверь, вселил в души находившихся на авианосце людей смертельный ужас. Так воет волк, попавший в капкан. Он боится не смерти, а ее приближения…
   Поднять с пола пистолет было уже невозможно. Наклониться мешала все та же боль. Раздробленная лопатка позволила Уокену лишь встать на колени и в таком виде предстать перед спокойно входящими в комнату Макаровым и Артуром.
   Он стоял на коленях и растерянно улыбался…
   Он посмотрел на Артура.
   – Жалкая тварь… – прошипел тот и, выхватив из ножен нож, двинулся к Уокену.
   И в этот момент зацепился сандалией за порожек, и руки его, разжавшись, уперлись в пол. Нож вылетел из его руки и скользнул по рубчатому полу к Уокену.
   – Проклятье! – взревел, кривя лицо, Артур.
   Макаров, который никак не мог добраться до Питера – он даже не видел его из-за широкой спины Артура, втолкнул того внутрь и ворвался в каюту. Но было поздно.
   Окровавленный, с перекошенным лицом, с бледным, как саван, плечом неизвестный проскочил мимо него в дальнюю часть каюты.
   И наступила очередь бледнеть Макарову, когда он увидел, как появляется из-за угла Питер. У шеи мальчика был нож. Одно движение, и головка его сына повисла бы на одних позвонках…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация