А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Бермудский артефакт" (страница 11)

   Глава девятая

   Париж…
   На бульваре Сен-Жермен, около собора Сен-Жермен-де-Пре находятся парижские кафе, которые в разные годы посещали известные писатели, художники, артисты, словом, все, кого принято называть богемой и элитой. Два наиболее известных – «Флора» и «Две образины». Он мог бы оказаться во «Флоре», и это выглядело бы настолько же неестественно, как если бы он оказался в «Двух образинах». Но до «Флоры» он не дошел.
   Есть не хотел, пить – да, выпил бы, хотя от жажды себя этим вряд ли бы спас, поскольку от нее не умирал. Впервые оказавшись в этом кафе с тоскующим барменом и сияющими хрусталем стеклами, он отдал дань моде сидеть в тишине и тянуть коньяк в ожидании чуда.
   В воздухе чуть парило, уже не по-летнему лениво и вальяжно – по-сентябрьски промозгло и сосредоточенно. Собирался дождь. Подозревая, что окажется без зонта под открытым небом, он и вошел в это кафе. Над головой тренькнул колокольчик, и душа его тут же облилась раздражением. Чтобы смыть его, Левша заставил себя поверить, что жажда, как и ненастье, на подходе. Примостившись у окна, дабы перезвон протираемых барменом стаканов раздражал не так сильно, он попросил апельсинового сока.
   Двадцать часов до поезда. С этим нужно было что-то делать.
   Ничего необычного в его внешности – внешности второго, если он не ошибся, за день посетителя – бармен не нашел. Лицо гостя не было примечательно. Хотя и в толпе он бы не потерялся. Средней длины, чуть выше плеч, волосы аккуратно уложены назад, дорогой костюм, уверенный, но не радушный взгляд. Все это указывало на него как на человека, с которым не хочется разговаривать.
   Сейчас не был час встреч и разговоров. Пока гость рассматривал принесенный напиток, бармен снова принялся скрипеть полотенцем в стаканах.
   Если бы мужчина за соседним столиком не встал, Левша не замечал бы его и далее, наверно. Сок оказался ужасным. Это был кислый сок. Он убивал вкусом его внимание. А мужчина встал и направился прямиком к его столику. И Левше не оставалось ничего другого, кроме как поднять взгляд и равнодушно пожать плечами в ответ на просьбу сесть за столик. Он не любил знакомства, начинающиеся вот так.
   – Скорее всего вы здесь проездом, – предположил мужчина. Левша кивнул. И в наказание тут же получил следующий вопрос: – Скажите, вы верите в любовь мужчины к женщине, которую он никогда не видел?
   – Вас на самом деле это интересует, или, быть может, вы испытываете трудности с началом спасающего от скуки разговора?
   Мужчина, лет которому было около сорока, поерзал на стуле и положил локти на стол. На очень чистый стол. В «Двух образинах» грязных столов не бывает.
   – У меня нет трудностей с началом разговора. Последние дни я только и разговариваю, создавая тем самым проблемы.
   – У вас это неплохо получается, – подтвердил Левша. – Сок апельсиновый, кстати, будете?
   Мужчина решительно замотал головой.
   – Я не пью апельсинового сока! У меня от него аллергия!
   – Тогда, быть может…
   – Ни-че-го! Впрочем, спасибо. Просто скажите, вы верите в…
   – Да-да, я помню, – немного раздраженно поторопился Левша с ответом и прокашлялся. – Которой ни разу не видел. Нет, не верю.
   Мужчина покачал головой и, прикусив губу, посмотрел в засиженное мухами, но совершенно прозрачное для бармена окно.
   – А я верю.
   Ничего не ответив на это, Левша откачнулся назад, поставил недопитый стакан на соседний столик и выбросил на свой пачку сигарет.
   – Вы скорее всего и не курите.
   Мужчина трижды мотнул головой.
   – Все началось полгода назад, – сказал вдруг он. – Совершенно случайно я бродил в Сети и наткнулся на диалог в чьем-то живом журнале. Мне показался интересным ход мысли одной женщины, и я присоединился к диалогу… Через неделю мы общались с ней близко, а через две я стал понимать, что… – он помолчал, пронзая стекло взглядом, и вернулся к разговору. – Мне стало не хватать ее. Мы знаем друг о друге все – привычки, цвета чувств, мы слились с ней в одном настроении, понимаете?.. Мы договорились встретиться с ней в этом кафе. В два часа дня. В половине второго прибывает на вокзал ее поезд, – он посмотрел на часы и с беспомощной улыбкой добавил, – через пять минут.
   – Она красива? – спросил Левша.
   – Она прекрасна!
   – Вы обменялись фото, понимаю.
   – Наполовину.
   Левша вскинул бровь.
   – Она не хотела разочаровываться до встречи, – и мужчина стушевался.
   Левша саркастически улыбнулся и посмотрел на бульвар через стекло.
   – Понимаете, она мне свои выслала… Я ей не высылал свои… Я боялся… словом, я и сейчас боюсь.
   – Она умна? – логично вырвалось у Левши.
   – О да…
   – Женщина выслала вам свои фотографии, а вы ей не ответили тем же. Это выдает в вас, простите, не самого рассудительного из мужчин. Не говоря уже о порядочности.
   Он занервничал.
   – Вот… Вот то же самое я говорю себе каждый раз, когда дело доходит до решительного шага. Я боюсь, что она отвергнет меня. Когда я покажусь ей не Бандерасом… И не Эйнштейном.
   – Вы не пьете апельсинового сока, вы не курите. Вы боитесь показать свои снимки, зная между тем за верное, что рано или поздно она вас все равно увидит. Не Бандерас. И с таким багажом обольстителя являетесь на первое свидание с женщиной, прекрасной, как Афродита, и умной, как Клио. На что вы рассчитываете?
   Минутная пауза пошла всем на пользу. В окно застучал мелкий, но резвый дождь. Он врезался в стекло неожиданно, как хамский ответ, до смерти перепугав играющих в салочки у стены дома напротив воробьев и застав врасплох пса, который только что поднял у водосточной трубы лапу. С видом законченного неудачника пес ожесточенно и хрипло, как туберкулезник, гавкнул на переполошившихся птиц. Гавкнул еще – и отправился искать на этой планете более подходящее для серьезных мужских дел место.
   – Где она живет? – спросил Левша неожиданно для собеседника и развернулся к бармену. – Дружище, у вас есть апельсиновый сок, выжатый не из вчерашнего клиента?.. Так где она, вы сказали, живет?
   – Я вам не говорил, – растерянно пробормотал мужчина. – На другом конце света.
   – В Перу?
   – Ну почему обязательно в Перу? – застигнутый врасплох, он даже огорчился. – В Шестнадцатом квартале…
   Левша замер на стуле.
   – В Шестнадцатом квартале? – И он взглядом фейс-контролера окинул внешний вид собеседника. – И вы считаете, у вас есть шанс?
   Левша услышал шаги приближающегося бармена и повернулся к нему:
   – А вот и вы, здравствуйте. Спасибо, что подогрели сок.
   – Я его не подогревал.
   – Тогда почему у него температура, как у тифозного больного?
   – Я могу охладить.
   – Лучше вскипятите нам граммов по сто абсента. Я хочу напиться и понять, на что рассчитывает этот рантье, ожидая девушку из богатой семьи.
   – Я честно охлажу, – пообещал бармен.
   – Так она заверила вас, что приедет? – Это адресовалось уже мужчине. Левша не заметил, как разговорился.
   Тот кивнул головой.
   – Ненавижу эту сопливую осень. – Вытянув из пачки вторую сигарету, Левша щелкнул зажигалкой. – Этот небесный фарингит, эти гуталиновые ручьи, волокущие на себе до канализации мятые кленовые листы – ненавижу. Мне кажется, что эти фурацилинового цвета листики – черновики душевнобольного, пытающегося найти причины для досрочной выписки. Выворачивает аж… Наш гарсон несет нам напитки…
   – А вы, оказывается, непереносимый зануда, – заметил, грея руки чашкой кофе, взволнованный влюбленный.
   – Я вдумчивый реалист, – ничуть не обидевшись и откладывая сигарету в пепельницу, поправил Левша. – Но для вас это, разумеется, одно и то же. Так вы жаждете услышать мое мнение. Вид мой вам показался достаточно убедительным для того, чтобы довериться. Что ж, слушайте…
   Левша глотнул абсента, отставил в сторону и, подумав, отпил сок из стакана.
   – Любовь с первого взгляда – сказка, придуманная опасающимися последствий людьми. Поразила-де меня молния – и все тут. Я не виноват. Пострадал от известного всем лирического явления. И что в стороны теперь противоположные отваливаемся, так это она виновна, та, что с первого взгляда. Сколько вам лет? Около сорока… Мне чуть меньше. Ей сколько? Тоже, получается, недалеко ушла… Достаточный возраст для осмысления собственных поступков. Половина жизни прожита, пора тратить накопленный ум на ее остаток. Что это такое вообще – любовь с первого взгляда? – Левша откачнулся от стола и взялся за стакан. – Это сюжет для Грегори Пека и Одри Хепберн. Точнее сказать, для их героев. Ваша уверенность в любви с первого взгляда в Сети настолько же бредоносна, насколько бредоносно выглядело бы ваше заявление о существовании в Сети любви вечной. Этих явлений просто не существует в природе.
   Мужчина держал в руке дымящуюся чашку и с неприязнью рассматривал идеально выбритый подбородок напротив. «Завидует, наверное, – подумал Левша, – потому что у самого него на фоне свежего бритья просматриваются огрехи. Наверное, волновался перед встречей».
   Тишина в кафе была такая, что грозила вскоре начать отваливаться кусками. Бармен смотрел в заплаканное окно тем не поддающимся описанию взглядом, каким смотрят на чужие похороны.
   – Такая любовь существует, – выдавил наконец оппонент Левши. Кофе допивать он не стал. Посмотрел на часы и поставил чашку на стол. Через минуту должно было состояться главное в его жизни событие, и находиться в одной компании с пахнущим ненавистными цитрусами циником он считал невозможным. Тем более не считал возможным с ним спорить.
   – Вы еще убедите меня в том, что она приедет сюда, – буркнул Левша. – Девушка из Шестнадцатого квартала… Ей и в голову не придет сесть в такси. Она если приедет, то на «Роллс-Ройсе». Не морочьте мне голову… Проживающие в Шестнадцатом квартале женщины рассудительны и практичны. Как их мужья-буржуа. – Левша снисходительно улыбнулся. – Ей просто нравилось заниматься с вами в Интернете любовью, вот и все. Без опаски оказаться под колпаком мужа. Просто ей приятно проводить таким образом время. Небольшой, но риск…
   Сказав это, Левша вытянул под столом ноги и, подняв из пепельницы сигарету, с удовольствием затянулся.
   Он приканчивал сок в стакане и обволакивался сизым дымом, когда в «Две образины» вошла женщина.
   Выглядевшая несравненно моложе названных лет, она была великолепна в своем озябшем волнении. Но показалось Левше, что не менее прекрасна она была бы и в июльскую жару.
   Она вошла, остановилась в дверях и посмотрела на столик у окна. Женщина была немыслимо прекрасна. Она была похожа на обращенную к Акрополю влюбленную Афродиту. Когда она ступила на пол кафе, смазливые потеки на окне превратились в акварель, а помещение осветилось нежным сиянием ее платиновых волос. И, когда закусочная наполнилась свежестью ее духов, шум от дождя на улице перестал быть слышен, а бармен за стойкой поправил воротник рубашки, она прошла к столику и села на третий свободный стул.
   – Здравствуй… – прошептала она, убирая с влажного от дождя и розового от нежности лица прядь волос.
   Левша сидел в молчаливом изумлении. До боли в глазах его боязливый знакомый упирал взгляд в лицо той, кому признавался в любви долгих шесть месяцев. Он смотрел на взгляд женщины почти плача и понимал, что еще минута – и он перестанет быть знакомым. Он вычеркнет Левшу из памяти – как врага, а сегодняшний разговор – как дурной сон.
   Она сначала заплакала от прихлынувших чувств, а потом от них же и рассмеялась. Присутствие постороннего человека помешать ее признанию не могло. Безгранична, как небо, была ее любовь, прекрасно, как она сама, было ее чувство.
   – Дорогой… Боже мой… Таким я тебя себе и представляла… – задрожав губами, она робко положила ладонь на руку любимого. – Правда, ты говорил, что не пьешь апельсинового сока… и не куришь… – и она снова засмеялась влюбленными глазами. – Дуришь доверчивую женщину, ой дуришь!.. Но мне все равно. Я люблю тебя.
   Пошатнувшись и скрипнув стулом, мужчина встал, расплатился за свой кофе и вышел.
   А Левша продолжал сидеть, держать в своей руке ладонь девушки и смотреть на нее. Тепло от ее ладошки вошло в его руку, постояло немного и двинулось в путь… И сначала плечо Левши, потом лицо, а вскоре и весь он оказались заполненным теплым туманом.
   То, что сейчас происходило, казалось Левше невероятным.
   – Ты же знал, что я приеду? – прошептала она.
   – Конечно.
   Они пили с ней коньяк, самый лучший из тех коньяков, что были в погребке ставшего счастливым за одну минуту бармена. Ели посыпанные сахаром лимоны, закусывали креветками и шашлыками. А уже почти ночью, нагулявшись по слякоти и надышавшись счастьем и запахом друг друга, до изнеможения любили в номере «Бристоля»…
   К черту вокзал Сен-Лазар.
   Осень.
   И для Левши, как и для Мари, рассвет наступил неожиданно…
   Семь дней и шесть ночей они встречались в одном и том же месте – кафе «Две образины» на бульваре Сен-Жермен. И – четыре часа счастья, вырванные из жизни…

   Левша слышал, как стукнула о паркет номера поставленная им с вечера на ручку двери бутылка. Он все понял, но успел лишь натянуть брюки. Застегнув их на застежку, он бросился от сломанной кровати к стулу, где в пиджачном кармане лежал его «глок». Но он опоздал. В номер вошли четверо.
   Левшу трое били около четверти часа. Четвертый сидел и лениво листал журнал в кресле под горящим торшером.
   – Прикажи своим трусам остановиться!.. – задыхаясь, кричала женщина. Путаясь в простыне, которой закрывала свое еще не остывшее от долгожданной любви тело, падая и вставая, она рыдала и кричала: – Останови их, Шарль, сейчас! Ты – урод!..
* * *
   Окровавленного, она стаскивала его вниз по склону. И вот уже видна была полоса света над джунглями, вот уже примешался к пряному аромату трав резковатый привкус океана, и Катя поняла, что Левшу донесет. С каким-то полупьяным исступлением он сжимал в руках нож и всякий раз, приходя в чувство, ощупывал карманы. Потом сознание его оставляло, и тогда Катя опускалась вместе с ним, не понимая, каких чувств в ней больше: разочарования, что идут они медленно, или облегчения от возможности отдохнуть.
   Запах костра вдруг коснулся ее ноздрей, и она насторожилась. После всего, что Левша для нее сделал – уберег от тварей на их стоянке, потом эта схватка с ними же на озере, когда ему куда легче было столкнуть ее вниз и тем спастись, – Катя верила этому человеку почти безоговорочно. Почти, потому что она не знала тех, от кого он пришел. Не выполняет ли он чье-то задание, с целью заманить пассажиров «Кассандры» в ловушку? Всех до единого?..
   – Мы здесь все скоро сойдем с ума… – прошептала она, ложась на спину.
   – Ага, и вы того же мнения.?
   От неожиданности она закружилась юлой. Катя не знала, что делать. Ее беспокоил даже не вид того, кто произнес эти слова, а чем защититься.
   Вспомнив наконец о ноже, она вырвала его из руки Левши и, выставив перед собой, как палку, развернулась.
   Перед ней, морщась от усталости и ран на теле, сидел на траве мужчина лет сорока. Его покрытые легкой сединой волосы были коротки и хранили следы запекшейся крови. Он сидел и, не обращая внимания на нож, вытряхивал из сандалии то ли камешек, то ли ветку.
   – Тот, что лежит рядом с вами, прекрасная амазонка, – Левша, – сказал он русском. – Имя мое – Макаров. Я пассажир «Кассандры». Кто вы?
   – Почему вы решили, что я русская? Здесь полно иностранцев!
   Макаров посмотрел на дрожащий в ее руке нож.
   – Когда женщина рожает или ругается, она всегда делает это на родном языке. Какого черта этот парень весь в крови и кто вы такая? Надеюсь, это не вы его собрались разделать?
   Голос Кати дрожал, когда она рассказывала.
   – Вот, значит, как… – поднявшись, Макаров прошел мимо нее так близко, что ей даже пришлось убрать нож, чтобы тот не оставил на нем царапины. Он наклонился, похлопал Левшу по щекам и огорченно крякнул: – Да, Донован здесь не помешал бы… Вы были в лагере?
   – Нет, – отвечала она, идя за ним след в след и глядя на качающуюся на спине нового знакомого макушку Левши.
   – Значит, вы ничего не знаете о Питере…
   – Левша рассказывал о нем что-то… – Она осеклась, сообразив тут же, что слова такие могут не успокоить, а взволновать.
   Макаров медленно развернулся и посмотрел на Катю так, что ей захотелось отвести взгляд.
   – Что?
   – Что есть такой мальчик, Питер, что он сын хорошего человека. Скажите, Макаров, что вы его отец, и я почувствую себя гораздо лучше.
   – Да, он мой сын…
   И они двинулись дальше.
* * *
   Дженни бежала навстречу им, падая и поднимая фонтаны песка. Она плакала, и с губ ее срывались два имени: «Макаров… Левша…»
   В лагере заметно прибыло. Питер бросился к отцу, и вряд ли бы нашлась сила, которая смогла бы его сейчас остановить. Ворвавшись в объятия отца, он уткнулся лицом в его грудь, а Макаров, прижимая Питера и шепча ему на ухо, что плакать нехорошо, что вокруг столько женщин, которые могут увидеть это, чувствовал, как подкатывает к горлу комок.
   – Пойдем искупаемся. – Он схватил Питера за руку и потянул к воде. – Пойдем, расскажем друг другу, как плохо нам было друг без друга…
   Дженни стояла и смотрела на них, барахтающихся в воде. Приближение незнакомой женщины она скорее почувствовала, чем увидела.
   – Меня зовут Катей, – сказала по-английски незнакомка. – Я – Катя, и я – русская. Вижу, у вас симпатии к русским.
   – Только если они мужского пола, – внимательно рассмотрев гостью, ответила Дженни. – И только если они не ублюдки.
   – В этих двоих подобного, так распространенного среди мужского пола качества вы, кажется, не обнаружили. Что ж, я буду доверять вашему чутью… – Катя посмотрела на ноги Дженни, грудь, губы и едва заметно улыбнулась. – У вас оно, я вижу, развито в совершенстве.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация