А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Боевая машина любви" (страница 53)

   2

   Две огромные трехосные фуры пробирались сквозь мглу предрассветного города. «Царский цех отбросоразвозчиков» – такая надпись на архаическом наречии Ита украшала борта обеих фур. С надписью посредством двух змеящихся голубых лент был соединен цеховой герб: перекрещенные лопата и факел в белом поле на левой половине щита и бобер в красном поле на правой половине щита.
   Тонкий слой мусора скрывал под собой вполне комфортабельный салон, освещенный двумя колбами с личинками ската-водолета. Каждая тварь заменяла полсотни горных светляков, как гордо пояснил Милас.
   Кто едет во второй фуре, Эгин не знал. В первой, помимо него, находились Есмар, Милас и два давешних ряженых чернокафтанника. Они сидели на больших сундуках, о содержимом которых Милас отозвался неопределенно: «Вещички».
   На козлах восседали еще двое членов клана, правивших лошадьми. Оба, разумеется, были выряжены мусорщиками.
   Эгин не видел смысла врать. Если из-за их появления в Ите действительно погибли люди, поставившие своей целью освобождение города от магических оков, значит, они с Есмаром теперь имеют определенные обязательства перед кланом Миласа. И если только в их силах чем-то помочь клану – они обязаны помогать.
   – Ну и дела, – пробормотал Милас, дослушав Эгина. – Так вы и впрямь не знаете, как умудрились призрачно проникнуть в Волшебный театр?
   – Нет. И даже не догадываюсь.
   – Это вас отчасти извиняет, – буркнул Милас и на некоторое время замолчал.
   – Кстати, господа, я прошу не держать на меня зла за ту бесцеремонность, с которой я распрощался с вами в «Щучьей поживе», – обратился Эгин к чернокафтанникам. – Но я был просто обязан вырвать Есмара из лап колдуна. Опасного, как я думал.
   – Ничего, бывает, – махнул рукой тот, на лбу которого темнела сочная ссадина. – Мы просто хотели вас задержать на некоторое время, чтобы вы не путались у Есмара под ногами.
   «Вот так. Я-то все время полагал, что это Есмар у меня под ногами путается. Оказывается – наоборот», – подумал Эгин.
   Милас тем временем принял решение.
   – Мы могли бы, пожалуй, поверить сновидению Есмара и задержаться на полчаса на итском плёсе, чтобы разрешить ему попытать счастья в последний раз, перед бегством. Однако я, как и вы, понятия не имею, что делать с этим круглым монстром, о котором говорит ваш слуга.
   – Есмар мне друг, а не слуга, – твердо сказал Эгин.
   Фура внезапно остановилась.
   – Чш-шш, – прошипел Милас, прикладывая палец к губам.
   Сквозь тишину, сквозь подбитые войлоком глухие стены фуры донесся тихий посвист.
   – Хвала Зергведу, – заключил Милас. – Приехали. Можно выходить.
   Здесь клубился Опарок. Эгин, впервые очутившийся в колдовском тумане, сразу же ощутил, как виски сдавило мягким, но тугим и широким обручем. Словно бы час назад вокруг его головы повязали полосу мокрой бараньей кожи и вот теперь она начала высыхать.
   Сундуки с «вещичками» оказались ой какими тяжелыми. Во второй фуре никаких сундуков не было. Зато из нее выбрались аж восемь человек: мужчина, три женщины, девочка и три мальчика.
   Выглядели они очень несчастными. Личико девочки было заплаканным, мальчики хмурились и исподлобья поглядывали на Есмара. Эгин подумал, что это скорее всего такие же, как и Есмар, соискатели кольчуги. Видимо, дети членов клана.
   Все это напоминало эвакуацию из Ваи в миниатюре. Не хватало только преследующей по пятам нежити. Или она была, да только пока ничем себя не проявляла.
   Фуры стояли в глухом тупике. Над головой нависали не то скалы, не то балконы третьего-четвертого этажа – Эгин так и не разглядел. Пахло тухлой рыбой. Где-то далеко слышалась частая капель. Безвдохновенно завывала собака.
   Милас открыл дверь, обшитую бронзой с зелеными потеками. Они втянулись в узкий лаз.
   В правой руке Милас держал меч, в левой – колбу-светильник. Другие светильники достались женщинам. Эгин на пару с чернокафтанником, лоб которого был украшен ссадиной, волок один из сундуков Миласа.
   Оказалось, что воды в туннеле местами по колено. Эгина все время не покидали мысли о разных мелких, но опасных гадинах, которые могут гнездиться в этом уютном местечке. Но он помалкивал, резонно полагая, что его спутники – люди опытные. О серьезной угрозе предупредят загодя, о мнимой – и не вспомнят.
   Приблизительно через сто шагов они уперлись в еще одну дверь. Милас отпер ее, и она открылась не вполне обычным способом – а именно откинулась вперед, как носовая сходня конно-грузовой барки.
   Они вышли на изолированный участок набережной. Теперь за их спиной возвышалась стена заброшенного бастиона времен владыки Геолма. Восточный край набережной обрывался прямо в озеро.
   Эгин сообразил, что знает это место. Именно сюда приплыли они с Миласом прошлой ночью после боя возле будки сборщика дорожной пошлины. Но вместо того, чтобы воспользоваться лазом, через который они прошли только что, Милас и Эгин тогда поднялись по узкой каменной лестнице на западном краю набережной.
   По странной прихоти природы отсюда Опарок уже успел уйти. Дышалось здесь ощутимо легче, чем в лазе. К тому же исчезла головная боль.
   Их действительно ожидала вместительная ладья с крутыми, горделиво задранными бортами. На носовой площадке перетаптывались двое спасателей-на-водах с восьмилоктевыми алебардами.
   Компанию двум алебардистам составляла деревянная ростральная дева. В отличие от магдорнских и варанских кораблей, носы которых обычно украшались бюстами, эта фигура была полноростной.
   Дева, точнее девочка, была выполнена в натуральную величину, как и статуи на набережной.
   «Ай да молодцы спасатели! Это, значит, если случайно пресловутая кольчуга подвернется под руку – так враз на деву и наденут. Удобно!» Эгин покосился на Есмара.
   Тот, кажется, тоже оценил расчетливость спасателей. По крайней мере он все время бросал на изваяние оценивающие взгляды и загадочно ухмылялся.
   Спасатели спустили деревянную лестницу из двух жердей и редких перекладин.
   Первыми на борт ладьи отправили женщин и детей. Затем начали думать, как погрузить сундуки.
   Борта были слишком высокими и крутыми, чтобы поднять громоздкую рухлядь на руках. Грузовой стрелы на ладье, конечно, не было.
   – Братья, а доски какой-нибудь у вас не будет? – спросил Милас.
   – Доски-и… Не-е, ни к чему она нам, – протянули на ладье задумчиво. – А на кой ляд тебе вообще эти сундуки сдались?
   – Действительно, Милас, – пробормотал Эгин. – Что вы, Шилол подери, тащите? Дедушкины рукописи?
   – Если бы. С рукописями я был бы уже богатеем. В Харрене это модно – иметь пару подлинных свитков самого Эриагота.
   – Так что же там тогда?
   – Оружие. Доспехи. Сырье для снадобий. Дары местного моря, хм. Казна клана.
   – Да небось еще и музыкальные улитки из Волшебного театра… – пробормотал Эгин под нос. – Позиция первая…
   – Точно. В подарок.
   – Любимой женщине?
   – Можете так считать.
   «…Вся убийственная галиматья записана здесь… Без нее и без ключевого источника жизненных вибраций улитки превращаются всего лишь в ядовитое кушанье… Если бы ритуал проводился не над трупом человека, а над молодой цветущей грушей, и если бы на игле была другая запись, мы услышали бы сладкоголосое пение хора харренских мальчиков…» – эти слова Миласа, сказанные над телом сборщика дорожной пошлины, вспыхнули перед мысленным взором Эгина одним цельным, нерасчленимым образом.
   – Скажите, Милас, вы сохранили золотую иглу со смертельным предписанием для улиток?
   – Какую еще?
   – С заставы.
   – Да, конечно.
   Эгин расхохотался. Так просто!
   – Милас, я знаю, как убить монстра из Есмарова сна.

   Глава 29
   По ту сторону гармонии

   У Великой Матери крутой норов: то вверх, то вниз.
Олак Резвый

   1

   Барон Вэль-Вира не был магом, не был и чернокнижником. Ему сполна хватало того, что он был гэвенгом. Ни с теми, ни с другими он дружбы не водил. Но и сторониться – не сторонился.
   Когда в конце осени Вэль-Вире доложили о том, что некий странствующий маг Адагар просит приюта в его замке до начала весны и готов отплатить за это своими магическими услугами, барон принял странное решение.
   – Ведьмак может остаться, – передал барон через дворецкого. – Пусть выбирает себе любые из пустующих покоев. Его магических услуг мне не надо. Единственное условие – не показываться мне на глаза. И не тревожить меня и челядь всякой разностью.
   Зима подходила к концу. Адагар честно соблюдал поставленное перед ним условие – Вэль-Вира успел напрочь забыть о его существовании.
   «Всякой разности» наподобие слоняющихся по коридорам призраков и летающих соусниц в замке Гинсавер тоже не наблюдалось. Поэтому когда во время конной прогулки по заснеженным окрестностям замка барон Вэль-Вира встретил сухонького старичка в помятом тулупе, в ушах у которого сверкали две серьги явно магического назначения, он не сразу догадался, с кем встретился. Была середина месяца Ирг.
   – Здравия тебе, барон Вэль-Вира, – начал старичок, представившийся Адагаром. – Позволь выразить тебе благодарность за гостеприимство и за великодушие.
   Вэль-Вира сдержанно кивнул, обозревая своего неожиданного собеседника. «Надо же! Ни разу на глаза не попасться за три месяца!» – подумал Вэль-Вира.
   – Твой замок Гинсавер чудесен. Время, которое я провел в нем, незабываемо. Скоро, с наступлением весны, я двинусь дальше на север. И, признаюсь тебе, мне жаль покидать величественный Гинсавер.
   – Ты можешь оставаться здесь настолько долго, насколько захочешь, – сказал Вэль-Вира, не покидая седла.
   – К сожалению, я не могу остаться, – вздохнул Адагар. – Но уйти, не отплатив тебе добром за добро, мне не позволяют те силы, которым я служу.
   – Пустое, Адагар! Я позволил тебе жить в Гинсавере от чистого сердца, а не из корысти. Я не прошу ничего взамен. Пусть это будет моим подарком тебе и другим странствующим магам.
   – Но и моя благодарность будет даром от чистого сердца, а не платой за постой. Что ты на это скажешь?
   – Мой наставник учил меня, что прямой путь к несчастью – желать того, в чем не имеешь нужды. То есть желать сверх меры. В моей жизни есть все, что мне необходимо.
   – Все верно, Вэль-Вира велиа Гинсавер. Гэвенги не склонны к умеренности и уж тем более к скромности. Но, вижу, ты – исключение среди своих сородичей, – усмехнулся Адагар. – И я бы не осмелился появиться перед тобой, помня поставленное тобой условие, если бы речь шла о том, чтобы подарить тебе какой-нибудь волшебный сувенир наподобие раковины-болтушки или платка с магической формулой. Я осмелился встретиться с тобой, потому что знаю: тебе грозит большая опасность.
   Вэль-Виру смутила та откровенность, с которой Адагар рассуждал о его истинной природе – природе гэвенга. И его несколько раздражал тот всезнайский тон, которого маг придерживался, говоря о грозящей ему опасности.
   – Если ты имеешь в виду происки баронов Маш-Магарт, то мне об этом известно не первый год, – сказал Вэль-Вира.
   Это прозвучало заносчиво.
   – Не только о них. Пока они были одни, пока их единственным союзником был барон Аллерт, преимущество было на твоей стороне. Но теперь все иначе. У них прибавилось союзников.
   – Надо думать, теперь у них в союзниках сам Гаиллирис, – предположил Вэль-Вира.
   Адагар рассмеялся.
   – Почти. Теперь у них в союзниках гнорр Свода Равновесия. Они совершили немыслимое – Варанский Щеголь пляшет под их дудку.
   – Варан слишком далеко, чтобы страшить меня по-настоящему, – отмахнулся Вэль-Вира.
   Барон никогда не бывал в Варане. Он не знал толком, что такое Свод Равновесия.
   – Поверь мне, барон, очень скоро это устрашит тебя по-настоящему. Когда Гинсавер будут осаждать не остолопы под начальством чванного Лида, а голубоглазые юноши без роду и племени с холодным и извращенным сердцем, ты наложишь в штаны.
   Вэль-Вире не хотелось воспринимать слова Адагара всерьез. Но воспринимать их как шутку у него не получалось. Он попробовал сменить тему.
   – Уж не бароны ли Маш-Магарт рассказали тебе о юношах с холодным и извращенным сердцем?
   – Нет. У меня есть более надежные осведомители. – Адагар похлопал себя по поясу, где висела небольшая фляга. В таких носят гортело некоторые состоятельные пьяницы.
   – И что же это за осведомители?
   – Неделю назад в Пиннарине произошла страшная катастрофа. Многое было разрушено. Разрушилось и узилище духов, которых глупые варанцы называют «шептунами» или «вестниками». Тюрьма эта называлась Комнатой Шепота и Дуновений. Многие вестники были пойманы и порабощены еще во времена, когда замка Гинсавер не было даже в воображении твоих предков. Но теперь они обрели свободу. Правда, ненадолго. Я воспользовался моментом и наступил на горло собственной лени. Мне достало ловкости поймать такого «шептуна» и надежно заточить его в своей фляге. Именно мой шептун предупредил меня о том, что в Варане готовится война. На сей раз война будет с тобой, Вэль-Вира велиа Гинсавер.
   – Что же мне делать, Адагар? Может, ты дашь мне добрый совет?
   – Мой совет и будет той магической услугой, которой я отплачу тебе за гостеприимство и великодушие.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 [53] 54 55

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация