А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Боевая машина любви" (страница 37)

   3

   – Почему ты выглядишь как аристократ, а твои волосы коротки, как у солдата?
   – Потому что я не аристократ.
   – Но ты выглядишь и ведешь себя, как благородный, – не отступалась Еля.
   – Меня так воспитали, – нехотя отвечал Эгин, которому казалось крайне неуместным посвящать Елю в подробности своей воистину дурацкой биографии. Уж очень не располагала к этому обстановка.
   Они стояли во внутреннем дворе Девичьего замка.
   Вещи Эгина и Есмара были погружены в сани, застеленные медвежьими шкурами и запряженные четверкой свежих коротконогих лошадок.
   Две из них были подарены Эгину и Есмару от имени харренского сотинальма. Между прочим, от того же самого имени Еля преподнесла Эгину с Есмаром Преимущественную подорожную, поскольку без нее, по ее уверениям, их не пустили бы даже в окрестности Суэддеты. «Вот уж воистину такая подтирка и упоминания не стоит», – отрезала Еля. Эгин даже не успел рассыпаться в благодарностях.
   Есмар азартно швырял снежки в поварят, носивших на кухню корзины со снедью. Те исподтишка отвечали ему слаженными залпами.
   Эгин и госпожа Еля, укутанная в черно-каштановую соболью шубу, стояли возле парадного крыльца.
   За ними подглядывали изо всех окон, включая окно голубятни – в окне второго этажа Эгин различил заспанное лицо Елиной кузины, Тэс и ее мужа.
   Но Еле, казалось, было плевать. Она старательно делала вид, что ничего особенного не происходит. Но только печальный проблеск ее глаз, чуть более влажных, чем вечером накануне, и учащенное дыхание говорили Эгину об обратном.
   – Можно я напишу тебе письмо в Пиннарин? – вдруг спросила Еля.
   – Это невозможно.
   – Я понимаю – жена, все такое, – скривилась девушка.
   – У меня нет жены. Но нет и адреса.
   Еля впилась в душу Эгина своим умными глазами. Но в глазах Эгина не было ни нежности, ни грусти. Может, только самая малость. Еле удалось различить в них один лишь каштановый отблеск локона госпожи Овель исс Тамай. А может, то была тень, упавшая на лицо Эгина с крыльев пролетевшего сквозь низкие тучи ворона.
   – Ну, тогда скатертью дорожка. – Еля обиженно вздернула носик и, круто развернувшись на месте, царственно двинулась к дверям. Там, старательно подражая статуям, стояли двое лакеев.
   – Если бы я не любил другую, я полюбил бы тебя, Еля, – шепотом сказал ей в спину Эгин.
   Но Еля сделала вид, что не расслышала. Ей было неожиданно грустно. Но не отменять же из-за этого, Шилол раздери этот траханый Варан, урок верховой езды?

   Глава 20
   Суэддета

   Подозреваю, жить без тела довольно скучно.
Олак Резвый
   В Суэддету Эгин и Есмар прибыли утром того же дня, вечером которого Эгин должен был лицезреть развоплощенного гнорра. Таким образом, Эгин едва не опоздал.
   И хотя воодушевить Лагху было, собственно, нечем, Эгин с исступлением бросился на поиски той самой городской бойни, где должен был проявиться призрак.
   «Что за странное место избрали Пути Силы, чтобы выйти на поверхность?» – спрашивал себя Эгин, шагая через окоченелый и запорошенный снегом пустырь. Даже неезженой дороги, ведущей к бойне, он отыскать не сумел.
   Старый снег был испещрен следами хорьков, крыс и кошек. То там, то здесь виднелись желтые метки бродячих собак и кучки птичьего помета. Человеческих следов Эгин не приметил, что немало его обрадовало. Меньше всего сейчас ему хотелось объяснять сторожам или идиотскому ночному патрулю, что именно он ищет в этих местах морозной ночью.
   Наконец за облысевшей березовой рощей показались деревянные павильоны городской бойни. Павильоны не имели окон и были совершенно темными. От них веяло жутью и заброшенностью.
   Вдруг Эгину вспомнилось, что, вследствие особого почитания Кабарги Апраэдири, в Харрене запрещено забивать животных в период от зимнего солнцестояния до солнцеворота. То есть в период, когда легендарная мать-кабарга ходила чреватой своей чудесной дочерью Иэ, которую харрениты считают покровительницей домашнего благополучия, ответственной также и за приплод скота.
   «Посмотрел бы я на этого чистюлю Лагху, если бы не кабарга Апраэдири! Небось пришлось бы разговаривать, стоя по колено в свиной крови. Или нематериальные гнорры вместе с телом лишаются и брезгливости?» – полушутя-полусерьезно размышлял Эгин.
   Трухлявая дверь оказалась незапертой и громко хлопала при каждом порыве ветра.
   Эгин вошел внутрь, на всякий случай окинув предварительно черную утробу помещения Взором Аррума. Внутри не было никого. Только кучка летучих мышей сгрудилась в дальнем углу между потолочными балками в бесчувственном сне без сновидений.
   До восхода луны оставалось несколько минут. Эгин сел на край подсобного помоста и закрыл покрасневшие от усталости глаза. Вдруг где-то за спиной раздался звук, похожий на звон хрустального кубка, о край которого легонько ударили столовым кинжалом. Словно бы какая-то важная струна оборвалась в сердцевине ночи.
   Эгин взглянул в сторону двери. «Ну конечно же! Луна взошла!»
   – Эгин? Вы все-таки успели! – Из тяжелой темноты павильона послышался знакомый голос. Однако его обладателя все еще видно не было.
   – Я же дал вам свое слово!
   – Что значит «слово» в ситуации, когда его некому давать? – мрачно парировал невидимый гнорр. Он приближался.
   – Некому? Но я дал его вам!
   – Тогда можно выразиться иначе: что значит слово, данное призраку?
   – Оно значит то же самое, гиазир гнорр, что и слово, данное человеку.
   – Я недооценивал вас, Эгин. Точнее, недооценивал вашу преданность мне. – Голос гнорра смягчился. Теперь призрак был совсем-совсем близко.
   – Но в подземельях Капища Доблестей вы говорили нечто совершенно обратное. Тогда мне показалось, что вы уверены во мне.
   – Хорошая башня при плохой игре. Что мне оставалось делать, кроме как говорить, что я вам безгранично доверяю?
   – Ничего.
   – Вот именно, что ничего. Но теперь я действительно доверяю вам, Эгин.
   В этот момент Лагха стал медленно проявляться из черного воздуха бойни. Вначале молочным туманом проступили стройные очертания его фигуры, затем наметились желтым сиянием контуры лица и рук, после черными солнцами засияли глаза, заструились по плечам волосы с синеватым отливом. Насколько Эгин мог сравнивать с предыдущим разом в Нелеоте, в целом призрак Лагхи стал еще менее ярким, еще менее материальным.
   Как и в первый раз, Эгин подошел к призраку гнорра и условно поцеловал перстень на его руке.
   – Что слышно о магиях развоплощения? – спросил гнорр, отбрасывая свою волнистую черную гриву за плечи.
   – Признаться, за то время, что прошло с ночи нашего последнего разговора, я не сумел узнать ничего, кроме того, что вас следует искать в Суэддете, а затем в Ите.
   – Это я как раз видел. Я все прекрасно видел, пока, собственно, компас не начал работать и меня, прозаически выражаясь, не сдуло. Вы, Эгин, отлично справились с этой ужасающей процедурой. Вы даже не осознали ее важности, а ведь вам запросто могло снести голову ветром из колодца с Измененной водой. Я сам проделывал эту ворожбу однажды, в бытность свою Кальтом Лозоходцем. Правда, тогда мне не нужно было искать перо птицы Юп, я знал, где оно находится. Нужно было только протянуть руку и взять. Да и младенца я тоже присмотрел заранее. А вот с Измененной водой и глиняной чашей я намучился изрядно!
   – Значит, вы всегда знали, что вода бывает Измененной?
   – Конечно же да.
   – Но почему же тогда вы не поделились своим знанием с пар-арценцами и аррумами? Я, например, был уверен, что Измененной воды не существует в природе, что вода неизменяема…
   – А зачем пар-арценцам и аррумам знать об Измененной воде? Да если бы кого-нибудь из них волновал этот вопрос хотя бы так же, как волнует результат последнего петушиного боя на площади Треножников, я вас уверяю, Эгин, очень скоро этот некто знал бы об Измененной воде все. Свод – это плохая школа. Свод – это свора ленивых и агрессивных псов. Считанные аррумы хотят что-либо знать. И, как правило, именно они погибают первыми среди интриг, в экспедициях, по неосторожности. Вам, Эгин, просто повезло. Вы знаете много. И вы еще живы!
   – Это исправимо, – процедил Эгин. – На пути в Суэддету у меня было одно странное приключение, которое…
   – Я догадываюсь, что это было за приключение, – перебил Эгина гнорр. – Некая молодая особа совершила с вами обряд шен-ан-аншари.
   – К своему сожалению, я не знаю, о каком обряде идет речь, – признался Эгин с некоторой неохотой. Роль недоучки при всезнающем гнорре всегда изрядно угнетала его. А играть другую, в сущности, получалось очень редко.
   – «Шен-ан-аншари» на древнехарренском означает «почитание небесного пола». С тех пор как у вас в Варане завелась Опора Благонравия, это стало трудно объяснять, нет подходящих слов. Но, в сущности, речь идет об особой сексуальной технике, направленной на пробуждение способностей к божественному экстазу.
   – В самом деле? – Эгина вдруг словно бы подхватило вихрем воспоминаний о Девичьем замке. Сладкое, легкое дыхание Ели… Стены, увешанные пасторальными гобеленами, словно бы расступаются, а затем смыкаются… лицо Ели, одухотворенное утоленной страстью, ее соленая, словно бы жертвенная, кровь на губах…
   – Эгин, что с вами?
   – Прошу меня простить, гиазир гнорр. Воспоминания.
   – Воспоминания – это наше всё, Эгин. Я, например, тоже только ими и был занят последние недели, помимо редких бесед с вами и, некогда, с Ямером. Вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю. Уже начинает надоедать.
   – Не сочтите за наглость, гиазир гнорр… но все-таки, как вы узнали о том… ну, скажем так, об обряде почитания?
   – Я не узнал. Я увидел. У вас, Эгин, между бровями теперь маленькая точка, лилово-голубая.
   Эгин машинально коснулся указательным пальцем места между бровями и потер кожу пальцем.
   – Она не нарисована. Поэтому ее не смоешь и не сотрешь пальцем. Она как бы вросла в ваше тело. Или выросла из него – как сказать. Последователи этого культа, который мне, впрочем, никогда не импонировал, называют это пятнышко «звездой». Она появляется у тех, кто впервые совершил обряд. Конечно, ее почти никто не видит, кроме посвященных в этот культ. И тех, кто имеет такое же особое зрение, как я. Затем, если вы практикуете эту странную любовь со своей «жрицей», спустя некоторое время точка становится жирнее, разбухает и превращается в… превращается в «лютик», меняет цвет на желтый! Не могу вспомнить, какие еще ступени предусматривает служение «небесному полу», но совершенно уверен, что на вершине иерархии – «лиловый лотос».
   – Лотос? – Эгину сразу вспомнилась татуировка над лобком госпожи Ели.
   – Именно. Неужто вам повезло повстречать настоящую жрицу лотоса? – с хитрым прищуром поинтересовался Лагха.
   – Я не уверен, но эта девушка была очень необычной. Я видел у нее татуировку…
   – О-о, значит, это была всего лишь начинающая! Жрица лотоса никогда не станет применять насилие в отношении своего тела и истязать свое лоно бритвой и чернилами. И все-таки, насколько я теперь понимаю, вы имели в виду совсем не это приключение.
   – Не это. В стороне от Суэддетского тракта, близ Девичьего замка, на меня напал обращенный волк.
   – Девичий замок! О, как я сразу не догадался! Ну конечно! Знаменитое гнездо порока. Послушайте, Эгин, а не Елей ли звали вашу жрицу?
   Эгин без воодушевления кивнул. Не иначе как гнорр помогал течению беседы легкой телепатией.
   – Не сердитесь, Эгин. Согласитесь все же – не каждый день варанские путешественники сходятся с дочерями сотинальмов. Конечно! Как я стал недогадлив! У Ели всегда была слабость к гибким тридцатилетним блондинам с чувственными губами и манерами уездных учителей правил и этикета.
   Гибкий блондин Эгин не удержался от улыбки.
   – Еля – очень сильная союзница. И меня радует то, что вы с ней подружились.
   – Вы тоже знакомы с Елей?
   – Конечно же – да. Мы встречались с ней однажды. В охотничьем домике харренского сотинальма на празднике Цветущей Груши. Сайла тогда назвала ее «козюлей».
   – И вы тоже с ней…
   – Конечно же нет, – поспешил Лагха. – У нас с вами, Эгин, и без того достаточно точек пересечения.
   Имени Овель Лагха, конечно же, не произнес. Но Эгину и так было понятно, что за точка имеется в виду и где она расположена.
   – Так что там все-таки оборотень? – Лагха деликатно сменил тему разговора. – Вам удалось одолеть его?
   – Удалось. Не скажу, чтобы это было легко. Мне пришлось драться на пределе моих способностей. Я никогда не думал, что офицер Свода Равновесия настолько мало значит, если любой колдун-перевертыш может запросто…
   – Я всегда говорил – не следует переоценивать Свод. Есть колдуны и поискуснее пар-арценцев. А все потому, что пар-арценцы, в отличие от колдунов, почти не пользуются магией плененных духов. Особенно сильны колдуны Лезы. Их искусства простираются так далеко, а их способность прятаться и скрываться столь примечательна, что никакие жрецы Гаиллириса не в состоянии искоренить их или поставить себе на службу. Приходится делать вид, что Северной Лезы не существует. Свод Равновесия был бы просто невозможен на Севере. Все офицеры сошли бы с ума раньше, чем поймали первого ведьмака. Как голодная лиса при виде мышиного полчища. Смею надеяться, вы заметили, как смердит магией Нелеот?
   – Он смердит магией почти так же сильно, как Храм Кальта Лозоходца.
   Лагха расхохотался над той серьезностью, с которой Эгин произнес эти слова.
   – И представьте себе, любезный Эгин, вот на этот вертеп я пожертвовал в общей сложности две тысячи золотых авров!
   – Его построили вы? – удивился Эгин.
   – Конечно же нет! – Лагха зашелся в смехе еще пуще. – Храм заложили через десять лет после смерти Кальта. Он благополучно просуществовал до наших дней. Но не мог же я, став гнорром, не пополнить ряды покровителей этого замечательного заведения, отгроханного в мою честь! Естественно, все пожертвования были анонимными. Но Ямер и еще пара преданных мне лично людей всегда были в курсе дела.
   – Так вот откуда радушие, с которым меня встретил Ямер…
   – Как вы догадливы, Эгин!
   Эгин потупил взгляд. В самом деле, мог бы спросить у Лагхи и раньше.
   – Этим оборотнем был Дрон из Нелеота, – продолжил свой рассказ Эгин, которого неприятно удивила невесть откуда взявшаяся у гнорра манера уводить разговор в сторону от основной темы. – Я украл у этого Дрона перо, для того чтобы сделать компас. Он счел, что я смертельно его обидел. Обернулся волком-князьком и сделал попытку откусить мне голову, когда я и мой спутник Есмар заночевали в лесу.
   – Надеюсь, вы его убили?
   – Нет. То есть волка-то я убил. Но Дрону, кажется, все-таки удалось уйти.
   – Вы видели обращенных животных после того инцидента?
   Эгин напряг память, но ничего, ровным счетом ничего не шло ему на ум. С другой стороны, попробовал бы Дрон напасть на него по дороге в Суэддету! Ведь по приказанию Ели до самых городских ворот их сани сопровождал эскорт из четырех вооруженных парней, одним из которых, кстати, был тот самый детина, у которого Эгин одалживал его огромный ласарский лук.
   – Нет. Обращенных животных я не видел.
   – Значит, вам удалось порядком обескровить вашего врага. Какое-то время он не посмеет к вам сунуться. Но не теряйте бдительности, Эгин! Отнюдь не каждый колдун умеет обращаться. Тем более в волка. Это похлеще, чем порчу наводить, это требует больших знаний и даже мужества. Уверен, на пути в Ит он попытается напасть на вас еще раз.
   – Спасибо за предупреждение. Значит, вы совершенно уверены в том, что в следующий раз вы проявитесь в Ите?
   – Уверен. Как и в том, что вы туда за мной потащитесь.
   – Здесь вы правы, Лагха. И все-таки я хотел бы знать, что мне следует делать? Прошло уже достаточно времени, а дело не сдвинулось с мертвой точки, – сказал Эгин озабоченно.
   – С мертвой точки оно как раз сдвинулось.
   Эгин вопросительно посмотрел на Лагху.
   – Но только сдвинулось в сторону худшего, – пояснил гнорр.
   Насколько Эгин разбирался в настроениях гнорра, Лагха был далек от того, чтобы иронизировать.
   – Разве вы не видите, любезный Эгин, – продолжал гнорр, – что мое сияние становится все более слабым?
   – Я это вижу, Лагха.
   – Разве вы не видите, как мне сложно просто говорить с вами? Как сложно удерживать главную мысль? Выбирать самую важную тему? Бывает, я с легкостью ловлю ваши самые «плотные» мысли или страхи, то и дело смеюсь невпопад и рассказываю вам истории, в которых вы не нуждаетесь? Развоплощение продолжается, оно идет полным ходом…
   – Я вижу, Лагха.
   – В волшебном театре Ита, там, где нам суждено встретиться снова, вы увидите меня как серебряное облачко ледяной росы. Это облачко будет по-прежнему шутить с вами и отпускать колкости. Но пройдет месяц и это облачко навсегда исчезнет. Растворится в лунном сиянии на поверхности озера Сигелло. Растает в буквальном смысле этого слова.
   – Но что же делать, Лагха? Что же делать?! – Эгин почти кричал. – Мне не хватает знаний. Я даже не знаю, чего именно мне не хватает!
   – Вам не хватает везения, Эгин, – тихо сказал Лагха. – Я не вправе винить вас в этом. Если уж мне не хватает знаний для того, чтобы решить, как вернуть свое тело, глупо требовать этого от вас. Приходится рассчитывать на Пестрый Путь. Ведь привел же вас Пестрый Путь к Убийце Отраженных!
   – Но что следует делать, чтобы залучить везение?
   – Следует ждать. Везение – это дичь. А дичь – это терпение. Прежде чем применить ко мне магию развоплощения, мой охотник тоже выжидал и таился. Он выжидал долго. И напал на меня только тогда, когда был уверен: я действительно обессилел, потерял бдительность и осторожность…
   – Простите мне мое невольное любопытство, но что именно нанесло такой урон вашей силе и вашей бдительности? – спросил Эгин, рассчитывая на то, что, возможно, в ответе будет содержаться какой-то ключ, какое-то скрытое от самого гнорра указание.
   Лагха взглянул на Эгина так пристально и недобро, что у того сжало спазмом горло. Было ясно, что, в отличие от чужих секретов, к своим собственным тайнам Лагха относится с большим трепетом. Но Лагха все-таки решился на откровенность.
   – Во-первых, в день развоплощения я был подле Жерла Серебряной Чистоты. Я бросил в Жерло фрагмент Хвата Тегерменда. Наверное, вам, как бывшему офицеру Свода, не нужно объяснять, что это означает – уничтожить в одиночку предмет такой силы? Во-вторых, здесь замешана женщина. Прав был Ибалар – если хочешь властвовать, запрети себе любить. Но ведь прежде мне всегда это удавалось! Выражаясь проще, всему виной женщина.
   – Зверда?
   – Да. Я очень надеялся, что она придет мне на помощь. Я чувствую в ней мощь, но главное – у нее другой взгляд на вещи. Возможно, этим ее взглядом можно проникнуть в тайные плетения судьбы, в непроницаемые коконы, где дремлют тайны развоплощений… Эгин, я звал ее! Звал из Нелеота. Но…
   – …Но она не откликнулась, – подсказал Лагхе Эгин.
   – Все верно. Но главное, иногда мне кажется, что даже здесь, в абсолютной тишине инобытия, я слышу ее лирический смех. Только не могу понять, над чем именно девочка так заразительно смеется.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 [37] 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация