А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Боевая машина любви" (страница 29)

   3

   Через час, когда количество трупов уполовинилось, в бароне и баронессе вновь проклюнулись ростки человеческого.
   – А где этот хромой человечек? – прошамкало черепахообразное существо, утопающее в длинных черных космах – злокачественных образованиях, которые унаследовала гэвенг-форма Шоши от баронского полушубка.
   – Не знаю, – протяжно зевнула Зверда, заваливаясь набок. – Позовите его. Может, появится.
   – Э-э-э-э-э-о-о-о-о-о-у-у-у-у!!! Челове-э-э-э-эк, а ну выходи!
   Рев был таким, что Лараф едва не упал с дерева.
   – Тиш-ше! – Зверда вскочила на все лапы. – Вы с ума сошли! Тут до тракта всего ничего, полторы тысячи шагов. К тому же он вашего кошмарного выговора не поймет. Вы сейчас еще неважно соображаете, поэтому напоминаю: наш друг свободно владеет только родным варанским языком.
   Шоша пробормотал что-то тоненьким, присвистывающим голоском, который совершенно не вязался с ревом, который только что исторгла его громоздкая туша. Лараф набрался храбрости и громко спросил:
   – Госпожа Зверда, вы по-прежнему намерены предложить мне эрхагноррат?
   – А, вот ты где! Я и запамятовала… Спускайся на землю, трусливое существо, никто тебя не съест. Да никто и не собирался.
   Последние слова Зверды являлись сомнительной полуправдой, которая была порождена утоленной плотоядностью.
   – В этом не было уверенности, – проворчал Лараф и полез вниз.
   Ему было уже все равно – съедят его, помилуют, сделают гнорром или выдадут Своду Равновесия. Он чувствовал, что околевает на проклятущем дереве. А книга, у которой он пытался справиться о дальнейших действиях, выдала лаконичный ответ «Отдохни» и вообще перестала открываться.
   – Подходи, не бойся, – позвала Ларафа Зверда, вразвалку направляясь к повозке.
   – Вы, барон, начинайте рыть большую яму, – добавила она, не поворачивая головы. – А то знаю я вас – пожрали и дрыхнуть.
   – Я в вашем распоряжении, – кивнул дрожащий от холода чернокнижник, ковыляя вслед за Звердой.
   Лараф дивился сам себе. В его голосе то и дело начали прорезаться нотки великосветской нагловатой вежливости. Неужели он и впрямь доверился бредням насчет того, что ему суждено стать гнорром?
   – Мы остановились на надевании салонного меча. Жду демонстрации этой премудрости.
   Вот так. Как будто не было мертвящего потока стрел, будто не швыряло бездыханную Зверду затылком на размоченную кровью землю и не трещали молнии загадочного пар-арценца.
   Лараф понимал, что спорить с баронессой бессмысленно. Он взял салонный меч и повязал его со всем мыслимым тщанием. Все четыре пары ремней сошлись, фальшивый драгоценный камень пришелся вровень с левой подмышкой.
   Некоторое время Зверда молчала, посверкивая черными выпученными глазами.
   – Верно. Это верно. В противном случае все-таки пришлось бы тебя съесть.
   Зверда не шутила.

   4

   Строго говоря, это была еще отнюдь не Большая Работа в точном смысле слова. Но наработался Лараф за троих. Шоша и Зверда тоже не ленились.
   Лараф подыскал и снял с убитых телохранителей два полных комплекта одежды и доспехов. Как объяснила баронесса, когда они с бароном вновь примут человеческий облик, они окажутся совершенно нагими.
   «Быть застигнутым и убитым без одежды – большой позор для нас», – серьезно заключила баронесса. Будто бы «не для нас», то есть для варанцев, например, быть убитым без одежды – большая честь.
   Все человеческие тела, останки тел, белое оружие, луки, стрелы, седла и сбрую лошадей они стащили в яму, вырытую Шошей, забросали землей и уложили сверху два лошадиных трупа. Таким образом, на поверхности осталось около дюжины застреленных-порубанных коняг, но ни одного человеческого тела или крупного подозрительного предмета.
   Закапывать все лошадиные трупы было некогда. Да в этом и не было необходимости.
   Целиком и полностью скрыть следы приключившейся резни они все равно не могли. Чересчур много было крови, выбитых зубов, шматков горелой плоти и других подобных мелких улик.
   Поэтому дюжина огромных улик в виде расседланных мертвых окровавленных лошадей ничего не прибавляла к картине. Любой человек – не обязательно офицер Свода – сразу понял бы, что здесь произошло нечто пренеприятное.
   Однако что именно? На выяснение этого гипотетическому прохожему-проезжему потребовалось бы время. Зная обычную реакцию варанского селянина – а здесь, в стороне от тракта, ожидать больше было некого, – можно было предположить, что он стремглав убежит прочь и скорее всего никому ничего не расскажет.
   А если и расскажет… Одно дело – увидеть изуродованные трупы воинов, другое – лошадей, пусть и хороших, боевых, но без каких бы то ни было знаков собственника. Чьи они? Армии, Свода, неизвестного коннозаводчика, проезжего аристократа-самодура? Зачем и кем они убиты?
   Их расчет строился не на том, чтобы полностью спрятать грандиозное батальное полотно, а на том, чтобы замазать на нем основные детали, вырезать из холста лица людей и приметы убийств.
   Зверда очень внимательно выслушала рассказ Ларафа. О встрече с хозяином Пилина, о его бегстве, о появлении пар-арценца и двух его приспешников, о Солнечной Засеке и о том, как книга не открылась пар-арценцу.
   – Это пар-арценц Опоры Писаний, – уверенно сказала она. – Я не знаю, как его зовут, но я видела его несколько раз в Пиннарине. Однако я не понимаю, почему он перебил столько своих коллег.
   – Как вы могли заметить, все офицеры-лучники были из Опоры Вещей.
   – Я вижу, барон, к вам наконец вернулась ясность сознания. Вот если бы вы еще смогли объяснить мне, что из этого следует…
   Лараф помалкивал, сосредоточенно оттирая снегом левый глаз от запекшейся крови. Наконец-то у него дошли до этого руки.
   Помедлив, Зверда заключила:
   – Есть только один разумный вывод: в Варане началась жестокая свара между партиями войны и мира. Если я не ошибаюсь, именно Опора Вещей выступает громче прочих, отговаривая Совет Шестидесяти от союза с нами. Похоже, они увидели, что словами ничего не добьются, и решили просто перебить нас в укромном уголке, тем самым устранив главную причину любых прений. Нет послов – нет переговоров. Нет переговоров – нет союза с Фальмом. В Опоре Вещей верно рассудили, что когда у нас на Фальме узнают, как обходятся с послами в Варане, то следующее посольство отправят никак не раньше Дня Охарада.
   – А Опора Писаний, значит, настолько жаждет войны, что готова перебить собственных коллег? И это уже после того, как увидела наши трупы? – насмешливо осведомился Шоша.
   Лараф вздрогнул от душераздирающих скрежещущих звуков, раскатившихся по просеке. Смешливость в исполнении доисторической магдорнской черепахи могла бы вогнать в дрожь и самого гиазира гнорра.
   – Слушай, не дрожи тут праздно, сделай милость, – бросила Зверда Ларафу. – Пойди и приведи в порядок повозку. Вытащи стрелы из колес и бортов. Замажь грязью кровь и отметины от наконечников. Упакуй как следует нашу одежду. И не смотри на меня, как галерный раб на боцмана. Если тебе повезет – с завтрашнего дня тебе будет прислуживать весь Варан. Уж потрудись на прощание.
   – Да, это загадка, – это Зверда адресовала уже Шоше. – Единственное, о чем можно судить с уверенностью, – Свод Равновесия в действительности не является нерушимой монолитной пирамидой, какой он представлялся нашему взгляду из-за моря. Опоры Свода ведут сложную игру. Но что меня по-настоящему интересует и тревожит – это отношение гнорра к происходящему. На чьей он сейчас стороне? Отдавал ли он приказ Опоре Вещей убить нас, или ее пар-арценц действует на свой страх и риск?
   – Считайте, что во всем виноват гнорр, – язвительно сказал Шоша, переходя на язык гэвенгов. – А чтобы ваша рука не дрогнула во время Большой Работы, замечу, что гнорр – явно маг Южного Начертания. И напомню, что именно Южные Начертатели искоренили ваш род.
   – Почти искоренили, – спокойно поправила Зверда. – А вы наблюдательны. Я думала, вы заметите в Лагхе только Начертание Дионагганов и скудную местную традицию, так называемое Учение Двух Лагинов.
   – Вовсе не обязательно совокупляться с человеком, чтобы раскрыть искусства человека. Кстати, вы решили, что делать с книгой?
   – Ничего не делать. Своенравная пакость не открывается даже мне, внучке Санкута.
   – Я знаю, с чем это связано. Не хотел вам говорить, но сейчас, кажется, самое подходящее время.
   – Ну-ну.
   – Обещайте, что не попытаетесь перегрызть мне шею, баронесса.
   – Обещаю. Все равно вы втянете ее под панцирь быстрее, чем я успею что-либо предпринять в этой перекошенной форме.
   – Хорошо. Вы помните, что рассказал вам отец о гибели деда?
   – Конечно.
   – На самом деле Санкут не был убит какими-то неведомыми боевыми магами Свода во время штурма Ордоса.
   – Мне тоже казалось это странным, – очень медленно сказала Зверда, не сводя глаз с Шоши. – Я недавно думала над тем, что это подозрительно: была у варанцев Полная Работа против гэвенгов, а потом потерялась.
   – Вот именно. Не было у них во время Тридцатидневной войны никакой Полной Работы. Иначе, может, Ордос и по сей день стоял бы целехонек. Санкута приговорили гэвенги. Три моих двоюродных прадеда, круг родичей Аллерта и отец Вэль-Виры.
   «Вантэн? Вантэн-гайам?» – отчетливо услышал Лараф. Это были единственные слова, которые он смог вычленить из общего нечленораздельного «йэйэйэй», которым представлялась для него беседа баронов Маш-Магарт.
   «Оум», – ответил Шоша и воцарилось молчание.
   – Это еще удивительно, как за отцом и за мной сохранилось Северное Начертание, – с трудом выговорила оглушенная известием Зверда велиа Маш-Магарт.

   Глава 16
   Компас

   Нелеот – город пошляков.
Сорго окс Вая

   1

   – Ну, что там в подземелье, гиазир Эгин? – донесся из угла комнаты любопытный шепот Есмара. – Призраки?
   В комнате серело. Эгину вдруг стало окончательно ясно, что он провел в обществе развоплощенного гнорра всего лишь ночь. А не трое суток, как ему начало казаться.
   – Это еще что такое? Ты почему не спишь? – неласково поинтересовался Эгин.
   – Я уже выспался. Мне больше не хочется, – соврал Есмар.
   – А мне хочется, – укоризненно сказал Эгин.
   – Ну тогда извиняйте.
   – Но только мне нельзя.
   – Уезжаем?
   – Ничего подобного. Мне нужно в город.
   – Прямо сейчас?
   – Прямо сейчас. Вот только прихвачу денег.
   – Я с вами.
   – А вот об этом не может быть и речи, – твердо сказал Эгин.
   – Но когда я попросился с вами в Нелеот, вы тоже говорили, что об этом не может быть и речи! – Глаза Есмара гневно блеснули в утренних сумерках.
   – В тот раз я еще не подозревал, во что мы с тобой влипли.
   – А теперь? Теперь вы подозреваете, во что?
   – Теперь – да. Мы влипли в дерьмо. По самые кончики ушей. И разгребать это дерьмо руками нам придется еще не одну неделю.
   – Мы должны его разгребать, чтобы помочь тому господину? Господину Лагхе?
   Эгин, хоть и был уставшим и опустошенным, не смог удержаться от улыбки. В сущности, он очень точно обрисовал ситуацию. В ближайший день ему предстоит разгрести кучу дерьма величиной с город Нелеот. И все для того, чтобы достать из нее три пустячных ингредиента.
   Эфемерную горстку волосиков младенца, родившегося в Нелеоте в день памятного варанского землетрясения.
   Перо птицы Юп, про каковую птицу Эгин доподлинно знал только одно – последним ее видел, кажется, Эррихпа Древний.
   И кусок голубой глины. Из которой потом предстоит ни много ни мало самолично скамстролить чашу для ворожбы.
   И все это нужно сделать до захода солнца. Поскольку между заходом солнца и восходом луны нужно будет заниматься гончарным делом, прочтением соответствующих Слов, ориентировкой на местности (а именно в подвале, где проявлялся Лагха), а также возней с измененной водой из колодца.
   И только когда все это будет исполнено – если все это когда-нибудь вообще будет исполнено! – можно будет надеяться на то, что удастся определить направление, в котором ветры Силы понесут семя души Лагхи Коалары.
   «Только человек, владеющий Раздавленным Временем, может справиться с таким множеством заданий в один день», – говорил по этому поводу сам Лагха Коалара, имея в виду Эгина.
   Но слово «может» означает всего лишь гипотетическую возможность. В том, сможет ли он действительно найти все то, что нужно, Эгин был не уверен. Ведь, не исключено, в день землетрясения в Нелеоте не родилось вообще ни одного младенца.
   Или, что еще хуже, при упоминании о птице Юп любой грамотей просто рассмеется тебе в лицо. А персона попроще – лавочник, например, может кликнуть городскую стражу, чтобы та отконвоировала Эгина в Чертог Одержимых Голодными Духами Глупости.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация