А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Боевая машина любви" (страница 21)

   4

   – Дружище Эгин! Да возвеличится слава твоя в поколениях! – радушно взвыл Сорго окс Вая.
   Есмар и Эгин, изрядно промерзшие на улице в ожидании, пока им позволят войти, перетаптывались в шикарной прихожей дома семейства окс Вая.
   – И твоя… тоже… пусть возвеличится… – Язык Эгина еще не успел привыкнуть к теплу.
   – Ба… А это твой сынишка? – спросил он, указывая на Есмара. – Похож, стервец… Как похож!
   – Сорго, дружище… это… мой слуга. Есмар, – представил мальчика Эгин.
   Против поименования себя слугой Есмар поначалу категорически возражал. Он был уверен, что его вайский учитель Сорго его помнит. Ведь все-таки учил его целых два года!
   Но выслушав аргументы Эгина, Есмар смирился. В самом деле, кому как не ему было знать, что Сорго временами забывает завязать шнурок на штанах, выходя из уборной.
   Было и еще одно соображение: Сорго, ставшему придворным поэтом, могло быть неприятно напоминание о том, что некогда он был всего лишь школьным учителем в самом захолустном из варанских захолустий.
   А в их положении требовалось быть всецело приятными особами. Ведь от Сорго им нужны были деньги, кони и еда. Не такая уж малая плата за небольшое притворство.
   – Слуга, значит… Тогда иди, мальчик, в людскую. Там тебе дадут каши, – указал Сорго Есмару на боковую дверь. – А мы с тобой, любезный мой Эгин, двинемся наверх, вкушать мед поэзии.
   Эгин незаметно кивнул Есмару, мол, иди-иди, каша на дороге не валяется. Есмар нехотя поплелся.
   – А ты стал настоящим барином! – отметил Эгин, от которого не укрылось, с какой воистину поэтичной гнусавостью произносил Сорго «людска-а-ая».
   – Обстоятельства несказанно возвеличили меня, Эгин! Просто несказанно! – честно признался Сорго.
   Эгин всегда считал Сорго придурком. Но относился к нему не в пример лучше, чем к прочим представителям этого многочисленного племени.
   Такие пороки, как алчность, коварство и трусость, не были ведомы Сорго, а уже одно это представлялось огромным достоинством, перевешивающим недостаток респекта и жизненной хватки. Вдобавок Сорго был образован и знал, что такое вдохновение. А эти качества встречаются еще реже, чем хороший голос.

   5

   – Ну, как впечатление? – напустился на Эгина Сорго, окончив чтение поэмы «Кавессар». (Там, помимо прочего, Элиен Звезднорожденный назывался «жестоковыйным сатрапом», его военачальник Кавессар – «могучим бычком-однолетком», а будущая жена Элиена Гаэт – «сладчайшим из призраков света».)
   – Восхитительно! Твои стихи, дружище, заставляют меня по-новому взглянуть на Героическую эпоху. «Призрак света»! Как это крепко сказано!
   Сорго зарделся от удовольствия. Эгин давно заметил, что комплименты не вызывают у поэта подозрений, а всякая топорная лесть воспринимается всего лишь как уместный комментарий.
   Эгину было не жалко. Он разделывал фаршированного черносливом тунца и запивал его терновой настойкой. Поэмы Сорго сказывались на его аппетите только в одном смысле: они его улучшали, вынуждая сосредоточиться на еде.
   – Тогда, значит, прочту тебе из последнего. Из неоконченного. – Сорго прочистил горло. – «Испытание Пиннарина, или Стихия Неистовонравная». По мотивам недавних событий.
   Поощрительно кивнув, Эгин снова отключился, хотя, наверное, там было что послушать.
   Краем уха он улавливал что-то напыщенное про «тверди стенанья», про «присномудрую Сайлу» и про «гнорра, чей взор отверзает семнадцать дверей мирозданья».
   Как же без гнорра, чей взор отверзает буквально что попало?
   Теперь без него не обходится ни один эпос, ни один витраж. Канули в прошлое времена, когда гнорра видели считанные доверенные лица из числа наиболее могущественных людей Свода. Теперь о первом маге Варана можно рассуждать в гостиной. Правда, исключительно в залоге крайней почтительности или экзальтированного восхищения.
   – Сорго, дружище, ты превзошел сам себя! – воскликнул Эгин и наполнил кубок Сорго терновой наливкой. Поэту определенно нужно было промочить горло.
   А когда горло было промочено еще дважды, Эгин решил, что честно исполнил свой слушательский долг. И что Сорго самое время исполнить свой долг дружеский.
   – Твое «Испытание Пиннарина» навело меня на невеселые мысли… – понуро начал Эгин.
   – Да ведь это и не развлекательный жанр. Это вещь серьезная, трагическая! – быстро перелицевав высказывание Эгина в комплимент, Сорго навострил уши.
   – Теперь я даже не знаю, как подступиться к тому прозаическому делу, которое привело меня к тебе.
   Сорго понимающе кивнул. Противопоставление «поэтическое-прозаическое» со времени жизни в столице стало даваться ему все легче и легче. «Сейчас будет просить», – вздохнул придворный поэт.
   – Хочешь сынишку при дворе пристроить? – предположил Сорго.
   По его опыту, это был самый расхожий мотив из тех, которые приводили к нему в дом дальних родственников, знакомых и родственников знакомых после его нежданного возвышения.
   – Нет, хочу занять денег, – открылся Эгин, не сразу сообразивший, какого сынишку имеет в виду Сорго.
   – Денег?
   – Денег.
   – Сколько?
   – Сто авров. Золотых.
   – Ого!
   – Вот то-то и оно, что «ого».
   – Дружище Эгин, да зачем тебе столько?
   – Хочу съездить в Нелеот.
   – Да помилуй, Нелеот – город пошляков… – замялся Сорго. Давать деньги ему не хотелось. Эгин прекрасно его понимал. «Мой кошель – не погремушка», – говорил он сам в аналогичных случаях.
   – Я отдам ровно через три месяца. Обещаю. Конечно, я мог бы занять у Лагхи. Но дело в том, что цель моего визита как раз и связана с ним. Я хочу прикупить ему в подарок одну вещь.
   Упоминание имени Лагхи подействовало на Сорго магическим образом. Он тут же вынес деньги.
   – Подарок Лагхе – это святое. На такое дело занять не жалко.
   – Кроме того, мне понадобятся две лошади.
   – Помилуй, Эгин, но в моей конюшне их всего четыре!
   – Но Лагха будет так расстроен, если не получит той вещи, за которой я еду! – гнул свою линию Эгин. – Зато когда я привезу этот подарок, я не премину обратить внимание Сиятельной на то, что без твоей помощи никакого сюрприза не состоялось бы.
   – Ты серьезно? – задумчиво спросил Сорго, прикидывая, как получше оформить свою скромную помощь в очередной поэме к случаю.
   – Я совершенно серьезно. У меня полно друзей в Пиннарине, – соврал Эгин. – Но я отправился прямо к тебе. Ведь ты – благородная душа, прекрасное тебе не чуждо.
   – Тогда бери любых. Во дворец я все равно предпочитаю ходить пешком, это способствует вдохновению, – согласился Сорго.
   Эгин помнил, что Сорго не умеет держаться в седле еще пуще, чем не умеет фехтовать. Но он, конечно, промолчал насчет вдохновения и его связи с «пешей ходьбой».
   – И еще было бы очень неплохо провизии. Дня на три хотя бы. Мы с Есмаром отправляемся прямо завтра утром. А купить сейчас в Пиннарине что-нибудь съестное не так-то легко…
   – Ну за этим-то дело не станет! Мои кладовые – к твоим услугам. Пища в равной степени требуется и душе, и телу.
   – Как это верно сказано, – кивнул Эгин. Его клонило в сон.
   – Знаешь, дружище, – начал Сорго, поднимаясь из-за стола, – ты, наверное, устал… А я бы еще поработал. Знаешь, твой визит как-то во мне все поэтически взбудоражил! Так и слышится грохот подземный… вот он ползет… этот наш шардевкатран… гнорр обнажает свой меч… а я безмятежно наигрываю «комаров писчанье, светляков порханье»!
   – О чем речь, Сорго. Вдохновенной тебе ночи!

   6

   Очутившись в гостевых покоях дома Сорго, Эгин, однако, долго не мог заснуть. Всякая чепуха лезла ему в голову: нелепые предположения относительно судьбы гнорра, воспоминания, грустные улыбки Овель и ее горькие слова… Вдруг входная дверь тихонько заскрипела и на пороге возникла женская фигура с плетеной корзинкой в руках.
   – Эгин, ты не спишь? Это я, Лорма, – прошептали из темноты.
   «Только бы она не стала мне сейчас рассказывать про то, что она наконец-то поняла, какое золото потеряла в моем лице! И о том, что пересмотрела свои взгляды относительно любовных сношений с друзьями мужа», – взмолился Эгин.
   К счастью, ничего из вышеперечисленного Лорма рассказывать не стала.
   Эгин сразу заметил огромный живот своей бывшей подруги, отвечавший чуть ли не десятому месяцу беременности. У Эгина сразу отлегло от сердца, да и за Сорго он был очень рад. Значит, цель визита Лормы была иной. Какой?
   – Эгин, душка! Как я счастлива тебя видеть! В кои-то веки что-то напомнит мне о родимом крае! – Лорма припечатала к щеке Эгина очень дружеский поцелуй.
   – Если ты так счастлива, милая, отчего же ты к нам не вышла? Сорго сказал мне, что тебе нездоровится. Но, кажется, он меня просто обманул!
   – Видишь ли, – смутилась Лорма, – мне было стыдно, этот живот… Ты же знал меня такой стройной, такой красивой!
   – Что за чушь ты городишь, моя милая. Ты и сейчас очень красивая, только по-другому, – пристыдил ее Эгин.
   – Правда? – с надеждой переспросила Лорма.
   – Правда.
   Вот за что Эгину всегда нравилась Лорма, так это за простодушие. Его нечасто встретишь в столице!
   – Но, знаешь, я все время подглядывала за вами. В щелку двери. Я не хотела показываться, но потом… знаешь, потом я не выдержала. Только что мне приснился такой ужасный сон про тебя! Такой ужасный! – В голосе Лормы послышались неподдельные нотки испуга. – И я подумала, что, наверное, дело, из-за которого ты едешь в Нелеот, – очень опасное.
   – Да ну?
   – Да. И я подумала, что просто деньги тебе в случае чего не помогут. И я сразу стала думать, что я могу для тебя сделать, чтобы хоть как-то…
   – И что же ты придумала? – Эгин был тронут такой заботой со стороны Лормы. К слову сказать, заботы совершенно неожиданной.
   – Я придумала вот это. – Лорма поставила на кровать Эгину корзинку, накрытую крышкой.
   – Что это? – шепотом спросил Эгин. Отчего-то ему показалось, что из корзинки пахнет пирогами.
   – Это доспехи. Из кожи шар… де… девкатрана. В прошлом году их пожаловали Сорго аютские девушки. Он посвятил госпоже Вирин свою поэму…
   Эгин был поражен великодушием Лормы, которая не могла не знать, сколько стоит в столице такая диковина. А стоила она буквально столько, сколько закажет продавец. Потому что такие вещи не продавались.
   Во всем Варане доспехов из кожи шардевкатрана не сыскалось бы и десятка. Доспехи эти были живыми и отражали удары всех видов оружия. В то место, которое защищалось доспехами, можно было вколачивать стальные клинья. Вколачивать без малейшего успеха, поскольку клинья выскакивали обратно с той же скоростью, с которой стремились войти.
   У доспехов был лишь один недостаток: поскольку они были живыми, их следовало кормить. И насколько помнил Эгин, в еде они были очень привередливы. Помнила об этом и Лорма.
   – Вот этот горшочек – на первое время. Этого доспехам хватит на три недели, а потом все это варево скиснет. Тебе придется делать его самому.
   – А рецепт?
   – Рецепт я тебе тоже написала, – сказала Лорма, гордая своей предусмотрительностью.
   – Лорма, милая, я тронут до глубины души. Но только что скажет Сорго?
   – Он их все равно не носит! – махнула рукой Лорма.
   Эгин посмотрел в корзинку. От доспехов исходило слабое бледно-фиолетовое свечение. Такое же, только более явственное, исходило от кожи живых шардевкатранов.
   Эгину очень хотелось взять эти доспехи. И ему было очень стыдно брать их из рук Лормы – что-то малопочтенное виделось ему в этом ночном сговоре за спиной у Сорго. Но Эгин не нашел в себе сил отказаться.
   – Когда я вернусь… а я обязательно вернусь… я принесу их тебе в целости и сохранности, – пообещал Эгин, отмечая, что за прошедший день надавал столько обещаний, сколько не придумал за весь предыдущий год.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация