А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Счастье по Колонду" (страница 1)

   Геннадий Прашкевич
   Счастье по Колонду

   Еще Ньютон сформулировал систему математических уравнений, описывающих эволюцию механических систем во времени. В принципе, если иметь достаточную информацию о состоянии физической системы в некоторый данный момент времени, можно рассчитать всю ее прошлую и будущую историю со сколь угодно высокой точностью.
П.С.У.Дэвис. Системные лекции

   1

   «…Не хочу никаких исторических экскурсов. Не хочу напоминать о Больцмане, цитировать Клода Шеннона, говорить о Хартли и Силарде, взывать к духам Винера или Шредингера. Загляните, если хочется, в энциклопедию – там все есть. Я же предпочитаю чашку обандо. Очень неплохой напиток, это многие признают».
   – Джек, – я выключил магнитофон. – Это голос Кея Санчеса?
   – Конечно.
   – Он всегда такой зануда?
   – Ну что ты, Эл, в жизни он гораздо занудливей. Я сходил с ума, так мне иногда хотелось его ударить.
   – Ты не ударил?
   Джек неопределенно пожал плечами:
   – Зачем? Он достаточно разговорчив.

   2

   «…Альтамиру закрыли в первые часы военного переворота. Престарелый президент Бельцер бежал на единственном военном вертолете, его министры и семья были схвачены нашей местной островной полицией и, естественно, оказались в тесных камерах башен Келлета. Закрыть Альтамиру, кстати, оказалось делом вовсе не сложным: спортивный самолет, принадлежащий старшему инспектору альтамирской полиции (он пытался последовать за вертолетом Бельцера), врезался при взлете в лакированный пароконный экипаж, в котором некто Арройо Моралес, имя я хорошо запомнил, вывозил на прогулку свою невесту. Ехали они прямо по взлетной полосе, и данное происшествие надолго вывело ее из строя».
   – Поистине, ни к месту и ни ко времени, – фыркнул я. Меня этот Моралес рассмешил.
   – Помолчи, Эл. Если ты каждую минуту будешь нажимать на стоп, мы не управимся с этим делом и за сутки.

   3

   «…Это был третий военный переворот за год.
   Радиостанция, конечно, не работала. По традиции, перед переворотом патриоты взрывали центральный пульт. Телецентр давал на экраны одну и ту же картинку: «Пожалуйста, соблюдайте спокойствие». Выключать телевизор запрещалось. Думаю, как и взрывать его центральный пульт. Не будь телевидения, даже в нашей маленькой островной стране невозможно вовремя объяснить, что университет закрыт как источник нравственной заразы (я, кстати, потерял работу как злостный ее разносчик), а национальный напиток обандо крайне вреден не только для самого пьющего, но и для его семьи.
   О перевороте я узнал случайно. Политикой я давно не интересовался. Президент Бельцер, генерал Хосе фоблес или снежный человек, привезенный с Гималаев, это мне было все равно. Но тишина, вдруг охватившая Альтамиру, удивила меня. Как обычно, я сидел на берегу ручья, готовясь принять первую чашку обандо. И как обычно, заранее возмущался появлением над головой единственного нашего вертолета. Но вертолет не появился. Со стороны города слышалась еще стрельба, потом и она стихла, я услышал необыкновенный шорох, шелестение – летали стрекозы.
   Впрочем, грохот выстрелов и мертвая тишина кажутся мне одинаково опасными. Одна святая Мария знает, прав ли я. Конечно, тишина, нарушаемая лишь стрекозами, приятнее выстрелов, к тому же предыдущую ночь я провел у Маргет, а у моих ног стояла пузатая бутыль с прозрачным обандо. Этот крепкий напиток всегда был любимым напитком альтамирцев, и почему-то всегда его употребление жестоко преследовалось. Президент Бельцер пытался уничтожить частные заводики по производству обандо, генерал Ферш ввел смертную казнь. Я сам в свое время видел списки повешенных – «за злоупотребление обандо». По закону они должны были быть расстреляны, но с патронами всегда было туго. Повешение в любом случае дело более экономичное».
   – Народ всегда на чем-нибудь экономит, – усмехнулся я.
   – Чаще всего на веревке, – Джек понял меня. – Может, это и правильно.

   4

   «…В то утро, когда стихли выстрелы и я услышал шелест стрекоз, я, как уже говорил, сидел на берегу холодного ручья в очень удобном, укромном месте рядом со старой мельницей, принадлежавшей Фернандо Кассаде. Не торопясь, предчувствуя, предвкушая истинное удовольствие, я сбросил с ног сандалии. Столь же неторопливо почти по колено опустил в воду обнаженные ноги. Только после этого, все так же не торопясь, понимая всю важность процедуры, я наполнил прозрачным обандо весьма объемистую оловянную кружку, какую следует осушать сразу, залпом, одним махом, иначе велик риск схлопотать нечто вроде теплового удара – таково действие нашего национального напитка.
   Впрочем, я все делал по инструкции. Я не новичок в этом деле. Уже через пять минут мощное тепло текло по моим жилам, зажигало меня, наполняло жизнью. Я даже напел негромко древний гимн Альтамиры: «Восхищение! Восхищение! Альтамира – звезда планеты!..» Впрочем, пение никогда не было самым сильным моим увлечением. Еще через несколько минут я просто лежал в траве и смотрел в облака.
   Мне нравится обандо. Говорю об этом с полной ответственностью. Нравится его вкус, действие. Семь президентов, стремительно сменявших друг друга в течение трех последних лет, как ни странно, не разделяли моего мнения. «Обандо – это яд, вред, путь к беспорядочным связям». Не знаю, не знаю. Приведенное изречение выбито каким-то тюремным мастером прямо на стене одной из башен Келлета, но меня это не убеждает. Кто осмелится строить политическую платформу на пропаганде обандо? А вот на его отрицании каждый из президентов получал практически все женские голоса. Замечу при этом, и тоже с полной ответственностью, несмотря на закрытие то того, то иного заводика, количество обандо в Альтамире никогда не уменьшалось. Были годы, когда оно, пожалуй, увеличивалось, но чтобы уменьшалось, этого я не помню.
   Я лежал в неясной траве. Смотрел в небо. Видел причудливые нежные облака. И был спокоен.
   Я когда-то учился в Лондоне. Тяжкий город, он далеко. Я встречался там с интересными людьми, немало вечеров проводил со своим приятелем Кристофером Колондом, мои студенческие работы ценил сэр Чарльз Сноу, но все равно Лондон – город далекий, тяжкий. Дышится в нем тяжело, его напитки не напоминают обандо, они приводят к тому, что человек хватается за оружие. Обандо же примиряет».
   – Не слишком ли много он говорит об этом? – спросил я.
   – О, нет. Обандо – не такой уж простой напиток. Это перспективный напиток, Эл.

   5

   «…Было время, я преподавал в университете, в лицеях, но университет был закрыт, а из лицея меня уволили, И вряд ли у меня были шансы вновь получить работу. Преподаватель – это всегда опасно. Всегда найдется человек, который самые наивные твои слова истолкует по-своему. Небольшие свои сбережения я давно перевел на имя Маргет, что же касается обандо, к которому я привык, за небольшие деньги я всегда получал свою порцию на старой мельнице Фернандо Кассаде, или в потайном отделении скобяной лавки Уайта, или у старшей воспитательницы государственного детского пансионата Эльи Сасаро».
   – На что вам сдался этот придурок, Джек? – не выдержал я.
   – Извини, Эл. Это приказ шефа. Он просил прокрутить для тебя эту пленку. Он хотел бы знать твое мнение об услышанном.

   6

   «…Я не раз замечал за собой слежку. Особенно когда гулял по улицам Альтамиры. Какой-то тип в плоском беретике и в темных очках неторопливо пристраивался ко мне и мог ходить за мной часами. Мне, в общем, на это было наплевать, он меня даже не раздражал, и все же весть о новом перевороте я принял почему-то прежде всего через этого сотрудника альтамирской полиции – ведь новый режим мог не только лишить его работы, но и уничтожить.
   Наверное, так и случилось.
   Но возвращаясь вечером с мельницы старого Фернандо Кассаде, я неожиданно попал в лапы военного патруля.
   Они вышли на улицу недавно – их серые носки нисколько еще не запылились – и чувствовали себя хозяевами, ведь по ним никто не стрелял. Мордастые, в серых рубашках и шортах, с автоматами на груди, в сандалиях на тяжелой подошве, чуть ли не с подковами, в шлемах, низко надвинутых на столь же низкие лбы, они выглядели значительно. Чувствовалось, что им приятно ступать по пыльной мостовой, поводить сильными плечами, держать руки на оружии; заметив меня, офицер, начальник патруля, очень посерьезнел.
   – Ты кто? – спросил он.
   Растерянный, я просто пожал плечами. Конечно, это была ошибка. Меня сбили на пыльную мостовую.
   – Ты кто? – переспросил офицер.
   Из-за столиков открытого кафе на нас смотрели лояльные граждане Альтамиры. Они улыбались, новая власть казалась им твердой. Им понравились патрульные, так легко разделавшиеся с опустившимся интеллигентом. Они ждали продолжения.
   – Я Кей. Просто Кей Санчес, – наконец выдавил я.
   Пыль попала мне в глотку, в нос, я чихнул. Наверное, это было смешно, за столиками засмеялись. Многие из них уже находились под волшебным действием обандо, а над террасой уде высветились первые звезды, воздух был чист, новый режим, несомненно, опирался на крепких парней – почему бы и не засмеяться. Улыбнулся и офицер.
   – Я знал одного Санчеса, – сказал он. – Он играл в футбол и кончил плохо».

   7

   «…Пыльный, помятый, я наконец попал домой. Патрульные отпустили меня, узнав, что я обитаю в квартале Уно. Не такой богатый квартал как, скажем, Икер, где всю жизнь прожил мой приятель Кристофер Колонд, но все же. Я толкнулся в дверь, и ее открыла Маргет. Маленькая и темная, постоянно загорелая и живая, с блестящими глазами – она всегда зажигала меня. Как Солнце. Даже ее шепот действовал на меня, как чаша обандо.
   – Где ты так извозился?
   Я покачал головой. Мне не хотелось хаять патрульных, они ведь не избили меня. А только узнали мое имя. В конце концов, я сам виноват, незачем было тянуть время, надо было отвечать сразу, тогда не вывалялся бы в пыли.
   – Устал? – Маргет повернулась к зеркалу, проводя какую-то абсолютно неясную мне косметическую операцию. – Как странно, Кей… А вот новый президент, говорят, никогда не устает. У него много помощников, но все главные дела он все равно делает сам. Окно его кабинета не гаснет даже ночами. Это уже проверено. Я сама ходила смотреть на его окно, – полураздетая Маргет молитвенно сложила руки на груди. Я бы предпочел, чтобы она их опустила. – Как ты думаешь, Кей, может новый президент пользоваться какими-нибудь стимулирующими препаратами?
   Я пожал плечами:
   – Зачем?
   – Ну как? – удивилась Маргет. – Он устает. Ему надо снимать усталость.
   – Чашка обандо. Этого достаточно.
   – Ладно, – засмеялась Маргет. – Твоя вечерняя чашка на столе. Но жизнь, Кей, начинается новая. Наш новый президент обещает дать всем работу.
   – Даже физикам? – усмехнулся я.
   – Далее физикам.
   – Забавно. Предыдущий президент обещал покончить с обандо… Любопытно будет взглянуть на нового. Таких странных обещаний, по-моему, еще никто не давал.
   – Он обещал работу всем, Кей. Напрасно ты злишься.
   Я кивнул. Знаю, я не подарок. Много лет назад в Лондоне я тоже не был подарком. Но там было только два альтамирца – я и Кристофер Колонд, и мы находили общий язык, несмотря на то, что Кристофер провел свое детство в квартале несомненно более богатом, чем мой. Собственно, весь квартал Икер, где жил Кристофер, принадлежал одной семье – Фершей-Колондов. Эта семья дала Альтамире пять президентов, это же позволяло Кристоферу не ломать голову над будущим, забыть о сложностях, о которых не всегда мог забыть я. Впрочем, кое-что нас связывало. Кристофер мог, например, в самом разгаре карточной игры бросить карты. «Я проиграл», – говорил он, и как-то само собой считалось, что он прав. Если ты приходил занять у него денег, он мог сказать: «У меня сейчас ничего нет, но ты можешь пойти к Тгхаме». Тгхама был негр, то ли из Камеруна, то ли из Чада, и чаще всего сам занимал деньги. «Уверен, Тгхама тебя выручит». И Тгхама выручал. Когда ты приходил к нему, оказывалось, что он только что получил наследство. Никто не знал, как это у Кристофера получается, все просто привыкли к этой его особенности. И, наверное, только я мог бы что-то о ней сказать, ибо судьба не обошла меня, как и Кристофера.
   Это начиналось с недолгой головной боли и головокружения, но затем ты вновь входил в норму, хотя жизнь теряла цвета и вгоняла тебя в апатию. Вовсе не просто так. Ведь стоило сделать усилие, и ты сразу видел всю свою прошлую жизнь, что там с тобой случилось и что ты там натворил, столь же ясно ты видел и будущее – все, что там с тобой случится и что ты там еще натворишь. «Ма, – говорил я матери, будучи еще лицеистом. – Ты принесешь мне миндальное пирожное?» – «Какое еще миндальное пирожное?» – бледнела мама, а отец подозрительно посматривал на меня: «Кей, мы можем заказать любые пирожные. Зачем утруждать маму?» – «Нет, – говорил я упрямо, – я хочу попробовать то, которое господин Ахо Альпи приносит прямо в спальню» – «Что такое? – бледнел отец, и усы его вздергивались, как живые. – Ты был в спальне у господина Ахо Альпи?» – «Ну что ты, папа. Кто меня туда пустит. Но ведь мама собирается гам быть».
   Боюсь, я не понимал тогда, что время делится на будущее и прошедшее. Одновременно жил как бы во всех временах сразу, я еще не умел точно различать время, когда моя мать уже побывала в спальне господина Ахо Альпи, и время, когда она еще только обдумывала такую возможность. Более того, долгое время я считал, что многие люди чувствуют так же, как и я. Только когда увидел наяву, к чему могут привести такие мои особенности, я научился выделять момент настоящего. Научился, как все, жить всегда в настоящем моменте, хотя и оставлял для себя небольшой зазор. Он давал мне возможность в любой компании чувствовать себя свободно. Возможно, поэтому меня и ценил сэр Чарльз Сноу, он любил свободных людей. Впрочем, такой же эффект давала и чашка обандо, при этом я обходился без головной боли и головокружения. Со временем я все реже и реже прибегал к своим странным возможностям, а если честно, будущее всегда казалось мне столь же скучным, как и прошедшее. Сегодня президент Ферш, завтра президент Фоблес, послезавтра Бельцер, но ведь там, впереди, если смотреть внимательно, опять Ферш, Фоблес, опять Бельцер… И все они похожи друг на друга. Это, последнее, я знал не понаслышке. Я, например, хорошо помнил президента Къюби. Он был отчаянно усат и предельно решителен. При этом, говорят, он был не худшим президентом, по крайней мере, именно при нем Кристофер Колонд и я уехали в Лондон, и нам оплачивали дорогу и проживание. Потом Къюби расстреляли как предателя революции, а его место занял некто Сесарио Пинто. Он не имел веса среди военных, поэтому очень быстро попал в башни Келлета. Потом был Ферш, затем Ферш-старший, которого застрелил племянник Къюби – Санчес Карреро, но и ему не удалось долго поуправлять Альтамирой… В сущности все они были одинаковы. И этот новый президент, который произвел такое впечатление на Маргет, тоже, наверное, какой-нибудь Ферш.
   Видимо, я сказал это вслух, Маргет возразила:
   – Да, он Ферш, но вовсе не какой-нибудь… Кристофер, вот как его зовут… Правда, красивое имя?
   – А фамилия? У него нет фамилии?
   – Почему ты так говоришь? – испугалась Маргет.
   Я пожал плечами:
   – Обычно имя ведет за собой фамилию. Всегда хочется, чтобы они стоили друг друга. Имя Кристофер, на мой взгляд, вполне звучало бы с фамилией Колонд.
   – А-а-а… Ты уже знаешь, – разочарованно протянула Маргет.
   Я пожал плечами. О том, что у нас новый президент, я, конечно, знал, но его имя меня не интересовало. И то, что новый президент оказался однофамильцем моего старого приятеля, ничуть меня не взволновало. Уютно устроившись в кресле, я принял еще чашку обандо и с удовольствием косился на Маргет, заканчивающую свой вечерний туалет.
   – Я почти до полуночи простояла под окном президента, – радовалась Маргет. – Нас там было много. Мы стояли, затаив дыхание. Свет в его кабинете не погас.
   – Наверное придумывал занятия для своих патрулей, – усмехнулся я.
   – Каких патрулей, Кей?
   – Для военных. Что ходят по улицам.
   – О чем ты? Я весь день провела в городе и не встретила ни одного патруля.
   – А ты взгляни в окно, – посоветовал я. – Что ты там видишь?
   – Вижу улицу, сад Кампеса…
   – Зачем смотреть так далеко… Смотри туда, за Деревья…
   – О! – испугалась Маргет. – Там стоит офицер, сидят солдаты. Зачем они там, Кей?
   – Не знаю. Но это наш офицер, Маргет, – я сказал это чуть ли не с гордостью. – Он поставлен, чтобы следить за нами.
   И спросил:
   – Ты правда не видела таких в городе?
   – Святая Мария! Правда!
   – Значит, они действительно наши…»
   – Что вы там устроили в этой Альтамире, Джек?
   – Слушай внимательней. Было бы хорошо, если бы ты и впрямь ничего не понял.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация