А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Привычка убивать" (страница 35)

   – Да уж… Печальную перспективу вы тут нарисовали, – подытожил Умник. – Вам бы в философском клубе…
   – Бац! – Директор перегнулся через спинку сиденья и легонько, но болезненно шлепнул новичка кинтасами в ухо.
   – Ты че! – воскликнул Умник, хватаясь за потревоженный орган слуха. – Озверел?
   – Вот так-то лучше, – удовлетворенно заключил Март. – У меня слово с делом не расходится. Сказал – получишь в ухо, если не перестанешь «выкать», значит, получи. Все, экскурсия закончена – поехали работать…
   Когда все варианты были отработаны, Директор позволил «иксам» немного отдохнуть. Затем дал команду повторить все по два раза – только теперь на «Волге» и опять «насухую» – без боеприпасов.
   – Да зачем опять повторять? – слегка возмутился задетый за живое Умник. – Я так понял – это вы из-за меня возитесь, так ведь? Новичок и так далее… Не стоит стараться: я все усвоил, не подведу. Какая разница: на «Волге», на «Мазде» – не все ли равно?
   – Нет, – сурово одернул младшего коллегу Рекс. – Ты должен привыкнуть к машине. Каждая непредусмотренная мелочь может обернуться катастрофой. Мы не смертники – мы просто работаем.
   – А почему тогда «насухую»? – недовольно буркнул Умник. – Если уж на то пошло, могли бы сразу на «Волге» все отработать. Если это так принципиально – разница в машинах. Зачем столько времени потратили, катаясь на «Мазде»?
   – А нам денег жалко, – терпеливо пояснил Март. – Если бы вы три дня подряд лихачили на «Волге» и палили из окон, она бы превратилась в черт-те что – по городу было бы стыдно проехать. А у Турды, прошу заметить, ухоженные новые машины без единой царапинки. Так что брось умничать – вперед!
   Заканчивали уже в сумерках. Март остался вполне доволен работой команды, а Умник между делом морально реабилитировался: при отработке четвертого варианта умудрился за три секунды, отведенные для огневого контакта в движении, начертать мелком на заднем «окне» макета нехорошее слово из трех букв.
   – Ну вот – теперь по домам, – подвел итог Директор – вид у него был удовлетворенный. – Хорошо поработали, можно и отдохнуть. Завтра с самого ранья Рекс с Рулем едете сюда: заметать следы. А мы в офисе поработаем. Вопросы?
   – Двигун тоже аннулировать? – меркантильный Руль кивнул на фанерный макет, прикрепленный к вагонетке. – Я в принципе знаю местечко, где можно неплохо толкнуть.
   – Если на нем осталась хоть одна царапина от пули – никаких «толкнуть», – Март для убедительности погрозил пальцем. – Смотри мне – никакой самодеятельности! Выгадаешь грош, а хлопот потом на рубль.
   – Он в траншее утоплен на метр – какие следы? – заметно оживился Руль. – Я с утра посмотрю, ты не сомневайся.
   – У вас… эмм… у нас что – всегда так? – неожиданно поинтересовался изрядно вымотанный Умник.
   – Не понял? – удивился Март. – Что значит – «так»? Ты имеешь в виду, что после тренировки все уничтожается?
   – Перед каждой акцией – такая тщательная подготовка? – уточнил новичок. – С максимально полным воспроизведением ситуаций, маршрутов, проработкой вариантов… А?
   – Всегда, – кивнул Директор. – А как иначе? Только так. Это в творчестве экспромт и импровизация – необходимое условие успеха. А в нашем деле экспромт – родной брат несчастного случая. Поэтому трудимся до седьмого пота, натираем кровавые мозоли – чтобы потом быстро и легко отработать и смыться с места происшествия. И ты знаешь – тьфу, тьфу, тьфу, данная метода пока не подводила.
   – Да, серьезная мы организация, – увесисто резюмировал Умник – шутливая интонация в его голосе отсутствовала. – Я этому Турды глубоко сочувствую. Эх, не повезло парню! Вот нарвался так нарвался.
   – Нашел кого жалеть! – фыркнул Рекс. – Это ублюдок еще тот. Нам за его аннигиляцию криминалитет Белогорска должен памятник поставить!
   – А я не жалею, – пояснил Умник. – Я просто констатирую факт: мы серьезная организация, поэтому Турды не повезло. Попал парень. Если бы не мы, куролесил бы этот тип еще черт знает сколько…
   Да, Умник был прав – Турды действительно не повезло. Его Величество Случай, с которым мы с вами уже имели честь познакомиться несколько ранее, сыграл с сыном узбекского народа, недурственно акклиматизировавшимся в Москве, пренеприятнейшую шутку.
   Заболей «апельсин», загуляй, попади в аварию и прибудь в Белогорск декадой позже – и все повернулось бы совершенно по-другому. Однако, как справедливо считают фаталисты и циники, кому суждено сгореть, тот не утонет. Иначе говоря, каждому человечку начертан тот путь на карте судьбы, который ему предопределен изначально, и сойти с него не дано никому. А потому отпихнем в сторону сослагательное наклонение и посмотрим, как получилось вдруг, что новый вор попал в поле зрения «иксов».
   Начнем с того, что до приезда в Белогорск Марту были глубоко безразличны любые криминальные узбеки, свившие себе гнездышко на бескрайних просторах матери-России, а также криминальные таджики, туркмены, киргизы и вообще все среднеазиатские товарищи, подвизавшиеся на нелегком воровском поприще. Нет, Директор не был шовинистом: будучи в загранкомандировке, по молодости лет он имел дело с таджикскими дамами и сделал вывод, что в физиологическом плане они вполне даже ничего и от европеек отличаются разве что чрезмерной худобой да более горячим темпераментом. Поэтому конкретно против узбеков Март не имел ничего: ну подумаешь, ходят себе люди в полосатых халатах с тюбетейками на лысых черепах, воруют помаленьку – и хрен с ними, есть дела поважнее.
   Более того, в первый, второй и половину третьего дня пребывания в Белогорске Директор даже понятия не имел, кто такой этот Турды и с чем его едят. И первоначально на роль «коня» был избран Улюм – как наиболее подходящая персона из противостоящего «объектам» криминального сообщества.
   Да, пару слов насчет «коня» – чтобы было ясно, о чем идет речь. В соответствии с методологией, принятой в практике функционирования «Х», подготовка к любой акции прежде всего начиналась… с создания ложной версии грядущего происшествия, убедительной и со всех сторон обоснованной. Такой версии, чтобы была не просто мила сердцу сотрудников правоохранительных органов как наиболее предпочтительная и богатая вескими аргументами, но и воспринималась близким окружением «объекта» (которое сплошь и рядом было стократно опаснее и проворнее в «расследованиях» такого рода, нежели вышеупомянутые органы) в качестве простого и неброского вроде бы сочетания голых фактов. Расхожая истина гласит: факты говорят сами за себя. Думающим людям не надо ничего внушать и тащить их за уши к нужным тебе умозаключениям. Подбрось им несколько прозрачных совпадений и какое-нибудь явное недоразумение, и они сами разберутся, где собака порылась.
   Директор никогда не жалел времени и денег на подготовку такого рода и всегда тщательнейшим образом выбирал «коня» из наиболее перспективных товарищей, вращавшихся в системе жизнедеятельности «объектов».
   – А чем нам не нравится принцип: «Пришел, увидел, исполнил – и смылся…»? – заинтересовался любознательный Умник вечером второго трудового дня, когда Март сообщил, что Улюма они собираются разрабатывать в качестве «коня».
   – Этот принцип, который ты самовольно интерпретировал, нам не подходит, потому что на самом деле он звучит так: «Пришел, увидел… наследил», – пояснил Март, потягивая пиво: они сидели в номере Дока, отослав вяло возмутившуюся Сашеньку ужинать в одиночестве – обсуждали модель поведения в ресторане, куда собирались направиться через некоторое время на встречу с Улюмом. – Тут все просто и доступно – никаких вывертов. Когда происходит ликвидация и непонятно, где искать концы, в первую очередь начинают «трясти» приезжих. Мы – приезжие, спешу напомнить. Нет, приезжих, разумеется, в городе много, и процесс этот длительный. Но если не подбросить хорошую версию, рано или поздно выйдут на наш след. Поэтому нужен «конь».
   – А почему – «конь»? – не отставал Умник. – Меня всегда интересовали такие непонятные с первого взгляда аллегории. Наверно, потому, что он скачет, все смотрят вслед, а мы тем временем потихоньку сматываем удочки?
   – Мне импонирует твоя манера мышления, – похвалил Директор и тут же внес коррективы: – Но в данном случае наши воззрения несколько расходятся. Конь – это первое, что в голову пришло. Яркие впечатления детства. Зима, вечер, снег за окном, на московские улицы косо смотрит мглистый глаз затяжного ненастья. Мать читает вслух сочинение какого-то советского писателя, воспевающего суровую красоту русской природы и – как составную ее часть – дикого мужика, неграмотного и дремучего. Неграмотный едет по степи на санях, лошадка его везет. Дело к вечеру, уже видна где-то вдалеке околица родного села. И вдруг – вульфы! У-у-у! Вредные прожорливые твари, метутся сзади целой стаей и намекают красноречивым воем, что щас будут коллективно ужинать. Дремучий неграмотный мужик давай наяривать вожжами лошаденку – а она и сама наддала, чует серых, не хочет на ужин. Тем более околица – вот она, каких-нибудь полторы версты. Но вульфы постепенно сокращают дистанцию, они по снегу перемещаться приспособлены гораздо лучше, нежели тяжелая лошадка. Короче – вот-вот догонят… Ну и как вам сказочка?
   – Мужику – соболезнования, – посочувствовал впечатлительный Док. – Съедят его как пить дать. А ты как-то раньше не рассказывал про эти свои детские впечатления. Мы думали – почему конь? А спросить стеснялись…
   – Дальше, – заинтригованно перебил коллегу Умник. – Все-таки почему «конь»? История чем закончилась? Конь все-таки наддал и из последних сил вынес к околице? А там мужики с рогатинами да волкодавы – спас, короче…
   – А ни хрена он не наддал, – поспешил разочаровать слушателей Март. – Куда наддавать – и так идет на пределе, сейчас упадет… В общем, мужичонка посмотрел назад, посмотрел на коняку и понял, что сейчас их догонят и скоренько употребят в пищу. В виду родного села! У самой, можно сказать, околицы. А по весне пахари природные найдут кости и будут смеяться: вот недотепа, попал на зуб волкам в трех шагах от дома родного. Представляете? Очень обидно. И тогда неграмотный дремучий ловко захлестнул ноги лошадки вожжами… Лошадка с размаху хряпнулась на снег, принялась брызгать пеной и биться в конвульсиях. А мужичонка, плача и стеная, спрыгнул с саней и дальше побежал пешком. Короче, бросил кормильца на растерзание.
   – А волки не разделились на две команды? – усомнился Умник. – Одна из которых начала драть лошадь, а вторая догнала мужика и притащила обратно?
   – А этот писатель, который написал про мужика с конем, в отличие от тебя, фантастику не читал и в отдельные проявления высшего разума у зверей не верит, – пояснил Март. – Зато он глубоко знает пласт, который пашет, потому как сам родом из деревни. Ему вообще выдумывать лень, он взял и описал случай, имевший место в реальной действительности. Логика проста: большой коняка, отчаянно исходящий вкусным запахом потного страха, для волков со всех сторон предпочтительнее, нежели мелкий мужичонка, не успевший вспотеть как следует, – он же на санях сидел. Кроме того, волки ранее неоднократно обедали конями, и у них в подкорке сидит устоявшийся поведенческий механизм: легкая добыча, много мяса, минимум затрат. А насчет мужика, у которого за поясом, кстати, обязательно торчит плохо пахнущий железом топор, а за спиной, паче чаяния, двустволка, тоже установочка имеется: с человеком связываться не стоит, печальная практика полна примеров яростного сопротивления, и вообще он нехороший. Начнет топором отмахиваться, пальнет пару раз – несколько черепов раздробит. Зачем? Да ну его в задницу, такого вредного. Лучше поесть вкусного коня. Поэтому за мужиком никто не бежит. Все остаются у опрокинутых саней, повязывают салфетки и приступают к трапезе. Вот, собственно, и все…
   – Впечатляет, – одобрил Умник, немного поразмыслив. – Очень точное определение. Мужик, значит, потихоньку сваливает, а в это время стая серых хищников вовсю грызет коня. А конь совсем не виноват в том, что мужик некоторое время назад участвовал в облаве на волков и завалил с десяток серых. Хотя серым, наверно, глубоко по барабану, завалил – не завалил: они просто хотят жрать и кратчайшим путем добывают пищу. Да, конь – это правильно…
   Итак, первоначально «конем» предопределено было стать Улюму.
   Принимая «заказ» от безвременно исчезнувшего Толхаева, Директор, разумеется, получил подробную информацию о расстановке сил в обоих Альянсах и имел представление о потенциальных возможностях лидеров противостоящих сообществ.
   Улюм ему понравился сразу. Глава крупной преступной группировки, боевик, человек решительный и всесторонне подготовленный к силовым акциям – он неплохо смотрелся в роли организатора последующих ликвидаций. Разумеется, морально-этический аспект в данной ситуации сильно хромал на обе ноги: получалось, что Директор серьезно подставлял одного из тех, кто его нанял. Улюм – представитель сообщества, компаньон Гриши Толхаева, человека, которому Март обязан жизнью… Но со смертью Толхаева все переменилось. Выпало звено, оборвалась связующая нить, обязательства морально-этического плана утратили силу. Теперь так называемый Второй Альянс Белогорска для Директора являлся одной из голов той самой прожорливой гидры, которая, желая слопать другую голову, пригласила для ускорения процесса бригаду профессионалов. Марту было глубоко безразлично, что в процессе рубки заказанной головы он может слишком сильно размахнуться и ненароком чувствительно зацепить обушком самое заказчицу. Каждому да воздастся по заслугам его…
   Утро третьего дня пребывания в Белогорске показалось Марту если и не ужасным, то вполне безрадостным и серым. Накануне состоялся вечер знакомства с «крышей», который особых результатов в плане разработки «коня» не подарил, зато нанес ощутимый удар по железному организму Директора.
   Улюм оказался необычайно стойким к воздействию алкоголя. Как мы уже знаем, Март, уповая на свой иммунитет к спиртному, планировал напоить большого бандита и выдоить из него кучу полезной информации. В известном смысле ему это удалось: примерно через полчаса после того, как намертво «уехал» Умник (более изящно сложенный Док «уехал» еще раньше), Улюм размяк, перестал смотреть исподлобья и с похвальным усердием принялся рассказывать различные истории из своей бандитской практики. Историйки эти, разумеется, были по-своему занимательны и наверняка заинтересовали бы беллетристов, но в информативном плане Директору совершенно ничего не дали. Сидели долго, пили много, Дока и Умника хлопцы Улюма перетащили в машину и бережно уложили на заднее сиденье. Если бы сейчас Марта спросили, кто же кого в конечном итоге перепил, он бы не стал торопиться с ответом. Смутно помнилось, что они оба с Улюмом ушли из зала самостоятельно, но на прощанье хитрый бандюк вынудил-таки собутыльника всенародно поставить всей присутствующей братве по «пузырю» – за знакомство и в знак уважения.
   – Ты меня уж-жаешь? А пацанов моих уж-жаешь? А если уж-жаешь – слабо по пузырю всем поставить? Или не мужик?
   Ну конечно, не слабо! Разумеется, мужик. И все вокруг – уважаемые люди. А братвы в том «Кристалле» было немерено – там, судя по всему, только одна братва со своими оторвами и зависала, с редким вкраплением иной пиздебратии известного пошиба. И «пузыри» они захотели не абы какие, а «Чайковского». А цены ресторанные – это вам не на склад сгонять за парой ящиков, да по оптовой расценке. Таким образом, пришлось «опуститься» еще без малого на полштуки баксов.
   – Гады, – прохрипел Март, проснувшись и пробуя на вкус свой опухший язык. Поднатужившись, Директор частично восстановил картину вчерашнего вечера, отдал должное застольному таланту Улюма – таковые нечасто встречаются, это своего рода раритет, и подытожил: – Я с вас за это вычту как-нибудь, козлики. За мной не заржавеет…
   Обнаружив отсутствие Сашеньки, Директор вяло порадовался – работает девочка, молодец. Затем глянул на часы – стрелки показывали половину двенадцатого – и слегка взгрустнул: минимум час уйдет на то, чтобы привести себя в порядок и позавтракать, затем еще час на «доводку» подготовки к театрализованной беседе с Сарановым, а в итоге – полдня вон. Самым бессовестным образом проспал наиболее продуктивное время!
   – Ну, Улюм, я до тебя доберусь, – проворчал Март, нашаривая на прикроватной тумбочке «Кенвуд». На ощупь ткнул первую цифру автонабора – номер Дока. Абонент пожелал присутствовать на линии далеко не сразу. А когда все же пожелал, возникло такое убеждение, что лучше бы ему не присутствовать вовсе.
   – А-а-а-а… – сказал Док в трубку. – Ох-х-х, е-мае… Ох, болять мои крылья… Аспирин есть? УПСА, в смысле… Ефф… Еффералган.
   – Не выражайся, когда с Директором разговариваешь! Аптечный киоск в вестибюле, – с ходу начальственно нарычал утренний Директор. – Я вас, трезвенников – мать вашу ети! – повыгоняю на хер и наберу нормальных военных, хорошо адаптированных к таким нагрузкам. Интеллигенты фуевы! У вас есть всего-навсего сорок минут, чтобы привести себя в порядок. Зарядка, контрастный душ, прогулка по лоджии челночным способом. Встречаемся в баре, на моем этаже.
   – А может, еще немного… – заикнулся было Док, но Директор противным голосом рявкнул:
   – Не знаю! Не волнует! Это ваши проблемы! – и отключил телефон.
   Выполнив все процедуры, которые порекомендовал подчиненным, Март почувствовал себя несколько лучше, принялся напевать бодренькую мелодию, насильственно нагнетая в отравленный накануне организм отсутствующий тонус, между делом оделся и, заперев номер, направился по коридору в другую половину гостиничного корпуса – к бару.
   Оказавшись у входа в бар, Директор бросил взгляд назад – сработала приобретенная годами привычка осматриваться, прежде чем войти в какое-либо помещение. Так вот, бросил, замер на несколько секунд, затем развернулся и бодренько потопал назад.
   Дело в том, что, пока Директор перемещался от холла к бару, за его спиной по коридору просочился какой-то человечишка. Открыл преспокойненько соседствующий с директорским люксом номер и шмыгнул туда – Март как раз застал его в момент проникновения и сумел рассмотреть лишь, что человечишка чрезвычайно мал ростом, слегка ряб, торопится и имеет в руках какой-то пакет. А координация его странным образом расстроена (человечишки, разумеется, а не пакета – пакет вообще какой-то «левый»!) – будто бы пьян, сволочь. Это в первой-то половине дня!
   – Ну вот – началось, – неприятно озаботился Директор, крадучись подходя к двери своего номера и тихонько ее открывая. Проскользнув в прихожую, Март стремительно разделся до трусов – жалко было мять отутюженные Сашенькой брюки и рубашку, – забрал из кармана круглое зеркальце, которое постоянно носил с собой, и ползком выдвинулся к окну, замещавшему почти целиком несущую стену большой комнаты. Притаившись за батареей, Директор поднял зеркальце вверх и обозрел «зимний сад». По первоначальному замыслу, следующим этапом должно было стать поползновение на лоджию: притаившись у перегородки, разделяющей «зимний сад» директорского люкса с аналогичным «садом» соседей, можно посредством лицезрения в зеркальце поинтересоваться, чем занимается человечишка в чужом номере – там, в зале, тоже имеется окно во всю стену, не препятствующее наблюдению извне. Однако ползти далее не пришлось. Человечишка находился в соседском «зимнем саду»…
   Чем, спрашивается, не угодил маленький вторженец мнительному Директору? И почему Март решил, что это вторженец, а не законный постоялец, либо, на худой конец, приятель соседей, забежавший по делу с соизволения хозяев?
   – И откуда ж тебя такого выкопали, красавчик ты мой? – сквозь зубы пробормотал Директор, наблюдая за действиями человечишки в зеркальце.
   Соседей Март знал – следуя старой привычке, в первый же день проверил, кто расположился над, под, справа и слева, действуя по отработанному алгоритму: эфэсбэшная ксива – «этажерка[9]» – ссылка на конфиденциальность пребывания – розовая купюра. И – два часа личного наблюдения. Никаких проблем.
   В люксе, куда забрался вторженец, проживала супружеская пара из Прибалтики: двое престарелых аристократов, приехавшие навестить город детства. Тот факт, что «новые прибалты» родились и выросли в России, на них не сказался никак: супруги говорили с сильным акцентом, смотрели на всех презрительно и, кушая в баре, протирали носовыми платками и без того стерильно чистые приборы. Человечишка, проникший в номер, никак не вписывался в круг общения аристократов: насколько сумел рассмотреть Март, он имел сильно уголовную внешность, двигался крадучись и, кроме всего, походя спер ключи в конторке, воспользовавшись сиюминутным отсутствием «этажерки».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 [35] 36 37 38 39 40 41 42 43 44

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация