А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Привычка убивать" (страница 33)

   Серж чуть ли не сразу определился в своем отношении к Алисе – как только свыкся с мыслью, что это не Ли, а ее отражение. Именно отражение… За несколько дней, проведенных с дамой, Серж успел понять, что точная копия Ли на самом деле во всех отношениях лучше оригинала. Тихая, мечтательная, добродетельная, прекрасная мать и… судя по всему, великолепная любовница. Да вдобавок знает три языка и обожает историю. Восхищенно смотрит на собеседника, когда тот изливается сверкающим водопадом архивных знаний, внемлет чутко, затаив дыхание… Ах, Алиса! Тот факт, что рядом с этой женщиной пребывает тупоголовый мужлан Рудин – похотливый обжора, вместилище порока, структурированный сгусток семенной жидкости! – это не более чем досадное недоразумение. Это не составит труда исправить на последнем этапе, когда основные проблемы будут решены…

   Глава 7

   Профессионалы автодела и некоторые инспектора ГИБДД утверждают, что «чайники», которые перемещаются на личном транспорте, по большей части делятся на три категории: ездоки, ездуны и ездюки. Медикодипломированный домовой Ефим, несомненно, принадлежал к последней категории. На службе у Толхаева ему редко доводилось садиться за руль автомобиля, а «уазик» управделами в последний раз водил очень давно и в сильно нетрезвом состоянии – когда ездил в колхоз на картошку, пребывая на первом курсе мединститута. В общем, к какой бы категории этот самый ездюк ни принадлежал, он, помимо всего прочего, приобрел три ящика пива и, едва миновав пост и выехав из города, принялся это пиво потреблять.
   – Поддатый, что ли? – удивился Турды, заметив, что от приближающегося «уазика» за версту несет заводным музоном и несогласованностью движений водителя с конфигурацией дорожных изгибов. – Когда успел? А ну, Аскер, Абай, – выходите на дорогу. Тормозните его, а то машину нам испортит, внук барана.
   Аскер и Абай вышли на дорогу и замахали автоматами, приказывая водителю остановиться. Можно от души пожалеть, что за рулем драндулета сидел не мастер на все руки Ваня Соловей или Серега Рудин. Любой из них, даже пребывая в сильно нетрезвом состоянии, и не подумал бы остановиться. Ни секунды не сомневаясь, снесли бы к чертовой матери автоматчиков, с разбегу шлепнули «Волгу» в бочину и умчались бы напролом в сторону от усадьбы. Как наседка, жертвуя собой, уводит корсака прочь от гнезда, где сидят беспомощные птенцы…
   Но за рулем, увы, восседал вышеупомянутый ездюк Ефим, разомлевший от пива и оглушенный музыкой, которую изрыгал толхаевский магнитофон. Заметив мужиков с автоматами, он громко икнул от страха и резко нажал на тормоз.
   – Вы это… вы охотники? – с надеждой спросил Ефим, всматриваясь в силуэты автоматчиков. – Вы заблудились, да?
   – Нет, мы не охотники, – не стал обманывать бедолагу возникший из темноты Турды. – Мы мало-мало совсем наоборот.
   – А кто вы? – Ефим почувствовал, как остатки томной неги, детерминированной пивом и музыкой, стремительно улетучиваются из его холеного организма. – Кто?
   – Десант, – пояснил Турды и коротко распорядился: – А ты, значит, пленник. Жить хочешь – не ори. Вылазь!
   «Попал, – подумал Ефим, покидая салон драндулета, оказавшего ему сегодня такую дурную услугу. – Вот это попал!»
   Диля с Аскером восприняли слова хозяина насчет «пленного» буквально: несколько раз крепко стукнули ездюка Ефима по функциональным точкам, обыскали с ног до головы, разули, связали руки в положении «сзади» тонкой капроновой веревкой, срезали с брюк все пуговицы, спустили оные брюки до колен, на голову натянули какую-то вонючую тряпку, а на трусах разрезали резинку и, ткнув бедолагу с разбегу башкой в «уазик», поставили его у капота раком, пообещав пристрелить, если вдруг что. Иными словами, поступили так, как поступают нормальные моджахеды с любым пленным, которого берут в родных горах.
   «Попавший» управделами, скрючившийся у капота, тихо подвывал от страха, сучил мгновенно озябшими босыми ногами и вид имел крайне жалкий. Впрочем, сами, наверно, понимаете – попади кто из нас в такую ситуацию, наверняка выглядели бы не лучше…
   – Мы тебя убивать не будем, – пообещал Турды, наблюдая за действиями своих боевиков. – Мы тебя будем пытать. Долго. Мы пытать умеем. Диля?
   Тотчас же к обнаженной, мелко дрожащей заднице Ефима был приставлен остро отточенный Дилин кинжал. Почуяв прикосновение смертоносного жала, Ефим замер и перестал подвывать.
   – Я буду задавать вопросы, а ты будешь отвечать, красавчик, – пояснил Турды. – Если твои ответы мне понравятся, мы тебя отпустим – сам ты нам совсем не нужен. Если обманешь – кинжал в жопу. Я не знаю, когда ты будешь обманывать – я глаза твои не вижу, они завязаны. Поэтому постарайся отвечать, чтобы голос был мало-мало искренним. И быстро отвечай, не думай. Диля?
   Диля положил тяжелую ручищу на затылок пленника, прижал к капоту и, несколько сместив кинжал, слегка надавил – острое лезвие пропороло кожу, по ягодице поползла тоненькая струйка крови, Ефим ахнул от неожиданности и сжался в комок.
   – Р-р-р… – возбужденно зарычал Диля, доворачивая пленника спиной к свету фар – захотелось, видишь ли, ему зрелищ!
   – Ну, давай – погнали, – Турды присел на капот и принялся напористо и грамотно задавать вопросы.
   Через три минуты допрос был окончен: Ефим рассказал все, что знал, не утаив ничего – обстановка не располагала к вранью.
   – На охоте, говоришь… На охоте. Ах, какой же я все-таки умный, – забывшись, пробормотал Турды по-узбекски – он в буквальном смысле светился от счастья – если бы выключили фары, все бы увидели этот негасимый светоч мудрости. – Какой я догадливый и… и великий…
   Спустя пятнадцать минут кортеж из двух «Волг» и «уазика» был уже на территории усадьбы. Турды, Аскер и Диля сидели в трофейном драндулете – на почетном месте рядом с водителем скрючился пленный Ефим.
   Гостей встречала Нина с карабином и собачье воинство, крайне враждебно воспринявшее появление чужих машин. Бурят с Джеком пытались покусать колеса «Волг», а ветеранша Ингрид оказалась умнее: встала передними лапами на правую переднюю дверь «уазика» и пыталась заглянуть в салон, мистически светя глазами.
   – Шайтан! – выругался Аскер, подняв ствол автомата. – Можно я убью эту собаку, хозяин?
   – Нам стрельба ни к чему… Скажи бабе, чтобы заперла собак, – приказал Турды, пожирая взглядом освещенную светом фар фигурку молодой женщины, выскочившей на улицу в одном халатике. Не выдержал – поцокал восхищенно языком: – Ух, какая баба! Ух-х-х! Повезло… Скажи – пусть запрет, а то всех перестреляем! Диля – открой ему дверь и придержи.
   У Ефима нехорошо сжалось сердце. Высунувшись наполовину в приоткрытую дверь, он плаксиво крикнул:
   – Нина, беги! Беги отсюда, забирай Дениса, спасайся! – за что немедля получил кулаком по голове.
   – Убери собак, красавица! – крикнул через дверь Турды, продемонстрировав пистолет. – Нас много, все вооружены. У тебя есть три минуты, чтобы запереть собак. Если убежишь, мы пристрелим Ефима, потом Толхаева. Давай – клади карабин и быстро уводи собак! Три минуты. Потом приходи сюда. Время пошло!
   Вот тут бы девчонке сымитировать послушание, затем метнуться в дом, забрать Дениса и удрать в лес, прихватив пару фуфаек и второй карабин. Ночь как-нибудь бы перебились – погода вполне позволяет.
   Но, к несчастью, наши желания не всегда совпадают с действительностью – молодая жена великого воина Соловья, увы, бойцом не была: представ перед фактом неожиданного вторжения целой банды вооруженных людей, она мгновенно впала в состояние послушного транса, с минуту столбиком постояла на месте, затем положила карабин на землю и отправилась выполнять распоряжение.
   Через некоторое время собаки были заперты в сарае – больше всех пришлось повозиться с Ингрид, которая никак не желала отходить от машин, вражьи пахнущих нехорошими людьми. Нина вернулась, встала перед «уазиком» и потерянно развела руками – вот мол, все выполнила, как вы сказали.
   – Молодец, женщина, – Турды вышел из «уазика» и подал остальным знак, чтобы присоединялись. – Ух ты, красавица моя! – не удержавшись, он стремительно облапал женщину, на миг крепко прижал к себе и, ощутив напряженную неподатливость сладко пахнущей младой плоти, сладострастно процедил сквозь зубы: – Ух-х-х, я тебе устрою… Чох яхши, Ниночка! Ягодка! Чох яхши… Чего уставились? Сначала работать, потом всякие другие дела. Пошли в дом, – последнее было адресовано соратникам, которые восприняли поведение хозяина как приглашение порезвиться: сгрудились, принялись оживленно переговариваться, хищно раздувая ноздри и насилуя взглядами молодую женщину.
   Посадив Нину, Ефима и Дениса под охраной Дили и Аскера в «детской», Турды распределил задачи: Абаю с Акяном притащить припасы, привезенные Ефимом, Сливе и Перу – загнать машины под навес, подпереть дверь сарая, где собаки сидят, заколотить ставни гвоздями и принести досок, чтобы на ночь забить дверь. А сам с Малым заперся в комнате Толхаева и приступил к беседе. Не сочтя полезным утруждать себя какими-то новшествами, вор избрал в отношении внезапно «воскресшего» мецената старую проверенную тактику допроса:
   – Тебе, я так понял, смерть не страшна. Ты уже два раза умирал. Но тут у тебя есть люди: Ефим, Нинка и мальчишка…
   – Т-ты кто, ог…ог-грызок? – выдавил Толхаев, неприязненно глядя на невесть откуда обрушившегося гостя. – От-ткуда?
   – Я ваш новый вор, – широко улыбнувшись, сообщил Турды. – Меня Ефим привез – ехал мимо и прихватил. Я вообще-то по делу зашел, не просто чай-май гонять. Приехал разбираться по всем вашим делам. И очень рад, что ты оказался живой. Сейчас ты мне все расскажешь, и я уеду. Никого обижать не буду. Но – откровенно. Если будешь врать…
   – П-п-пшел вон! – выдохнул больной, гневно сверкнув глазами. – Ефим, п-падла! Т-т-ты, чмо…
   – Я тебе буду задавать вопросы, а ты отвечай мне правду, – посоветовал Турды, проигнорировав последнее замечание Толхаева. – Только не ври – я сразу пойму. Если мне твои ответы не понравятся, я убью Ефима. Если мне не понравятся твои ответы второй раз, мы вот тут, у тебя, в комнате расстелим Нинку и будем жарить ее во все дыры. А пацана ее посадим к тебе на кровать, чтобы видел. Если мне не понравятся твои ответы третий раз, мы Нинку убьем, а ее пацана будем пялить в задницу – она у него как раз такая маленькая, нежная – как персик. Ты меня хорошо понял?
   Толхаев примолк, на полминуты застопорил взгляд на лице Турды, пытаясь понять, насколько серьезны обещания этого нежданного агрессора. Так ничего и не решив, больной тяжело вздохнул и сдал первую позицию:
   – Ч-ч-что хотел?
   – Вот – другое дело, – одобрительно буркнул Турды и велел Малому: – Выгляни, пусть Диля притащит сюда этого Ефима.
   Ефима доставили. Турды сделал Диле знак – тот понятливо кивнул, поставил пленника на колени в угол, приставил к голове пистолет, взвел курок и выжидательно обернулся к хозяину.
   – Смотри туда, – посоветовал вор Толхаеву. – Я люблю шутить, но, когда дела делаю, я очень серьезный. И все, кто со мной работает, знают – мое слово как железо. Я тебе сказал: соврешь раз – Ефим. Соврешь два – Нинка. Соврешь три – пацан. Если правду расскажешь – всех отпускаю и уезжаю отсюда. Все от тебя зависит. Ты меня понял?
   Толхаев, неотрывно глядя на пистолет, приставленный к голове своего управделами, громко сглотнул и внятно сказал:
   – Да.
   – Молодец, – похвалил Турды. – Начнем…
   Допрос Толхаева занял гораздо больше времени, чем предварительная беседа с Ефимом. От волнения больной стал разговаривать еще хуже, и Турды пришлось на ходу изобретать систему общения по принципу: вопрос – однозначный ответ типа «да» – «нет». Тем не менее результат стоил затраченных усилий. Если после общения с Ефимом вор светился как лампочка, то сейчас он иллюминировал наподобие рождественской елки.
   – Ай да я – какой молодец! – светло глядя в будущее, пробормотал Турды. – Значит, зря Рому замучил… А когда, говоришь, этот твой Пес должен сюда подскочить?
   Толхаев устало пожал плечами и взглядом показал в угол, где по-прежнему стоял на коленях потенциальная жертва вранья номер раз – Ефим.
   – А, да – я же обещал, – спохватился Турды. – Ефим, можешь отдыхать. Диля, притащи сюда пацана.
   Диля вышел и притащил Дениса, который странно зевал, тер глаза и пытался примоститься спать на плече моджахеда. Оказалось, что среди привезенных Ефимом припасов нашлись несколько бутылок хорошего ликера, который тут же принялись пробовать недисциплинированные Слива и Перо. Эти недруги, несмотря на вялые протесты Нины, угостили сладким пойлом и мальчишку, мотивировав свой поступок тем, что ребенку в такой стрессовой ситуации нужно крепко расслабиться и уснуть.
   – Г-г-гады! – ненавидяще глядя на Турды, выдавил Толхаев, поняв, что ребенок крепко пьян. – Ч-ч-что тт-творите, а?
   – Ничего, ему это не повредит, – отмахнулся вор, наблюдая, как Диля укладывает Дениса на постель возле больного. – И нервничать не будет, когда мамка завизжит.
   – Почему мамка должна визжать? – тревожным эхом отозвался из угла Ефим. – Ты обещал… ты же обещал!
   – Потому что мы сейчас отдыхать будем, – похабно подмигнул Турды, выходя из комнаты. – Малой – сторожи, мы потом тебя сменим. Диля, пошли, мужики уже заждались…
   Вскоре за тонкой перегородкой послышались характерные звуки, предшествующие длительной ночной гулянке: звон бутылок, оживленный гомон и контрастом выделявшийся на фоне мужского бубнения возражающий голос Нины.
   – Т-ты виноват, – глядя в потолок, обронил Толхаев. – Все из-за тебя. Гад.
   – Я не хотел! – плаксиво пискнул в углу Ефим. – Они меня поймали! Они… Они меня пытали!
   – Не надо! – звонко крикнула за перегородкой женщина. – Пустите! – затем послышался звук пощечины и угрожающие ругательства.
   – Помогите! – заголосила Нина. – Господи, да что ж вы делаете! Пусти… – крик оборвался – видимо, кто-то зажал женщине рот.
   – Да держи ты! Ногу держи! – прорезался на фоне нехорошей возни нервный голос Турды. – Вот так, нормально… Ар-р-р… Ох! Ох, хорошо! Ох, сладкая! Держи, держи – нормально… Ах! Ах! Ах… Ар-р-р…
   – Па-а-адла! – вынес вердикт Толхаев, скосив взгляд на Ефима. – Чтоб ты… с-сдох, па-а-адла…
   – Я не хотел! – отчаянно пискнул Ефим. – Я…
   – Рот закрой! – лениво прикрикнул Малой, с любопытством прислушиваясь к шуму за перегородкой. – Слушать не мешай, тварь…
   Пьяное веселье в большой комнате, начавшееся в девятом часу вечера, продолжалось глубоко за полночь. Звенела посуда, гомонили на своем моджахеды, славяне пели блатные песни про тюремную романтику и объяснялись вору в интернациональной любви. Иногда вскрикивала охрипшим от напряжения голосом Нина – ближе к ночи ее беспокоили все реже.
   Ефим тихо скулил в углу – терзался. Толхаев отрешенно смотрел в потолок и всех подряд ненавидел. Рассуждал так: подавляющее большинство мужиков – недоразвитые дети, на вид вроде бы во всех отношениях нормальные. Сам идиот – зачем Ефима отправлял? Ефим идиот дважды: врагов привез в усадьбу. А вас где носит, славные вояки – Соловей и Масло? Поохотиться захотелось? Порезвиться малость, ноги размять? Ну-ну… А тут басурмане девчонку вашу на части рвут. Охотнички, мать вашу! Не выдержал: тихо заплакал от бессильной злобы, капая слезой на подушку…
   Малого так и не сменили: Слива принес бутылку текилы, палку сервелата, хлеб и сообщил, что вор велел оставаться здесь. Маленький мытарь безропотно пожал плечами, выдул полбутылки, умял полпалки, одолел полбулки и, покосившись на «зачморенного» Ефима, поставил на прикроватную тумбочку Толхаева то, что осталось.
   – Кишкуй, братуха. В мире много зла и несправедливости. На все сердца не хватит. А надо о себе подумать…
   В ответ с кровати больного плеснуло такой ненавистью, что Малой, хоть и выпил двести пятьдесят грамм кактусовой настойки, непроизвольно отшатнулся – не по себе стало.
   – Ну, как знаешь… – обескураженно пробормотал он после некоторой паузы, пристраиваясь дремать на коврике у двери. – Это не я так все устроил – оно так от начала времен…
   Часам к трем все упились до нормы, связали Нину, чтобы не удрала, и завалились спать вповалку. А немногим позже случилось происшествие. Ефим, оказывается, не просто терзался в углу. Под утро он перетер каким-то образом капроновую веревку, крадучись выбрался из спальни, переступив через лежавшего у двери Малого, и, оказавшись в большой комнате, зачем-то напал на спящего Дилю, предварительно вооружившись торчавшим в столе кинжалом.
   Результат нападения был весьма плачевным. Моджахед успел проснуться до того, как управделами приблизился к нему на расстояние метра. Ефим лишь слегка оцарапал подставленную под удар руку и в течение последующей минуты был профессионально забит насмерть озверевшим со сна Дилей и подоспевшим ему на помощь Аскером.
   – Думал – просто жирная свинья, – вынужден был признать Турды, отправляя Сливу и Перо закапывать труп Ефима. – А он умер как солдат. С оружием в руках… Молодец, настоящий мужик. Только зачем? Посидел бы спокойно ночь – жил бы себе дальше…
   Утро было безрадостным для всех без исключения живых особей, находившихся в усадьбе, несмотря на обильное солнце и ярко-синее небо, лживо обещавшее жителям Земли уют и благоденствие. Захватчики страдали похмельем, пленники по понятным причинам радоваться не могли, собаки не желали находиться в сарае и требовательно заявляли об этом.
   – Иди, воду погрей, помойся, – распорядился Турды, опохмелившись и вновь рассмотрев в истерзанной за ночь Нине привлекательную юную женщину. – Только быстро и без глупостей – пацан твой у нас, если что. Да не смотри ты волком: ничего страшного не случилось, красавица! Жизнь продолжается. Мы уйдем, через неделю ты про все забудешь. Ничего тебе такого не сделали. Подумаешь – помяли немного. Давай, Аскер, развяжи ее…
   До девяти часов захватчики успели сделать все что планировали: по разу пропустили по кругу Нину, плотно пожрали, как следует вмазали и уселись ждать охотников.
   Где-то в половине десятого в усадьбу ворвался джип, жизнерадостно галдя переливчатым клаксоном и взрыкивая на бугорках от избытка мощности. Охотнички, оживленно галдя, вывалились наружу: несмотря на бессонную ночь, физиономии их лучились первобытным восторгом кроманьонцев, только что забивших здоровенного мамонта.
   Нина с Денисом сидели на крылечке. На шеях у обоих были затянуты капроновые петли, обратные концы которых убегали в приоткрытую дверь. Соловей, расплывшись в улыбке, сделал шаг по направлению к крыльцу и замер, мгновенно изменившись в лице. Собаки тревожно лаяли где-то взаперти, жена с сыном не бежали навстречу, Ефим не встречал…
   – Баба и пацан у нас на прицеле! Бросай оружие! – скомандовал из-за укрытия Турды.
   Бывалый Василий бережно положил оружие перед собой, отступил на шаг и поднял руки. Соловей и подоспевший Масло замешкались: возникло на миг необоримое желание кувыркнуться за джип и влупить из двух стволов на голос. Капроновые веревки натянулись, Нина закашлялась, прижимая к себе Дениса и обреченно глядя на мужа. – Как глупо! – досадливо пробормотал Соловей, бросая карабин на землю и пристально всматриваясь в лицо жены. – Это что… Что они с тобой…
   – А теперь все отошли на три шага, повернулись спиной и легли! – не дал развить тему Турды. – Быстро, а то замочу всех!
   Через пять минут с пленниками поступили точно так же, как накануне с бедолагой Ефимом: разули, завязали глаза, срезали пуговицы на штанах и располовинили резинки трусов. Затем связали руки и заперли в бревенчатой бане.
   – Слышь, старшой, – негромко обратился к Турды Соловей, припав к крохотному рубленому оконцу в две ладони. – Я не вижу, что там с моей женой… Но чую – что-то неладно. Я хочу тебя предупредить. То, что вы все очень скоро умрете, это коню понятно. Я не о том. Ты, лично ты, будешь умирать очень скверно. В страшных мучениях. Я тебя зубами загрызу. А не я, так мои братья загрызут. Я позабочусь об этом.
   – Я таких угроз наслушался, парень, – насмешливо бросил Турды, жестом остановив рванувшегося было к бане Дилю. – И как видишь, до сих пор еще жив и здоров. Грызли меня всякие – зубы поломали… А вы нам не нужны – мы этого вашего Пса хотим и его бабу. Так что сидите спокойно, и будете жить…
   – Окно забить? – предложил понятливый Слива. – А то ненароком засекут, когда этот Пес приедет, и бакланить начнут.
   – Забей, – безразлично махнул рукой Турды и обратился к Диле: – Ну что – будем ждать Пса. Когда он приедет – хрен его знает, но он нам нужен позарез. Мы сейчас с русаками покатимся в город – дела там у меня. А вы тут охраняйте. Нинку держать в доме, на улицу не пускать. У дороги со стороны города выставить пост наблюдения. Давай…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 [33] 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация