А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Привычка убивать" (страница 18)

   – Вы просмотрели кассету, которую я вам послал?
   – Смотрел. Дальше?
   – Ну и как вам?
   – Хреновина какая-то. Вы, «икс», большой выдумщик. Зачем вы мне это показали?
   – Ваша эта… ммм… подружка ваша, наряду с прочими дурными привычками, имела этакую маленькую слабость. Она записывала все свои специфические развлечения на видео. И таким образом создала небольшой, но весьма интересный архив. Понимаете, о чем я?
   – Понимаю, – Март почувствовал, что от злости у него немеет корень языка. Не на звонаря, нет. Ли, дрянь ты такая!!! Ты что же это натворила, гадина?! Какой маньяк надоумил тебя снимать акции на видео?!
   – Так вот, раз понимаете, давайте обсудим ситуацию. – Абонент, похоже, удивился покладистости Директора. – Этот видеоархив у меня. Вы меня не знаете, никогда в жизни не видели и понятия не имеете, кто я такой. А я все про вас знаю. Ну, если не все, то очень многое. Даже при вашей проницательности и имеющихся в вашем распоряжении средствах вам меня никогда не найти. Вы понимаете это?
   – Ага, – безропотно согласился Март. – Дальше. Сколько вы хотите?
   – Три, – собеседник на секунду запнулся. – Да, три. Думаю, это будет вполне по-божески.
   – Три – чего? – уточнил Март. – Три штуки баксов? Три контейнера с героином?
   – Три миллиона долларов, – абонент прокашлялся и торопливо добавил: – Я тщательно изучил ваше это… ммм… материальное положение, теперешнее состояние ваше и все такое прочее. Это не последние крохи, я вас уверяю. Вы вполне потянете такую сумму.
   – Сколько у вас там видеофрагментов? – вяло поинтересовался Март.
   – Восемнадцать, – голос «икса»-самозванца слегка повело хрипотцой – видимо, не ждал, что Директор так запросто сдастся. – А что?
   – Да ничего – так, – Март не возмущался, не топал ногами, хотя сумма была названа просто возмутительная. Он принял решение уже в тот момент, когда собеседник сообщил, что у него находится взрывоопасный архив Ли. Этот чижик – кто бы он ни был – совершил непоправимую глупость. Если бы Март заполучил подобный видеоархив, он немедленно уничтожил бы его и удрал от места заполучения как минимум на противоположную сторону Земли. Лучше бы, конечно, улететь в космос – но это уж у кого как получится. Шантажист был обречен изначально, как только коснулся своей грязной дланью первой кассеты. Директор уже сейчас, за полминуты, в штрихах наметил план действий. При передаче денег посредника будут «вести» два десятка специалистов, уход из зоны наблюдения исключен. Пусть будет даже пять посредников – это ничего не меняет. В конечном итоге один из них обязательно выведет к конечному пункту – нерадивому шантажисту. Если же он пожелает перевести деньги на счет какого-нибудь островного банка в Тихом океане, Март с «иксами» отправится и туда – и все равно они его найдут, поскольку в данном случае это вопрос жизни или смерти. А потом его будут долго пытать, чтобы доподлинно выяснить, не успел ли горемыка поделиться с кем-нибудь летальной информашкой. Затем окровавленный кусок мяса, начисто утративший все человеческие качества, навсегда исчезнет с лица земли… Да, участь шантажиста была предрешена. Теперь Директора больше занимал другой вопрос.
   – Что с ней? Если архив оказался у вас, значит, с нею что-то случилось… Скажите, не томите душу.
   – Я понятия не имею, какова ее судьба, – похоже, шантажист действительно говорил правду – в голосе его Март не уловил характерных вибраций неискренности. – Архив попал ко мне случайно, с вашей подружкой я знаком не был. Так что, извините, ничем помочь не могу. Вы это… вам хватит пять дней, чтобы подготовить всю сумму к передаче? Ну, на крайний случай – семь. Управитесь?
   – Две недели, – внес коррективы Март. – У меня наличкой нет и десятой части. Нужно активно поработать: съездить кое-куда, перевести деньги со счетов и так далее. Потом, у меня горе – похороны, хлопоты, сопряженные с утратой близкого человека…
   – И вам необходимо съездить в Белогорск, – проявил незаурядную осведомленность шантажист. – Разобраться, куда подевалась ваша подружка и чего она там напортачила.
   – Так точно, – не стал отпираться Март, в очередной раз удивившись: человек так много знает, а до сих пор еще жив! Это чудовищное недоразумение нужно экстренно исправить.
   – Хорошо, я подожду две недели, – согласился абонент. – Ровно через две недели, в это же время, я перезвоню вам и расскажу, как мы будем производить обмен. Да – деньги должны быть в сотенных купюрах, и я проверю каждую бумажку детектором.
   – Насчет утечки информации, – напомнил Март. – Надо ли рассказывать, чем это чревато?
   – Обижаете! – воскликнул абонент. – Вы – мое индивидуальное предприятие. Я стратег, а не бандит. Можете спать спокойно, об этом архиве будем знать только вы и я. А засим прощаюсь – встретимся через две недели…
   Абонент отключился. Март долго слушал гудки, затем выключил телефон и вставил его в ячейку. Шантажист – мерзкий человечишко – испортил праздник. Как ни прискорбно, но придется бросить боевых братьев в этом сказочном краю и ехать домой, чтобы не медля ни минуты приступать к работе…

   Глава 4

   Старинные часы, стоящие в верхнем зале, мелодично пробили четыре раза. Шишок зевнул, с хрустом потянулся и, вскарабкавшись на полуистлевший ларь, высунул голову из подвального окна.
   Над усадьбой висела мертвая тишина. Ночное небо, чистое, без единого облачка, неярко освещала четвертинка ущербной луны и россыпи загадочно мерцающих звезд. С низин медленно наползали жиденькие клубки холодного предутреннего тумана – к рассвету вся трава в усадьбе будет покрыта обильным слоем ледяной росы, по которой не очень-то и приятно ходить босыми ногами. Ах, какая ночь! В такую ночь смертные легко расстаются с душой: сон их крепок и безмятежен, ничто не мешает Силам Тьмы пить из беззащитных тел жизненную энергию.
   Шишок запустил когтистую лапу под волчью доху и почесал лохматую грудь. Пора заняться делом. Четвертый удар часов в верхнем зале – сигнал для Хранителя, знак, повелевающий приступить к ежесуточному предутреннему обходу.
   Шишок спрыгнул с ларя и, нашарив в стене небольшое углубление, нажал на едва прощупываемую шляпку бронзового болта. Фрагмент стены почти бесшумно отъехал в сторону, приглашая Хранителя шагнуть в запутанную систему тайных ходов старинного особняка.
   Закрыв вход легким нажатием на второй болт, Хранитель оказался в кромешной темноте – древние устроители лабиринта не сочли нужным позаботиться об освещении, полагая, видимо, что Хозяин сам разберется, каким образом ему гулять по своим тайным владениям – с факелом или кучей светляков в туеске. Хранитель не нуждался в освещении: за долгие годы он на ощупь изучил каждый изгиб и поворот тайных ходов и в случае необходимости мог с невероятной быстротой перемещаться по усадьбе, будучи совершенно незаметен для ее обитателей.
   Пройдя по узкому сводчатому коридору, Шишок поднялся по винтовой лестнице на второй этаж, преодолел четыре поворота внутристенного лабиринта и, упершись в тупик, нащупал нехитрую систему из пяти бронзовых шестерен и тяжелого противовеса, открывавшую потайной вход в апартаменты Гостьи. Когда он приходил сюда с визитом в прошлую ночь, одна шестерня, как ему показалось, непозволительно громко скрипела. Достав из складок дохи масленку, Хранитель смазал вал и нажал на шляпку бронзового болта, приводящего систему в действие. Узкая дверь, стилизованная под фрагмент стены, тихо отъехала в сторону, открывая вход в комнату. На этот раз Хранитель остался доволен – отпирающая система функционировала как надо. Древние мастера в полном объеме владели своим ремеслом: сработанные несколько столетий назад механизмы действовали исправно и по сей день, нужно было только периодически обслуживать их – добавлять масла и удалять старую смазку.
   Шишок шагнул в комнату, неслышно приблизился к постели Гостьи и долго любовался ее лицом, которое в лунном свете казалось загадочным и необычным. На другой кровати, стоявшей у противоположной стены, тихо посапывал мальчишка – сын Гостьи.
   Хранитель задумался и тяжело вздохнул. Гостья и ее сын были самыми беззащитными из теперешних обитателей дома – убить их не составляло никакого труда. Но как раз их Шишок трогать не собирался: женщина и мальчишка нравились ему и, что самое главное, были совершенно безопасны.
   В последний раз бросив взгляд на Гостью, Хранитель невесомым призраком просочился в потайной ход, закрыл дверь и двинулся по лабиринту далее. У двери, ведущей в комнату хозяина усадьбы, Шишок остановился и, достав из висевших на поясе ножен здоровенный, остро отточенный тесак, начал бормотать заклинания, прося Отца Тьмы о помощи. Исчерпав запас заклинаний, Хранитель нажал на шляпку болта…
   Отец Тьмы, судя по всему, опять не услышал просьбу своего подданного: нынешний хозяин усадьбы – подлый тать – был надежно укрыт от взора Хранителя магическим балдахином, ниспадавшим на ложе с потолка. Вокруг широкой кровати, на полу, были выведены по кругу магические руны, надежно защищавшие хозяина дома от сил Тьмы. Руны были начертаны какой-то волшебной краской – они неярко мерцали в темноте, переливаясь синеватыми бликами в бледном свете ущербной луны, проникавшем в комнату сквозь зарешеченное окно.
   – Ойи-хоу! – огорченно воскликнул Хранитель, присаживаясь на корточки у края круга и всматриваясь в едва просвечивающуюся ткань магического балдахина. Проклятый маг владел искусством, против которого Хранитель был совершенно бессилен. Шишок не мог перешагнуть через круг и прикоснуться к материи, за которой скрывалась слабая плоть смертного. Каждую ночь Хранитель повторял свою попытку уничтожить врага, вторгшегося на его территорию со злым умыслом, и всякий раз эта попытка оборачивалась неудачей. Отец Тьмы почему-то не хотел помогать ему в этом благом деле – может, испытывал своего раба на прочность, а может, просто считал, что это его личное дело, и не спешил вмешиваться до поры.
   – Ур-р-р-р… – тихо зарычал Шишок, напрягая все тело в невероятном усилии и медленно протягивая вперед руку с зажатым в ней тесаком. Лезвие простерлось над границей круга, тусклые блики, исходящие от рун, скользнули по нему зловещими змейками, синими брызгами шарахнулись прочь. Руку Хранителя свело судорогой, комок боли импульсом скакнул от рукоятки тесака и быстро пополз к плечу.
   – Ох-х-х! – жалобно застонал Шишок, отшатываясь и падая на спину. Проклятый маг! Чтоб твоей душе никогда не упокоиться после смерти! Чтоб твое тело не нашло приюта в земле и его порвали на части стервятники…
   Хранитель встал с пола, погрозил тесаком невидимому магу, скрывавшемуся под балдахином, и убрался в лабиринт, не забыв прикрыть за собой дверь. Если в течение следующей седьмицы Отец Тьмы не надоумит его, как победить могучего волшебника во время сна, придется презреть строгий запрет Хозяина и выйти из Лабиринта при солнечном свете. Днем маг беспомощен: его смертную телесную оболочку не защищают магические руны и волшебный балдахин. Хранитель убьет его одним ударом когтистой лапы, и ножа не потребуется. Маг – не воин, он рыхлый и неловкий.
   Последний, кого посетил Шишок, был Воин, который пришел в усадьбу вместе с Гостьей и ее сыном. В том, что его тоже рано или поздно придется уничтожить, Хранитель не сомневался. Воин таил в себе подспудную опасность, он мог ускорить наступление событий, которые Хранитель должен был предотвратить во что бы то ни стало.
   В комнате мужчины, помимо обычной двери из лабиринта, имелись три скрытых отверстия для наблюдения и подслушивания. Когда-то здесь располагался один из гостевых покоев – Хозяин был не прочь узнать, о чем судачат его гости, и посмотреть, чем они занимаются вечерами. Отверстия были выполнены в огромном бронзовом панно, намертво вделанном в стену. Панно изображало эскиз древнего геральдического герба, якобы принадлежавший славному роду Хозяина. Действительно ли это был его герб или нет, Шишок не знал – Хозяин не счел нужным посвящать его в такие детали. Тем не менее никто из последующих владельцев имения выдрать панно из стены не смог, хотя попытки такого рода место имели: особенно часто рецидивы случались в первые двадцать лет текущего столетия. Огромная бронзовая доска и стена представляли собой единый монолит, и для того, чтобы рассоединить их, пришлось бы взрывать всю конструкцию. Взрывать же было нецелесообразно: с точки зрения историков и эстетов, панно особой ценности не представляло, да и поместье до известного времени использовали для размещения административных учреждений, которые канули в Лету с уходом системы управления, продержавшейся несколько десятков лет. Панно периодически чистили, а то и красили, но никто не обнаружил трех отверстий, искусно расположенных среди бесчисленных бронзовых завитков и барельефных неровностей – со стороны Лабиринта эти три дыры затыкались хорошо пригнанными бронзовыми вкладышами, которые вынимались по мере надобности наблюдателем-слухачом…
   Шишок нашарил в стене вкладыши, осторожно извлек их и приник ликом к овальной выемке наподобие маски, специально сработанной для удобства наблюдения и прослушивания: два отверстия находились по бокам, как раз напротив ушей, а третье – соответственно расположению правого глаза.
   Воин был опасен не только тем, что мог споспешествовать магу в его мерзкой затее обнаружить Тайну, которую свято берег Хранитель. Он был опасен сам по себе. Шишок наблюдал за ним днем: в каждом движении этого смертного угадывалась скрытая сила и уверенность, которые присущи ратным людям, сумевшим пережить несколько войн. Сверхъестественно обостренное шестое чувство Хранителя безошибочно подсказывало ему, что в схватке у него нет совершенно никаких шансов победить Воина – независимо от того, что на его стороне будет ощутимый перевес в оружии. Воин отберет это оружие и отрежет Шишку голову. Тогда он умрет, как обычный смертный. Это будет очень обидно: прожить так много лет и уйти навсегда к Отцу Тьмы, не выполнив завета Хозяина только потому, что не сумел перехитрить смертного.
   Воина нужно застать врасплох: поймать момент, когда он будет не готов к схватке, и напасть внезапно, чтобы одним точным ударом вычеркнуть его из своей жизни. Хранитель в течение нескольких дней наблюдал за этим смертным, изучая его повадки и образ жизни, но пока наблюдение успеха не имело. Воин спал чутко, как зверь, внезапно напасть на него ночью не представлялось возможным. Чутье у него было развито не хуже, чем у пса: задолго до приближения чужака он чувствовал его присутствие, так что в дневное время подкрасться к нему тоже было нельзя. Ах, какой нехороший кметь, какой вредный! Когда имеешь дело с таким опасным противником, самый удобный момент для коварного удара можно улучить лишь в том случае, если он сильно пьян от вина либо от страсти, занимаясь любовью с женщиной. За время нахождения в усадьбе Воин вина не употреблял ни разу, а женщиной его была Гостья. Она по какой-то неведомой Хранителю причине отказывала своему смертному в любви, хотя тот был с ней неизменно ласков, достаточно пригож, силен и пах здоровьем – Шишок хорошо развитым чутьем улавливал его запах всякий раз во время ночных посещений и был им доволен. Оставалось лишь терпеливо ждать: даже если мужчина и не пьет вина, это не страшно. Женщина – вот где ключ. Она хороша собой и молода, судя по некоторым признакам, много говорящим опытному наблюдателю, любит Воина и не сможет долгое время держать его на расстоянии…
   Шишок недолго наблюдал за спящим Воином – всего несколько мгновений. Окно в его спальне, в отличие от апартаментов владельца усадьбы, не имело решетки – оно было распахнуто настежь и свободно пропускало в комнату ночную свежесть, которая губительна лишь для таких изнеженных белоручек, как проклятый маг, а здоровым людям дает хороший сон и счастливое пробуждение. Через окно проникал мертвый свет ущербной луны, четко оттенявший суровые черты лица спящего.
   Воин встрепенулся, привстал на локте и повернул голову в сторону панно. Хранитель замер, проговаривая про себя заклинания, отводящие чужой пристальный взгляд. Он мог поклясться, что не сделал ни единого движения, способного вызвать хотя бы малейший шум. Идеально пригнанные стержни вынимались из отверстий настолько тихо, что Хранитель сам не слышал скольжения металла. Что за чутье у этого смертного! И вообще, смертный ли он? Ни разу за все время его пребывания в усадьбе Хранителю не удалось открыть потайную дверь, ведущую из лабиринта в покои Воина, – несмотря на хорошо отлаженный механизм отпирания, он тем не менее издавал определенный шум, не воспринимаемый спящим сознанием обычного человека. Обычного… Воин, судя по всему, к этому разряду не относился. Он всякий раз просыпался спустя несколько мгновений после того, как Хранитель начинал безмолвно наблюдать за ним через отверстие в «маске»…
   Воин пружинисто сел на кровати, потянулся и, скользнув на пол, приблизился к панно. Хранитель застыл как изваяние и почти перестал дышать. Воин ощупал панно снизу доверху, провел несколько раз пальцами по бугристым завиткам как раз в том месте, где располагались отверстия, и, не обнаружив ничего подозрительного, неопределенно хмыкнул.
   Шишок остро пожалел, что у него нет под рукой длинной тонкой спицы, острие которой вымочено в яде. Будь у него такое оружие, можно было бы без помех прикончить необычного смертного прямо сейчас и таким образом решить половину проблемы: с магом он бы как-нибудь разобрался. Да, нет под рукой. Нет под ногой. И вообще нет – все вооружение Хранителя составляли два отточенных тесака, когтистые лапы и увесистая дубина, притороченная за спиной в кожаном чехле. Это самое вооружение протиснуть в узкую дыру для глаза невозможно, а из того небольшого арсенала, что оставил Хозяин, ничего не сохранилось. Спицы-стрелки, надобность в которых никогда не возникала, потерялись в безднах лабиринта, яды в стеклянных флаконах с притертыми стеклянными же пробками за столетия высохли, а сами флаконы разбились и перестали существовать вовсе. Можно с полным основанием сказать, что из-за длительного отсутствия реальной угрозы Хранитель утратил не только часть своего арсенала, но и ряд качеств, необходимых бессменному стражу Тайны. Он, например, не сумел быстро разгадать намерения мага, которого следовало уничтожить сразу же, при его появлении в усадьбе, пока он еще не успел напитать стены своего жилища неуловимой чародейственной субстанцией и не вычертил на полу руны, защищающие своего хозяина от Ночных Сил. Хранитель несколько дней с интересом присматривался к новому смертному, изучал его. А следовало сразу резать – чего тут присматриваться…
   Воин сложил руки на груди, встал напротив панно и принялся раскачиваться с пятки на носок. Лица его Хранитель видеть не мог – в затылок смертному светила луна, но, судя по всему, Воин пытливым взглядом ощупывал панно, пытаясь уловить в его нездоровой странности хоть какой-то намек на движение.
   – Чтоб у тебя из глаз выросли когти, – пожелал недругу Шишок и, смежив веки, обратил взор внутрь себя, не давая смертному улавливать свою мысленную энергию.
   Хитрость удалась. Воин постоял еще с минуту, опять хмыкнул и вернулся на свое ложе. Засыпать, впрочем, он не пожелал: как только Шишок размежил веки и посмотрел в его сторону, смертный досадливо крякнул и тихо пробормотал:
   – Собак, что ли, на ночь к себе брать? Совсем нервы ни к черту…
   Хранитель аккуратно вставил вкладыши на место, на цыпочках отступил от стены и, развернувшись, затрусил по лабиринту прочь от апартаментов сторожкого Воина. Ничего, придет и твой черед, чуткий кметь. Настанет ночь, когда Гостья украдкой посетит твои хоромы и скользнет под одеяло. Тогда ты испытаешь пьянящее чувство обладания желанным телом и радость твоя на какое-то время одолеет постоянную настороженность опытного боевого пса. Но недолгой будет эта радость. И станет она для тебя последней в этой жизни…
   Выбравшись из лабиринта на кухне, Шишок по-хозяйски распахнул белое двухстворчатое хранилище снеди и стащил полбатона телячьей колбасы. Хорошо придумали эти смертные – вечно холодный погребец прямо в покоях, не надо далеко ходить. Погребец ему нравился: большой и вместительный, внутри уютно урчит какой-то добрый демон, да еще и подсвечивает чудесным ярким светляком. Лепо!
   Нырнув в лабиринт, Хранитель вновь появился уже во дворе усадьбы – с тыльной стороны. Потребляя колбасу, он прошел мимо небольшого сарая, в котором жили псы Воина, оттяпал тесаком на ходу два изрядных ломтя и швырнул под дверь, не забыв пробормотать заклинание, привораживающее зверей. Псы было заворчали, но, узнав привычный запах, приняли подношение и в благодарность принялись с жадностью поглощать пищу. Шишок ходил здесь каждую ночь, делился со зверьми всем, что удавалось упереть из погребца, и псы к нему привыкли. Конечно, если Воин возьмет собак в покои, тогда каждый, кто попытается войти к хозяину без его на то соизволения, будет для них врагом. Но здесь, в сарае, службу нести не для кого, агрессией или страхом от ночного стража не пахнет, и потому он не враг. И не друг. Просто домочадец с колбасой, пусть себе гуляет.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация