А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Привычка убивать" (страница 13)

   Координаты Лиховского – такова фамилия владельца усадьбы – Алисе дала сестра, когда еще была жива. Сказала: если вдруг со мной что случится и тебе придется туго, отыщи этого человека и доверься ему, как если бы это была я сама. Он поможет деньгами, приютит и вообще…
   Рудин ни при каких обстоятельствах не воспользовался бы гостеприимством типа, который при жизни был настолько близок с Ли, что она безгранично ему доверяла. Нужда заставила. Начали названивать по оставленному Ли телефону в Питере – Лиховского там не оказалось. Какой-то тип дал им его новый адрес, и беглецы довольно долго мотались по области: этих захолустных Каменок, как выяснилось, в Подмосковье было не меньше десятка.
   Лиховский принял известие о трагической кончине Ли на удивление стойко. Однако чуть в обморок не упал, увидев Алису. Рот разинул, плешоган, остолбенел и начал качаться, сволочь, с пятки на носок – как бракованный китайский болванчик. Они стояли у ворот поместья, хозяин качался, Алиса все еще пребывала в ступоре и с безразличием смотрела куда-то вдаль, а Борька с ризенами хотели жрать.
   – А-а-а… – догадался мудрый Пес. – Так ты что, не знал, что они близняшки?
   Хозяин не ответил – промычал что-то и потерянно кивнул.
   – Понимаю, – сочувствующе сказал Рудин. – Сам такой. Всех подряд обманули и перехитрили. Была бы еще от этого польза… Но ты нам пожрать-то дашь, или так и будем тут торчать?
   – Да-да, конечно, – Лиховский с усилием отвел взгляд от Алисы и приглашающе махнул рукой. – Прошу. Вы приехали к себе домой, вы не гости. Я все для вас сделаю…
   Хозяин усадьбы удивил Рудина не только чудаковатостью, но и полной несопоставимостью с прижизненным образом Алисиной сестры. Не ожидал Пес, что у такой бой-бабы будет вот этакий бойфренд. Плешивый, очкастый, рыхлый, рассеянный и вообще не от мира сего. Рудину виделся на его месте высокий плечистый мачо с лицом конченого негодяя, хитрющий и пронырливый, снайперски стреляющий с обеих рук и способный в рукопашном бою уломать целое отделение опытных бойцов. А тут… Историк! Ха-ха три раза. Чего только не бывает в этом странном мире…
   – Пошли на бум, – скомандовал Рудин Борьке, удовлетворившись наконец качеством апортировки – лохмомордые мерзавцы, кажется, стали понимать, чего от них хотят. – Работай сам, я отлучусь по делам.
   Никаких особенных дел у Пса в этой усадьбе не было. Просто хотелось еще разок толкнуться к Алисе, закрепить полученный результат. В принципе благоприятная тенденция место имела: последние два дня недотрога начала нехотя разговаривать с Рудиным, а до этого вообще не отзывалась – молчала, как бука. С самого начала поселилась в комнате с Борькой, любые попытки Пса реализовать законные бойфрендовские права категорически воспринимает в штыки. Но вчера, когда он попытался ее обнять, не оттолкнула – только тихо сказала:
   – Пожалуйста – не трогай меня. Как ты можешь после такого чего-то хотеть?
   А Рудин хотел – здоровый организм тренированного воина требовал своего. Ничего, мы эту крепость возьмем – помаленьку, полегоньку. Нечто подобное было в самом начале знакомства – только в более легкой форме. Справились. Животворящее природное начало непобедимо – вот на этом и следует стоять. Вчера не оттолкнула, сегодня можно будет легонько поцеловать в ушко – и тут же убраться восвояси, завтра поцеловать покрепче, а послезавтра… Хм, что будет послезавтра, можно только предполагать.
   А потом нужно пообщаться с хозяином: этот плешоган просил зайти после тренировки, обещал озаботить какой-то интересной работенкой. Посмотрим, чего этот чудик такого интересного может нам предложить…

   Глава 3

   – Осень. Лист последний самый. В небе прочертил строку. Эмм… Меркнет световая гамма. Скоро ветер – зверь упрямый. Бросит снегом на скаку. Кхм…
   – Это кто? – заинтересовался Василий, обмакивая пук ветоши в масло. – Александр Сергеевич?
   – Это я, – скромно признался Соловей, вхолостую водя сухой тряпкой по глянцевито поблескивающему стволу карабина и мечтательно глядя на каракулевые облачка, ползущие по неправдоподобно синему сентябрьскому небу. – Стихарю помаленьку. Нет – поэтизирую. Так правильнее будет. Погодень располагает, понимаешь ли…
   – Ну-у-у! Молоток, уважаю, – похвалил Василий, одобрительно мотнув бородой и не преминув заметить: – А в маслице-то макни, Твардовский ты наш. Чего всухую дерешь? Толку – ноль.
   – Осень тихо входит в душу. Не врывается, как лето, – автоматически последовав совету егеря, Соловей макнул тряпку в масло и вновь вернулся в поэтическим изыскам. – Желтизна пророчит стужу. Эмм… просится тоска наружу. Не люблю ее за это. Эмм… Не люблю ее за грусть, что светла и бесконечна… Ммм… О! Что похабно и беспечно… раздевает девку-Русь… Вот.
   – Ни хера себе! – вроде бы бесхитростно порадовался Василий. – Ну ты, блин, даешь, мать твою! Ну ты… Токо я не понял: кто кого раздевает-то?
   – Прикалываешься? – Соловей отпустил взглядом облака и подозрительно уставился на Василия. – Тут такое построение фразы, что и коню понятно, кто кого раздевает.
   – Ни хера не понятно, – встопорщился Василий. – Раздевает девку Русь. То есть – Русь раздевает девку. Какую девку, спрашивается? Почему она ее раздевает? И вообще: откуда девка взялась? Сначала о ней ни слова не было!
   – Коню понятно, что если речь идет об осени, то она и раздевает девку-Русь! – живо отреагировал Соловей. – Осень! Понимаешь? Листья – как одежды. Облетают листья, Русь остается голой.
   – А-а-а, вона как! – притворно «допер» Василий. – Голой, значитца! Стриптиз, типа? Ну-у-у! Вы, поэты, мать вашу, иногда такое загнете – хоть стой, хоть падай. Ха! Голожопая Русь – это того… мгм… Ха!
   – Вредный ты дядька, Василий, – огорчился Соловей, потратив на тщательное изучение физиономии собеседника с полминуты и убедившись, что из-за напускной глуповатой озабоченности явно торчат здоровенные волосатые уши истинной егерской сущности. – Все с подколками да подковырками. Нет чтобы тихо порадоваться: не очерствел окончательно человек, красота природы из его души высекает эти… ммм… ну, искры, что ли. А человек этот далекий от поэзии, дилетант, можно сказать. Радоваться надо! Прозрел человек, достала его природа! А ты что?
   – А что я? – Василий хитро прищурился. – Мы с тобой две недели живем вместе, а за это время я от тебя, кроме «ну», «ага» и матюгов, ничего не слыхал. А сегодня – вишь ты! – разнесло его. Девку-Русь он раздевать собрался! Ха!
   – Тормоз ты, Василий, – безнадежно махнув рукой, резюмировал Соловей и неожиданно, безо всякого перехода, предложил: – А может, тебя по еблищу пару раз треснуть? Помнится, ты три дня добрый был да понятливый после того, как Пес тебе в репу заехал. Давай тресну, а? – И с готовностью привстал из-за стола, красноречиво положив карабин на столешницу и обтерев руки об штаны.
   – Видали мы таких трескунов! – Василий, сохраняя на жидкобородой личине язвительную ухмылку, на всякий случай подался назад и укоризненно добавил: – Шутки у тебя, Иван, того… с придурью. Ты чисти давай, чисти! Тоже мне, помощник хренов…
   – А это не шутки, – тихо уведомил Соловей, бочком огибая стол и приближаясь к хозяину усадьбы с явно враждебными намерениями – мосластые кулачищи разминает, дурак здоровый, похрустывает костяшками да неотрывно смотрит внезапно округлившимися глазами. Можно сказать – кровожадно смотрит! Оманьячел, короче, от безделья. Внезапный припадок.
   – Давно пора тебя в стойло поставить, сволочь бородатая. Нет, не поставить – положить. Ты всех уже достал своими приколами. Ты что же это сделал, а? Ты такое светлое чувство испоганил, такое чувство…
   – Да ты че, Вань?! – От столь неожиданного поворота событий вредный егерь мгновенно утратил насмешливость и в непритворной тревоге метнулся взглядом по сторонам. Ай, какая незадача! Оружие разобрано, бежать поздно, позвать на помощь некого, а в личном зачете у тщедушного егеря против крепкоплечего ветерана малых войн шансы столь мизерные, что плакать хочется. – Да я… Шутил же я! Обидеть не хотел! Вань – я же по-доброму…
   – А стихи… Стихи нормальные? – Соловей на миг остановился и задумчиво постукал кулаком по столу. – А? Если по большому счету, без приколов?
   – Да господи, боже ж ты мой! – со смятением во взоре егерь сложил ладошки перед собой – как на молитве, и вдохновенно крикнул: – Обалденные стихи! Просто обалденные! Пушкин это… того… Отдыхает, короче, Пушкин! Куда там, в задницу! Обалденные стихи!
   – Ну ладно, раз так. По еблищу, значит, пока не надо, – примирительно буркнул Соловей, возвращаясь на место, и опять же без перехода уточнил: – Сколько, говоришь, до этой твоей Кабаньей пади?
   – Так это… Ну, восемьдесят пять километров, – осторожно выдохнул егерь, с опаской наблюдая за своим визави. – Если на этой вашей бандитской тачке поедем, за полтора часа доберемся… Слышь, Вань, а может, тебе не надо ехать? Мы бы и с Саньком управились… А? А то я этому Ефиму не доверяю что-то… Какой-то он легкомысленный… Может, не надо?
   – Надо, Вася, надо, – вполне озорно подмигнул Соловей, перестав тупо смотреть перед собой в одну точку. – Два часа назад ты имел другое мнение насчет Ефима. Испужался?! А ты не бойся – у меня с психикой все в норме. Это я так пошутил. На крепость тебя проверил. Ты шутишь, и я шутю – оба мы шутники, блин… Ты лучше расскажи, как ты на кабана собираешься охотиться. Методику, так сказать. Если я не ошибаюсь, его кто-то должен гнать на засаду. Загонять, так сказать. Нас трое. А ты хочешь взять двух кабанов. Ну и как мы будем?
   – Пошутил? – усомнился Василий, с недоверием глядя на молодого ветерана. – Ну и шутки у тебя, Иван. Гхм-кхм… А насчет кабана – это просто. Не, гнать никто не будет. Этот метод мне не нравится. А мы сделаем так…
   И Василий принялся с увлечением излагать Соловью свою передовую методику индивидуального кабанобойства. Извините, уважаемый читатель, но я вас в детали посвящать не стану: егерь запретил. Уперся, сволочь волосатая, и все тут – секрет, говорит. Ну и черт с ним, перебьемся. А пока он тут живописует технологические тонкости, пойдем посмотрим, как поживают остальные обитатели егерской усадьбы, и вообще – что творится вокруг да около.
   Вокруг все нормально: усадьба располагается в живописном сосновом бору, в заповедной зоне Белогорского охотничьего хозяйства. «Желтизна пророчит стужу…» – это не более чем игра воображения. Толстый ковер из пожухлых сосновых игл скорее бурый, нежели желтый, его наличие не приурочено к демисезонью – тут, в бору, всегда так. В любое время года, кроме снежной зимы, бор однообразен: сверху зелень, у подножия могучих деревьев – толстый ковер. Это однообразие создает иллюзию надежности и умиротворения, заставляет на некоторое время забыть о всех треволнениях насквозь пропахшего асфальтом и бензином города, который не так уж и далеко – в каких-то сорока километрах.
   Вторая половина сентября, «погодень», как изволит выражаться сентиментальный Соловей, вполне располагает: тепло, солнышко светит ласково, белесые кудряши по небу ползут. Прелесть!
   В архитектурном плане усадьба ничем не примечательна: скромный жилой дом на три комнаты с кухонькой – скорее избушка, а не дом, да комплекс хозяйственных построек, как попало разбросанных на двадцати сотках. Забора нет – надобность отсутствует. В избушке, рассчитанной на двух-трех человек, тесновато для семерых, один из которых – лежачий больной, занимающий целую комнату, двое – молодая семейная пара, настоятельно требующая ночной изоляции от остальных для производства мероприятий эротосодержащего характера, а еще один – реактивный трехлетний малец, готовый двадцать четыре часа в сутки скакать на голове и орать благим матом от избытка чувств. Пока не наступили холода, житие сие терпимо. Тепло, можно целый день бродить по усадьбе и окрестностям, собираясь под крышу лишь к вечеру. Но слякотная непогодь не за горами. Если в ближайшее время ничего не изменится, невольным гостям усадьбы придется туговато. Егерь Василий – волк-одиночка, выраженный эгоист и вообще, с точки зрения нормального индивида, – врожденный нравственный урод. Прожив полвека, егерь не удосужился обзавестись семьей и прекрасно себя чувствует, когда в его усадьбу никто не захаживает по месяцу и более. Гостей терпит только лишь из уважения к благодетелю: Григорию Васильевичу Толхаеву, который в свое время не дал умереть заповеднику, поднял его на личные средства и с тех пор не оставляет вниманием брошенное всеми на произвол судьбы лесное хозяйство, не без оснований полагая, что без его участия все тут захиреет и самоликвидируется. Так вот: гостей-то, конечно, егерь терпит, но за две недели совместного проживания, как справедливо выразился Соловей, всех достал своим скверным характером. Сцена за столом для чистки оружия – вовсе не спонтанный взбрык надломленной психики Соловья: несмотря на длительную военную карьеру, Иван умудрился сохранить железные нервы и отменную психоэмоциональную устойчивость. Это скорее педагогический практикум: нужно было поставить вредоносного волосатика на место. Поставили. Теперь дня три будет хорошим – практика так показывает.
   Всего на настоящий момент в усадьбе находятся десять теплокровных млекопитающих. Сам егерь – худющий волосатый экземпляр 55 лет от роду и его дряхлый кобель Бурят непонятно какой породы; лежачий больной Григорий Васильевич Толхаев с домоуправляющим Ефимом, который по совместительству является медиком; Ваня Соловей – на все руки мастер, здоровый парень тридцати пяти лет, профессиональный кинолог и военный пенсионер, его жена Ниночка, в позапрошлом году окончившая кулинарный техникум, и их отпрыск Денис (то самое реактивное трехгодовалое чадо); Саша Маслов, тоже военный пенсионер не старше Соловья, хороший парень, профкинолог, а к Саше в комплекте – овчарка Ингрид, хромоногая ветеранша локальных войн, и легкомысленный, но чрезвычайно смышленый спаниель Джек.
   Теперь для тех, кто не в курсе, нужно пояснить, за каким дюделем все эти вышеперечисленные товарищи две недели парятся в егерской усадьбе вместо того, чтобы разойтись по домам и заниматься своими делами. Насчет Василия с Бурятом все ясно: коренные жители, аборигены, образно выражаясь. Саша Маслов и Ваня Соловей – ближайшие соратники небезызвестного Сереги Рудина, боевые братья, можно сказать. По поводу похождений Рудина вы уже в курсе, так что не стоит вдаваться в детали. Они просто прячутся в усадьбе от нехороших людей, ждут своего предводителя и охраняют единственного свидетеля, который может доказать, что Рудин со товарищи не участвовал в «заказухах» против членов Первого Альянса и не брал денег Альянса Второго, то есть почти не виноват ни в чем и может гулять свободно по широким улицам родного Белогорска, не вертя башкой на 180 градусов. Хотя любому здравомыслящему индивиду понятно, что гулять по Белогорску Рудин и его команда в ближайшие десять лет не собираются – даже если Толхаеву удастся предъявить эти самые неоспоримые доказательства перед самим Страсбургским судом. Больно сейчас там (в Белогорске, а не в Страсбурге) климат неподходящий для таких типов.
   Насчет жены Соловья с сынишкой тоже все ясно: изъяты из оборота, дабы не раздражали своим внешним видом представителей обоих преступных сообществ Белогорска, несколько выспренно именуемых в народе Альянсами, и не провоцировали оных представителей на применение непопулярных методов давления, тысячекратно воспетых в кино. А то, знаете ли, некоторые товарищи шибкие мастаки на такого рода приколы:
   «… – Это ты, Мэмбэр?
   – Ага, я. Вот ю вонтс, факин энимал?
   – Твоя факин Рэт у нас. И Бастард твой факин тоже у нас. Ты понял? На, послушай, как они рады, что их факин фазер такой донки.
   – А-а-а-а!!! Ауауауа-а-а-а!!!
   – Ха-ха-ха!!! О-у-ха-ха-харр!!! Ю андестен, факин muddack? Если не придешь к трем часам ночи на двести шестьдесят второй пакгауз восемнадцатого глиноземного комбината, им hana, факин ты muddack!!! Ю меня андестен, донки?!
   – Ес, ес, я все андестен! Вы только не трогайте их, я вас умоляю!!! Я обязательно приду!
   – Во! Правильно рассуждаешь, факин кур. Ты должен быть один, без оружия, без прикрытия, связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту. Иначе им hana!!!
   – Да буду я, буду – все я понял! Может, сразу застрелиться?
   – Нет, стреляться не надо. Пусть ты сначала помучаешься, чтобы мы морально удовлетворились. Давай – ждем…»
   Вот такие примерно неурядицы случаются с разными беспечными товарищами, ежели верить кинематографическому опыту. Но у нас не кино, а суровая реальность. А потому команда Рудина быстренько подсуетилась и выкрала наглым образом семейство Соловья из-под самого носа у бандитских «топтунов».
   Теперь обратим свои взоры к Григорию Васильевичу Толхаеву и его «домовому» Ефиму. В недавнем прошлом это преуспевающий предприниматель, владелец крупного фармацевтического комбината, меценат и ведущий член так называемого Второго Альянса. А теперь Толхаева в природе Белогорска вроде бы и нет. На местном кладбище имеется его могилка, в изножье которой стоит надгробный камень с соответствующей надписью. «Фармацевта» убила женщина – стрельнула в голову из «беретты», а потом, спустя некоторое время, для надежности взорвала. Но недоработала маленько – расслабилась. О том, что Григорий Васильевич жив, кроме команды Рудина, знают только руководители Второго Альянса – Саранов и Улюм. Правда, в настоящий момент они не в курсе, где находится их соратник, а просвещать по этому поводу их никто не спешит. Рудин решил, что так будет лучше, и с ним никто не спорит – он на данном этапе единоличный признанный лидер, который отвечает за дальнейшее развитие событий. У Григория Васильевича на этот счет имеется особое мнение, но он не может считаться полноправным членом команды. Он лежачий больной, недавно одной ногой в буквальном смысле стоял в могиле и только-только пошел на поправку – во многом благодаря варварским процедурам егеря Василия: баня до изнеможения, тотальные примочки из сенной трухи и хвои и растирания ключевой водой.
   – Это просто недопустимо! Я снимаю с себя всякую ответственность! – вот так поначалу реагировал на егерские антимедицинские изыски дипломированный врач Ефим. – Только полный покой и строжайшее соблюдение медназначений! Только фармакопея, легкое массирование конечностей и ничего более! Какая баня, вы что?!
   – А пошел в задницу, – проигнорировал компетентное мнение медика дремучий Василий: Ефима в усадьбе все воспринимали как бесплатное приложение к Толхаеву, не более. – Ну-кась, бери за ноги, Ебн Псина ты наш, – потащим в баню…
   Теперь Ефим уже не ропщет. Вопреки ожиданиям, организм Толхаева медленно, но верно побеждает немочь. Совсем недавно Григорий Васильевич был полностью недвижим и общался с окружающими исключительно энергичными взмахами ресниц. А сейчас он может тихонько двигать руками и очень медленно, свистящим шепотом произносит вполне осмысленные фразы – опять же не совсем медицинского характера. Типа:
   – Дд-д-а-айте тт-теки-и-илы, уб-блюдки-и-и… А то вста-а-ану, отпп-п-пижжжу всех…
   – Ну нету текилы, шеф! – впадает в панику Ефим. – Дома текила! Да и нельзя вам…
   Генератором мятежной идеи охоты явился, как вы уже наверняка догадались, вредный егерь.
   – Мясо кончается, – сообщил во время завтрака, ревниво наблюдая, как Соловей с обычным для него отменным аппетитом поглощает солидную порцию копченой кабанины. – После обеда покачу к Кабаньей пади, заночую… С утреца попробую кабана добыть. Надо бы, конечно, парочку… Одного самим есть, одного закоптить – на продажу. Деньги кончаются…
   – Хорошее дело, – одобрил Соловей с набитым ртом. – Давно пора! Я вот сижу тут и удивляюсь – чего это ты раньше не додумался поохотиться?
   – Оно, конечно, браконьерство. Но такую ораву проглотов кормить – без этого никак не обойдешься. Придется грех на душу брать… – елейным голоском продолжал Василий, благообразно уставившись куда-то поверх головы Соловья. – Ох и тяжко мне придется… Одному на кабанье. А? Тут целый взвод нужен. Загонять, добывать, разделывать… Ох и тяжко! Хотя бы еще парочку помощников… Жалко, нельзя вам. Если б с Саньком поехали со мной, мы бы моментом управились. Ну, не моментом – но завтра к полудню уже дома были бы…
   Соловей на пару секунд замер, поморгал чаще, чем положено, отвел взгляд и вновь принялся жевать – только в два раза медленнее. Подумал немного, неуловимым движением боевого ножа располовинил кусище копченки, насадил нетронутую часть на острие и положил на блюдо. Застеснялся молодец – уел-таки словоблудный егеришка.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация