А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Яблоко Монте-Кристо" (страница 22)

   Глава 22

   Нора выслушала мой отчет утром.
   – Значит, Зинаида тяжелобольна? – уточнила она.
   – Выглядит ужасно, – вздохнул я, – разговаривать не может, шевелиться тоже.
   – А дочь ее уехала в Америку?
   – Да, – кивнул я, – Лариса постаралась скрыться от Зои, наверное, все же считала себя виноватой в смерти Веры. Неизвестно, как бы повернулись события, не расскажи она своей подруге о том злополучном фильме.
   Нора стала перебирать бумажки на столе, я терпеливо ждал, что прикажет хозяйка.
   – Ваня, – наконец приняла она решение, – ступай к этой Работкиной, поговори с Любой. Думаю, она обрадуется новому собеседнику.
   Я с сомнением взглянул на Нору.
   – Любе много лет. Неизвестно, в каком состоянии ее разум!
   Элеонора хмыкнула:
   – Ты невероятно мил! Зоя и Люба одногодки, я, кстати, старше их и не считаю себя развалиной.
   – Ну… случается всякое, – начал отбиваться я.
   – Не смей спорить!
   – Уже еду!
   – Куда? – усмехнулась Нора.
   – Сами же велели отправляться к Любе.
   – И ты знаешь адрес?
   – Дом с колоннами у метро, окно находится возле самого входа в подземку, – пожал я плечами.
   Нора кивнула:
   – Правильно. Но сегодня хоронят Зою, вполне вероятно, что Люба там, рули к полудню на Митинское кладбище и понаблюдай за обстановкой.

   У ворот кладбища стояло несколько похоронных автобусов, обшарпанные «ЛиАЗы» с табличкой «Ритуал» и черный, неуместно шикарный «Мерседес». Классовое расслоение существует и у входа на тот свет.
   Когда я, припарковав машину, подошел к воротам кладбища, из «Мерседеса» начали выбираться люди, в основном женщины, замотанные в темные платки. Впереди шла Соня, заботливо поддерживавшая бледную, безучастную Лялю.
   Я не очень верю людям, которые, вырывая у себя клоки волос, рушатся около могилы и воют:
   – На кого ты меня покинул!
   Эта фраза четко демонстрирует, что оставшийся в живых жалеет не покойного, а себя, и потом, религия обещает нам вечную жизнь, следовательно, стоя над гробом, надо испытывать не горе, а радость от того, что земной, полный печали путь завершился. Но, похоже, истово крестящиеся граждане не имеют глубокой веры, в глубине души они понимают: им более никогда не суждено встретиться с родным человеком.
   На мой взгляд, подлинное горе молчаливо, и Ляля сейчас являлась его олицетворением. Абсолютно бледная, даже синевато-серая, она тихо бормотала, проходя мимо довольно большого количества народа, окружившего «Мерседес»:
   – Спасибо, что пришли, спасибо, спасибо.
   Я, не предполагая, что проводить Зою явится столько народа, слегка растерялся и отступил в сторону.
   – Мужчина, – тихо сказал нежный голос, – вы не поможете венок донести, мне самой тяжело?
   Я опустил взор вниз. Около меня стояла маленькая, хрупкая дама в черной шляпке.
   – Из магазина его служащие вынесли и в автомобиль положили, теперь никак его не выну. Вы ведь Зоечку хороните, я не ошиблась?
   – Да, да, конечно, – опомнился я. – Где венок?
   Рука, затянутая в кожаную перчатку, указала на новую иномарку.
   – Там. Пойдемте. Меня зовут Кира Григорьевна.
   – Иван Павлович, – представился я, – Подушкин.
   – Знаменитая фамилия, – кивнула Кира Григорьевна. – Вы небось не знаете, но был в советские времена замечательный писатель, Павел Подушкин, я зачитывалась его историческими романами. Все недоумеваю, ну почему их не переиздают?
   – Это мой отец, – улыбнулся я. – Что же касается переизданий… Наверное, в нынешнее время появились иные кумиры, время Павла Подушкина прошло.
   Кира Григорьевна всплеснула руками:
   – Вот это встреча! Очень рада с вами познакомиться, хотя, конечно, подобная фраза при столь печальных обстоятельствах звучит кощунственно. Вы общались с Зоей?
   – Верно, – коротко ответил я, с трудом вытаскивая из салона тяжелый железный овал, оплетенный еловыми ветвями.
   – Да ну? – удивилась Кира Григорьевна. – Зоя слышала о моей любви к прозаику Подушкину, но ни разу не обмолвилась о дружбе с его сыном.
   – Мы не дружили, – объяснил я, – просто случайно столкнулись на почве одной проблемы. А вы, похоже, отлично знали Зою?
   – Ну… можно сказать и так, – кивнула Кира Григорьевна. – Мы вместе работали, потом на пенсию вышли. Ездить нам друг к другу не с руки было, мы жили в разных концах Москвы, да и забот полно. У меня внуки. Перезванивались иногда, не слишком часто. Ужасно!
   – Да, – закивал я, – смерть совсем не радостное событие.
   – Но иногда кончина служит избавлением, – назидательно заявила Кира Григорьевна, – допустим, от недуга.
   – Насколько я знаю, Зоя не болела, – осторожно возразил я, – умерла внезапно.
   Собеседница слегка поправила шляпку.
   – Да, именно так Соня и сообщила, Лялечка, несчастная девочка, не сумела со мной поговорить. Но я не в обиде, очень хорошо понимаю ее чувства. Даже когда умер Игорь, Ляля не была столь убита.
   – Полагаете, она не любила мужа?
   – Что вы, голубчик, – укоризненно протянула Кира Григорьевна, – редко супругов связывают столь крепкие чувства, как Игорька и Лялечку. Для милой девочки гибель мужа явилась страшным, невероятным ударом! Но Зоя заменила Ляле мать, в буквальном смысле этого слова, и сейчас бедняжка осталась одна. Не могу на нее смотреть спокойно! Держится из последних сил. И ведь какой сильный характер! Ни разу, ни намеком не дала понять, в каком аду провела последний год. Удивительная девочка, а еще считается, что провинциалы корыстны и выскакивают за москвичей лишь из материальных соображений. Но это не так! Вот моя невестка, вроде столичная штучка, а пробы ставить негде. Лялечка же из местечка Тренькино, это где-то в Подмосковье, а золотой человек. Зоя всегда говорила: «Ляльке повезло, что в нашу семью попала». Но я теперь уверена в обратном: это Игорю с Зоей бриллиант достался.
   Продолжая тихо беседовать, мы с Кирой двигались в конце скорбной процессии по кладбищу.
   – После смерти Игоря Зоя совсем сдала, – рассказывала собеседница, – ясно почему! Пережить горячо любимого сына! Такой ужас! Врагу не пожелаешь. Лялечка поддерживала свекровь изо всех сил, но Зоя начала заговариваться. Представляете, за некоторое время до своей смерти она позвонила мне и сказала:
   «Игорек ко мне приходил!»
   Кира удивилась, услыхав странную фразу, и попыталась внести ясность.
   – Тебе приснился несчастный мальчик?
   – Нет. Он был в квартире! – радостно воскликнула Зоя. – Даже разговаривал со мной!
   Кира, слегка испугавшись, созвонилась потом с Лялей и осторожно поинтересовалась:
   – Скажи, ты ничего странного не замечаешь?
   – Ой, тетя Кира! – воскликнула Ляля. – Мама в плохом состоянии, ей привидения чудятся!
   – Это от нервов, – поставила диагноз Кира Григорьевна. – Посоветуйся с психиатром, сейчас много лекарств.
   Лялечка проконсультировалась со специалистом и поняла, как следует себя вести. Спорить с Зоей нельзя, надо ее отвлекать, водить в театр, кино, покупать книги и потихоньку давать ей медикаменты.
   Лялечка тщательно выполняла указания врача, но, видно, новинки фармацевтической промышленности не слишком-то помогли Вяземской. За два дня до кончины Зоя позвонила Кире и загадочно сказала:
   – Надо посоветоваться.
   – Слушаю тебя, – откликнулась Кира.
   – Уж извини, что свою проблему на тебя вешаю.
   – Ерунда, говори.
   – Обычно Люба мне помогала, но она сама знаешь где! – пробормотала Зоя.
   Кира рассердилась:
   – Я постараюсь заменить тебе лучшую подружку, – ехидно отреагировала она. – Что за печаль случилась?
   А потом, не удержавшись, решила «ущипнуть» Зою:
   – Что, Лялечка замуж собралась? Отпусти девочку, нечего ей себя заживо хоронить.
   – Ляля меня никогда не бросит! – с жаром воскликнула Зоя. – Проблема в Игоре!
   – В ком?
   – Игорек недоволен.
   – Кем?
   – Мною, – совершенно спокойно заявила Зоя. – Прямо не знаю, как поступить.
   – Иди ляг в кровать, – велела Кира, – поспи, все пройдет.
   – Я здорова!
   – Но у тебя хриплый голос, нос заложен, похоже, грипп!
   – Нет, послушай, – настойчиво говорила Зоя, – Игоряша меня ревнует.
   – К кому?
   – Ну… к Ляле!
   Из груди Киры вырвался тяжелый стон.
   – Извини, Зоя, – решилась напомнить она бывшей коллеге по работе, – но твой сын умер!
   – Верно, – неожиданно радостно откликнулась Зоя, – но, понимаешь, Игорек-то был совершенно святым человеком!
   – Угу, – пробормотала Кира, не желая спорить с явно ополоумевшей Зоей.
   В отличие от несчастной матери Кира реально оценивала личность Вяземского: Игорь был как все, самый обычный парень, порой даже противный. Никакими особыми талантами он не отличался, завел себе средний бизнес, зарабатывал средне, жил средне… В общем, типичный середняк. Но для матери сын всегда лучший, а у Зои родительский инстинкт явно был гипертрофирован.
   – Естественно, после кончины Игорек стал ангелом, – на полном серьезе заявила Зоя, – и вот теперь он почти каждый вечер приходит ко мне.
   Кира лишилась дара речи, да и что тут скажешь? А Зоя, не замечая упорного молчания приятельницы, радостно щебетала:
   – И хоть он на меня сердится, я все равно рада до невозможности! Кира, ты меня слышишь?
   – Да, – еле выдавила из себя та, – очень хорошо слышу твои слова, хоть ты и хрипишь, словно старая пластинка.
   – А, ерунда, – бойко заявила Зоя, – я простыла слегка! Боже, как я рада! Игорь снова со мной. Вот почему я звоню тебе: у сына скоро день рождения, хочу устроить праздник! Жду тебя! Только не приноси в подарок коньяк, Игорек его не переносит, мальчик пьет только шампанское! Если хочешь порадовать Игорька, купи ему альбом для фотографий. Он в последнее время увлекся снимками. Он тебе их покажет! Такие интересные сделал: рай, ад. Значит, жду!
   И Зоя отсоединилась.

   Глава 23

   Кира прижала к груди крепко стиснутые кулаки. Тут следует отметить, что отношения между двумя женщинами были не дружескими, а приятельскими. Кира хорошо относилась к Зое, в конце концов, они много лет бок о бок проработали в одном НИИ, но к приятельству примешивались и негативные чувства. Во-первых, Кира понимала: главной подругой Зои является Люба Работкина, а во-вторых, Кира Григорьевна испытывала некоторую зависть. Зоя жила явно лучше Киры, и материально, и морально. Несмотря на то что Вяземская давно лишилась мужа, а зарплата ее не была велика, у Зои имелось многое из того, о чем мечтала и не могла себе позволить Кира, а именно: шуба из норки, бриллиантовые сережки. А появляясь на работе в новом платье, Зоечка всегда говорила:
   – Спасибо родителям, оставили мне хорошее наследство, вот теперь продаю ими накопленное. Жаль, конечно, только служба обязывает, нельзя оборванкой выглядеть.
   Иногда Кира с трудом справлялась с обуревавшими душу не слишком светлыми чувствами, а в последние годы обида все чаще поднимала голову. Муж Киры умер, материальное положение вдовы пошатнулось, сын Никита неудачно женился, с невесткой у свекрови сложились натянутые отношения. Конечно, Никита помогал маме, вот недавно купил ей иномарку. Кира, несмотря на пожилой возраст, самозабвенная автомобилистка. Но, получив столь дорогой подарок, Кира Григорьевна не сумела избавиться от весьма некомфортного ощущения того, что сыночек просто откупается от мамы, не хочет оказывать ей внимание, ему легче приобрести машину, чем каждый вечер беседовать с Кирой.
   А вот у Зои ситуация сложилась иначе! Лялечка обожает свекровь, Игорь смотрит маме в рот, пожилая дама играет в семье роль мудрого патриарха, ее совета спрашивают в любой ситуации, на Киру же не обращают внимания.
   Когда Игорь покончил с собой, Кира испытала смешанное чувство, коктейль из жалости и легкого торжества. Вот теперь-то Зоя поймет, почем фунт лиха! И в ее жизни случилось горе! Очень скоро Ляля разменяет квартиру, выселит «мать» в «однушку».
   Но опять она ошиблась. Лялечка стала ухаживать за Зоей, молодая женщина не собиралась искать себе нового мужа. И, похоже, господь решил еще раз вознаградить Зою, он послал ей в конце жизни настоящее утешение, у пожилой дамы началось психическое заболевание, в результате которого она снова будет счастлива: умерший Игорь теперь является к маме, он пьет с ней чай, вновь советуется, показывает фотографии с того света! Бред, конечно, но Зоя-то словно получила крылья! Вон как она бодра, весела, даже голос изменился! Хоть Зоя и хрипела от простуды, но Кира все равно поняла, что старая знакомая чувствует себя прекрасно, она как будто помолодела!
   Кира села на диван и принялась решать сложную проблему: звонить ли Ляле? Сообщить невестке, что свекровь совсем ополоумела? Посоветовать девушке поместить Зою в лечебницу?
   Так и не приняв нужного решения, Кира пошла спать, сказав себе известную фразу про утро и мудрость, но в восемь часов ее разбудил сын с сообщением о том, что решил разводиться с женой. Кира Григорьевна ахнула и мигом забыла о чужих проблемах. С Лялечкой она так и не побеседовала, сообщение Сони о том, что Зоя умерла, застало Киру врасплох.
   – Но, знаете, – завершила дама свой рассказ, – ей опять повезло, она скончалась.
   – Хорошенькое везение, – вздохнул я.
   – Конечно, повезло, – повторила Кира. – Не пришлось закончить дни в сумасшедшем доме, не доживает годы в одиночестве, как Люба. Все-таки Соня мерзавка! Я думала, она привезет мать на похороны, попрощаться. Ан нет! Я специально народ разглядывала, нету Любы! Сонька вон там, впереди, видите? Нацепила на себя красную куртку! Одна до такого идиотства додумалась. Пурпурная одежда на похоронах, в этом вся Соня, у нее мозги странно устроены! И как только Ляля ее терпит! Святая девочка! Знаете, что Соня в свое время выкинула?
   – Нет, – ответил я, осторожно нащупывая в кармане работающий диктофон.
   После того как один раз записывающий аппарат подвел меня в самый ответственный момент, я приобрел привычку проверять, нажаты ли нужные кнопки.
   Кира скривилась:
   – Не секрет, что Люба хотела видеть Соню женой Игоря и девчонка была не против. Совсем даже не против, ей Игорь нравился. Мне Зоя рассказывала, объяснила один раз:
   «Вот уж неудобная ситуация сложилась, мы с Любашей, можно сказать, с детства ребят женихом и невестой считали. Но Игорек полюбил Лялечку, как бы Соня не обиделась!»
   Но Соня сделала вид, что ее связывают с Игорем лишь приятельские отношения, она быстро подружилась с Лялей и продолжала преспокойно бывать в доме Вяземских ежедневно. Лишь один раз Соня позволила себе выйти за рамки приличия.
   На свадьбу Ляли и Игоря, будучи свидетельницей со стороны жениха, Сонечка явилась одетой во все черное, выглядела словно вдова на похоронах.
   – Деточка, – не утерпела во время пира Кира, – тебя не смущает неуместность подобного наряда на веселом празднике?
   – Наоборот, Кира Григорьевна, – слишком резко отреагировала Соня, – подружка должна быть в темном, чтобы не затмить невесту.
   Кира поджала губы, но не сочла нужным продолжать разговор. Ей было отлично понятно, по какой причине Соня вырядилась вороной: Работкина влюблена в жениха, она сейчас хоронит свои надежды.
   – Гадкая девица, – подвела итог Кира, – очень неприятная особа. Жаль, Лялечка, светлая девочка, не понимает, с кем имеет дело.
   – Значит, Любови Работкиной на похоронах нет? – решил я остановить поток совершенно ненужных сведений.
   – Нет, – фыркнула Кира, – Соня стесняется матери. Впрочем, есть чего смущаться! Люба бывшая актриска, так, неудачливая лицедейка, карьера на сцене не сложилась, так она доигрывает в жизни. Абсолютно не умеет себя тактично вести! Сейчас бы уже лежала на гробу с воплями, перетянула бы на себя одеяло. Я ее очень, очень давно не видела, но, предполагаю, Любочка со временем стала только хуже!

   Выслушав мой краткий отчет о погребальной церемонии, Нора забрала диктофон и поинтересовалась:
   – Значит, со слов Киры, Люба сейчас находится в интернате.
   – Это не дом для престарелых, – пояснил я, – на Ильинском шоссе имеется санаторий, старшая Работкина живет там.
   Элеонора кивнула:
   – Иди пока, попей кофе.
   Я отправился на кухню, где обнаружил странно возбужденного Одеялкина с трехлитровой банкой, полной отвратительных тараканов.
   – Во! – воскликнул он. – Ща я их метить стану! Ваньша, хочешь помочь? Да не пугайся, это дело простое, хватаешь его вот так, за спинку.
   – Нет-нет, я очень занят. А Нора в курсе, чем ты занимаешься? – быстро спросил я.
   Одеялкин ухмыльнулся:
   – Она ж на кухню не заглядывает. А ты, Ваньша, особо не болтай, иначе я Николетте про джокера расскажу.
   – Про кого? – пришел я в изумление.
   – Про джокера, – охотно пояснил Леха, – вон он там, под стаканом, отдельно сидит.
   Я перевел взор влево и увидел насекомое, раскрашенное как матрешка: голова «золотая», спинка синяя с белым, нижняя часть тела – красная.
   – Это ихний главарь, – пояснил Леха, – самый крутой, над всеми начальник, ему стадо подчиняется! Может приказать не только омолаживателями работать, но и старителями, просек фишку, Ваньша? У кого джокер живет, тот всем бабам элементарно нагадить может! Я сначала обычных молодильных жуков продам, а уж потом джокера на торги выставлю! Думаю, за него столько получу! Похоже, дамочки за то, чтобы подружка на печеное яблочко похожа стала, и миллиона не пожалеют. Главное, не продешевить!
   – Не смей пускать в дело джокера! – возмутился я. – У Николеттиных подружек война начнется!
   – У меня, Ваньша, материальное положение тяжелое, – ухмылялся Одеялкин, – живу плохо, жена – собака, теща… теща… Эх, слова не подобрать! Может, тебе и странным покажется, но я, Вань, человек интеллигентный, матом не ругаюсь. Вот вчерась лег спать, так чуть не заплакал, такие мысли в голове закружились. Ну че в моей жизни до сих пор хорошего было, а? Нет, теперича свой шанс не упущу! Открою контору по продаже молодильных жуков. Из Москвы не уеду, пусть моя женушка одна кукует, разведусь с ней! Эй, постой!
   Леха замолчал и деловито встряхнул банку.
   – Нечего копошиться, – сказал он, – сидите тихо, ща вас красить начну!
   Слишком короткая футболка его задралась, и я с удивлением спросил:
   – Леша! А где кардиодатчик?
   – Отцепил его!
   – Сам?
   – Эка хитрость! Надо только присоски отодрать.
   – Но тебе велели с аппаратом ходить.
   – У меня, Ваньша, – радостно воскликнул Одеялкин, – теперь ничего не болит, сердце не щемит, в голове не бухает. Как о деньгах речь зашла, так я мигом выздоровел.

   – Нехорошим делом ты заниматься решил! Это обман! – возмутился я.
   – Весь бизнес лажа, – радостно откликнулся Леха, – ты к Норе в ванную загляни!
   – Зачем?
   – А ради интереса!
   – Не обладаю пещерным любопытством, – окончательно вышел я из себя, – и считаю, что крайне невоспитанно шарить в чужой ванной комнате.
   – Вот поэтому, Ваньша, ты всю жизнь за Элеонорой горшок носить будешь, а я олигархом стану, – хрюкнул Одеялкин. – У нее на полках полно кремов всяких, мазей, натирок от морщин. Думаешь, они и впрямь помогают? Нет, конечно. Так чем мои жучки хуже?
   – У Норы имеются омолаживающие средства? – потрясенно спросил я.
   – Полным-полно. Ей и жучки понравятся! Подарю со скидкой!
   – Элеонора ни за что не купится на твоих тараканов.
   – Ну и пусть, – спокойно пожал плечами Одеялкин, – других дур хватит. А ты, Ваньша, имей в виду, со мной лучше дружить, иначе маменьке твоей жучков не достанется. Когда бабуська завозмущается, я прямо скажу: ваш сын против торговли! И тады…
   – Иван Павлович, – закричала Нора, – ну сколько можно кофе пить? Иди сюда немедленно!
   – Ступай, Ваньша, – гадко ухмыльнулся Леха, запуская пальцы в банку с тараканами. – Ты человек подневольный, не свободный бизнесмен, беги живей, а то уволят!
   Понимая, какие ощущения испытывает после нокаута боксер, я пошел в кабинет. Надо же, сколь быстро могут изменяться некоторые люди! Еще вчера утром Одеялкин был маленьким, скромным человечком, а сейчас он считает себя великим бизнесменом, способным на шантаж и нечистоплотность.
   Нора встретила меня ехидным замечанием:
   – Иногда мне кажется, что за тобой тащится по крайней мере трехметровый хвост, настолько медленно ты реагируешь на приказ моментально явиться в кабинет, – заявила она.
   Я кашлянул и опустил глаза: спорить и возражать в данной ситуации нет никакого смысла, если хозяйка закусила удила, ее невозможно остановить.
   – Поезжай на Ильинское шоссе, – воскликнула Нора, протягивая мне лист бумаги, – тут подробный адрес и даже план нарисован. Третий корпус, комната сто двадцать восемь, Работкина Любовь Сергеевна.
   – Меня к ней пустят?
   – Иван Павлович! Ты же не в тюрьму на свидание отправляешься! – возмутилась Нора.
   – Иногда в больнице порядки хуже, чем в каземате, – не сдался я.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация