А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Карамель-2" (страница 1)

   Андрей Кивинов
   Карамель-2

   «От сумы и от тюрьмы никто не застрахован», – говорят в народе. Мы согласны с первым, но со вторым готовы поспорить. Страховая компания «Общачок-лимитед» предлагает Вам свои услуги на случай неожиданных проблем!
   Застраховавшись у нас, Вы в случае упомянутых неприятностей получаете бесплатного адвоката, передачки в течение срока следствия, хорошо проветриваемую камеру с телевизором и прочие удобства. Кроме того, предусмотрено медицинское страхование, позволяющее получить компенсацию за телесные повреждения, нанесенные Вам сотрудниками правоохранительных органов при Вашем задержании.
   Страхуйтесь у нас и помните: Ваше спокойствие завтра – наша забота сегодня. Страхуйтесь смело – и вперед, на дело!
   От ознакомления с рекламной информацией меня отрывает Жора, ворвавшийся в кабинет гордым буревестником. Словно молнии подобным. Как всегда шарнув дверью и швырнув на стол блокнот – «склерозник», он начинает исполнять чей-то национальный танец. Я сворачиваю газету и наслаждаюсь зрелищем. Минуты через две, насладившись как следует, спрашиваю:
   – Что это?
   Жора прекращает хореографию, падает на стул и отвечает:
   – Греческий танец сузуки.
   – Сиртаки, – поправляю я. – Что за праздник, спрашиваю? Тринадцатая? Жора трет руку об руку:
   – Андрюхин, у меня информация центровая проскочила! Налет на «хату» банкира помнишь? Что в Бестолковом переулке?
   – Где бабулю чпокнули?
   – Да! Мамашу банкирову! Шмоток там ушла гора! Но главное, банкир обещался в случае поимки убийц мамашкиных подарить джип… «Сиртаки»!
   – Как раз здесь «сузуки», – еще раз поправляю я. – А кому подарить-то?
   – Тому, кто поймает, конечно! Я своих людишек подзарядил на это дело, и вот – сработало! Я теперь, Андрюхин, твердо знаю – такие дела только так и надо поднимать. А на всякой дедукции не то что до тринадцатой, до первой зарплаты не дотянешь.
   – Так ты что, поймал убийц?
   – Почти! Короче, отзвонился мне сейчас человечек. Так и так, пил он вчера в одной компашке. Был там среди прочих марамоев некий Гришка Людоед.
   – Людей ест?
   – Нет. Кличка такая. Фамилия – Носорогов. Я установил. Так вот, этот Людоед хлестался, что знает орлов, которые бабку в Бестолковом переулке шарахнули. Приметы точно описывает: один – большой, второй – маленький, прихрамывает чуток. Прикинь, конкретно! Все в тему!
   – У нас что, есть приметы убийц?
   – Конечно! Обход же делали, тетка одна рассказала, как из бабкиной парадной двое выползали. Большой и мелкий. Мелкий хромал! Горячо, горячо, Андрюхин!
   – А с чего Людоед базар про бабку завел?
   – Так я ж объясняю, человечек мой тоненько, тоненько к этому подвел. «Мужики, не знаете, кто бабку в Бестолковом мочканул?» Людоед и отозвался. Стало быть, осталось нам Носорогова отловить, политику партии объяснить, и считай, джип стоит перед окнами! Чур, я первый катаюсь.
   – Если, конечно, Носорогов тебе все расскажет.
   – Есть у меня метод против Гришки Людоеда! – еще более пылко восклицает Жора. – В розыске федеральном он числится за целую кучу подвигов. Я его отлавливаю и так же тоненько намекаю – сдавай ребят, и я тебя не видел. Сдаст со слезами радости на глазах! А отловить его можно в ночном клубе «Заветы Ильича». Ильич – отчество хозяина. Там Людоед по четвергам в рулетку да покер режется, «бабки» воровские просаживает. У нас сегодня как раз четверг. Я хочу под видом игрока туда втереться, Людоеда срисовать и прямо за столом накрыть. Или на выходе. Он, гад, осторожный, если с «ксивой» в клуб сунуться, ему тут же отстучат. Поэтому придется под игрока косить.
   – Деньги-то есть?
   – Какие деньги?
   – Ну, играть-то ты не на патроны будешь. Жора сосредоточенно думает, а следовательно, напрашивается мысль, что денег нет. Мысль подтверждается следующим вопросом:
   – А у тебя?
   У меня есть, но Жоре не дам.
   – Нет, ты ж знаешь.
   – Черт, как-то я из виду это упустил… А просто так нельзя за рулеткой посидеть?
   – Подозрительно.
   – Верно… О! – окрылено вспоминает он. – Чего ж я башню-то ломаю?! У меня ж в сейфе пятьсот баксов лежит! Изъятых. Их только через неделю отдавать. Я их в долг и займу. А повезет, еще и выиграю сотенку-другую. Говорят, новичкам в рулетку везет. Ты меня сегодня подстрахуешь на выходе? Время вечером есть?
   Время есть, но не подстрахую.
   – Извини, Георгий, у меня билет на вечер оргазмной музыки. Еле достал. Вон, с Васькой Роговым договорись. Он мужик безотказный. На всякий случай имей в виду, что в казино на воротах обычно обыскивают, так что «пушку» оставьте в отделе.
   – Правда, что ли? – обиженно удивляется Жора.
   – Абсолютная. Ну, если только с Ильичом, чьи заветы, договоришься…
   – Они ж, гады, отстучат Людоеду… Ничего, я его, козла, за бабку убитую… Ты точно подстраховать не сможешь?
   – Мне очень жаль, Георгий…
   Жора вскакивает со стула, замечает в окне участкового инспектора Васю Рогова и мчится на улицу, забыв у меня на столе свой «склерозник». Радость у коллеги, моральное удовлетворение. Понять можно. Я как человек, отлично знающий Георгия, заявляю прямо – это не из-за джипа.
   Утром я навестил зубного, избавился от кариеса и к полудню прибыл на пост номер один, который располагается в моем кабинете. Не успел я раскрыть свежий номер «Тайме», как слух мой потревожил характерный стук двери о стену. Только один человек на свете умеет так открывать мою дверь, и я даже не отрываю глаз от передовицы.
   – Андрюхин!
   Оперуполномоченный Жора возбужден, как бык перед случкой, сияет смесью радости и счастья, из чего легко догадаться, что операция «Казино» прошла успешно.
   – Да! В жилу! В кость! – Жора подтверждает догадку и победно вскидывает вверх руки, словно футболист, забивший гол. Он плюхается на стул, смачно прикуривает.
   – Повязали мы Людоеда! Там, в «Заветах Ильича».
   – Ну, рассказывай, рассказывай, – тороплю я.
   – Пришел он часиков в десять. Сразу к столу. Поставил две фишки на черное. Пролетел. Пошел выпил в баре. После за покер уселся.
   – А ты-то где был?
   – Да тут же! С восьми часов. Сначала в «Блэк Джек», потом в рулеточку. В зале, думаю, тормозить опасно – вдруг у него ствол, еще положит кого-нибудь. Решил дождаться, когда он из клуба выйдет – там Васька в засаде сидит, он его и повяжет. А я сзади помогу.
   Так и вышло все. Выполз он где-то в третьем часу, проигрался вдрызг. Я сразу прикинул – раз ему не везет, то повезет нам. Стал он «тачку» ловить, Васек и подсуетился. «Куда, командир? „Тачка“ за углом, беру недорого, с ночной скидкой».
   За углом мы его и оприходовали. Он даже не сопротивлялся, упал на землю, как велено было, сразу после первого стакана.
   – Какого стакана?
   – Ну, которым Васька ему по «репе»… А чем еще? Стволы оставили, а стакан у Васьки всегда с собой.
   – Понял. Стакан цел?
   – Разбился. Да и ладно… Я, как и задумывалось, Людоеду ультиматум – либо сдаешь, кто бабку в Бестолковом кончил, либо сам кончишься. Мы люди слова. С понятиями. Выбирай.
   – И что, сдал?
   – А куда деваться-то Людоедику нашему? Как я и предполагал – со слезами радости на раненом лице. Ему ж пятнаха светит за похождения, а тут такой презент. Это ж психология, Андрюхин! Ты бы тоже сдал.
   – Ну и кто бабулю замочил?
   – Сам он их не знает, про них ему баба одна рассказала. Шлюха гостиничная. Можно ее установить. На прошлой неделе Людоед с ней в ресторации сидел. Гостиница «Голубая луна», знаешь, рядом тут?
   – Знаю.
   – Вот там у них разговорчик за жизнь и зашел. Причем, она первая затеяла. «Слыхал, бабку тут банкирскую отоварили?» – «Нет». – «А я знаю кто. Двое из Простоквашино. Один длинный, другой маленький, хромой».
   – Она-то где с ними сошлась? Жора пожимает плечами:
   – Людоеда это не очень-то интересовало, не спрашивал. А сойтись где угодно могла, в той же «Луне».
   – Возможно.
   – Нам бы ее отловить. Хорошо бы на клиенте. И тоже поторговаться – либо сдавай пацанов из Простоквашино, либо…
   – Что либо?
   – Статья же есть за проституцию.
   – Да нет уже вроде. Есть за заражение венболезнями.
   – Жаль. Тогда – либо в морду получишь.
   – Разумная альтернатива. Ты данные телки-то знаешь? Людоед сказал, где ее искать?
   – Звать Ленкой. Кличка – Дерьмовочка. Лет двадцать пять. Фиолетовые волосы и наколка на голени. Постоянно пасется в «Луне». Найдем.
   – Фиолетовые? Жор, а может она – не она? А он? Гостиница-то – «Голубая».
   – Да что, Людоед мужика от бабы не отличит? Не говори чепухи. Слушай, я у тебя блокнот свой не оставлял? – Жора умеет плавно перейти от одной темы к другой.
   – Вот он, – я кивнул на забытый им вчера блокнот.
   – Ага, спасибо. Я так и думал – либо здесь, либо в дежурке.
   – А с Людоедом-то ты что сделал?
   – Как и договаривались, – исключительно серьезно отвечает Георгий, – выпустил. По понятиям. Услуга за услугу. Я, конечно, опер молодой, и если оперативной смекалки у меня пока нет, что такое честь офицера – хорошо знаю.
   Я не комментирую. Жора, несомненно, прав. Даже если Носорогов выдумал и «Луну», и фиолетовые волосы. Скорее всего, выдумал. Когда пятнадцать лет перед рогатым носом мелькает, сочинишь «Преступление и наказание»-2.
   – Ты как насчет «Голубой луны»? – деловито интересуется Жора.
   – Что – как? – прикидываюсь веником я.
   – Прогуляться сегодня. Посидим в баре, понаблюдаем. Фарт идет, Андрюхин, фарт. Пока фартит, надо пользоваться. Зацепим мы фиолетовую, одним местом чую.
   – Каким?
   – Одним. Ну что, пособишь?
   – Извини, Георгий. Я сегодня иду на концерт группы «Голову отстрелило». Еле билет достал.
   – Жаль. С тобой бы мы ее быстро поймали.
   – Мне самому жаль. А ты Васю возьми. Снова.
   – Придется. Если разбужу. Он вчера психологическую нагрузку снимал. В моем кабинете. Сейчас спит.
   – Ну, желаю удачи. Банк-то, кстати, сорвал вчера?
   Жора теряет мажорный ритм, трагически мотая головой:
   – Ты прикинь, Андрюхин, получаю я на руки «фиш-стрит»! Самый настоящий, без дураков. А этот конек в бабочке свои карты раскидывает, нелегкая его задери, – «фиш-рояль»!
   Я не знаю, что такое «фиш-стрит», а тем более «фиш-рояль», но по интонации друга понимаю – полтонны Жориных баксов перешли в доход казино «Заветы Ильича». Вернее, не Жориных, а того парня…
   – Жальче всего, что сначала я стошечку-то поимел. Остановиться бы, да этот Носорогов сидит и сидит… Пришлось и мне.
   – Зачем? Шел бы на улицу, к Ваське, ждали бы его спокойно.
   – Ну да! Людоед – ушлый, ухо востро! Вдруг через черный ход слинял бы?… Но ничего, я эту пятисоточку с банкира стрясу. Скажу, потратил из личных сбережений, чтоб убийц мамаши вашей найти. Компенсирует с процентами!
   – Не сомневаюсь, – поддерживаю я друга Жору. – Но в гостинице не повторите вчерашней ошибки.
   – Да я вообще-то не играю… – Жора поднимается и идет к двери. – Случайно вышло… Блокнот остается на столе.
   На концерт группы «Голову отстрелило» я попасть не смог, как бы этого ни хотел. Просто сегодня мое ночное дежурство, а музыканты вряд ли приехали бы в наш отдел из-за моей к ним любви. Им тут и петь-то негде, разве что в дежурной части, в «аквариуме».
   Ночь прошла на удивление спокойно – кроме перестрелки возле метро, ничего примечательного. В семь утра я мирно спал на составленных в ряд стульях, мирно укрывшись шинелькой, и видел во сне пьяных лилипутов, занимающихся любовью.
   Лилипутская оргия оборвалась от тревожного стука в дверь. Не в их, лилипутскую, а в мою, кабинетную. Матерясь по-гулливерски, я вылезаю из-под шинели и открываю замок. На пороге – взъерошенный, как медведь после спячки, Георгий. И рожа у него медвежья.
   На Жоре – костюм-«двойка» зеленого цвета, белая сорочка с оторванной верхней пуговицей, желтые носки и темно-красные ботинки со стоптанными каблуками. Из левого кармана пиджака выглядывает скомканный галстук-«бабочка», из правого – горлышко зеленой бутылки. Ширинка расстегнута. Георгий пьян.
   Он проходит мимо меня, видит составленные в ряд стулья и, не теряя ни секунды, валится на них. Прежде чем отключиться, жестом манит к себе и, когда я наклоняюсь, шепчет прощальные слова, будто смертельно раненный солдат:
   – Поклянись, что найдешь его.
   – Клянусь. А кого?
   – Пиши… Сейчас, друг.
   Жора сглатывает слюну. Несет от Георгия – даже не знаю, с чем и сравнить.
   – Леха Замойский…
   – Это он убил старуху?
   – Нет… Но он знает кто. Найди его, Андрюхин, найди… Адрес есть в моем блокноте. Блокнот тоже найди. Я его в дежурке оставил, кажется…
   Голос Георгия затихает с каждой секундой, силы оставляют опера.
   – Слышишь, Андрю… Друг… Най…
   Все. Жорина рука падает на пол. Прощай, друг. До утра.
   Я предусмотрительно открываю форточку, забираю шинель и отправляюсь нести дежурство на скамеечку для посетителей в паспортном столе.
   – Простите, вы последний? – приятный, вежливый голос будит меня на рассвете.
   Я вскакиваю со скамеечки, гляжу на часы. Девять утра. Передо мной – женщина из гражданского населения.
   – Да. С ночи занял.
   – Скажите, что я за вами. Я через полчасика подойду.
   – Хорошо, скажу.
   Я сворачиваю шинель, покидаю приемную паспортного стола. В дежурке тишина, стало быть, перестрелок больше не случалось.
   Разбудить Георгия удается к десяти часам. Ради него пришлось пропустить утренний развод у начальства. А так хотелось попасть… Как на концерт «Головы».
   Минут десять после побудки Жора сидит молча, икает и смотрит в пол. Потом с укоризной поднимает тяжелый взгляд.
   – Андрюхин, это ты?
   – Да, Георгий, это я.
   – А что было?
   – Была любовь. У вас ширинка расстегнута.
   – Пить.
   – В правом кармане.
   – Спасибо.
   Жора зубами вырывает пробку и вливает в себя остатки ликера. Ликер действует омолаживающе, и на лицо друга возвращается здоровый румянец. Через минуту-другую возвращаются память и способность к анализу. Жора ставит бутылку под ноги, застегивает ширинку.
   – Значится так, Андрюхин. Сходил я в «Голубую луну». Так себе мотель. Сантехника финская, а клопы, один черт, наши.
   – Нашел Ленку?
   – Обижаешь. Я – да не найду? Пришли мы с Васькой в кабак, заказали по пиву. По маленькому. Пиво, кстати, дорогущее… Четвертак – маленькая, совсем офонарели… Часиков до одиннадцати, думаю, посидим, если не притащится фиолетовая, стало быть, не судьба. Васька от меня чуть погодя отсел. Мы ж комбинацию целую придумали. Я Ленку снимаю, тащу в номер, потом свет гашу, навроде сигнала. Васька и врывается. Под видом полицейского нравов. Ну и на бабку сразу колет. А если колоться не будет, тогда в отдел тащим и здесь уже карты раскрываем.
   – Можно уточняющий момент? – перебиваю я комбинатора.
   – Пожалуйста.
   – Вы на какие копеечки планировали снять номер и Ленку?
   Жору вопрос не смущает:
   – У Борьки занял. Пятисоточку.
   – Тысяч?
   – Зеленых!
   Борька – третий оперуполномоченный нашего отдела.
   – А у Борьки откуда?
   – Изъятые! По акту! Я Борьке расписку написал. Все как положено. Фигня, банкир вернет. Для него это что жвачку купить.
   – Везет вам с Борькой. Только зеленые и изымаете.
   – Не только.
   – Не сомневаюсь. Ну, и что с Ленкой?
   – Часиков в десять она подрулила. Намазанная, как кукла. Вправду фиолетовая, не обманул Людоед. Я к ней: «Привет, Ален, не узнаешь?» Она обалдела поначалу, не узнала, конечно, но когда я баксами светанул, сразу вспомнила. Повеселела, а то какая-то суровая была, словно Мюллер на допросе. Слово за слово, я пару ликеров в баре взял, пару бренди – и в номера. Васька, как и условливались, – под окна сигнала ждать.
   Бутылочку-другую скушали, покалякали. И за любовь. Прикинь, все баба умеет.
   – Тогда, может, у меня стекло в окне вставит? А то дует.
   – Она – в другом смысле. В процессе втирания я «пробивочку» и устроил. Вдруг сама расскажет про бабку? И точно! «Да, знаю, Леха Замойский про них верещал. Это корешки его. По зоне вроде». Я на радостях третий бутылек раскупорил.
   – А Василий?
   – Да он меня и разбудил. В шесть утра. Я как-то забыл про него. Он ведь под окошком так и ждал сигнала; Вломился в номер, баран, разорался. Подумаешь, свет не выключил, чего орать-то?
   – А Ленка?
   – Ушла, наверное. Не было ее в номере. Да и зачем она нам теперь? Главное, Замойского сдала. Чуть-чуть осталось, Андрюхин. Скоро на джипе кататься будем.
   – Если выживешь.
   – Почему это я должен не выжить? – обидчиво спрашивает Жора.
   – Ты у Ленки справку спрашивал? Насчет состояния физического здоровья? Может, она туберкулезница или, еще хуже, кариесная?
   – Да чистая она! Сама сказала.
   – Через три дня узнаешь. Денег-то много прогудел?
   – Да мелочи… Баксов двадцать всего. Насчет номера по «ксиве» договорился, на ликер потратился да на пиво.
   Жора лезет в пиджак, достает сморщенный бумажник, открывает…
   Минута молчания. Почтим память американских денег вставанием.
   – «Ксивы» тоже нет…
   – Ничего, Жор, банкир новую выдаст. Георгий ложится обратно на стулья. Я не умею читать по губам, но фразу «Ну, сука…» узнаю сразу.
   – А кто нынче хороший, Жор? Не расстраивайся. Руки целы, ноги целы, все остальное – дело наживное.
   Георгий с мольбой смотрит на меня.
   – Андрюхин, найди мой блокнот, там есть адрес Замойского. Сгоняй, привези сюда. Я его голыми руками расколю.
   Обычно Жора колет в боксерских перчатках.
   – Ты что, знаешь Замойского?
   – Да, он с моей территории. Судимый. Жора ложится в дрейф и выйдет из него не раньше обеда.
   Последняя просьба – святая просьба. Я открываю Жорин блокнотик и нахожу адрес Замойского. На литере «Б». Вероятно, «блатные». Набираю номер телефона и вызываю блатного Лешу в отдел. Леша с готовностью соглашается и обещает быть через пятнадцать минут. Слово держит. Секунда в секунду.
   – Здравствуйте. Замойский. Вызывали?
   – Да, – я встаю из-за стола и трясу убитого горем Жору за плечо. – Георгий Александрович, проснитесь, пожалуйста. Я вам человека привез. Замойского. Ты не обращай внимания, – комментирую я блатному ситуацию. – Георгий Александрович трое суток не спал. Работы много.
   – Понимаю, – понимает Замойский. Георгий, к сожалению, пребывает в глубоком забытьи. Как я уже упоминал, забытье продлится до обеда, как минимум. Стало быть, все в моих руках. Помогать товарищу в борьбе – долг каждого честного мента. Придется мне, наверное, и банкиру позвонить, доложить, что убийство раскрыто. Банкир же волнуется, ждет. Нельзя терять ни минуты.
   – Садись, – строго приказываю я Замойскому.
   – Куда?
   Все стулья заняты Жориным организмом. Я подгибаю другу ноги.
   – Сюда!
   Замойский садится. Георгий выпрямляет ноги.
   – Значит, слушай вдумчиво, красавец. Я тоже третьи сутки не сплю, а поэтому, если услышу хоть слово лжи, пришибу на месте. Рядом с Георгием Александровичем ляжешь.
   – Расскажу все, поверьте. Спрашивайте.
   – То-то. Дерьмовочку знаешь? Фиолетовую? Шлюху из «Голубой луны»?
   – Так точно. Знакомы.
   – На прошлой неделе ты рассказывал ей про убийство бабки в Бестолковом переулке. Мамаши банкирской. Было такое?
   – Было, – не пряча глаз, отвечает Лешка.
   – То есть тебе известно, кто убийца?
   – Никак нет. Не могу знать.
   – Как это не можешь? Ты Ленке и приметы убийц назвал, и хвастал, что зоны вы вместе топтали.
   – Верно.
   – Стало быть, ты с ними знаком? Иначе откуда приметы?
   – Так еще бы мне приметы не знать! Один – длинный, второй – маленький, хромой. Мне их вот они, Георгий Александрович, лично дали. – Замойский осторожно косится на храпящего Жору. – И сказали, чтоб я поспрашивал аккуратненько у корешков блатных. А как расспрашивать? Опасно ведь. Мне Георгий Александрович тогда очень умный совет подсказали. Ты, мол, говори, что их знаешь, и смотри за реакцией. А так – откуда мне их знать? Я отродясь с мокрушниками не водился…
   …Жора улыбается во сне. Наверное, видит себя за рулем джипа «сиртаки» с полными карманами баксов, новенькой «ксивой» и только что полученной справкой об отсутствии у него, Жоры, вензаболеваний. А следом за джипом бежит Людоед, желающий сдаться… Мне так не хочется будить Георгия Александровича. Я же не садист.
   Через три месяца убийство бабки раскрылось. Почти само собой. Банкир свою мамашу сам же и пристукнул. Ворчливая была мамаша, все сынка жизни учила. Ну и доучилась. Не удержался как-то сынок и приложил ей слева. А много ли старушке надо? Упала, головушку разбила и преставилась. Банкир тогда байку с ограблением придумал. И для пущей натуры пообещал ментам-сыщикам джип подарить.
   Сдала банкира милая сердцу жена, когда они развод затеяли да имущество делить стали.
   На первом же допросе банкир в убийстве признался. Но джип, паскудник, так и не подарил.
Чтение онлайн





Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация