А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Война мага. Том 3: Эндшпиль" (страница 39)

   Если бы он не передал тогда Императору белую перчатку…
   Если бы послушался Клару и остался в Долине после ранения…
   Если бы уже здесь, в Эвиале, отрёкся от некромантии, как убеждала его Вейде…
   Да, тогда он лишился бы очень многого. Чести, совести, права уважать себя и прямо смотреть в глаза противнику.
   Но что значит твоя честь по сравнению с чужими жизнями?
   Не является ли именно это высшей доблестью – пожертвовать не собой, но своей честью и остаться жить?
   Перед замершим Фессом вновь поднималась Чёрная башня во всём грозном великолепии блистающей брони. Её окружали шесть раскрывшихся тёмных колодцев, шесть чёрных провалов, над ними курился парок. Море очистилось ото льда, и холодные серые волны бессильно плескались вокруг распахнутых жерл, не захлёстывая внутрь.
   Тёмная шестёрка, подумал Фесс. Шестеро древних богов Эвиала, появившиеся здесь в тот самый миг, как сам этот мир обрёл плоть. Как они родились, неведомо,[16] но они пребывали здесь изначально, с первого звёздного отблеска и первого солнечного луча. Тьма воплотилась в них, они стали её глазами, ушами и руками. Они изменяли мир так, как сами того желали, в рамках отмеренного им.
   А потом пришли новые хозяева.
   В том числе – Спаситель и Западная Тьма или, вернее, Сущность.
   Наверное, Дарре, Уккарону, Аххи, Сиррину, Зенде и Шаадану[17] это не сильно понравилось. Наверное, каждый из них, пока сохранял сознание и силы, мечтал отомстить.
   И, кто знает, щедрые подношения, возврат некромантом кровавого долга – не могли ли они пробудить Шестерых от затянувшегося сна?
   Оцепеневший и выпавший из стремительного бега времени некромант мог только наблюдать, как над чёрными колодцами медленно соткались шесть сероватых, словно из тумана сложенных фигур. Две напоминали человеческие, женские; остальные предстали диковинными чудищами.
   Они медленно поплыли над ярящимся морем, прямо к крошечному островку, где высился игольчато-аспидный шпиль.
   Что я вижу, что это такое? Я должен потопить галеры Клешней, ворвавшиеся в аркинскую гавань, а вместо этого?.. Откуда эти видения, кто обращается ко мне? Сущность? Кто подсказывает мне дорогу, а то, что это подсказка, я уже и не сомневаюсь?
   Рядом с шестью серыми призраками появилась седьмая фигурка.
   Фесс совершенно не удивился, увидав там поури с глефой. Карлик призывно махнул теням и первым побежал к Чёрной башне, воинственно размахивая оружием. Глефа крутилась и шипела, рассекая воздух; только сейчас Фесс осознал, что в мире явленного ему видения царит полная тишина, все звуки разом умерли, даже плеск волн; утихли ветра, постоянно выводившие заунывные рулады в острых шпилях Чёрной башни.
   Карлик добежал до ворот, по-хозяйски пнул в них ногой. Створки беззвучно прогнулись, словно сделанные из бумаги. Второй удар – и одна из створок сорвалась с петель.
   Шесть серых теней втянулись в пролом.
   В следующий миг бойницы Чёрной башни полыхнули алым, из них, вышибая рамы и ставни, вырвались клубящиеся струи рыже-чёрного пламени. Чудовищное порождение Сущности оседало, проваливалось в собственные подвалы, туда, куда вели ступени так и не пройденной Фессом лестницы иллюзий и миражей.
   Падали стены, рушились шатры – основания шпилей, и сами железные спицы, дольше всего сопротивлявшиеся пламени, кренились и срывались с опор.
   Кипящее пламя мало-помалу опадало, чёрная облицовка башни исчезла без следа, и тут из этого облака, где канули и карлик с глефой, и шестеро призраков – прямо вверх, в небеса вырвалось нечто ослепительно-слепящее, прекрасное и стремительное в великолепном порыве, словно сказочная птица феникс, о которой Фесс читал ещё в далёком детстве.
   Клинок крылатого огня устремился прямо в тёмный небосвод, с лёгкостью взрезая его. Открылась бездна, переливающаяся всеми цветами радуги, бездна, где физическое смешивалось с ирреальным, полыхали знакомые Фессу тропы между мирами, и туда, в смешение этих путей, мерно взмахивая крыльями, улетал дивный феникс.
   – Спасибо тебе, некромант, – раздалось напоследок.
   Дивный, никогда ещё не слышанный им голос. Женский, глубокий, как вековечная ночь, и светло-радостный, словно весенний рассвет.
   Вспышка – и небеса закрылись.
   Над тем местом, где совсем недавно высилась Чёрная башня, вновь стягивались тучи, начинал сеять мелкий снежок. Чёрные колодцы медленно закрывались, море словно зализывало раны, на самом островке не осталось ничего, кроме заваленной дымящимися обломками широченной воронки.
   Шестеро призраков и карлик с глефой исчезли бесследно.
   Некромант вздрогнул, возвращаясь в привычное тело. Только что он парил, бесплотный и неуязвимый, – и вот брошен жестокой рукой обратно, в привычный мир, на площадку аркинской боевой башни, и прямо в лицо Фессу нагло ухмыльнулись размалёванные чёрно-зелёные галеры Империи Клешней, шедшие на последний приступ.
   Уже дрались на дальних волноломах, пехота в ало-зелёных панцирях легко опрокинула преградивших им дорогу ополченцев. Лучшие полки защитников Аркина пока что приберегались в резерве.
   – …поистребительнее, – заканчивал фразу преподобный отец Этлау.
   Стоп, он ведь уже это говорил?..
   Поистребительнее, мрачно усмехнулся про себя Фесс, поняв, что петля замкнулась и его выбросило чуть раньше, чем следовало, – что ж, ни одно заклятье не является совершенным.
   Но теперь в нём что-то изменилось. Он видел дорогу так же чётко, как и лежавшую перед ним бухту, озаряемую тусклым заревом пожаров на берегу, видел массы оживших мертвецов на палубах надвигающихся кораблей и чётко знал, что ему надо делать.
   «Нет, преподобный отец, сегодня мне не придётся служить подпоркой для твоих заклинаний».
   Чёрная башня знала, чем привлечь адепта запретного знания.
   Рука Фесса нырнула под плащ, потянувшись к потайному карману, где всё это время мирно дремал вынесенный из Чёрной башни шестигранник. Сердце клепсидры, скрупулёзно отмерявший каждый миг, остававшийся некроманту в цитадели Западной Тьмы.
   Артефакт? Могущественный источник силы, способной гасить и зажигать звёзды? Или просто кусочек тёмного металла, рождённого в неведомых кузницах?
   Пальцы с хрустом сдавили шестигранник, внезапно заострившиеся грани врезались в кожу, Фесс заскрипел зубами от боли, но сдавил ещё сильнее.
   Нет времени на сожаления и стенания. С ладони некроманта на каменные плиты башни закапала кровь.
   – Где кошки, Суэльтен?! – Фессу показалось, что он проговорил это нормальным, обычным, чуть ли не будничным голосом; однако, если судить по перекосившимся и побелевшим лицам даже бывалых бреннерцев, прозвучало это… гм… не слишком обычно.
   Монах тоненько взвизгнул и, закатив глаза, сполз по стене вниз. Остальные бреннерцы дружно повернулись к некроманту, а в следующий миг опрометью кинулись к лестнице, толкаясь и опрокидывая друг друга. Площадка мгновенно опустела, там остались только Фесс, бесчувственный монашек да невозмутимый отец Этлау.
   – П-прекрасно выглядишь, Неясыть, – голос у инквизитора всё-таки дрогнул, броня хладнокровия дала трещину.
   – Где я выгляжу? Как я выгляжу? – рассердился некромант. Он лично не замечал никаких изменений.
   – Не видишь? Тогда лучше тебе этого и не знать, – отозвался Этлау. Потряс головой, шагнул к бойнице. – Если ты устроил этот… маскарад как прелюдию настоящего чародейства, настоятельно советую тебе явить это сейчас и, более того, сейчас же. Клешни уже взяли оба волнолома и вот-вот начнут высаживаться на пирсах.
   Фесс не стал больше задавать вопросов. Маскарад… в голове у почтенного отца-экзекутора, похоже, слегка помутилось после отлучения от Святой матери нашей, вот что.
   На котов, конечно, рассчитывать не приходится, подумал он, глядя на обеспамятовавшего отца Суэльтена. Ладно… справимся. Справимся на собственной крови – вон как славно течёт. Легко, быстро и красиво. Оттолкнуться от неё – что может быть проще и понятнее? Сила, которая всегда с собой, – и всё-таки чародеи весьма неохотно прибегали к этому. Очень легко было сорваться, пропустить точку возврата, после чего оставалась лишь одна дорога – прямиком в Серые Пределы.
   Однажды он, Фесс, едва не угодил на эту дорогу.[18] Давным-давно, в совсем иной жизни, когда и он тоже был совершенно иным. Тогда и Прадд, и Сугутор, и даже Атлика – все ещё оставались с ним. Великие бездны, сколько ж времени прошло… несколько веков, самое меньшее. Уже умерли и истлели все, кого он знал, – а сам некромант всё живёт, всё меряет зачем-то шагами этот мир. Вороньё следует за ним по пятам, тропа отмечена бесчисленными трупами – однако ноги несут его всё вперёд и вперёд, словно пущенное чьей-то неведомой рукою копьё.
   Но сейчас цель близка, очень близка. Ещё немного, какие-то мгновения для метнувшего дротик – и остриё с хрустом вонзится в плоть врага.
   Фесс не замечал, что кровь, капающая с его пальцев, сделалась иссиня-чёрной. Шестиугольник, ключ от клепсидры, раскалился – некромант меланхолически подумал, что уже должна была начать обугливаться кожа.
   «Ну что, Сущность, не думала ты, что я поражу твоих наймитов твоим же оружием? Скавелл… там ты тоже говорила что-то… подобное, ты тоже дала мне силы уничтожить Червя, потому что его послали твои враги (хотя откуда враги у такой, как ты? С тобой могут сражаться только люди или эльфы с гномами, чьи жизни ты готова отнять). А сейчас я отправлю к праотцам присланные с твоих земель корабли вместе с готовыми к бою зомби, а ты лишь молча утрёшься. Я сделаю это с помощью твоего арсенала, часть которого унёс с собой; Чёрную башню и в самом деле могли стереть с лица земли, но, пока я жив и пока у меня в руке ключ от клепсидры, – я могу воздвигнуть свою собственную башню, там, где посчитаю нужным.
   Пусть она поднимется лишь в моём воображении – это неважно. Я вновь взгляну в её книги, пройдусь по её коридорам, вспомню, как сидел у огня вместе с Рысей и рассказывал юной драконице сказки разных миров, как описывал ей Долину и тётушку Аглаю, у меня в ушах вновь зазвенит Рысин звонкий хохот, и мрачное вместилище Тьмы, цитадель Сущности, сделается тем, во что мы её превратили, – в наш дом, пусть и на короткое время.
   Вот и библиотеки, вот и полки с фолиантами, уходящие в бесконечность. Той, первой Чёрной башне приходилось притворяться обычным строением; моя башня может выглядеть так, как ей и пристало – домом беспредельностей, пересечением безумных пространств».
   Некромант засмеялся счастливо, легко и весело. Он нашёл то, что искал, и знал, что уже не сойдёт с правильной тропы, пусть даже она ведёт к Серым Пределам. В конце концов, такова твоя специальность, Фесс, – бродить у самых дверей Смерти, споря с ней за власть над упокоенными.
   Краем глаза он заметил, как Этлау вздрогнул и попятился – ближе к ведущей вниз винтовой лестнице.
   – Боишься, слуга трёх господ? – Фессу отчего-то это показалось чрезвычайно смешно. В самом деле, как можно служить разом и Спасителю, и Сущности, и ещё кому-то третьему, когда все эти силы готовы вцепиться друг другу в глотку?
   Этлау что-то отвечал, но рот его раскрывался и закрывался совершенно беззвучно, словно плотный воздух перестал пропускать человеческую речь.
   – Боишься, и правильно делаешь, – сообщил Фесс бывшему инквизитору. – Потому что я… ха-ха… сейчас устрою тут ма-аленький фейерверк. То есть что я, совсем наоборот. Будет темнота. Полная…
   Он громко, нараспев принялся читать заклинание. Додревняя, архаичная, давным-давно вышедшая из употребления форма наложения чар – но те, кто впервые вывел и записал эту формулу в безвестно канувших веках, меньше всего думали о том, чтобы казаться в чьих-то глазах «современными». Едва ли и само такое слово существовало в их эпоху.
   Этлау затрясся всем телом, упал на колени, умоляюще протягивая руки.
   – Слишком поздно, ха-ха, – весело сообщил ему некромант, окончив пассаж. – Славное получилось заклинание, честное слово, славное! Ручаюсь, друг мой Этлау, ничего подобного ты ещё не видел. Да и я сам тоже, так что посмотрю с удовольствием.
   Некромант скрестил руки на груди и замер у бойницы, с неподдельным интересом глядя на подступающие галеры – иные уже начали перекидывать штурмовые трапы на пирсы аркинской гавани.
   – Умирайте, – бросил Фесс, охваченный всё тем же пьянящим безумием, сводящим с ума всемогуществом. Он не обращал внимания на изрезанную левую ладонь, на кровь, струящуюся куда обильнее, чем обычно при таких порезах; не замечал подползшего к нему на коленях и отчаянно вцепившегося в его плащ Этлау.
   Он достиг своей Чёрной башни, он понял, как её строить. Теперь она будет везде, где он того пожелает, – стоит лишь пожертвовать немного собственной крови. Но это ведь мелочь, правда, когда в обмен предлагаются такие богатства?
   – Умрите, – повторил Фесс, приводя чары в действие.
   Да, это была настоящая некромантия, некромантия высшей пробы. Старику Даэнуру, помнившему Войну Волка и Аррасскую равнину, эти чары, несомненно, пришлись бы по душе, если только она у него имеется.
   Когда-то нечто подобное Фесс применил в обречённом Арвесте, когда использовал вытянутую у умиравшего воина жизненную силу, чтобы уничтожить несколько десятков воинов Империи Клешней – тогда ещё обычных людей, хотя и отравленных чародейством пополам с алхимическими декоктами. Сейчас же он развернул настоящую сеть, опутавшую весь флот в аркинской бухте, сеть смерти, смерти всего и вся – плоти, дерева, железа, ткани.
   Бухта не озарилась пламенем огнешаров, темноту не вспороли ветвящиеся плети молний – напротив, мрак сделался совершенно непроглядным. Незримые нити, сплетения и узелки наброшенной некромантом сети беззвучно двинулись от сторожевых башен к пирсам, на которые уже ворвалась ало-зелёная волна, ощетинившаяся бесчисленными остриями сиреневатой стали.
   Неупокоенные воины Империи Клешней сделали ещё один шаг – и оказались прямо в раскинутом Фессом неводе.
   Они не закричали – мёртвые не кричат и не чувствуют боли. Однако скреплявшие их плоть заклинания начали распадаться, и вместе с чарами распадались и тела – отваливались руки и ноги, головы чудовищными мячами скатывались с плеч, падая под ещё шагающие ноги.
   В мгновение ока все причалы покрылись жутким месивом из гниющего мяса и трухи доспехов. Железо пожирала ржавчина, кирасы из панцирей морских гадов покрывались сетью трещин и разваливались на мелкие кусочки. Собрав первый улов, сеть двинулась дальше, и теперь её добычей стали уже сами галеры.
   Из гнёзд вылетали на совесть вкрученные болты, со свистом выскакивали гвозди, ещё в воздухе осыпаясь ржавой пылью. Лопались скобы, ломались крепления, расставлялись крепко сбитые дощатые наборы. И само дерево стремительно гнило, щепилось, крошилось, словно на него набросилась целая орда жуков-точильщиков.
   Галеры, в свою очередь, разваливались, стремительно тонули, оставляя на поверхности только немного плавающей трухи. Гибли и зомби, и немногочисленные живые матросы с капитанами. Кто-то пытался спастись вплавь, но незримая сеть настигала его и в воде.
   …Фесс не знал и не мог знать, что происходящее сейчас в аркинской бухте словно две капли воды похоже на творившееся в другом порту – ордосском.
   Заклинание работало именно так, как ему и полагалось. Никаких отклонений, никаких неприятных сюрпризов, столь часто подстерегавших некроманта в прошлом. Он вырос и изменился. В конце концов, он не зря столовался в Чёрной башне.
   И не зря носил её в себе всё это время.
   А ещё – он впервые не чувствовал отката. И стоило ему осознать это, как накатилась волна ликующего, экстатического освобождения – Эвиал больше не имеет надо мной власти? Он отпускает меня – или я сам вырвался из его объятий?
   Оказавшийся в ловушке флот Клешней попытался двинуться прочь, в открытое море, но сеть Фесса подстерегала его и там, словно исполинский удав, она заключила в свои кольца великое множество кораблей, и там, где прошёл этот незримый невод, не осталось ничего, кроме гнили, слизи и праха.
   Трясся у ног некроманта Этлау, дёргался, что-то вопил – Фесс не слушал и не слышал, он тянул и тянул сделавшуюся очень тяжёлой сеть, она словно переполнилась, и каждая следующая сажень давалась со всё большим трудом.
   Чародеи на обречённых судах наконец пришли в себя и попытались что-то сделать – некромант ощутил судорожные рывки, словно кто-то пробовал резать толстенные верёвки тупым перочинным ножом, приходил в отчаяние и рвался со всей силой.
   Заклинание Фесса очистило примерно половину гавани, когда сопротивление возросло ещё больше, так что сеть почти остановилась.
   Некромант перевёл дух и что было сил потянул незримый канат. Заклятье не угасало, оно поддерживало само себя (как и то приснопамятное, едва не погубившее начинающего некроманта возле Арвеста), однако Фессу противостояла сейчас явно нечеловеческая мощь, причём ничем не уступавшая его собственной.
   «Сущность? Явилась, так сказать, лично?» – на миг мелькнула паническая мысль.
   Нет, конечно же, нет. Это полная чепуха. Она никогда не переберётся через барьер, пока цел тот самый ключ, за которым, как нелишне напомнить, он, Фесс, и полез в аркинские катакомбы.
   Кто-то из Её наместников. Большая шишка, важная птица. «Держится он хорошо, – невольно признал Фесс. – Такого не вдруг сломишь; но сегодня, приятель, тебе не повезло. Потому что ты нарвался на меня, а я сегодня как-то не расположен ко всепрощению, пониманию и непротивлению злу насилием. Ты – моё персональное зло, и с тобой я буду бороться, пока один из нас не свалится замертво, или, вернее, пока тебя не схарчит моё заклинание».
   Некромант заскрипел зубами – заклятье проникало всё глубже в него самого, словно иззубренный нож с неровно отломанным остриём. Кровь вольно струилась по левой ладони, кружилась голова, но Фесс ни на что не обращал внимания. Сегодня, сейчас он довершит неудавшееся в Скавелле. Он, а не какой-то там Червь, он сам уничтожит Её флот, Её мертвяков и управляющих ими колдунов, а с ними и тех живых, что продали свои души, встав в один строй с подчинёнными злой волей конструктами.
   «Нет пощады. Ни мне, ни им».
   Но там, на обречённых галерах Империи Клешней, её собственные маги и чародеи тоже собрали все силы в кулак. Сеть уже почти не двигалась, а тянущая боль медленно поднималась от кончиков пальцев к плечам некроманта.
   Перед глазами вдруг появилось белое лицо Этлау, перекошенный рот инквизитора, его выпученный единственный глаз.
   «Чего он хочет?» – пробилось наконец удивление.
   Отец-экзекутор коротко размахнулся и влепил некроманту звонкую пощёчину.
   – Ты тоже умрёшь, – пошатнувшись, безмятежно пообещал ему Фесс.
   – А-а-ачнись! – надсаживаясь, заорал ему Этлау в самое ухо. Замахнулся вторично, но тут уже Фесс перехватил его запястье в воздухе, перебросив заветный шестигранник в правую ладонь.
   На рукаве серого одеяния отпечаталась окровавленная ладонь некроманта.
   Этлау вывернулся и вновь бросился на Фесса, обхватил его, пытаясь повалить на пол.
   – Всё равно умрёшь, – сообщил некромант, отбрасывая от себя тяжело дышащего инквизитора.
   – Безумец! Да ты на небо посмотри, на небо! – вопил преподобный отец, на сей раз уже не пытаясь подняться.
   – Всё самое интересное уже кончилось, – искренне удивился Фесс вопросу. – Феникс улетел, дорога закрылась…
   – Какой феникс, какая дорога?! Посмотри, посмотри, своими глазами!
   Ночное небо над Аркином и впрямь изменилось.
   Звёзды исчезали, потому что среди них зарождались и тянулись вниз ещё более чёрные и непроглядные, чем сама темнота, хорошо знакомые и памятные ещё по незабвенному Арвесту воронки смерчей.
   Птенцы. Они пустили в ход своё излюбленное оружие, а он, Фесс, о них совсем забыл – флот Клешней, их галеры полностью поглотили его внимание.
   Кто-то из выкормышей Эвенгара сумел уйти, подобно несчастной Атлике, подобно тому мальчишке в салладорской пустыне. И Святой город сейчас ожидала судьба исчезнувшего Арвеста.
   Этлау вновь метнулся к некроманту – тот отшвырнул его, словно тряпичную куклу.
   Ярость достигла предела, Фесса трясло, однако наваждения исчезли бесследно, он вновь стал собой. Клешни… бездна с ними, сеть пусть распадается. Ему, Кэру Лаэде, наконец-то представилась возможность сойтись в поединке (пусть даже и заочном) с лучшим тёмным магом Эвиала, что не потерялся бы и среди чародеев Долины. Кто знает, совладал бы с Эвенгаром даже мессир Архимаг…
   Воронки смерчей спускались, их было почти не видно, зато некромант, зажмурившись, чётко ощущал все и каждую из них. Нацелились, разогнались, готовы броситься на город, словно стая волков на израненного лося; а там, в подвалах кафедрального собора, – тела друзей, Рыси-первой, которая…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 [39] 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация