А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Война мага. Том 3: Эндшпиль" (страница 37)

   Звонкая тишина. Даже волны умолкли. Девушка словно через силу шагнула к порогу. Где ты, эльфийка с флейтой? Крылатый воин с двумя мечами? Что тут творится?
   – Стой и не двигайся!
   Чей это голос? Наллики?..
   Сильвия послушно остановилась.
   – Брось меч.
   Она повиновалась, по-прежнему не понимая, что происходит.
   Фламберг тупо звякнул о мрамор, словно никчёмная железяка. Из чудесного клинка тоже уходила жизнь.
   – Теперь входи, – произнёс тот же голос.
   Вот и знакомый полумрак Храма, вот и Колокол Моря; а где же…
   – Ты исполнила свой долг.
   На сей раз – голос Наллики. Сильвия резко обернулась – выход загораживали трое. Хранительница, крылатый мечник и флейтистка. Только… почему они так странно на неё смотрят?.. Тем более если она и впрямь исполнила свой долг?
   – Но зашла слишком далеко, – в голосе Наллики послышались слёзы. – Ты знаешь, что творится сейчас в Ордосе?
   Сильвия только и смогла, что помотать головой.
   – Маги называют это истечением смерти, а в твоём родном мире – Смертным Ливнем.
   – Смерт… – подавилась Сильвия.
   – Ты пробила брешь в скорлупе Эвиала. И привела с собой Смертный Ливень. Флот Клешней уничтожен, но льющийся с небес яд движется на Ордос. И от него не спастись под каменными крышами, как на твоей родине.
   – Ты винишь меня, Хранительница?! – Сильвия гордо вскинула голову. – Да, я дочь Хозяина Ливней. Да, я открыла Смертному Ливню дорогу в Эвиал. Но я могу уничтожить теперь любой флот, любую армаду, любую твердыню твоих врагов, Хранительница! И я могу остановить Ливень. Ты говоришь, он угрожает Ордосу? Сейчас его не станет!
   – Наивная… – прошелестела флейтистка.
   – Смелая. Но глупая. Я тоже таким был, – заметил крылатый воин.
   Сильвия топнула ногой.
   – Дайте мне мой меч, и я покажу вам, кто здесь повелевает Ливнем!
   На лице Хранительницы отразилась мýка.
   – Да, ты сможешь. Но этим только глубже загонишь себя в…
   – У нас нет выбора.
   – Портовые кварталы уже под Ливнем, – разом заговорили спутники Хранительницы.
   – Я остановлю его, – уверенно бросила Сильвия. Сейчас она поистине чувствовала себя всесильной. Боль и удушье сгинули бесследно, она могуча, она непобедима, она…
   Вот только куда ж исчезли две крупинки? Левая рука пуста. Выронила, выпустила?..
   – Нет. Они сгорели и рассыпались во прах, отдав тебе все силы, – проговорила Хранительница. Голос её по-прежнему дрожал от слёз.
   – Неважно. Он мой, мой по праву крови, и я справлюсь!
   – «Он» – это Смертный Ливень?
   – Да! Наследство у меня небогатое, но и такому рад будешь! – с вызовом бросила Сильвия. – Дай мне пройти, Хранительница!
   – Посмотри на себя, – бросила та в ответ.
   Сильвия недоумённо покосилась на собственные руки. Всё как обычно, и, чтобы взглянуть вниз, надо опускать голову, и веки моргают, как положено. Пальцы и ладони тоже совершенно обычные, разве что прибавилась пара свежих царапин. Грудь, живот, ноги… одежда, конечно, совсем никуда, мокрая, драная, вся в каком-то чёрном, жирном пепле…
   – Поднеси ей зеркало, – повернулась к крылатому воину флейтистка.
   – Зачем? – угрюмо отозвался тот.
   – Она не видит себя. Вернее, видит себя прежнюю.
   – Какую «прежнюю»?! – не выдержав, завопила Сильвия.
   – Посмотри сюда, – еле слышно выдохнула Хранительница.
   Перед девушкой сгустился синеватый туман, обретший форму овального зеркала меж пары витых подпорок. В стекле клубилась мгла, Сильвия шагнула ближе, машинально поправляя волосы, и…
   У неё вырвался дикий вопль ужаса, достойный разъярённого дракона, и Сильвия без чувств распростёрлась на полу Храма Океанов.
   – …Вставай! – резанул чужой голос. – Вставай. Ты обещала спасти Ордос, Хозяйка Ливней.
   Лежавшее ничком на мраморных плитах существо нехотя пошевелилось.
   – Спаси Ордос. Доверши начатое.
   – Я-а… – в ответ раздался низкий, почти неразборчивый хрип. – Кто я?.. Или это морок? Там, в зеркале?..
   – Спаси город, и я отвечу тебе. – Наллика закрыла лицо руками, но голос её больше не дрожал.
   – Наспасалась… так, что сама… а меня, меня кто-нибудь будет спасать?.. нет? – рвалось бессвязное.
   – Останови Ливень, если ты теперь и впрямь его Хозяйка. – Наллика уронила руки, взглянув прямо на распростёртое замершее существо, ещё совсем недавно бывшее Сильвией Нагваль. – Ты так красиво и хорошо говорила. Подтверди делом!
   – Делом? Когда я стала… стала…
   – Истинной Хозяйкой, – отрезала Наллика. – Кровь есть кровь, Сильвия. Ты настоящая дочь своего отца. Не медли, заклинаю тебя. Спаси Ордос, и тогда мы все станем думать, как спасти тебя. Я буду молить пославшего меня в Эвиал, чтобы он преклонил слух к твоей судьбе.
   – Опять надо что-то покупать, – прохрипела новоиспечённая Хозяйка Ливня. – Никто ничего не делает просто так. Зачем я полезла спасать этот ваш проклятый городишко, у меня там что, родня, друзья, близкие? Нет, сказали: «Иди, Сильвия», и я пошла, потому что поверила. А оказывается… всё то же самое. Купи нашу помощь, милочка. Ещё немного, ещё чуть-чуть. Конечно, это ведь так удобно.
   Наллика не выдержала, отвернулась.
   – Мы уже помогли тебе, – мягко проговорила эльфийка с флейтой. – Трогвар вытащил тебя из-под Смертного Ливня. Только он, призрак, и мог это сделать. Останься ты там, на дне…
   – Может, мне и стоило бы просто сдохнуть? – прорыдало существо.
   – Нет. Вот тогда ты бы точно сделалась чудовищем. Храм Океанов позволяет тебе видеть себя такой, какой ты была, помогает сохранить память, надежду на возвращение. Без этого ты обернулась бы просто воплощением ненависти, несущей смерть и разрушение ещё вернее, чем Западная Тьма. Твой Ливень куда злее отцовского.
   – Откуда ты это знаешь?!
   – Ты забыла, кому я служу и чьй властью поставлена оберегать Эвиал?
   – Так попроси ж его тогда! – взвыло создание, вскакивая на ноги и рванувшись прямо к Наллике.
   Крылатый воин невольно шагнул вперёд, загораживая Хранительницу.
   – Боишься… – усмехнувшись, каркнуло существо. – Брезгуешь. Как спасать, так, мол, давай, Сильвия. Что, противно? Ручки мои не нравятся? Косточки проглядывающие? Мясцо гнилое?
   – Я буду умолять Хедина Милостивца и Ракота Заступника. – Наллика решительно отстранила Трогвара, шагнула навстречу Сильвии, опустилась на колени и обняла несчастную. – Я буду молить и заклинать их, чтобы они только простёрли над тобой свою длань. Храм Океанов – твой дом, Сильвия. Ты можешь оставаться здесь, сколько захочешь. Ты сможешь видеть себя такой, как привыкла. Я больше никогда не явлю тебе этого зеркала. Но я не могу допустить уничтожения Ордоса. Останови Ливень. Я встаю перед тобой на колени. Спаси город, Сильвия, умоляю тебя!
   Та неловко высвободилась из объятий Хранительницы.
   – Х-хорошо. Поверю… ещё раз. Заодно и от этих избавимся. – Она дёрнула головой, явно намекая на окружившую Храм стаю рукотворных чёрно-зелёных акул.
   – Эвиал в неоплатном долгу перед тобой, Сильвия. – Наллика, Трогвар и эльфийка, как по команде, склонили головы.
   Существо хрипло и скрипуче расхохоталось.
   – Выпью, выпью, выпью… – вдруг выговорило оно и опрометью выбежало из Храма.
   Наллика вздрогнула.
* * *
   Смертный Ливень медленно тянулся прочь от Ордоса, оставляя после себя широкое чёрное пятно, где не было теперь ни единого камня, ни единого деревца и даже сама земля, размягчившись, обратилась в тёмное болото, источая кисло-ядовитый пар. Оцепеневшие защитники города молча провожали страшную тучу взглядами. Зомби Империи Клешней, те, кто успел углубиться в городские кварталы и избегнуть общей участи под Смертным Ливнем, схватились врукопашную с оборонявшими Ордос ополченцами. Некоторые из неупокоенных падали под градом огнешаров и разящих голубых молний – гибель флота и «собратьев» была им глубоко безразлична, они знали только свой приказ и рвались вперёд, несмотря ни на что; управлять же ими стало некому.
   Их встретили высыпавшие на улицы маги Академии, грудь в грудь сшиблись ополченцы; несколько чародеев попытались обойти сражавшихся и хоть как-то оградить огромное отравленное пятно, оставшееся на месте порта и ближайших к нему городских кварталов.
   А чёрные тучи, по-прежнему изливая яд и оставляя за собой широкую полосу парящего моря, ползли прочь, повинуясь приказу новой властительницы.
   …Белоснежный мрамор под ногами Хозяйки Ливня потемнел, словно присыпанный пеплом. Та, что совсем недавно звалась Сильвией Нагваль, застыла в напряжённой позе, воздев руки к небу. Незримые вожжи тянулись на десятки и сотни лиг, направляя бег несущих смерть облаков; это оказалось трудно, словно тащишь в гору мешок, набитый давящими на спину угловатыми каменюками. С каждым мгновением косматые тучи всё набирали и набирали ход, несясь, словно подгоняемые неистовым штормом.
   Хозяйка Ливней чувствовала каждую каплю, что обретали свободу и устремлялись вниз, к морю, в жадной и неутолимой страсти соединиться с плотью и обратить её в ничто. Она никогда не испытывала ничего подобного. Смерть других становилась её жизнью; и теперь она понимала отца. Он не мог поступить иначе. Он не мог жить иначе, но не мог и выпустить страшные тучи на волю.
   Меньшее зло, прошептали обезображенные губы, где сквозь лохмотья кожи и почерневшего мяса проглядывали кости. Меньшее зло, и ничего более.
   «Идите сюда, облака. Я разделю вас, я образую кольцо. Ни одна капля не упадёт на Храм. Мне нужны только вы, на чёрно-зелёных галерах. Мне нужны ваши души, и я выпью их. Мне некуда деться. Я такова, какая есть. Мой Ливень – моя смерть и моя жизнь. Я – меньшее зло.
   …Прощай, жизнь, – пронеслось мимолётное. – Прощай, всё то, чем я жила. Все горделивые планы, надежды, расчёты. Честолюбие, гордость, желание. Упоение, жажда, утоление. Всё, из чего я состояла. И ты, моя память, тоже прощай…»
   Её переполняли чужие воспоминания. Простые и грубые мысли матросов с погибших под Ордосом вражеских галер. Вместе с душами Хозяйка Ливня вбирала в себя всё, с чем расстались те, кто распался жирным чёрным пеплом, мокрым и отвратительным. И сейчас к этим воспоминаниям добавятся другие – небо над Храмом Океанов стремительно темнело, наливалось чернотой, набухало смертью.
   И всё-таки последний барьер она не переступала. Сильвия Нагваль не встала сама под струи льющегося с небес яда, разъедавшего всё и вся. Облака расходились, обтекая мраморный храм, сверкавший посреди сгустившегося сумрака, словно маленькая лампада.
   Кажется, на вражеской эскадре быстро поняли, в чём дело. Быть может, каким-то образом получили известие с гибнущих у Ордоса кораблей, быть может, некий чародей успел послать сообщение за миг до того, как сам обратился в пепел, – какая разница? Град сыпавшихся на Храм ядер внезапно прекратился, на галерах поспешно ставили паруса, сотни и тысячи вёсел вспенили воду.
   «Вы не уйдёте, – посулила Хозяйка Ливня. – Я – чудовище, а мы очень не любим упускать добычу».
   – Не думай так, – Наллика бестрепетно положила руку на обезображенное, полуистлевшее плечо. – Ты не чудовище. Ты Сильвия Нагваль, дочь мага, некогда – могучего, сильного и гордого. Человека, Сильвия, человека! Он бросил вызов страшной силе, девочка, и заплатил столь же страшную цену. Но ему едва ли понравилось бы, что его дочь и впрямь стала кровожадным, бездушным чудовищем, пожирающим людские души для того, чтобы жить, и живущим лишь для того, чтобы пожирать!
   Уродливая голова, где в прорехах между жидкими прядями пегих волос виднелась кость черепа, медленно повернулась к Хранительнице. Глазищи-буркалы, где кипел жёлто-зелёный яд, в упор взглянули на Наллику, но та даже не дрогнула.
   – Разве тебе не рассказывали сказок о красавице и заколдованном чудовище?
   – Это были глупые сказки, – раздвоенный чёрный язык с явным усилием вытолкнул хриплые слова.
   – Всегда остаётся надежда. – Наллика не отрываясь смотрела прямо в лицо Хозяйки. – Пока есть магия, есть и вера, что мы найдём нужный ключ. Новые Боги могущественны, Сильвия, в их власти многое. Думаю, они сумеют излечить тебя. Но только если ты сама захочешь излечиться, если твой яд не отравит тебя саму…
   – Спсиб за нздание, – речь Хозяйки становилась всё более невнятной. – Выпью, выпью, выпью… мнг, мнго сладкх душ, душонк, трепщущх от страха… нчтжества…
   – Сильвия! – выкрикнула Наллика, что было сил тряся Хозяйку за плечи. Хранительница даже не обратила внимания, что пальцы её до половины погрузились в мягкую, мылкую, расползающуюся плоть. – Держись, борись, не пускай это в себя!
   – Арргх! – Хозяйку Ливней затрясло, забило крупной дрожью. Уродливые руки, тянущие облака, размешивающие их незримой лопаткой, тряслись, из мяса белыми червями высовывались кости. Кольцо туч над Храмом Океанов замкнулось, струи яда хлынули на отчаянно пытавшиеся спастись галеры.
   Повторялось то же самое, что и под Ордосом.
   Ломающиеся реи и мачты, вмиг сгорающие и осыпающиеся пеплом паруса, обломки вёсел, торчащие из портов, и люди – мечущиеся по расползающимся палубам, по вмиг почерневшим доскам, пытающиеся прикрыться щитами, а потом падающие и ненадолго замирающие. Ненадолго – потому что потоки Смертного Ливня за считаные мгновения оставляли от тел только пятна чёрной жирной сажи. Затем наступала очередь корабля, борта и днище расставлялись, обломки погружались в парящее море, некоторое время беспорядочно кружили по поверхности, чтобы потом исчезнуть – на сей раз уже навсегда.
   В Хозяйку Ливня устремлялся поток дикой, первозданной мощи. Крики умирающих, последние мольбы и богохульства, брань, стоны, визг – всё сливалось воедино.
   Наслаждение. Высшее довольство. Теплота. Сытость. Пожирать – что может быть естественнее?
   Откуда этот назойливый шум? Чей это голос? Чужие руки… откуда?
   Трогвар и эльфийка с флейтой выбежали следом за Хранительницей.
   – Сильвия, это не твоя судьба! Мы сможем тебе помочь, только если ты сама себе поможешь! – с отчаянием выкрикивала Наллика.
   – Не так, – вдруг бросил Крылатый Пёс, в свою очередь хватая Сильвию за плечи. – Играй! – бросил он эльфийке.
   Та поспешно кивнула, припадая губами к деревянной флейте.
   Над парящим морем поплыла нежная, неземная мелодия, некогда звучавшая в лесах у Дренданна.
   – Я был там, где ты сейчас, – тяжёло произнёс тот, кого Наллика называла Трогваром. – Я прошёл этими дорогами. Я прыгнул в пламя, когда мне предложили сделаться не тем, кем я был. Я всё равно изменился, обрёл крылья и стал «демоном», воином свиты великого Ракота Заступника. Тьма укрывала меня, а пламя служило пищей. Я водил в бой тёмные легионы. Одерживал победы, сжигал вражьи воинства и обращал во прах твердыни. Ужас бегущих передо мной радовал, их смерти – заставляли ликовать. Едва завидев меня, целые армии бросали оружие и обращались в бегство. Но мы всё равно проиграли. Они выводили против нас неисчислимые армады. Тьма не успевала рождать нам новые полки. Мы отступали… жгли за собой всё и вся и злобно радовались огню, испепелявшему леса и посевы. Пусть они найдут здесь лишь нагую золу, думали мы. А потом у нас осталась одна, последняя цитадель, которую мнили неприступной и несокрушимой…
   Речитатив Трогвара сливался с мелодией флейты. Тучи над Храмом Океанов медленно таяли, и страшные руки Хозяйки Ливней больше не тряслись. Она неотрывно смотрела прямо в глаза крылатому воину.
   – Мы пожирали чужую смерть. Мы наслаждались ею. Война стала нашей сутью, нашей кровью и плотью. Чужие души воспаряли, изгнанные из тел нашим оружием. Чужая боль окутывала нас, словно фимиам. Мы купались в ней, мы не мыслили своего бытия без неё.
   Пока нас не разбили окончательно, пленив нашего предводителя.
   Я думал, что не смогу без этого. Но смог. Ты тоже можешь. Ты не слабее меня, Сильвия. Я родился за целые эоны до твоего появления на свет, в совсем ином мире, но испытывал те же чувства. Это всё одно и то же, Сильвия. Принимает ли форму Смертного Ливня или крылатого демонического тела, повелевающего иной, но не менее убийственной магией. Когда пьёшь чужие жизни, то сперва очень быстро пьянеешь, а потом травишься. Каждый убитый тобой враг – это не вставший рядом друг или, по крайней мере, союзник. Не дай заразе проникнуть слишком глубоко, Сильвия. Смертный Ливень ещё какое-то время останется в твоей власти. Тебе будет плохо, очень плохо. Жажда вызвать тучи и спустить их с поводка станет испепеляющей. Жалкие черви, копошащиеся в грязи у твоих ног, – вот кем предстанут люди, эльфы, гномы и все прочие. Те, кто и так обречён. Кто с ужасом и отвращением побежит от тебя, вздумай ты пройтись по их селениям. Пролитая кровь и исторгнутые души заставляют забыть, что такое цветы, или роса, или радуга на небе. Так мстят убитые тобой, превращая тебя в ещё более жуткое страшилище, понимаешь? Это их месть, Сильвия, месть кошмарная и почти неотвратимая – если только ты сама не станешь бороться. Играй, играй, не останавливайся! – это уже флейтистке.
   Мелодия сплеталась с шорохом волн. Тучи медленно отступали, кольцо становилось всё шире – хотя Смертный Ливень продолжал извергаться в море, и над поверхностью поднимались клубы раскалённого пара. Но здесь, подле Храма Океанов, вновь наступали тишина и покой. Из волн высунулась любопытная мордочка морского кузнечика, чёрные блестящие глаза уставились на удивительную четвёрку, усы шевельнулись, словно у кота.
   Воздетые руки Хозяйки Ливней медленно опустились, плечи ссутулились. Шаркая и загребая ногами, она, словно слепая, побрела к стене Храма, привалилась к чистому мрамору – и он уже не почернел от её прикосновения.
   А потом Сильвия Нагваль заплакала. Ей казалось, что из её глаз катятся самые настоящие слёзы; Наллика, Трогвар и флейтистка же видели их, как они есть – мутно-жёлтые капли дурно пахнущей слизи. Слёзы срывались, капали на белый камень, он шипел и дымился, но вот неожиданно накатила волна посильнее, прозрачный язык лизнул стену, и от пятен на мраморе не осталось даже следа.
   – Всё будет хорошо, – прошептала Наллика, помогая Хозяйке Ливней подняться и уводя её внутрь храма. – Всё будет хорошо.
* * *
   – Надо признать, мессир, что мы опоздали.
   – И, прошу заметить, любезный друг, отнюдь не по моей вине.
   – Никто не винит вас, мессир. Я лишь скорблю о ненужных жертвах, о разрушенных жилищах, о погибших кораблях… Это ведь чей-то хлеб.
   – Избавьте меня от ваших сентиментальностей, Динтра. Простите, я раздражён и резок, но давайте покончим скорее с этим.
   Двое чародеев стояли примерно в полулиге от ордосских стен, на небольшом прибрежном холме. Прямо перед ними лежало огромное пятно отвратительного парящего болота – надолго въевшиеся в землю следы Смертного Ливня.
   – Истечение было очень сильно… – заметил Динтра.
   – Весьма тонко подмечено, – огрызнулся Игнациус. – Давайте разделимся, любезный мой спутник. Вы отправитесь в город. Там наверняка полно раненых, сие по вашей части. А я займусь этим. – Архимаг кивком указал на чёрную топь. Со здешней гадостью не справиться и всей Гильдии целителей, вместе взятой.
   – Совершенно справедливо, мессир. Встретимся здесь же перед заходом солнца?
   – Ну уж нет. – Игнациус надменно выпятил подбородок. – Прошу вас, друг мой, озаботиться поиском достойной наших седин гостиницы.
   – На манер той, с Мёлль и Каринкой?
   – Ваша догадливость делает вам честь, любезный мой соратник, – ехидно поклонился архимаг. – И не качайте так головой, вы не святоша, честное слово. Как бишь зовут того пастырька, что ошивается у нас в храме Спасителя?
   – Отец Вент, – недовольно отозвался Динтра. – Зачем вы делаете вид, что не помните его, мессир?
   – Потому что не люблю всех и всяческих божьих прихвостней. – Игнациус демонстративно рассматривал свои ногти.
   – Хорошо. – Динтра сдержался, хотя это далось ему с явным трудом. – Я найду гостиницу.
   – Замечательно, – кивнул архимаг. – И пошлите мне весть обычным путём.
   Старый лекарь молча кивнул, поддёрнул запылённую мантию, поправил меч на поясе, с которым не расставался даже ночью, подчёркнуто вежливо поклонился Игнациусу и вперевалку зашагал по дороге к Ордосу.
   «Давай-давай, целомудренник новоявленный», – желчно подумал Игнациус. Ему отчего-то доставляло странное удовольствие злить старика Динтру. О себе, кстати, мессир Архимаг так никогда не думал, предпочитая определение «зрелый муж».
   «Однако же Сильвия тут и впрямь постаралась, – подумал он, выбрасывая лекаря из головы. – „Истечение смерти“, н-да. Смертный Ливень, и куда до них мельинским, если верить тем же Арбелю и Сежес. Упустил я этот момент, упустил, – осудил он себя. – Не проверил девчонку до самого дна. Клара обожает подбирать и тащить в Долину всяких чудиков, почитая каждого за великий магический талант, да-да, как же, помню, как она рассказывала о Сильвии. А малышка-то оказалась в кровном родстве с самим Хозяином! Да, понятно, отчего Арбель всегда говорил о нём с такой неохотой… Заиметь первостатейную нежить в Красном Арке, из которой можно было вылепить кого угодно, хоть великого вампира, хоть источник магии, сравнимый с этими кладбищами, на которых Арбель и иже с ним строили свои башни. Отличная работа, приходится признать. Как-то ведь заманили это страшилище, подсунули ему… гм… настоящую мать-героиню, готовую принести своё лоно на алтарь возлюбленного Ордена и для блага его же, брр! – Игнациус поёжился с невольным отвращением. – Предпочитаю простых девочек вроде Мёлль или Каринки… Так или иначе, они заполучили Сильвию. Воспитали. Но… дали маху, девчонка вырвалась у них из рук – назовём это так, – примчалась ко мне, явно чувствовала силу (тут мессир Архимаг самодовольно надулся), но и я тоже сплоховал. Решил, что она послужит мне преотличнейшей гончей, вынудит Клару Хюммель идти туда, куда надо мне, делать, что мне потребно. Ничего, Игнациус, ничего. Ошибка не непоправима, ты никогда не составляешь планы, рассыпающиеся из-за единственной неточности. Конечно, следовало заподозрить Сильвию, когда она избавилась от дарованных ей артефактов. Несомненно, сказалась папочкина кровь. Впрочем, сейчас до девчонки не добраться. Новая Хозяйка Смертных Ливней, да ещё и здесь, в Эвиале!.. Брешь она, конечно, пробила серьёзную. А вот насколько серьёзную и как далеко разносится запах, мы сейчас узнаем…»
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 [37] 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация