А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Война мага. Том 3: Эндшпиль" (страница 29)

   Вы, пришедшие сюда, разорвавшие оковы, – слушайте! Пока во мне бьются оба сердца и есть чем дышать – я буду слушать и чувствовать пирамиду. Я знаю, что все они объединены в одну сплошную цепь, тянущуюся сквозь миры. В каждой пирамиде замурованы десятки и сотни жертв, но лишь в немногих оставлены эти ходы – они необходимы змееглавцам для жертвоприношений и есть лишь в особо сильных, напоенных большой мощью пирамидах. Пирамиды способны улавливать рассеянную силу и обращать её на пользу Созидателям. Я назвала их «змееглавцами», однако среди явившихся с Утонувшего Краба оказались и иные, самого разного вида. Были там великаны, ростом с двух меня; были странные существа о пяти ногах; были и шестирукие чудовища, вооружённые мечами, с которыми никто не мог справиться в рукопашном бою.
   Всех нас, пленников, привели сюда и замуровали. Палачи ушли, и плита при входе опущена. Я слышу крики и вопли моих товарищей по несчастью и, как могу, утешаю их, стараясь забыть о собственной беде.
   Слушающие! Вы, конечно, хотите узнать одно – как уничтожить эту напасть? Конечно, самым правильным будет отыскать этот мир – Эвиал – и стереть с его лица проклятый остров змееглавцев и их хозяев. Но и пирамиды не неуязвимы. Они могущественны, ибо кровь множества жертв положена в их основания; однако всякая цепь имеет слабое звено. Магия пирамид может внушать ужас, но в силах данкобаров было победить его. Значит, сможете и вы, навеянный страх отразят простые заклинания отрицания. Меньшие пирамиды поддадутся осадным машинам, умеющим разрушать стены; большие пирамиды, подобные этой, не поддались нашим таранам, но я знаю, что их можно ниспровергнуть, если собрать вместе и предать огню все до единого костяки принесённых в жертву. Этим вы, слушающие, окажете нам великую услугу – очистившись в первородном пламени, мы вновь сможем родиться в наших племенах.
   Но уничтожить все пирамиды по одной вы тоже не сможете, слишком уж их много. Слушайте! Надо отыскать Великую Пирамиду. Она одна, её невозможно ни с чем спутать, хотя размером она совсем не больше других. Этот ужас стоит на берегу… – Медведица погрузилась в описание каких-то местностей своего родного мира. Император, Сеамни и Сежес переглянулись – волшебнице Муроно и в голову не могло прийти, что эти самые «Созидатели Пирамид» умеют строить их в одном месте, а потом переносить в совершенно иной мир. – Сердце Великой Пирамиды – огненно-красный камень цвета горящей крови. Расколите его, раздробите на мелкие части – и лопнет вся цепь, развалятся все до единой пирамиды, терзающие и иссушающие мой мир – Зидду. Я знаю, раз вы пришли к нам сюда, вы способны перемещаться по звёздным дорогам между разными солнцами. Отыщите также этот проклятый Эвиал и покончите со злом!.. Потому что рано или поздно строители пирамид явятся и в ваш мир – и тогда может оказаться поздно!..
   Голос обратился в глухой, исполненный дикой ненависти медвежий рёв.
   Янтарные огни в глазницах угасли, белый череп, скрипнув, качнулся из стороны в сторону.
   – Ничего себе… – Баламут запустил всю пятерню в густую шевелюру. – Много слышал сказок, но чтоб такие!..
   – Это не сказки, гном, – возразила Сеамни. – Я верю тебе, Муроно. – Она низко поклонилась умолкнувшему черепу.
   – Но этого мало. – Сежес сжала кулак. – Нам невероятно повезло, что мы натолкнулись именно на эту пирамиду, однако…
   – Мы не натолкнулись, – сказал Император. – Муроно позвала меня.
   – Вот даже так, – удивилась чародейка. – Ну что ж, прими мои восхищение, признательность и благодарность, храбая медведица. Думаю, мой Император, мы не откажем ей в её последней просьбе?
   – Не откажем, – кивнул правитель Мельина. – Но сперва давайте доберёмся до верха. Я хочу всё-таки взглянуть на этот жертвенник. Прощай, Муроно. Не сомневайся, мы выполним твою просьбу.
   Вольные, все как один, ещё раз отсалютовали немым останкам.
   …Древняя каменная крышка, казалось, намертво срослась с краями люка; потребовались усилия Кер-Тинора и ещё трёх Вольных, чтобы сдвинуть её с места. Туда не вело никакой лестницы, пришлось забрасывать верёвку с якорем.
   Круглая камора, сквозь узкие щели в потолке и стенах можно разглядеть звёздное небо. Несмотря на все усилия Баламута, двери наружу не обнаружилось.
   – Жертвенников два, – произнёс Император, поднимая взгляд. – Один на крыше. Второй – вот, прямо перед нами.
   – Брр… не хотел бы на нём очутиться, – высказал общее мнение Баламут.
   – Мясницкая колода, да и только, – с отвращением прошипела Сежес.
   Неведомые «змееглавцы», хозяева пирамиды, притащили сюда огромный плоский комль в добрых три обхвата, он заполнял почти всю камору. Дерево стало почти совершенно чёрным от крови, всю поверхность покрывали зарубки, словно несчастные жертвы тут в буквальном смысле слова кромсали на части. По бокам были ввинчены массивные кольца, наверное, в расчёте как раз на могучих медведей-данкобаров.
   И этот жертвенник не выглядел просто алтарём. Он живой, с содроганием подумал вдруг Император; в левой руке пульсировала жгучая боль, а самому правителю Мельина почудились три горящих злобой глаза, уставившихся на него из-под сохранившейся, отчего-то не отпавшей коры.
   Сеамни с гримасой отвращения потянулась к кинжалу у пояса.
   – Стой! – Сежес едва успела перехватить её руку. – Этот кошмар, конечно, надо уничтожить, но ты ведь сама знаешь, дочь Дану, – на подобные алтари так просто не замахиваются и сталью в них не тыкают!
   Тайде разочарованно фыркнула и нехотя разжала пальцы.
   – Это… извращение… всего того… что живёт и растёт на земле… под разными солцами, но всё равно!..
   – Совершенно с тобой согласна, – ласково-заботливым голосом, словно общалась с больной, проговорила Сежес, обнимая Дану за плечи и осторожно оттесняя её подальше от жуткого жертвенника.
   – Да его ж отсюда и не вытянешь! – Баламут озабоченно поглядывал то на потолок, то на узкий люк. Его ж сюда затащили, пока ещё ни стен, ни крыши не было!
   – Если потребуется – разнесём и то и другое, – сквозь зубы обронил Император.
   Несмотря на отчаянное положение, ему отчего-то было легко и свободно. Есть враг, которого надо одолеть. Не требуется совершать никакого выбора, и совесть спокойна.
   Впрочем, спокойна ли? Ведь, как ни старайся, пробивается всё тот же вечный вопрос: «а надо ли было?..»
   Ведь, если разобраться, это он, Император, самолично открыл козлоногим дорогу в Мельин. Да, он бился за свою свободу, за то, чтобы Империя стала другой… но неужто за победу потребовалось заплатить столь дорогой ценой? Вряд ли он сумел бы взять верх, не окажись Радуга связана наступлением козлоногих; и едва ли те же козлоногие решились бы на приступ, не окажись у него, Императора, заветной белой перчатки, ими же и подброшенной для того, чтобы он сокрушил Радугу.
   Нет, резко сказал он себе. Раз уж мы оказались на пути у этих тварей, они всё равно ворвались бы сюда. Не при жизни этого поколения, так следующего. Это было неизбежно, как неизбежен восход солнца, и нечего травить себя под предлогом того, что, мол, «ещё неизвестно, как оно всё сложилось бы».
   Очень даже известно. При ином Императоре, в другие годы, по другому сценарию – вторжение невозможно «отменить», его можно только отсрочить. Радуга вроде бы смогла… но кто знает, вдруг та атака козлоногих была лишь демонстрацией, истинной же целью было появление Разлома? Ведь именно он, что ни говори, открыл этой нечисти дорогу в Мельин.
   «И потому я не стану корить себя, – с ожесточением подумал Император. – Ненависть надо поберечь для тех, кто возводил эти пирамиды, „змееглавцев“, или как их там?..»
   – Что будем делать, государь? – не унимался тем временем Баламут. – Эту штуковину отсюда так просто не вытащить, если, конечно, на то будет ваша воля, а так-то…
   – Погоди, – остановил его правитель Мельина. – Дело не только и не столько в этом жертвеннике. Муроно сказала, что надо искать главную пирамиду. Это может потребовать нескольких десятков лиг марша. Сежес, Сеамни, что скажете? Должны ли мы прежде уничтожить эту или сразу выступать дальше на север?
   – Выступать, – сразу же выпалила дочь Дану.
   – Оставаться, – на долю мгновения отстала от неё чародейка.
   Баламут захохотал.
   – И когда две госпожи в чём бы согласились?
   – Мой Император, – проигнорировала гнома Сежес, – я считаю, что уничтожение каждой из пирамид – серьёзный удар по вторгнувшимся. Эти монстры стоят тут не зря. Вибрации сил вполне ощутимы; Нерг был прав, говоря о том, что козлоногие облечены плотью нашего мира; это требует огромной мощи, и потому – мы видим эти зиккураты. Та, в которой мы сейчас, – не из рядовых. Уничтожим её, мой Император, и Клавдию сразу же станет легче. Кроме того, мы поймём, чего ждать в этой таинственной «главной»; я бы поостереглась туда лезть, что называется, не зная броду.
   – Мы состязаемся в доказательности с почтенной Сежес? – усмехнулась Сеамни. – Она всё сказала совершенно правильно. И я бы с ней согласилась, если бы не наша спешка. У нас нет времени разносить по кирпичу эту пирамиду, разбирать магические ловушки, бороться со злобными бесплотными сущностями, кои здесь водятся в изобилии и только ждут момента, чтобы вырваться на свободу. Таких пирамид – десятки вдоль всего Разлома. Надо найти главную. Найти – и ударить по-настоящему.
   Император колебался недолго.
   – Сежес, ты можешь уничтожить эту штуку? – Он кивнул на жертвенник.
   – Могу, повелитель. Хотя это…
   – Знаю, знаю, будет непросто. Но…
   – А я, государь, ничего бы тут не трогал, – вдруг подал совет Баламут. – Даже медведицу, храбрую Муроно, тут бы оставил. Потому как нутром чую: тронешь одну – все против нас оборотятся. И тогда-то легион точно от страха ног передвинуть не сможет, не говоря уж о вас, господа Вольные.
   Кер-Тинор сверкнул глазами, но счёл ниже своего достоинства связываться с недомерком.
   Император жестом остановил гнома. И в упор взглянул на жертвенник, где, невидимые для прочих, по-прежнему горели три жёлтых глаза, устремленные на него, правителя Мельина. На него одного.
   «Ну что, – беззвучно проговорил Император, не сомневаясь, что существо, заточённое в старом обрубке окровавленного дерева, отлично его слышит и понимает всё им сказанное. – Что ты предпочтёшь – драться или сдаться? И отправиться туда, откуда ты родом, вниз по великому Разлому? Меня он вывел в один мир, тебя, возможно, приведёт в другой. Откуда ты родом? Дай ответ, дух. Ты ведь знаешь, о чём я говорю».
   Остальные спутники Императора только с недоумением поглядывали на него, застывшего и вперившего взгляд прямо в бок древнего жертвенника. Сеамни нахмурилась, кошачьим гибким движением оказалась рядом с правителем Мельина, пальчиками коснулась его лба…
   В тот же миг Император услыхал ответ.
   Слабый и далёкий, но исполненный холодной ярости голос, странно знакомый. Надтреснутый голос старика, звучавший в пиратской крепости на берегу моря в совершенно ином мире.[14]
   Белая Тень. Призрак, сражённый Императором, когда он освобождал Тайде.
   «Ваши дни сочтены. Наша победа близка!»
   «Как интересно, – беззвучно ответил врагу правитель Мельина. – Прошлый раз, помнится, ты тоже так начинал – с гордых слов и высокопарных рассуждений. Что это, тебя разжаловали за невыполнение задания? Загнали в древний жертвенник?.. Могу тебе только посочувствовать – ту тварь, с которой тебе приходится соседствовать, едва ли можно причислить к приятным компаньонам».
   В ответ хлынул поток дикой, нерассуждающей ненависти, за века скопившейся внутри древнего жертвенника.
   «Бесись, бесись, – хладнокровно продолжал Император. – Я тут, ты там и ничего не можешь мне сделать. Ни мне, ни моей Дану».
   «Другие сделают! – вне себя завопило существо внутри жертвенника. – Непременно сделают, те, кто сильнее меня!.. Ты думаешь, что убил ту эльфийку-вампира – и всё? Все забыли и простили?! У неё остались могущественные друзья. Они наступают на твой мир, но не забудут и тебя лично. Так что жди гостей, человек, тех, кто прокусит тебе шею сквозь любую сталь!.. Она придёт под именем Эйвилль, она, мать эльфов-вампиров и слуга свирепых кровожадных богов, она отомстит! О, она страшно отомстит, и ты станешь молить нас скорее забрать твою жизнь, потому что…»
   Император резко отвернулся от жертвенника, и злобный голос тотчас пресёкся.
   – Оно не уступит, – шепнула ему Сеамни. – Но Сежес права. Его надо уничтожить.
   – Сейчас?
   Император с трудом заставил себя не смотреть больше на кровавый алтарь.
   – Нет. Баламут тоже прав. Если мы начнём разорять эту пирамиду, остальные тотчас получат весть об этом. И тогда, возможно, мы вообще не дойдём до главной. Козлоногие начнут наступать не только на восток.
   – Хорошо, – резко повернулся Император. – Идёмте отсюда, друзья. Я узнал всё, что хотел. Задерживаться больше не будем. Последуем совету Муроно. Отправимся на поиски главной пирамиды. Но мы вернёмся. Обязательно вернёмся и исполним всё, о чём просила нас храбрая медведица. Она бы поняла и простила нас, не сомневаюсь.
   Молчаливые Вольные, похоже, несколько разочарованные, что на сей раз не удалось показать все свои таланты, по одному исчезали в люке. Сежес задержалась, взглянула в глаза Императору.
   – Мне хочется верить, повелитель, что принято правильное решение. Баламут, надо отдать ему должное, порой говорит дельные вещи.
   – Гном прав, Сежес, – ответила ей Сеамни. – Чем больше я смотрю на это, – она кивнула на жертвенник, брезгливо поморщилась, – тем больше склонна с ним согласиться. Сейчас не стоит это тревожить.
   – А если главная пирамида вообще не здесь? – не унималась Сежес. – Если вообще в этой, как её – Зидде?
   – Значит, мы отправимся туда, – отрубил Император. – Дорога вниз по Разлому уже, можно сказать, хожена.
   Ночь легион и гномы провели у подножия молчаливого зиккурата, а с рассветом имперские полки двинулись дальше на север – искать «главную пирамиду».
   Вслед им из щелей жертвенной каморы смотрели три голодных жёлтых глаза.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация