А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Война мага. Том 3: Эндшпиль" (страница 28)

   – то же, что высечено при входе.
   Следом за звуком чужой речи пришло и понимание:
   «Тёмное поглотит светлое, чтобы засиять».
   Пальцы Сеамни ползли по грубо вырезанным символам, и всё тот же мерный, мёртвый голос продолжал читать ей словно прямо в уши:
   «Dunraaken nor kuuman nor timerian nur iseng».
   «Поглощающее правó, обращая во Тьму».
   Ethe sut iseng ab iseng sut ethe».
   «Свет есть Тьма, и Тьма есть Свет».
   Не то, не то, не то! Эти давно всем известные заповеди никому не интересны. Как открыть дверь, как пройти дальше, к сердцу пирамиды?!
   Сеамни не задумывалась, как и почему магия Деревянного Меча позволила ей прочесть древние письмена, неведомой силой перенесённые в Мельин. Она не думала о явной связи между силами, сотворившими в своё время Царь-Древо (или же давшими ему способность плодоносить, рождая Иммельсторн раз в столетие – если, конечно, его не подобрали руки истинной Дану). Она вообще не рассуждала в те мгновения, вновь сделавшись Видящей.
   Руны, руны, руны… всё то же, всё то же – о великом переходе, об отсутствии различий, о необходимости смерти как инструмента всеобщего обновления… ага!
   – «Пусть взыскующий мудрости пирамиды поднимется на её вершину и окропит жертвенный камень кровью существа, способного говорить и страдать, и тогда дорога откроется ему», – громко прочитала Сеамни. Накатывали дурнота и усталость, и – что со стороны заметил Император – золотистый свет в глазах его Тайде наконец померк.
   – Опять магия крови, – пробурчала Сежес. – Что ж, понятно, всё очень понятно. Пирамида способна вбирать в себя силу, с тем чтобы потом выдать её всю, без остатка – разумеется, по приказу строителей.
   Император молча обхватил Сеамни за плечи, и она в полуобмороке уткнулась ему в плечо: жёсткая сталь доспехов показалась ей в тот миг мягче любой перины.
   – Должен быть другой ход. – Баламут присел на корточки возле перекрывшей дорогу плиты. – Там пустота. И… ток воздуха.
   – Ты ж говорил – мол, ничего не чувствую!
   – Говорил, прекрасная госпожа чародейка. Но как только государыня Сеамни прочитала эти строки, с меня словно хмель слетел – ну, знаете, когда после попойки на тебя бочонок ледяной воды опрокидывают?
   – Не знаю и знать не хочу, – ядовито отрезала Сежес. – На меня никто и никогда никаких бочонков не опрокидывал.
   – Что, госпожа волшебница никогда и не гуляли так, что только наутро под столом и просыпаешься? Так ведь тогда вы, считай, ничего в жизни и не видывали! Ничего, вот справимся с этой нечистью, устроим пир на весь мир – я лично пригляжу, чтобы вам самого наилучшего гномояда поднесли. Гномояд, он такой – от него в голове сперва мутнеет, а потом проясняется, а потом первый раз под стол падаешь, и вот тут-то…
   – Господин гном! – Скандализированная сверх меры Сежес аж подскочила на месте. – Опять ты за своё! Опять этот гномояд! И вообще – попрошу прекратить эти грязные намёки!.. Я… падать под стол… какая наглость!
   – Что, ужели ж побрезгуете нами, а, госпожа чародейка? Даже кубка одного-единственного с нами не выпьете? – горестно осведомился Баламут.
   – Выпью, выпью, – прошипела Сежес. – Только о чём ты сейчас болтаешь, сударь мой гном? Нам до того празднества ещё как до…
   – Баламут, продолжай, – спокойно проговорил Император. Он не прерывал гномью клоунаду – и без того хватает у всех чёрных мыслей. – Так что, значит, ты почувствовал?
   – Почуял я, государь, что за этой плитой – пустота, – деловито пояснил гном, тотчас меняя тон. – А ещё понял, что есть там продух или какая иная дыра – потому что воздух проходит. Подниматься эта дура должна, точно говорю. – Он постучал по камню обухом секиры. – И совсем необязательно кого-то там резать и что-то там кровью кропить, надо ж, придумают же такое, изверги!
   – Ты сможешь найти, как эта дверь открывается?
   – Если госпожа чародейка мне поможет, то да, – кивнул Баламут.
   – Сежес, прошу тебя, – повернулся к разъярённой волшебнице Император.
   – Повинуюсь моему повелителю, – буркнула та. – Ну, господин гном, чего от меня требуется? Гномояд не предлагать.
   – Всего-то и надо, что найти, где тут в стенах что двигаться может. – Баламут уже шарил ладонями по облицовке. – Я чар никаких не чувствую, каменюку эту скорее всего поднимают обычным противовесом.
   – А зачем тогда кропить что-то кровью?
   – Скорее всего имеется магическая защёлка или что-то в этом роде, мой Император, – пояснила волшебница. – Она вполне могла срабатывать от жертвенной крови. Такую устроить совсем несложно…
   – Хорошо. Кер-Тинор, поддержи мою госпожу. Баламут, а что дальше?..
   Император не договорил. Потому что Сежес вдруг хлопнула в ладоши и указала на ничем не отличавшуюся от соседней плиту в стене:
   – Здесь. Тяги за ней. Молодец, Баламут. Я бы не додумалась…
   – Ничего, госпожа чародейка, я ещё и ваше мнение о гномояде переменю, коль Suuraz Ypud сподобит… – ухмыльнулся гном. – Так, а теперь посмотрим, не разучился ли ещё старик Баламут с механическими игрушками обращаться…
   Гном сбросил ремни, расстегнул здоровенные пряжки, откинул клапан. Открылись целые ряды блестящих инструментов, расположенных в идеальном порядке; тут были и свёрла, и стамески, и долота, и клещи, и щипцы, и даже небольшая кувалда.
   Больше же всего Императора удивила слуховая трубка, которую Баламут с самым серьёзным видом немедля засунул себе в ухо.
   – Госпожа Сежес, а не можете ль вы эти тяги слегка качнуть, ну, самую малость? Я знаю, что магией их не сдвинуть, они от такого напрочь защищены, но…
   – Что за вопросы, – поджала губы чародейка. – Конечно, смогу! Будут тут всякие непочтительные гномы, мнящие споить меня своим гномоядом, сомневаться в моих способностях! Смотри!
   Она сжала руки перед грудью, по лицу прошла гримаса боли. С тяжким выдохом Сежес откинулась назад, всем телом навалившись на едва успевшего подхватить её Императора.
   Сам правитель Мельина ничего не услышал, однако физиономия Баламута расплылась в довольной улыбке, он пару раз передвинул рожок с места на место, прослушивая стену.
   – Благодарю, госпожа Сежес. С меня бочонок – нет, два бочонка! – самого крутого гномояда, духоломного, какой только можно сыскать у Подгорного Племени. Всё загудело в лучшем виде, до мельчайшей тяги; даже крепёж весь отозвался. А теперь отзыньте все, мне работать надо.
   Посвистывая и не обращая более ни на что внимания, Баламут выудил из рюкзака странного вида рукоять и несколько круглых коробок, у каждой – щель в боку, откуда выглядывают блестящие зубья шестерни. Гном насадил одну из коробок на рукоять, вкусно щёлкая зажимами, приладил к прорези овальный диск с надетой на него цепью, усаженной острыми зубами.
   – Таким только узников в пыточной стращать, – заметила Сежес.
   Баламут ухмыльнулся:
   – Моей штуковиной, драгоценная госпожа, всё, что угодно, разрезать можно. Покуда завода пружины хватит.
   – А где пружина-то? – полюбопытствовал и Император.
   – Да здесь, в коробе, – ткнул пальцем гном. – Одна раскрутится – другую вставлю. А уж заводить их по новой после станем.
   Баламут встал у стены, широко расставив ноги, и нажал рычажок на пружинной коробке; цепь закрутилась, зубья вгрызлись в камень, заклубилась пыль. Вскоре гном прорезал щель в полторы пяди, но завод кончился, цепь замерла; Баламут быстро сменил пружинную обойму, и его аппарат вновь вгрызся в стену.
   В конце концов, выпиленный каменный квадрат с грохотом рухнул на пол, обдав всех мелкими осколками и взбив осевшую было пыль.
   После этого настал черёд странного вида зажимов и тонких щипцов, рукоятки которых гном немедля нарастил, привинтив к ним длинные штифты. Потом пошло в ход сверло, снова пила, снова сверло… Смешно шевеля губами, словно беззвучно разговаривая сам с собой, Баламут копался в стене, временами там что-то позвякивало, полязгивало и щёлкало.
   Остальные терпеливо ждали.
   Снаружи трижды прибегали гонцы, донося, что всё в порядке и ничего подозрительного не замечено; легионеры и гномы продолжали стоять в боевых порядках, отдыхая посменно.
   – Ага! – Баламут наконец хлопнул в ладоши. – Вот и всё, государи мои. Невелика хитрость оказалась, да и куда им супротив нашего гномьего сверла-то… Госпожа чародейка, сударыня Сежес! Не откажите в любезности, выдерните во-от этот зажим торчащий.
   – Гм… обязательно я? Ну ладно, Баламут, так и быть… который, вот этот?
   – Угу, – кивнул гном. – Дёргайте, не бойтесь. Вы ведь, так сказать, разделяете со мной тут всю славу.
   Сежес только головой покачала, раздражённо поджав губы.
   И стоило ей выдернуть указанный Баламутом инструмент, как плита с грохотом рванулась вверх, словно подброшенная невидимой исполинской рукой. От сотрясения, казалось, сейчас расколется потолок, облако пыли, брызнувшие острые осколки – каменная громада ударилась о невидимый упор наверху, перекосилась и намертво заклинила.
   – Вот и всё, государь. – Баламут развёл руками.
   – Спасибо тебе, гноме, – проговорил Император, и тот церемонно поклонился.
   – Я бы так не смогла, – покачала головой пришедшая к тому времени в себя Сеамни.
   – У тебя, прекрасная госпожа, в другом таланты. – Баламут вновь поклонился, прижимая ладонь к сердцу. – У тебя – свои, у меня – свои. Коли станем все вместе держаться, никакие козлоногие твари против нас не сдюжат!
   – Прекрасные слова, Баламут, – кивнул Император. – Что ж, идёмте дальше?..
   Пирамида оказалась настоящим лабиринтом. За первой дверью тянулись узкие коридоры, расходясь в разных направлениях; тут и там в стенах были устроены ниши на манер погребальных, и Вольные лишь мрачно стискивали эфесы, проходя мимо иссохших костяков – человеческих и не только. Иные были замурованы по пояс, иные – по самое горло.
   – Что скажешь, Тайде? – шепнул Император, когда они миновали одну из таких ниш, где на цепях повис жёлтый скелет – судя по вытянутому и заострённому черепу, одного из тех существ, чьи изображения были высечены снаружи у входа.
   – То же самое – магия крови, – так же тихо отозвалась Сеамни, невольно поёжившись: ей показалось, что из ниши потянуло ледяным затхлым воздухом. – Ты видишь, мой Император, здесь по большей части люди. Есть и другие, но они все… не как хозяева. – Она кивнула на бессильно поникший череп давно опочившего создания. – Рабы, если говорить прямо. Магию крови можно строить на крови тех, кого ты взял в плен, подчинил, покорил, кто ненавидит тебя. А можно – подобно тому как крупинка соли придаёт новый вкус всему блюду – добавить к рабам немного своих. Кто понимает, что к чему и зачем. И тогда… тогда магия этого места становится почти необоримой. Я не знаю, как мы смогли бы её одолеть.
   – Кстати, а как насчёт заклятья страха? «Пирамиды просыпаются», верно?
   – Верно. Они проснулись, повелитель. Но переменили намерения – когда я прочла их письмена. Они ждут, мой Император. Затаились… – Сеамни дрожала всем телом; наверное, будь они наедине, просто прижалась бы к Гвину.
   – Ничего. Пусть ждут, небось не дождутся…
   Лабиринт мог бы показаться сложным, однако Баламут вёл отряд уверенно, ни разу не зайдя в тупики. Требовалось пройти насквозь весь этаж, в конце его оказывалась лестница, ведущая выше. И повсюду – ниши, ниши, погребальные ниши, где вперемешку прикованы были люди, остроголовые нелюди, существа, похожие на эльфов, другие – смахивавшие на гномов, попадались клыкастые черепа орков, встретился даже один вампир: его игольчатые зубы невозможно было ни с чем перепутать.
   Отряд поднимался всё выше и выше. Император ожидал ловушек – их не оказалось. Неведомые строители пирамиды, похоже, не опасались воров.
   Шесть, семь, восемь уровней осталось позади.
   – Уф… – пропыхтела Сежес, с трудом поднимаясь по очередному лестничному маршу. – Баламут, долго ещё?
   – Девятый уровень будет последним. – Гном сосредоточенно к чему-то прислушивался. – Странное дело…
   – А не заглянуть ли нам во-он туда, в этот закуток?.. – вдруг вмешался Император; его слуха словно достиг слабый, исполненный вечной горечи зов.
   – И точно! – Баламут решительно свернул вбок.
   Короткий отрезок коридора заканчивался тупиком, вернее, очередной нишей, не то погребальной, не то жертвенной. Как и у остальных, верхняя часть не была заложена кирпичом, Император увидел снежно-белый череп, показавшийся ему сперва медвежьим, однако, приглядевшись, он увидел высокий лоб и височные кости куда большие, чем у простого зверя.
   – Что-то тут не так… – бормотал Баламут, осторожно приближаясь к стене.
   – Магия, – устало, но с уверенностью проговорила Сежес.
   – Тут был замурован чародей. И не из слабых, – докончила Сеамни, прикрывая глаза ладонью.
   – Надо б разобрать стеночку-то… – негромко продолжал гном, вновь скидывая с плеч мешок с инструментами. – Аккуратно распилим… по раствору… твёрдый он, зараза, но что поделаешь…
   – Стоит ли, Баламут? – осторожно спросил Император.
   – Стоит, повелитель, – вместо гнома ответила Сежес. – Баламут прав. Строители пирамиды, кем бы они ни были, поймали и замуровали здесь могущественного чародея. Он сумел оставить по себе память. Я чувствую… он умирал долго, пережив всех своих товарищей по несчастью, сходивших с ума, погибавших от жажды… Они лишили его возможности вырваться отсюда, но не смогли полностью отнять у него магию. Я думаю… он… ну да, конечно! Он оставил нам свой рассказ.
   Баламут тем временем уже успел выдернуть из кладки с полдюжины кирпичей. Внутреннюю поверхность густо покрывали каллиграфически аккуратные письмена. Сам же неведомый маг и впрямь оказался медведем – могучие лапы прикручены к стене толстыми цепями, стальные браслеты – толщиной в руку взрослого человека.
   «Это ведь ты меня позвал, – потрясённо подумал Император. – Ты подал мне весть, неведомый брат. Ну что ж, я надеюсь, что не подведу тебя…»
   – Какое мужество! – негромко произнесла Сежес, и голос её неожиданно дрогнул. – Он знал, что обречён. Знал, что помощь не придёт. Он мог надеяться только на то, что невесть сколько столетий спустя кто-нибудь войдёт в пирамиду, прорвётся сквозь ту дверь и окажется около его гробницы. И – прочтёт то, что он написал.
   Баламут бережно раскладывал на полу выломанные кирпичи, перенося их нежно, словно новорожденных. Император и Вольные, не сговариваясь, отсалютовали безымянному чародею, проигравшему свою собственную битву, но всё же нашедшему способ послать весть грядущим мстителям.
   По камням ровными рядами тянулись чёткие и странные знаки, начинавшиеся так:
   Руны покрывали всю поверхность выпиленных камней.
   – Он ведь писал не руками, правда?
   – Да, мой Император, – кивнула Сежес. – Руны нанесены заклинанием, чарами, которые строители пирамиды не смогли ни блокировать, ни уничтожить. Скорее всего он заставил себя жить, пока пирамида не была закончена и его мучители больше не могли до него дотянуться.
   Двое людей, гном, Дану, Вольные – все застыли в молчании, отдавая последнюю дань.
   – Всё бы хорошо, но может ли кто-нибудь это прочесть? – почесал в затылке Баламут. – Меня, например, и просить не стоит.
   – Никто и не собирался, – съязвила Сежес, – всё равно про один гномояд и услышим.
   Император взглянул на Сеамни, однако Дану только покачала головой:
   – Прочесть те строчки внизу мне помог Деревянный Меч, его память. Это не имеет к создателям пирамиды никакого отношения.
   – Ну не зря же ты старался, не зря, не мог ты этого не предусмотреть! – горячо выпалил вдруг гном, в упор уставившись в пустые глазницы белого черепа.
   В глубине чёрных провалов засветились два крошечных желтоватых огонька, и Император невольно заслонил собой Тайде. Обнажили оружие и Вольные, смыкая круг около обнявшихся человека и Дану.
   Зазвучал спокойный, низкий, хрипловатый голос – таким в представлении деревенских сказочников и должен говорить могучий медведь.
   – Gratiodo mette sem, – услыхали Император и его спутники. – Se elprim Murono, dankobar seti…
   – Нам это не поможет, – покачала головой Сежес. – Слишком много времени уйдёт на расшифровку…
   Жёлтые огоньки мигнули раз, другой, изменили цвет, сделавшийся словно тёмный янтарь, вспыхнули ярче. И прежний голос вновь начал свою речь, только теперь он говорил на чистейшем, академически правильном мельинском, заставив бы устыдиться своего произношения даже Тита Оливия, великого имперского трагика:
   – Приветствую внимающих мне. Моё имя Муроно, волшебница народа данкобаров. Я оставляю тут свою память и своё сердце. Я проиграла битву. Я замурована в пирамиде пришельцев, явившихся в мой мир и победивших нас. Они лишили меня всей магии, какую только смогли найти. Но нашли не всё. И пусть я не могу освободиться или продлять своё существование дальше, но у меня хватит сил оставить тут это послание. Я записала его речью моего народа, данкобаров, но понимаю, что сюда могут заглянуть и другие, не разумеющие нашего языка. Поэтому моё послание переведёт это заклятье. Я гордилась им, я создала его, чтобы данкобары могли говорить со всеми, проходящими через наш мир. Сейчас я оставляю его как свой последний дар тем, кто выступит против Возводящих Пирамиды. – Короткая пауза, и голос окреп, сделался ещё ниже, в нём то и дело проскальзывали яростно-рыкающие нотки. – Созидающие Пирамиды явились в наш мир незваными, и сперва никто не заподозрил их в дурных намерениях. Их было мало, и они не вмешивались в дела народа данкобаров, как, впрочем, и эххов, и грамнов, и других, чьи имена могут ничего не сказать вам, слушающие. Они строили пирамиды и нанимали работников. Плата была щедрой, отношение – добрым; польстились многие из моих соплеменников. Созидающие привечали данкобаров – мы отличаемся силой, рассудительностью и спокойствием.
   Однако Рашата, моя мудрая мать, первая из владеющих Словом у народа данкобаров, встревожилась. Она спросила совета у Тёмной Птицы, что каждый вечер закрывает своими крылами всё небо, даруя нам покой и отдых от палящих лучей всех четырёх солнц, и Птица сказала, что строители пирамид пришли к нам со злом. Птица сказала, что пирамиды высосут живительные силы из лесов и рек, вулканов и гор, из глубин океанов и области, где ждут перерождения наши предки; а потом они заберут жизнь и у самой Тёмной Птицы, если мы не сможем справиться с этой бедой.
   Тёмная Птица сказала правду – погода стала портиться, наступили засухи, обмелели реки, погибла рыба, пришли странные болезни, от которых наши лекари не знали средства.
   Моя мать сказала народу данкобаров, чтобы все, кто работает на стройках, покинули их и вернулись в наши леса, не беря с собой никакой платы. Данкобары послушались и возвратились. Пирамиды стояли покинутыми, ибо следом за моим народом так поступили и многие другие, ранее привлечённые щедрыми посулами.
   Строители Пирамид разгневались и прислали посольство в наши леса, коря мою мать за облыжные, по их словам, обвинения. Их искусные речи свивались, подобно молодым ветвям, но моя мать спросила их: для чего нужны эти пирамиды, почему вырубается столько лесов и почему чародейство режет камень наших гор? Созидающие не ответили, они сказали лишь, что того требует их вера.
   Они сказали так, и все данкобары почувствовали, что им лгут.
   Мои соплеменники повернулись спинами к послам и удалились ещё глубже в леса.
   Тут я должна описать этих послов, ибо то был первый раз, когда я увидела их…
   Давно умершей разумной медведице-чародейке не потребовалось много слов, чтобы Император и все слушавшие поняли, что речь идёт как раз об остроголовых существах, изваянных у входа в ступенчатую пирамиду. Говорилось в описании и о коричневатой чешуе и венчиках щупалец вокруг глаз – совпадение оказалалось полным.
   – Никто больше не хотел работать на Созидателей, и они напали на мирные речные племена Тростника. Пришельцы владели могущественной боевой магией и одержали верх; однако победа далась им недёшево. Разъярённые встреченным отпором, змееглавцы – как мы стали их называть – поклялись «истребить неверных», всех, кто встал на их пути.
   Данкобары выступили против них. Мы бились храбро и дважды подступали к самым пирамидам. Мы сразили многих и многих, и победа была уже близка, но к Созидающим подоспели подкрепления. Я услышала название их родного мира – Эвиал, – Император вздрогнул, – и название места, откуда они все происходили, – Утонувший Краб, конечно, на их языке это звучит совсем по-иному.
   Мы были разбиты. Моя мудрая мать погибла, прикрывая отступление. Меня взяли в плен. Вместе с множеством других существ нам предстояло обратиться в жертвы, напитывающие силой эту пирамиду.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 [28] 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация