А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Хризантема императрицы" (страница 18)

   Наследник

   – Ну и чего вам надо? – Симонова, в девичестве Завадина, пришла в кафе вовремя, хотя Герман настроился на ожидание и даже опасался, что оно будет бесполезным.
   – Говорите, у меня мало времени, – женщина выразительно поглядела на часики и, поставив на скатерть сумочку из жатого атласа, постучала ногтем по замку. – Что вам нужно от меня? И что вам нужно от моей дочери? О да, не отрицайте, я вижу вас насквозь! Это Леночке легко заморочить голову, но я – другое дело. Планируете выгодно жениться?
   – Не планирую вовсе. Добрый день, Софья Евгеньевна. Благодарю вас за то, что согласились на встречу. Поверьте, она нужно скорее вам, чем мне, если, конечно, вы и вправду любите свою приемную дочь.
   К чести ее она не побледнела, и тем паче не стала падать в обморок, только презрительно наморщила нос, махнула рукой, подзывая официанта, и велела:
   – Двойной эспрессо. И минеральная вода без газа, но со льдом и лимоном. Итак, молодой человек, я, кажется, ошиблась? Вы не на Леночку нацелились, а на меня... Что ж, и снова могу понять, шантаж – дело выгодное. Во всяком случае, на первый взгляд.
   – Я не собираюсь вас шантажировать, я собираюсь разобраться в одном деле, – Герман изучал собеседницу, пытаясь понять, не ошибся ли. Да, мать и дочь совершенно не похожи друг на друга, но это еще ни о чем не говорит.
   – И в каком же? К слову, у вас есть доказательства, к примеру, документы об удочерении? Или результаты анализов? Или еще что-нибудь подобное? Ах нет? Ну тогда, простите, мне не о чем с вами говорить.
   – Тогда ее убьют, – Герман не пытался напугать, он говорил правду, и Софья Евгеньевна это поняла. Рука, поглаживающая сумочку, замерла, коготки недовольно царапнули ткань, губы сложились в узкую красную линию, а брови сошлись над переносицей.
   – Ладно. Рассказывайте. Я еще тогда подумала, что не следует ей верить.
   – Кому?
   – Старухе. Она всегда была себе на уме. И всегда любила лишь себя. А вы у нее в лакеях, верно?
   Пачка сигарет, огонек в руке официанта, бокал с минералкой и крупными кубиками льда, дольки лимона, одуряющий аромат кофе. Беседа состоится, и Софья Евгеньевна, родная она мать или нет, действительно любит Леночку. Странно, но Германа этот факт обрадовал.
   – Если надеетесь меня оскорбить, то зря, это вам ничего не даст.
   – Ну это решать не вам, – парировала она. – К слову, почему вы позволили Леночке напиться? Только не говорите, что случайно, я видела, вы наблюдали и за ней, и за Эдиком, могли в любой момент подойти и остановить.
   – Как и вы.
   Пауза. Оценивающий взгляд, хотя Герман ни секунды не сомневался, что уже оценен и классифицирован, отнесен к миру, стоящему на ступень, а то и на две ниже того, в котором обитала эта холеная женщина.
   Они и вправду разные, Леночка мягкая, воздушная, кремово-сливочная, а Софья Евгеньевна – сухая и строгая. Волосы цвета соломы, почти натуральные в тонах и оттенках, стрижка, укладка, маникюр... гладкое, без единой морщинки лицо, с резковатой линией губ и, пожалуй, слишком тяжелым подбородком. Коротковатый нос, сросшиеся над переносицей брови, капризно оттопыренная нижняя губа и темная родинка в уголке правого глаза. В ней был шарм и обаяние.
   В ней была тайна.
   – Вы ведь за хризантемой охотитесь? – осторожно предположил Герман. – И поэтому подсунули старухе Леночку. Вы ведь рассчитывали на симпатию к ней со стороны Дарьи Вацлавовны.
   – Я с самого начала была против этой затеи, но пожалела... она всегда умела вызвать если не жалость, то сочувствие. Знаете, они все трое были иными, дети хризантемы. Я сама не видела Эльку, но мама рассказывала... ну да это не важно, главное, что каждый из них был словно бы выше, лучше чем-то. Серж такой деловитый, Дарья – заботливая и самоотверженная, а Милослав – красавец...
   В ее глазах жила печаль очнувшихся воспоминаний, возможно, дорогих, возможно, что напротив, неприятных, но все же таких, от которых нельзя просто откреститься, сказав себе, что их не было.
   – Не будите прошлое, молодой человек, дайте ему упокоиться с миром.
   – А если оно уже разбужено?
   – Тогда... тогда тот, кто сделал это, будет наказан. И не вами. Впрочем, давайте по делу, у меня и вправду мало времени. Несколько месяцев тому ко мне обратился некий молодой человек, представившийся секретарем Дарьи Вацлавовны Скужацкой. Я выставила его из дому. Я не хотела больше иметь ничего общего с этой семейкой.
   – Но он вернулся?
   Кофе почти остыл, лед – растаял, а свежие ломтики лимона начали подсыхать. И вправду следует поторопиться, Герману не хотелось бы оставлять квартиру без присмотра надолго.
   – Да, вернулся. И возвращался до тех пор, пока я не согласилась его выслушать. Дарья Вацлавовна желала перед смертью познакомиться со своей внучатой племянницей, внучкой единокровного брата, Сергея Вацлавовича, – теперь она излагала факты сухо, быстро и по-канцелярски точно. – Но знакомство это должно происходить без оглашения родственной связи и по возможности случайным образом. Был предложен вариант с квартирой, которая стала своеобразным авансом.
   – И вы решили попробовать?
   – Почему нет? Леночке давно хотелось самостоятельной жизни, вероятно, я была слишком требовательна к ней, подавляла девочку авторитетом. Характер такой. А вариант выглядел вполне приемлемым, кроме того, старая карга богата, а Леночка имеет право на наследство. И не надо смотреть с таким укором, можно подумать, вы держитесь рядом с Дашкой сугубо из филантропии. Вы тоже целитесь на наследство, только... еще никому не удавалось ее перехитрить. Будьте осторожны. И оставьте Леночку в покое, эта партия не про вас.
   – Учту, – пообещал Герман. – Только, Софья Евгеньевна, вы ведь тоже не всегда были... такой.
   – Не всегда.
   – А еще вы не сказали, почему взяли на воспитание чужого ребенка.
   Секундная пауза и несколько морщинок, вдруг появившихся в уголках глаз. Виноватая улыбка.
   – Сделка, – сказала Софья Евгеньевна, подымаясь. – Когда Сержу понадобилось избавиться от надоевшего ребенка, он вспомнил о том, что у брата его имелась жена, а у ее родителей – проблемы со здоровьем. Он предложил помогать деньгами, я согласилась. Я думаю, что это был подарок такой, от бога или от судьбы – не так и важно, главное, что я не ошиблась, принимая. Знаете, ведь принимать подарки нужно очень осторожно.
   – Подождите! – взмолился Герман. – Еще минута, пожалуйста. Вы были женой Милослава?
   – Да.
   – И развелись?
   – Да.
   – Почему?
   – А вы еще не в курсе? Он – убийца. Он отравил мачеху, женщину, которая по маминым словам, его вырастила и воспитала, из-за квартиры. К слову, в ней он до сих пор и живет.
   – Его посадили?
   – Как вы догадливы, – не удержалась Софья Евгеньевна. – Конечно, его посадили. Десять лет строгого, но вернулся он, кажется, позже. И пусть говорят, что Милка изменился – не верьте, такая же мразь, как был. Он, когда объявился, угрожать мне начал, потом отстал, видно, подкрутили гайки. И это закономерно. Но о делах тех вы лучше Дарью порасспрашивайте, ей будет что рассказать, вопрос – захочет ли она говорить.
   Завадина-Симонова оказалась права, разговаривать Императрица отказалась наотрез, более того, она потребовала прекратить копаться в прошлом, только как-то неуверенно, словно не до конца понимая, что делает.
   А к вечеру снова дождь начался, и Леночка, заговорившая было о том, чтобы вернуться к себе, вдруг притихла.

   Брат

   Этот день прошел спокойно, и следующий тоже. Зарядившие дожди привнесли в окружающий мир холод и сырость, которая проникала в подъезды, в коридоры, в квартиры, напоминая о непременной осени. Но осенью-то хоть отопление есть, а сейчас, летом, дожди и холод были совсем неуместны, и Милослав отчаянно мерз.
   Отсыревшая постель, потеки на стенах в ванной, вечная лужа на подоконнике, вздувшийся паркет, пузыри штукатурки. Сейчас, после посещения пятой квартиры собственная нищета и убогость были еще более заметны.
   Он заслуживает лучшего, он даже знает, как получить это. Нужно лишь решиться...
   И он пытался, настраивался, сидел у окна, вглядываясь в сизо-свинцовую муть, расплывавшуюся за стеклом, она искажала формы и цвета, превращая тот, застекольный мир в сюрреалистическое подобие реального.
   В реальном для Милочки не было места. Сейчас, глядя на дождь, он снова оживлял воспоминания, собирал обиды. Теперь их было гораздо больше, чем прежде, и в каждой из них, косвенно ли, прямо ли, но виновата была Дашка.
   Это она убила Желлочку и подставила его, она обрекла на унижение и муку.
   Сколько он тогда вынес! Сначала следствие, допросы, его непонимание и память, в которой все смешалось. Унизительный развод, суд, тюрьма, показавшаяся адом. Грань мира, грань его, Милочкиной, жизни, когда он сидел и думал, как бы покончить с собой – повеситься или по вене полоснуть.
   Смирение. Привычка. Изменение всего и вся вокруг. Нет, ад не стал раем, а человекообразные твари, с которыми доводилось делить жизнь там, не превратились в людей, скорее уж Милочка сумел приспособиться и выжить.
   Сначала он мечтал о мести, в мельчайших деталях рисуя свой триумф, а главное – унижение. Дашка, Серж, Сонька, посмевшая бросить его, хотя обещала любить. Он собирался мстить всем, жестоко и беспощадно, нанося удары точные, болезненные, но не смертельные. Однако жизнь снова все перевернула.
   Каким образом Сержу удалось узнать его тайну, Милослав до сих пор и не понял, списал произошедшее на связи брата. Но факт оставался фактом: его посадили на цепь страха, лишили возможности мстить, обезопасили.
   А потом Серж передал секрет Дашке. А та... та сумеет распорядиться.
   Ну и пускай! Сколько лет прошло, а он все еще боится. Чего? Умерли все... или сроки давности вышли. Да, именно так, нечего дрожать, он просто слишком привык жить в ожидании.
   И снова телефон, на этот раз сотовый. Номер незнакомый. Но Милочка больше не боится – ему снова удалось изменить себя:
   – Да? – он подумал, что надо бы сменить трубку, а то старая уже тяжеловатая да исцарапанная.
   – Здравствуйте! А могу я услышать Милослава Вацлавовича Скужацкого? – тонкий девичий голосок был полон такой неподдельной радости, что Милочка поневоле улыбнулся.
   – Можете. Это я.
   – Тогда вам просили передать привет. От Жихаря. Да... погодите минутку, вот, сейчас. Ага. Привет Милка. Встречай. Сегодня в девять на Сторожинке. Поговорим, – девушка запнулась, где-то рядом раздался шепот, шелест, звук стекла, сталкивающегося со стеклом, шум проезжающей мимо машины.
   – До свиданья, – попрощалась незнакомка.
   Милослав не ответил. Милослав стоял с закрытыми глазами, прижимая трубку к груди. Сердце вдруг налилось свинцом.
   Зря, зря он решил, что прошлое мертво...
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация