А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Райская машина" (страница 25)

   2

   Но находились такие отчаянные, кто пытался имитировать, пусть и приблизительно, столь бесподобные творения высшей Справедливости, как Ад и Рай!
«Мемуары букиниста с берегов Сены»
   …Дел у Мерлина было теперь много, потому что он никуда не торопился и растягивал, как мог, любое занятие. И время уходило незаметно, по-английски…
   Лето (какое по счёту?) не то чтобы пролетело, а даже обрушилось мгновенно. Пришла сырая резкая осень, а над креслом воцарилась мрачная бабища Меланхолия с гравюры Дюрера.
   Роману Ильичу всё чаще казалось, что остальной мир провалился, ушёл под воду, был захвачен марсианами…
   Наплевать. Всё равно до Дома Лося им не добраться…

   Глава 25

   1

   …Давешний охранник в «Софье Власьевне» сразу меня узнал. Он даже вышел и лично провёл нас с Киджаной и Борисом сквозь толпу молодёжи, стремящейся попасть в ночной клуб. «Суки староживущие! – послышалось вслед. – Везде без очереди лезут!»
   – У вас ещё вся мляцкая жизнь впереди! – пообещал недовольным охранник.
   Отшельник Илларион, он же Алёша Чумовой, пребывал в отдельном кабинете. Наряд на нём был немыслимый – леопардовая шкура вокруг пояса, высокие сапоги на толстенной платформе и старинный лётчицкий шлем с очками.
   На диване за столиком, украшенном пустыми бутылками, сидел и капитан Денница. Морскую фуражку на голове сменила казачья папаха.
   – Я же говорил, что встретимся! – восторженно воскликнул он. – Уес! И беженца с собой прихватил!
   – Здравствуйте, Роман Ильич, – сказал бывший анахорет. – Ну как, разобрались маленько в нашей жизни?
   – Уж так разобрался, – сказал я. – Врагу не пожелаешь…
   – А вы уже поняли, кто враг?
   – А разве не он? – кивнул я на Светозара Богдановича.
   – Клевета! – выкрикнул Денница. – Это не наших рук дело! Это вы сами придумали! Нашего не отдадим, но и к чужому не прикоснёмся! Своего дерьма хватает…
   – Я посплю немного, – сказал Борюшка. – Весь день за рулём…
   И пошёл в угол, где стояло кресло.
   – Конечно, конечно, – сказал Илларион. Так я его и звал по старой памяти – псевдоним Чумовой мне активно не нравился.
   Киджана молча и в одиночку выпил и принялся уничтожать скудную закуску на столе.
   – Вижу, что появились у вас друзья, – задумчиво сказал отшельник. – Это хорошо. Негоже человеку быть одному… Но ведь что-то случилось?
   – Случилось, – сказал я. – Эта райская воронка втянула мою последнюю надежду…
   – Ваша надежда сделала свой выбор, – сказал Илларион. – И это был не худший выбор. Да вы садитесь, и давайте за встречу…
   Из-за двери доносилась музыка – вернее, часто-часто бухал барабан.
   – И что я теперь должен делать? – спросил я. – Связаться с антихимэйским подпольем? Развернуть агитацию? Пристрелить какого-нибудь мерзавца?
   – А это уж ваш выбор, Роман Ильич. Люди сами себя загнали в ловушку. Так им казалось удобнее…
   – А кто это всё устроил?! – закричал я. – Кто придумал эту страшную машину? Кто её обслуживает? Кто оплачивает?
   – Имя вам легион, – сказал анахорет.
   Капитан вскинул голову:
   – Вы на что намекаете, ваше преосвященство?! Мы к этому имеем такое же отношение, как шевалье де Мезон-Руж к «Водоканалу»! Во всех свиней вселяться никаких ресурсов не хватит! «Земля пуста и безвидна» – это не наш метод! Уес! С кем тогда прикажете работать?
   – Работничек нашёлся, – сказал Илларион. – Проморгал Судный день, пропил, проблядовал, на колеснице гордо проездил…
   – Да кто бы ты без меня был? – обиделся Денница.
   – Ну давай ещё при честном народе счёты сводить, – сказал анахорет. – Позориться до конца…
   Киджана оторвался от выпивки и закуски. Он встал, схватился за ассегай и направил его на капитана.
   – Узнал! – воскликнул лайбон. – Тебя узнал! Ты доробо! Ты убил маму моему слонёнку!
   Я повис на одной руке вождя, отшельник на другой, вооружённой. Илларион что-то прошептал на ухо Киджане – тот обмяк, покорно отдал копьё и сел.
   – Вот же де ла Тремуй придурочный! Натуральный Теофиль Готье! – проворчал Светозар Богданович и выполз из-под дивана.
   – Держишь форму, – похвалил отшельник.
   Я в ужасе сидел между ними и крутил в пальцах пустую рюмку. За правым плечом, за левым плечом… Эпилог на небесах…
   Барабан за дверью стал бухать ещё чаще.
   Лайбон снова встал, гремя ожерельями.
   – Надо делать пляску дождя. Пора, – сказал он и устремился в зал.
   – Только без этих ваших жертвоприношений, – сказал вслед Илларион.
   – А вы-то куда смотрели? – укорил я отшельника.
   – Мы? – удивился он.
   – Ну да, – сказал я. – Ведь вы же с капитаном это… Антагонисты по идее…
   Анахорет рассмеялся.
   – А-а, вы в этом смысле… Но я ведь, понимаете, Роман Ильич… Я не то и не другое. Я, скорей, судьба… Так будет точнее.
   – Чмо ты шестикрылое, – злобно буркнул Денница. – Не горяч ты и не холоден…
   Отшельник показал ему кукиш.
   – Не наглей! Я ведь и твоя судьба! – напомнил он.
   – А как же… Отчего вы с ним водку пьёте? – спросил я.
   – Жара и холод, серп и молот не так различны меж собой, – задумчиво сказал Илларион. – Оба обрусели…
   – И что же вы в качестве судьбы можете мне посоветовать?
   – Помилуйте, Роман Ильич! – воскликнул отшельник. – Да когда же это судьба кому чего советовала? Она свершается, и всё.
   – И так, борода, мы для тебя расстарались! – сказал Денница. – Ты думаешь, красавица моя «Герцогиня» случайно возле той опоры оказалась? Случайно пролетел лесовоз? Случайно его высокопреосвященство с медведицами на нас вышло? Могло бы, кстати, и поторопиться, а то прикончили бы нас эти чумазые…
   – Занозу у Марфы из лапы вынимал, – развёл руками Илларион. – Но поспели ведь!
   – Поспели! А нервы-то у меня не казённые! Театральные эффекты любим, «Комеди Франсез» устраиваем? Уес?
   – А, тебе не угодишь…
   – Кстати, как там звери? – зачем-то спросил я.
   – Патрулируют Желанное, – сказал отшельник. – Наркоманов совсем отвадили от посёлка…
   – Цыгане даже пикет устроили возле мэрии, – добавил капитан.
   – Господа мои, – сказал я, – а мне-то что делать? Тоже пикеты устраивать?
   – Нет смысла, – вздохнул Илларион. – Хоть каждый день. Тех, кто протестует против Химэя, нынче даже в обезьянник не бросают. Возмущённый народ сам, своими руками расправляется с нигилистами. Всякие там «Молодёжь России – за Простор» и так далее. Хотя молодёжи-то как раз Биг Тьюб и не светит…
   – Так существует Химэй или нет? – заорал я.
   – Ну, Роман Ильич… Вы же серьёзный человек… Вы взрослый человек, в конце концов… Да вы хоть прочитали то, что вам Панин оставил?
   – Ничего он мне не оставлял, – сказал я. – Обещал только…
   – Как же не оставлял, – сказал отшельник. – Вот же она…
   Он протянул татуированную руку и снял мой чвель. Потом сделал какое-то движение, и бирка распалась на две половинки. На срезе одной половинки что-то торчало…
   – Флешка! – сообразил я.
   – Вы ленивы и нелюбопытны, – сказал Илларион и снова собрал чвель. – Нажмёте вот здесь – и знакомьтесь. Презабавное чтение…
   – Ничего забавного я в нынешней ситуации не вижу, – сказал я. – Каким образом эта флешка попала к сикхам?
   – Да кто вам сказал, что она попала к сикхам? – спросил отшельник.
   – Кто же индийским чертям такую дорогую вещь доверит? – поддакнул Денница. – Сергей Петрович за неё… О!
   – А как же Марфа… Ведь она…
   – Марфа у меня дама хозяйственная, – сказал Илларион. – Она её, видно, с ветки сняла… Ведь вертолёт как раз над этими местами взорвался…
   Я вспомнил адвоката: «с крыши блокпоста»…
   – Выходит, она почти год на ветке провисела? – сказал я. – Таких совпадений не бывает!
   – Судьба-а! – хором пропели отшельник и капитан.
   – Господи, – сказал я. – Не может этого быть. Да и вас не может быть, я скорее в Химэй поверю, чем в то, что вы… Вы что – за душу мою сражаетесь? Тоже нашли ценность…
   – Да Роман Ильич, – сказал анахорет, – какую душу? Что вы себе вообразили? Просто в клубе накурено, как в солдатском сортире, вот вы травкой и надышались, вот у вас глюки и полезли без привычки…
   Тут в кабинете погасла люстра. Музыка смолкла, а в зале раздались возмущённые вопли и женский визг.
   – Что-то непорядок, – сказал отшельник. – Пойдём поглядим, хоть и не видно ничего… Стол не свороти, Денница безрогая…
   Я пошёл, как запомнил, в угол и растолкал Борюшку:
   – Пойдём, пойдём, кончилась гулянка…
   Мы вышли в зал. Танцоры продолжали что-то орать, а сверху летели холодные острые струйки.
   – Наколдовал-таки дождь кореш твой бесштанный, – сказал капитан.
   Мы вдоль стенки пошли к выходу, держась друг за друга. В тамбуре горела аварийная лампа, и мокрый охранник сипло кричал:
   – Какая падла противопожарную систему включила?

   2

   Но конечно, если верить в бога и дьявола, мир выглядит не так смешно.
Грэм Грин
   Роман Ильич как раз принимал душ, когда внизу раздался звонок.
   Да, на дверях, ведущих в Дом Лося, был установлен обыкновенный квартирный звонок, хотя общий стиль требовал, чтобы привинтили к толстой доске классическое кольцо дверного молотка с головой барочной химеры.
   И всегда этот звонок помалкивал, потому что шум вертолёта Мерлин угадывал загодя и встречал гостей во дворе.
   Он набросил халат, сбежал по лестнице и выскочил на веранду.
   По двору бродили олени и люди, а в центре стоял чум.
   – Здорово, Чарчикан! – заорал Мерлин. – Долго же ты ко мне собирался! Проходи, заводи своих, я сейчас на стол соберу…
   – Здорово, Рома, – сказал шаман и степенно переступил порог. – А моим в доме делать нечего… Пусть не расслабляются…
   – Я и баньку наладить могу… – растерянно сказал Роман Ильич.
   Чарчикан был маленький, приземистый, с тёмным безволосым лицом и еле заметными глазками. Мерлин помнил его классическим художником-авангардистом – длинноволосым, с бородёнкой, вечно пьяным и во хмелю буйным. Теперь перед ним был крупный деятель, важный племенной вождь – судья, полководец и первосвященник.
   – Баньку вашу – не надо, – строго сказал Чарчикан. – Вредно.
   – Счастье боишься смыть? – спросил Мерлин. От шамана исходил специфический запах.
   – Дурак ты, Рома, и расист, – сказал Чарчикан. – У нас своя баня, всегда с людьми… И экология у нас своя… А от ваших даров цивилизации мы и так чуть не вымерли.
   – А всё-таки садись за стол, Анатолий Никифорович, – сказал Мерлин, припомнив отчество художника.
   Чарчикан безошибочно выбрал кресло Панина, снял меховую одёжку с капюшоном, бросил её в угол и с достоинством уселся.
   – Ну, капусты с ягодкой отведай, – настаивал Мерлин. – Сам собирал, сам квасил… Ёлки-палки, сам капусту вырастил подобно древнему военачальнику Цинциннату на покое…
   – Значит, соль есть, – похвалил шаман. – Это хорошо… Соль нам надо… Аптечку надо… Кое-чего всё-таки маленько надо! Резко рвать нельзя! Это как с пьянкой!
   – Тогда я бы мог с детьми позаниматься, – предложил Роман Ильич. – Или даже учебники распечатать, пока принтер не заржавел…
   – Учебники тоже не надо, – сказал Чарчикан. – Поди помнишь, как помогал мне сказку про Колобка на эвенкийский переводить? «Лепёска катиса-катиса, ей насраку вольк!» – передразнил он кого-то – наверное, из своих ребятишек. – Им, в общем, и русский-то знать ни к чему. Старшего своего я и сам обучаю, а остальные перетопчутся. Вы же всё равно совсем уйдёте с Севера… Уже почти ушли… Только кто же это грузы бросает с парашютом?
   – Какие грузы? – опешил Мерлин.
   – Такие: тюк, а в нём пластиковые бутыли со спиртом… Бонусы халявные…
   – Это не мы! – воскликнул Мерлин. – То есть не Панин…
   – Так на Панина никто и не думает, – сказал шаман. – Панин – человек, а не чангит поганый… Он понимает, что нам надо отдельно жить. Потом, когда-нибудь… Если будет «потом»…
   – А что – может не быть?
   Шаман достал короткую трубку, набил её какой-то невероятной смесью из шитого бисером кисета и закурил.
   – Похоже, на материке весь народ в Нижний Мир собрался, – сказал он наконец. – Хотя думают, что в Верхний…
   – Ну, это у нас завсегда, – сказал Роман Ильич.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация