А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Райская машина" (страница 11)

   Глава 11

   1

   Автобус был вместительный, корейский – просторно, а сидячих мест мало. И номер маршрута какой-то незнакомый. Впрочем, бабушке виднее. Лайбон Киджана пошёл первым, предварительно зачехлив лезвие ассегая. Я подхватил свой рюкзак и «сидор» Арины Геннадьевны, в котором хранились чудодейственные сито и бутылка.
   Народу было десятка три – в основном молодёжь. И, кажется, в основном из одного коллектива. То ли школьники, то ли уже студенты… То ли класс, то ли курс…
   Я всматривался в одежды и лица, словно надеялся угадать в них суть произошедших без меня перемен. Странные причёски – не панки, не готы, не эмо, но и привычных стрижек не видно, и щетинистых скинхедов не видно, а вот хвостики на загривках у большинства наблюдались… Да, у парней и девушек были очень похожие куафюры – видимо, вернулся унисекс. Только у одной тощей смуглянки с выбритого до блеска черепа свисал шикарный запорожский вороной оселедец, достигавший поясницы. Незнакомые надписи на футболках, странные разноцветные знаки на щеках, на лбах, на предплечьях – но не традиционная блатная порча, не тату-салонные кельтские узоры, не иероглифы… Скорее, наскальная живопись.
   Интересно, что скромный наряд лайбона не вызывал ни у кого ни малейшего удивления. Вполне этот национальный прикид вписывался в окружившую нас среду.
   Одно оставалось неизменным – целительнице моей никто не пожелал уступить место. Есть, есть всё-таки вечные ценности у нынешней молодёжи…
   Ох, не надо бы мне нарываться, да что поделаешь? Натурально, больной я человек, нельзя меня в общество пускать… Тем более в незнакомое общество.
   – Молодые люди, посадите, пожалуйста, бабушку, – тусклым голосом сказал я, обращаясь к двум парням, сидевшим в обнимочку.
   – Да не трогай их, Лёнечка, пожалей, – громко сказала бабушка Звонарёва. – Нынче, надо тебе знать, парни из экономии заместо девок друг дружку пежут, вот у их попки и болят…
   Ох, Арина Геннадьевна! Да ты ещё тошней меня! Таких бы бабушек перед битвой выпускать – задирать противника…
   … – Грех содомский, конечно, зато в подоле никто не принесёт, – продолжала развивать тему Геннадьевна.
   – Ну дают олдя, – сказал кто-то не то с восхищением, не то возмущаясь.
   – Да выкиньте вы старую манду, – сказала тощая брюнетка, которой, кстати, тоже никто не собирался уступать сиденье. – Эй, Ушков, скажи драйверу – пусть остановит! У меня такая же чуть хату не оттягала, с понтом она домовладелец! Водила!
   Шофёр, не оглядываясь, заорал:
   – Если опять мне весь салон кровью уделаете – провезу до гаража, отмывать сами будете, да!
   Ну вот, снова-здорово… Нет, видно, никогда не приспособиться мне в этом прекрасном новом мире… И сонная кондукторша на своём сиденье не пошевелилась. Она общалась с кем-то по мобильнику:
   – Ага… В Новосибирске тоже, говорят, двое мужиков по пьяному делу вот так же поменялись чвелями, и как бы оба померли… Нет, не сразу… Не в один год… Да, мучились… Нет, не палёнку пили, домашнее… И главное дело – на телах ножевые ранения!
   – Ну-ка ты, подруга… – начал я.
   Несколько парней выдвинулись с задней площадки. Впереди, как водится, самый маленький, коренастый и наглый, в камуфляжной майке.
   – Извиняться надо, дядя, – сказал он. – За нашу загубленную юность. Совсем старожилы нюх потеряли, давно вам Ночь святого Валентина не устраивали… Оптимизировать тебя пора…
   Внезапно малый остановился, и на плоском его лице нарисовались восторг и ужас в одночасье.
   – Алала! Счастлив день, когда встречаем Достигшего! – поспешно воскликнул он, благоговейно протянул руку и робко прикоснулся указательным пальцем к моему чвелю. – Добро пожаловать, э-э-э… Миронов Арсений Исаакович, клан э-э-э… Даир, вот, Даир!
   А-ба-жаю! Я же ещё и Исаакович!
   – Клан Даи-ир? – восхищённо протянула хамка с оселедцем. – Я торчу! Мой клан! Алала!
   Киджана снова заржал. Он уже на всякий случай расчехлил ассегай. А вот вытереть лезвие лайбон так и не потрудился.
   Тотчас же нашлись места и для меня, и для спутников моих, а молодые люди, повскакав с сидений, сгрудились вокруг нас.
   – Может, вы для нас немножко посвидетельствуете? – спросил юноша в сильных круглых очках и с гитлеровским клочком волос под носом.
   – Косячок? – заискивающе спросила брюнетка-запорожец, протягивая мне папиросу.
   Я сделал рукой отталкивающее движение.
   – Вы что – совсем без прихода свидетельствовать можете? – не поверила смуглянка. – Не вставляясь?
   Со всех сторон мне совали стеклянные и металлические фляжки, стаканчики, самокрутки, заправленные шприцы…
   Автобус резко затормозил и встал. Со своего места спешил к нам водитель, приговаривая на ходу:
   – Я, чо ли, лысый, да? Я лысый ли, чо ли, да?
   Хотя был и лысый, и вообще кавказец или таджик.
   Вот достали! Я бы и рад свидетельствовать, только о чём?
   Оказалось, что я опять мыслю вслух. Опасные привычки, однако, у нас, отшельников…
   – О любви при пониженной гравитации! – выкрикнула брюнетка, и остальные девушки в салоне восторженно завизжали.
   – На фиг, на фиг воздушное порево! – возразил маленький и коренастый. – Давай махалово! Экшн!
   – Про Великое Плавание царевича Сайяпала!
   – Битву Первого года!
   Ха, у нас, оказывается, у Достигших, и определённый репертуар имеется!
   Я беспомощно посмотрел на бабушку и Киджану.
   Арина Геннадьевна ободряюще кивала, но советов и подсказок от неё не исходило, зато лайбон склонился к моему уху и по-английски шепнул:
   – Немного классики, коллега…
   Ладно. Будет вам и классика, будет и свисток. И махалово, и экшн. Зря я, что ли, обогащал свою память суммой знаний, выработанных человечеством?
   Я встал, подошёл к кондукторскому возвышению, и тётка со сканером в руке покорно уступила своё место.
   Утвердившись, я начал:

– …Пламенный сын Пирифоев, герой Полипет копьеносный,
Дамаса острым копьём поразил сквозь шелом меднощёчный:
Шлемная медь не сдержала удара; насквозь пролетела
Медь изощрённая, кость проломила и, в череп ворвавшись,
С кровью смесила весь мозг и смирила его в нападенье.
Он наконец у Пилона и Ормена души исторгнул.
Отрасль Арея, лапиф Леонтей, Антимахова сына
Там же низверг, Гиппомаха, уметив у запона пикой.
После герой, из влагалища меч свой исторгнувши острый
И сквозь толпу устремившися, первого там Антифата
Изблизи грянул мечом, и об дол он ударился тылом.
Там наконец он Иямена, Менона, воя Ореста,
Всех, одного за другим, положил на кровавую землю.

   Они слушали. Невероятно: они даже не слушали – внимали! Сразу повыдёргивали всю аудиотехнику из ушей. На лекциях истфакеры меня сроду так не жаловали!
   …Наконец битва за стену кончилась, и деморализованные ахейцы «побежали к чёрным своим кораблям».
   Юная публика обалдела. Имам баялды, как говорят турки.
   Так, должно быть, галдели тинейджеры тридцатых годов, впервые посмотрев фильм «Чапаев»…
   – Крутой класс! Во месиловка! Джет Ли отдыхает!
   – Ефим Клочков нервно курит в сторонке!
   – Да строительная каска и то прочнее медного шлема! Такой я и сам бы развалил!
   – Я слышал, бывают такие ролёвки, что всё по-серьёзному…
   – А этот-то – на жопу сел, и ещё троих замочил!
   – Только я не врубаюсь – у кого он из влагалища меч-то достал? Там и девки, что ли, махались?
   – Тормозишь ты, Дуня, всё на трахало переводишь…
   – А Гектор и Приамид – они, типа, братья?
   – А что такое «запон»? Ага, всосал – как у чёрного передник!
   О боже, эти детишки даже кое-что поняли и запомнили!
   Водитель вытер слёзы и, махнув рукой, вернулся на своё место.
   Автобус тронулся.
   Со всех сторон мне совали уже не косячки и шприцы, а купюры.
   Я не хотел грабить студентов, но бабушка досадливо крякнула, встала и начала собирать пожертвования в сито. Видимо нам, Достигшим, положено…
   Первое моё свидетельство закончилось благополучно. Только кондукторша, так и не взявши с нас денег, спросила:
   – А это вы на каком языке рассказывали?
   …Такой успех у меня уже был однажды в жизни.
   В нашу хитрую войсковую часть приехала не менее хитрая комиссия из Министерства обороны, и по этому случаю был даден тщательно отрепетированный концерт. И довелось его вести именно мне, как был я беда и выручка родного подразделения. По основному закону подлости в разгар украинской народной песни «Нема мого Тараса» вырубилось электричество, и, судя по всему, вырубилось капитально. Ну, я и начал читать стихи. Часа два читал. Ну, полтора. Вру, час. В полной темноте. Всю ведомую мне милитаристскую поэзию припомнил – Тихонов, Киплинг, Симонова полный цикл «С тобой и без тебя»… И ведь слушали любезные мои хохлы, мордва и дагестанцы! И не только они слушали – когда свет наконец-то дали, глава комиссии – генерал-лейтенант Смыго – слезами плакал! Расклевил я генерала! Видимо, напряг на воспоминалово, как сказали бы нынче…
   Много мне из того впоследствии вышло пользы, только денег вот никто не давал. Что ж – всякий труд благослови оплата…
   Маршрут пролегал по городским окраинам и промышленным зонам, и никаких существенных изменений здесь не наблюдалось.
   Гостеприимная бабушка жила на Павлодарах. Район был мне совершенно незнакомый, заводской, сроду я там не бывал. Как-то так сложилось. И, к стыду своему, не знаю, откуда взялось само название – Павлодары.
   По-моему, даже Панин и даже с кодлой не рисковал туда соваться. С чужаками тут разговор был короткий: «Сымай, сучня, аксессуары!» Жители Павлодаров делили своё время между вредными производствами, праздничными бесчинствами и тюремными заключениями, когда сын сменял на зоне отца, а внук – деда. Странный какой-то союз труда и криминала…
   Молодая аудитория дружно покинула автобус на платформе «Студенческая», как я и предполагал. На прощание мне желали всяческих благ, уверяли, что «все там будем», а наглая брюнетка-запорожец ошеломительно и нежно поцеловала в губы, и оказался я вполне живой и адекватный в реакциях…
   – Хош, – сказал водитель. – Спокойно обошлось, не как в тот раз… Спасибо, Достигай, ты настоящий дивона.
   Я вспомнил, что «дивона» – это такой среднеазиатский фрик, дервиш, одержимый.
   – А как было в тот раз? – спросил я, потому что нынче годилась мне любая информация.
   – Тоже была старая, да, – сказал лысый водитель. – Тоже вот так же нагрубила молодёжи. Ну, её и это… оптимизировали. Девчонки, да! А бабушку на остановке встречали внуки – один с битой, другой с вот таким пчаком… Павлодарские же! Всех положили! Когда черти приехали, осталось им только пластиковые мешки таскать. Меня хозяин на премию наказал, да… А сам оружие не выдаёт на таком гнилом маршруте, шакал!
   Я содрогнулся. Неужели правда?
   – Помню, – подтвердила Арина Геннадьевна. – Помстили парнишечки за Аникееву Надю! Вот где правильное воспитание! Ровесница мне была, да не дожилось ей до Химэя… Пошли, что ли?
   Киджана безмолвно последовал за нами. Я вопросительно глянул на лайбона – мол, не в тягость ли ему меня сопровождать?
   Лайбон погрустнел.
   – Коллега, – сказал он. – Некуда идти. В здешнем Доме Африки надо мной смеются даже презренные нилоты…
   – С чего? – спросил я.
   – Я потерял по дороге свой народ, – потупился Киджана. – Забыл номер поезда… Это большая история!
   – Расскажешь, – я махнул рукой. – Я вот тоже, можно сказать, потерял свой народ…
   Ну да, ну да. Вечно меня кто-нибудь спасает и телохранит. Пропал Панин – появился из сердца чёрной Африки Киджана. Свято место пусто не бывает. Не успела доярка сойти с трибуны, как на неё залез председатель колхоза…
   – Идём, идём, – торопила бабушка. – Чтобы Достигшего по дороге соседи не перехватили…
   Жило семейство моей благодетельницы в обычной трёхкомнатной хрущёвке на пятом этаже. Видимо, в этом доме держала шишку именно Арина Геннадьевна, коли без колебаний притащила двух здоровых чужих мужиков туда, где и без них-то было не повернуться. И никаким конфликтом поколений здесь не пахло…
   – Это доча моя, Пана, – стала бабушка перечислять домочадцев, – это зять мой, Трегубов Борюшка, у него условно-досрочное, а вот и внучата, как-то: Викторушка, Эдик, Анжела, Кристина и младшенький Володенька… Дед! – внезапно взвизгнула она. – Дед Арефа! Выползай – я живого Достигая привела! Может, его хоть послушаешься!
   Пана была крупная блондинка, не в мамашу, Борюшка тщедушен и очкаст, дети с привычными мне уже причёсками размещались в диапазоне от пятнадцати до трёх лет. Все Звонарёвы-Трегубовы почему-то были одеты в одинаковые, некогда чёрные футболки с рисунком, на котором Человек-Звезда в противогазе боролся с Человеком-Скунсом из голливудского фильма.
   До нашего прихода семейство, видимо, смотрело телевизор – модель новая, мне незнакомая и не по обстановке дорогая: плоский экран занимал чуть не половину стены. На экране явно шли новости, и мне очень хотелось их послушать, но звук был приглушённый. Другую стену украшал древний плюшевый ковёр, сине-бежевый, с оленями у озера. Я таких ковров уже сто лет не видел… На третьей стене свисали с гвоздиков чвели, напоминая жетоны на заводской проходной. Над чвелями печальный взор бросал на нас Бодаэрмон-Тирза, под ним горела крошечная неоновая лампадка…
   Звонарёвы-Трегубовы вскочили, словно к ним с ордером нагрянули, и дружно воскликнули: «Алала!»
   – Что же вы, мама, не позвонили? – укоризненно сказал зять Борюшка. – Мы бы хоть убрались…
   – Ага, чтобы на узле связи подслушали и Достигаюшку перехватили? – спросила старуха.
   – Да кому мы нужны – подслушивать? – сказала дочь Пана и стала как-то очень уж пристально рассматривать кожаный передничек Киджаны.
   – Кому надо – тому и нужны, – зловеще сказала бабушка. – На узле связи сегодня Лялька Фамусова дежурит из пятьдесят восьмой…
   При упоминании Ляльки возмущённо загалдели даже молчавшие дотоле дети. Чаще всего звучало слово «сука». Но чем именно грозило это сучье дежурство, я так и не узнал.
   Видимо, Достигшими здесь «угощали» общество – словно в салоне Анны Павловны Шерер: «Э бьен, мон принс…»
   – Достигшего Лёня зовут, – объявила бабушка. – А чёренький у его этот… охранник…
   Тут детей прорвало. Они бросились ко мне, словно к любимому дядюшке с подарками, чуть не задавили в объятиях, засыпали кучей вопросов на тему таинственного Химэя – как там да что там… Только малолетний Володенька вёл себя как нормальный пацан: принялся отбирать у Киджаны «взаправдашнее копьё».
   – Правительство Израиля объявило, что в будущем году снова намерено делегировать свою квоту возврата палестинцам, – неожиданно объявил о себе телевизор. У кого из семейства был в руках пульт, я так и не разглядел. – Премьер-министр Израиля Шломо Поляков заявил, что неоплатный долг…
   – Во придурки, – сказал старший мальчик. – А ещё говорят – евреи умные… Они типа Бриарея дожидаются!
   – Выключи сейчас же! – воскликнула Арина Геннадьевна. – Тут живой Достигший, а ты со своим теликом…
   Мальчик подчинился, но заканючил:
   – Ага, сейчас «Дубуны клана Толо» будут…
   – Вот тебе дядя Достигай и расскажет про клан Толо, – кивнула на меня бабушка. – Свидетельство – не адаптики московские…
   Старшенький принял какую-то странную позу и выкрикнул:
   – Толо никому не причиняют зла, но смерть и горе тем, кто помешает нам творить добро!
   – Набегаешься ещё по тем дубунам… – печально сказал зять Борюшка. – Мама, вы бы усадили гостей! Я сейчас на стол накрою!
   Кажется, день кончался. А ведь это ещё был не самый длинный день в году!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация