А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Красное колесо. Узел 4. Апрель Семнадцатого. Книга 1" (страница 70)

   84

Ленин посылает Коллонтай на пленум Совета спасать положение. – Президиум рад Разъяснению и молчит о стрельбе. – Ход речей. – Речь Коллонтай. – Сообщение о новой стрельбе. – Но большевики не названы! – И снова в атаку.
   После приезда Ленина – среди петербургских большевиков положение отчаянно сложное. Программу Ленина принимает меньшинство, и неохотно, а кто и принимает лозунги, не хотят подчиниться власти эмигрантов – «мы, питерцы», были тут на местах, на постах. Нашей эмигрантской стороны мало. Но изумлялась Коллонтай, что при этом невыгодном соотношении и ещё не направляя уверенно ЦК – Ленин осмелился и победно провёл в эти дни городскую конференцию партии. Больше того: на послезавтра отважился назначить уже и всероссийскую конференцию (скорей утвердить ЦК и захватить аппарат!). Коллонтай там будет опять от Петрограда, Шая Голощёкин как бы от БЦК, кой-кто верный успел смотаться на места и вернуться с делегатством, как Клим Ворошилов в Луганск, да вот Сима Гопнер застряла в Екатеринославе, а Макс Савельев потерпел поражение в Киеве от Пятакова и Боши (но Ленин всё равно решил его в конференцию посадить).
   Александра Михайловна восхищалась рискованной и блистательной тактикой Ленина, особенно в сравнении с исполкомской и правительственной: две недели назад совершенно одинокий, оттолкнутый, осмеянный, – он вот уже начинал вести за собой партию.
   И вместе с необыкновенным моментом истории Александра Михайловна сама в себе чувствовала редкий расцвет, здоровье, мобилизацию душевных сил, политического соображения (да почти же равняясь с Лениным! достойный его партнёр и в эпатажном выступлении в Таврическом) и жажду публичных выступлений – и полную же личную свободу в 45 лет (уже без Сани Шляпникова), сорок лет бабий век, но в сорок пять ягодка опять, некоторые товарищи с трудом соблюдают с тобой партийное хладнокровие.
   Что Саня хорошо успел в марте – это вооружить рабочую гвардию. (А потом попал под трамвай, но, к счастью, не тяжело.) В последнюю дань ему послезавтра Коллонтай читает в университете лекцию: «Самооборона рабочего класса».
   Пока что – эта самооборона уже началась на улицах. Но – недостаточно для победы, а вызвала отпорный гнев, берегись! И сегодня Александре Михайловне от Ленина – срочнейшее задание: спасать положение!! Идти на пленум Совета и там возглавить большевиков: Каменев – слишком академичен, он не боец, оттеснить и его, и группу питерских, Фёдорова, и быть главным оратором от нас. Вчера большой Совет показал, что он – огромная сила, и сегодня вся ситуация заостряется в нём. Хотя мы там – в утлом меньшинстве, но надо сделать невероятное усилие и повести за собой Совет. Категорически отбить все обвинения в стрельбе! Конечно, Исполком – безнадёжные оппортунисты, нам их пока не взять, но для масс и нет ИК, никто не разбирается, есть Совет. Взять его – и вся сила у нас. Вы прирождённый боец, и вы обаятельны, если не вы повернёте Совет, то и никто. Тактику – вы сообразите на месте. А если не удаётся – то надо просто сорвать собрание, не дать им нас заголосовать.
   Послали своих захватывать скамейки ещё с пяти часов дня – чтобы большевикам сидеть вместе: так – дружней, плотней, шумней, быстро передавать решения, мгновенно реагировать. Меньшинство, если оно сплочено, – разрезает большинство, проходит через него насквозь.
   К назначенным шести часам и Коллонтай пришла туда, села (под жакетку надела алую блузку, сверкают отвороты). А президиума – всё нет (и Каменева с ними). Значит, Исполком весь день торгуется с буржуазным правительством, жалкие робкие куклы.
   Фёдоров недоволен, что отставлен, и другие питерские поварчивают. Но уже они Лениным укрощены.
   Больше половины зала – в солдатских шинелях. Плохо, серое крестьянство задавливает рабочий класс.
   Но и: мужскую толпу она не может не победить.
   Нетерпеливо вертелась: когда же? Скорей бы! На больших часах зала уже семь – а головки всё нет, всё торгуются.
   А на набережной, под окнами Морского корпуса, волнуется толпа, сошлось сюда несколько заводских колонн. (Это – мы поработали.) Всё те же грозные лозунги. Членам ИК придётся через это гудение пробираться да какие-то и объяснения снаружи дать. Всё – подействует на нервы, всё – надо использовать.
   А две тысячи депутатов – хозяев России! – не кричали, не вызывали, не топали ногами – покорно переполняли зал, ждали своё возглавление. Масса…
   Не сказать этого нигде вслух, но к классовой теории, но к диктатуре пролетариата надо сделать поправочку на яркие личности. Без группы ярких личностей никакая диктатура пролетариата ничего не потянет. И тревожный момент, что сейчас в головке большевиков ярких личностей – два с половиной и обчёлся. Остальные здесь в Петрограде – все серяги, нет лица.
   Ну, разумеется, вот приедет Троцкий, это – пламя, это характер! Но если он к нам примкнёт. Ну, разумеется, Парвус, – но он уже германский. Ну, пожалуй, Бухарин да Радек, когда доедут. Ну, вот Раковский уже в Одессе. Ну, может быть, толк выйдет из Ногина. А больше ведь никого, всё исполнители, жуть! Маловато для России?..
   Но вот – и головка ИК. Сюда пробирается Каменев, сейчас расскажет. А в президиум заходят неразлучные длинный Церетели и маленький Чхеидзе, прямо Пат и Паташон, молоканский лоб Скобелев и вся, вся соглашательская сволочь. Лица довольные. (Каменев сообщает: лакейский торг, Церетели сторговался с ними ещё утром, не знаю, почему не слали своей поправки весь день. Хотят заморочить Совет «большой победой» над правительством, а сами – лизать ему пятки.)
   Начали – в двадцать минут восьмого.
   Начал – Чхеидзе, слабым голосом, волоча уже непосильную председательскую должность. При встрече с министрами оказалось, что Временное правительство вкладывает в свою ноту то же содержание, как и мы в декларацию 14 марта.
   Какой цинизм!..
   Вот, получено необходимое разъяснение, его объявит товарищ Церетели.
   И – поднимается социалистический князь. Как быстро он возвысился в главу всего Совета, едва воротясь из Сибири. Он – опасен: тем, что приятен наружностью, голосом, и говорит и мыслит ясно, и впечатление искренное. (Он искренен и есть, он – искренно заблудился.) Но – и не слишком опасен, Ленин не считает его вождём: нет в нём борцовской хватки. Если схватиться насмерть – он не устоит.
   А сейчас он вот как: вопрос о мире должен быть поставлен в международном масштабе, его не решить силами одной русской демократии. (Это мы знаем, и согласны.) Мы рассчитывали, что наш отказ от аннексий вызовет встречное движение мировой демократии. Когда была обнародована нота Временного правительства, мы с тревогой прочли формулу «борьба до решительной победы» – известную формулу империалистической политики, которая означает войну до безконечности. Но каждая неясность – удар по демократии. Временное правительство ответило нам, что дело только в неудачной формулировке. (Ах, шкуры цензовые!) Тогда мы потребовали издать разъяснение, чтобы поставить все точки над «и». (И что поняли, князь, депутаты в этом «и», и сколько точек?) И вот сегодня правительство прислало нам разъяснение, которое будет передано и послам держав.
   Уклончивый лепет перепуганного правительства, отписались ничтожной бумажкой. Тут бы и пугать их дальше, но Церетели, конечно, спешит объявить «разъяснение» успехом Совета.
   И вот, мол, конфликт, который мог бы произойти, устранён. (А – про наши колонны? молчит, отметим.) Таким образом, правительство не порвало с демократией, оно доказало, что заслуживает нашей поддержки. Если бы Временное правительство действовало под влиянием буржуазии – тогда мы должны были бы взять власть в свои руки, хотя мы сейчас к этому ещё не созрели. Нет больше поводов подозревать правительство, оно с народом. Вот – Разъяснение. Это начало международного обсуждения отказа от насильственных захватов. Когда и другие государства пойдут по нашему пути, то мы и приблизимся к миру. Временное правительство будет продолжать оставаться у власти, а мы, поддерживая его, будем действовать заражающе на пролетариат других стран. (Какая чушь! Сколько таких утончённых буржуазных подголосков пришлось выслушивать в Европе – а вот они уже и у нас есть.) И вот, для нашего собрания – резолюция, читает. (Та же уклончивость, выложенная другими фразами. Потерпев позорное поражение – изображают победой.) Горячо приветствуем митинги и демонстрации пролетариата (которые сами же останавливали изо всех сил). Западные правительства теперь поставлены в необходимость высказаться перед лицом своих демократий… (Лови ветер!) И в конце, от себя: это – наше великое завоевание, поздравляет Совет с победой.
   И – какая овация! какая овация! Бедные обмороченные массы… Да, бой сегодня будет отчаянный.
   А президиум – явно трусит.
   Вторым оратором – соглашатели выпускают Станкевича. Кажется, у них это уже съезженная пара. Станкевич – не гонится очаровать слушателя, но – военный вид, но – строгие простые фразы, в каком-то отношении он даже опасней.
   Он, видите ли, и вчера говорил, что это всё – недоразумение. Инцидент исчерпан, но он показал, что мы неустойчивы: из-за того что правительство не нашло подходящих слов, у нас пропало два драгоценных рабочих дня. Мы, члены ИК, думали, что рабочие считаются со своими органами, а полки и рабочие выступили помимо нас. (Ага! довольно жалкая позиция! – и чем дальше, тем больше сорвётесь.) Но мы сможем повести вас к победе, когда вся демократия будет согласована и сплочена, – поэтому слушайте нас. Лозунг «долой Временное правительство» возник без нашего разрешения. (Но – не говорит от кого!) Применить силу можно, но когда есть организация. (Вот это верно.) И как мы можем свергать Временное правительство, если мы – только Петроград? Но нам нужна более твёрдая власть, да, и лозунг завтрашнего дня: социалистам войти в министерство. (Начиная с Мильерана, этой дорожкой вы все и кончаете, ничего умней не придумаете.)
   Тут выскочил эсер Шапиро, довольно лихой, и говорил не в масть президиуму. Если бы правительство было наше, оно б уже 14 марта обратилось к иностранным державам с нашим Манифестом. А раз не сделали – значит не наши. Хотя и выдвинуты революцией – а цензовые. Правительство ведёт дело к контрреволюции, Гучков уволил только 60 генералов, а их полторы тысячи.
   И Чернов призывал к спокойствию. (В пику и Чернову, молодец.) Но если мы окажемся в хвосте – нас многие покинут. Необходимы революционные действия – и их нельзя откладывать! Вот, например, фронт решил перевести Николая II в крепость, он был преступным царём, а почему сидит во дворце? Народ требует знать, для чего он воюет, кто настоящий враг? (Да молодцы такие эсеры, надо у них поддерживать крайних. А то сегодня в эсеры записывается уже каждый извозчик.) Большинство знает, что эта война – для промышленников, а Германия России не враг. Мы должны сделать перетасовку, особенно Милюкова и Гучкова, чем скорей уйдут – тем лучше!
   Видимо, в президиуме произошло недоразумение, перегибались и шушукались. Наверно, Шапиро записался фуксом, думали, что он от всей эсеровской фракции. Теперь выпустили – точно от фракции. Этот – уже приглаженный: хотя партия эсеров и стоит за революционные методы, но головы у населения должны оставаться на плечах. Спокойствие – прежде всего, захват власти сейчас преждевременен. Совет должен войти в сношения с социалистами других стран, чтоб и они там тоже отказались от аннексий и контрибуций.
   Ну, очередь большевиков. Коллонтай решила: пусть сперва выступит Каменев, подшептала ему последние импульсы, и не оправдываться в стрельбе, ни слова о ней, может так и замнётся. А сама намечала, в громовое развитие, выступить позже, под конец – важней.
   Каменев начинает правильно, но в слишком спокойном тоне, так не захватить массу:
   – Я думаю, что нота и всё, что разыгралось вокруг, не может быть исчерпано изданием новой бумажки, которой хотят усыпить бдительность революционеров. Правительство бросило вызов демократии, и я хочу знать: как оно осмелилось это сделать?
   Всё – верно, но нет огня, порыва, а без огня не побеждают и верные мысли. Зал – не захвачен, нет, переливчатый голос Церетели и командная точность Станкевича убеждали их больше, чем сибаритская манера Льва Борисовича:
   – Проявилась классовая психология правительства, но ответственность падает и на нас, раз мы позволили такую ноту опубликовать. Какой эффект это произвело за границей? Мы здесь говорим: «можем правительство свергнуть по телефону»? Но вы упиваетесь своей силой, а ничего не предпринимаете. А что, если Временное правительство заявит: мы будем исполнять царистские договоры? Успокаиваться на объяснительной бумажке – это признак нашей слабости, это значит – проигрывать революцию. Нет никаких данных доверять Временному правительству, его надо свергнуть, но это невозможно, пока его защищает ИК.
   Так-то так, но вяло, кабинетно, только профанировал великую мысль. Нет, из Льва Борисовича бойца не будет никогда, он – эстет, аналист. Острую большевицкую тактику он принимает неохотно, как будто сам стыдится непримиримости своей позиции.
   – Спасти русскую революцию может только то правительство, которое способно сейчас дать мир, – и, предвидя возгласы и обычные обвинения большевикам: – Понятно, что не сепаратный, нет. Только тогда мы покончим с войной, когда зажжём мировую революцию.
   А дальше – от фракции меньшевиков, этого хоть и не слушай: что может быть в мире бледней и бездарней меньшевизма?
   Они, конечно, присоединяются к резолюции ИК. Политика большевиков, конечно, гибельна. Захватить власть легко, но трудно удержать её в руках. (О, дайте, дайте нам власть! мы вам покажем, как её удержать!) При тяжёлом наследии царизма, если пасует Временное правительство – то разве мы бы справились лучше? Пролетариат не может сейчас брать власть, чтобы завтра не провалиться. Мы сейчас не можем решать социальные задачи. Нам надо лучше сорганизоваться, чтобы показать себя на Учредительном Собрании…
   Бездари! Только на это и хватает вашего засушенного доктринёрского умишки. Да посмотрите в окно, как бушует набережная! Наши массы! Наши плакаты качаются – читайте, пока ещё не погас закат.
   (Уже выходил Чхеидзе туда, их успокаивать, поднимали его на крышу автомобиля, а он благодарил рабочих за их пролетарскую бдительность и уговаривал ждать терпеливо до завтра, пока опубликуется в газетах Разъяснение, – жалкий старый шут; подошёл свежий большевик, тут пересказал через ряд.)
   И ещё один меньшевик. Испытывает, заячья душа, глубокое восхищение перед тем, как Исполнительный Комитет сумел выйти из безвыходного положения.
   Само собой, после каждого соглашательского выступления дружно-слитный сектор большевиков поднимал такой топот, шум и свист, что заглушал всё собрание. И каждый оратор уже заранее поглядывал в их сторону с опаской.
   Но вот выходит русобородый красавчик Чернов. С этим следует осторожней, чтобы не конфликтовать со всей партией эсеров. Коллонтай дала знак своим – пока не шуметь.
   А Чернов – не оценил молчания большевиков и стал с издёвкой разбирать выступление Каменева. Нам надо было показать, что революционная демократия сильна, что мы можем давить на правительство, – и мы показали. (Мы, а не вы!) Если мы дальше не можем терпеть правительства – то что ж мы тогда можем? А что нам делать, если правительство подаст в отставку? (Сектор большевиков дружно расхохотался и чуть сбил оратора.) Сегодня товарищ Каменев предлагает свергнуть Временное правительство, но три дня назад он же говорил (а потому что всё пытается спорить с Лениным, и вот отдаёт козыри), что лозунг свержения Временного правительства может затормозить ту длительную работу, в которой заключается основная задача его же партии. Чего же именно хочет товарищ Каменев?
   И зал, в отместку большевикам, бурно аплодирует. Коллонтай сжала губы – подходило ей взорваться и всё исправить.
   – Предлагая свергнуть Временное правительство, товарищ Каменев не предложил никаких положительных мероприятий. Он предлагает составить правительство другим, а сам он будет только критиковать. Страна, говорит, накануне гибели, но сам он не хочет идти ни по какой дороге, – он Иван Царевич на распутьи трёх дорог.
   Смех и аплодисменты. Давно кончились регламентные 10 минут, и 20 минут, но никто и не тянется останавливать Чернова. А он – любит поговорить, ох и любит же, медленно-медленно перебрать по всем мелким косточкам. А для революционного вождя – это совсем не плюс, он никогда не удержится в темпе событий, и тем более не возглавит их.
   – Но, товарищи, минута ответственная, и если вы пока не чувствуете себя в силе взять власть, то не берите!
   Мудрость филистера. А зал – в одобрительных возгласах. Убедили бедняг слабоголовых.
   – Пока у нас раздоры и коренные расхождения – я не советую вам захватывать власть, чтобы завтра её упустить, и предупреждаю об опасности таких лозунгов.
   Вот тут-то ты и недоумок. Так рассуждая, ты никогда власти и не возьмёшь. Уже переняла Коллонтай, восхищённо переняла метучую тактику Ленина: брать власть – всегда! стремиться взять – во всякий данный момент! брать власть и тогда, когда это кажется совершенно невозможным!
   Тем нестерпимее ждать, что следующая – ты. Первый опыт, первое такое крупное выступление, – сконцентрироваться! Не дать ослабиться ни одному нерву. О стрельбе никто ни слова, – тем более мы в атаку! Кажется, уже кончил, уже выложил всё? Нет, не унимается.
   Ещё, и ещё: как для партии эсеров интересы крестьянства выше всего, и как… И разве, положа руку на сердце…
   Наконец, и никем не останавливаемый, – иссяк. И неизбалованная толпа аплодирует ему. (Разумеется, большевик – ни один.) И тут – Чхеидзе выкидывает предательский номер: предлагает – прекратить прения! Полчаса сносил невыносимую болтовню – а теперь прекратить прения?!
   Сколько есть ножек у скамей, сколько топота у ног, сколько есть воздуха в глотках – ураган негодования большевицкого сектора! И пронзительный свист разбойничий. Ка-ак? Не-е-ет!! Большинству можно, а меньшинству нельзя?! Позо-ор!! Диктаторская власть!! Провокаторы!! Долой их!!
   – Уходим! Уходим!
   Кто скидывал куртку – надевает. Уходим! Позор! Провокаторы! Диктаторы! Подавляют свободу мнений!
   Какая радость во всякой схватке!
   Мы – меньше четверти зала, а подняли шум за четыре таких зала.
   И президиум уступает, и Коллонтай всходит на трибуну. (И солдаты разинули рот на красавицу!)
   Упущено? невозможно? А – повернуть зал! Вскинув прекрасное лицо, откинув кудри, со всею звонкостью красивого голоса:
   – Я призываю Совет рабочих и солдатских депутатов – к непримиримой борьбе против Временного правительства! Оно идёт рука об руку с английской и французской буржуазией!
   Резкий голос, по нервам:
   – Зато не с германской…
   Вперёд! своё: – Попытки примирения с Временным правительством, размножение бумажек – пустая оттяжка! И грозит нашему Совету расхождением с волей революционных солдат на фронте! и в Питере! и с нашими зарубежными братьями!
   Каждая фраза – как лозунг! как выстрел! призыв к опоминанию! Должны ж они быть подвластны чувствам! – и чувству любования неотразимым оратором, и великому чувству Интернационала:
   – Берегитесь! Не принимайте компромиссной резолюции! Хотя её защищают популярные люди – но она ложна! Подумайте о Карле Либкнехте в германской тюрьме! Вы протянули народам руку мира – а сами сохраняете империалистическое правительство? Мы должны готовиться к моменту, когда власть перейдёт к нам, к Совету рабочих и солдатских депутатов! И только тогда мы получим мир!
   А – слушают! Это – смело, это прямо, это не увёртки соглашателей.
   Слушать-то слушают, но и гудят по залу. Вдруг ощущение, что твоё обаяние истекло без полного эффекта.
   Так о-ше-ло-мить потоком предложений: немедленно устроить всенародное голосование по всем районам Петрограда и окрестностей! – как относятся к ноте? какую партию поддерживают? какого хотят правительства? На заводах! в полках! на улицах! – всюду устраивать мирные дискуссии и митинги! Полная свобода обсуждений! (И – засумбурить столицу на несколько дней.)
   Видела краем глаза: к президиуму пробиваются Войтинский и Дан. Не придала значения (слóва не отнимут). Потом – потеряла их, ушли ей за спину, и не видела, как они поднялись и шептались с Чхеидзе и Церетели, – и вдруг Чхеидзе набрал голоса перебить Коллонтай, и голос был так необычно болен, как будто сына он потерял не месяц назад, а сию минуту:
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 [70] 71 72 73 74 75 76 77

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация