А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Красное колесо. Узел 4. Апрель Семнадцатого. Книга 1" (страница 67)

   78

Коля на Невском. – Публика центра сплачивается. Восторг.
   А голод раздирал Колю среди дня когтями: не позавтракал дома как следует, а потом уже ни домой, ни к друзьям сбегать, и французской булки теперь так просто нигде не купишь. Но погорячило в желудке, пожгло – утихло. И даже весело: так – и надо сегодня. Легко!
   В этот многолюдный, многосолнечный день – где только с приятелями не побывали, не потолкались, не поспорили всыть, – а вот к стрельбе на Невский не попали, даже и ко второй. По слуху – кинулись сюда, бежали, насилу отпы́хались.
   Дохнуло грозным, какого не было утром.
   Весь Невский – кипение. Промелькнули два санитарных автомобиля. Пробегал какой-то студент без пальто и фуражки и кричал-умолял, что нужна ещё карета скорой помощи: в вестибюле Волжско-Камского банка лежат ещё раненые. Начинали идти и трамваи, но с трудом, сильно звоня, потому что возбуждённые кучки собирались и на трамвайных путях. Затолпило извозчиков.
   И все друг другу с живостью передавали, кто что видел, кто чего не видел, но верно слышал. Это была «рабочая милиция». Нет, они называли «красная гвардия». Просто – ленинцы. На Михайловской ещё сейчас лежит труп. Это был – завод Парвиайнен. Солдаты голыми руками геройски разоружили вооружённую чернь. Всего только пять раненых, но есть и штатские. Нет, человек пятнадцать. Шашкой ранена в голову женщина. Другой студент, истерически рыдая:
   – Мало нас фараоны расстреливали! Теперь будем друг друга расстреливать!
   – Вооружённые против безоружной толпы! По старому пути идут!
   С сигарой в зубах, с менторским видом:
   – А почему с ними не расправились судом Линча?
   Говорят, пули попадали и в верхние этажи. Но сейчас все балконы переполнены любопытными.
   Грузин в тонкорунной завитой козьей папахе:
   – Никаких убитых не было.
   – Ну как же так, если вот люди видели?!
   Говорят: не умея стрелять, сами же своего рабочего подстрелили сзади.
   Негодуют:
   – Когда в манифестациях самые страшные – Винавер и гимназисты, кто смеет брать в руки оружие?!
   – А что ж новая теперешняя милиция – что ж они не остановят? Куда они попрятались?
   А вот солдаты задержали штатского, рабочего вида, – обыскивают, нет ли оружия.
   Матрос, сплёвывая:
   – Да Петроград полон шпиёнов! Они тут как головастики в луже.
   – Обратите внимание: все военные – за Временное правительство!
   – Долой Ленина! Это из-за него стреляли! Арестовать его!
   Но уже и снова высовываются, шныряют:
   – Это тёмные силы стреляли, чтобы поссорить рабочих с солдатами! Это буржуазия подстрекала стрелять в безоружную толпу!
   – Вóн этих! Долой! Не хотим слушать!
   Безногий солдат:
   – Вот я готов костылём бить провокаторов!
   Ещё матрос:
   – Мутят одни смутьяны. Родины они не любят, не слушайте их, гоните прочь!
   Говорят: были не только с Выборгской стороны, но ещё с Полюстровской, и с Васильевского острова. Говорят: многие совсем нехотя шли… Женщин спросили: «А почему долой?» – «А мы почём знаем? Мы работали, к нам пришли, сказали – бросайте, идите на Невский! Мы и пошли».
   – А по номерам отобранных винтовок – нельзя узнать, кто стрелял?
   – Винтовки – все незарегистрированные, расхватаны в первые дни революции.
   У Коли с друзьями просто ноги-руки вытягивает: куда бежать? кого найти? чем помочь?
   На верхушке думских ступеней – городской голова с коллегами. Стоят в безсилии – разве они управляют городом? Тут же, против этих ступеней, была и первая стрельба 25 февраля. Тут же и сегодня.
   Что будет дальше с правительством? И с нами всеми?
   Но стрельба – всех объяла и объединила. Солдат с Георгиевскими крестами объясняет «котелкам» и «шляпкам»:
   – Я пять раз ранен врагом и не могу помириться, чтобы здесь, в Питере, стреляли в наших солдат. Власть должна быть крепкой в руках Временного правительства.
   А прибыли от дворца Кшесинской свидетели, что ленинцы там открыто раздают пятирублёвки хулиганью и сброду – чтобы только шли по городу, кричали «долой Милюкова», «долой правительство».
   Митинги перемешиваются друг с другом, перетекают – уже, кажется, все на улице, никто нигде не работает. Стрельба показала всем, что надо что-то делать.
   А вот что! – снимали со стен первомайские флаги, из Гостиного Двора вынесли ведёрки чёрного лака и белой краски, кисти. Распластали флаги и плакаты под аркадами Гостиного, и Коля, лучший в классе шрифтовик, выписывал: «Доверие А.И.Гучкову и П.Н.Милюкову!», а Дима Сабуров попроще: «Долой анархию!» И ещё люди писали: «Сепаратному миру не быть!» – «Долой германский милитаризм!» – «Берегите Временное Правительство!»
   Дали подсохнуть, флаги с надписями поднялись – и под них стекались люди. Сговаривались: теперь всем как есть – шагать. Кричали:
   – Идите к Казанскому, там назначено!
   – Идите на Мариинскую, там назначено!
   Со стороны от Знаменской подошла уже состроившаяся манифестация служащих Управления Николаевской железной дороги – и Невский расступался, и кричали им:
   – Да здравствует Милюков!
   – Долой Ленина, наёмника кайзера!
   А те несут: «Арестовать Ленина и его приспешников!» И: «Только согласие Временного правительства с Советом рабочих депутатов спасёт родину».
   Да уже не напуганы тут, – все рады, все в победу верят! И постепенно – двинулись. Толпа необозримо росла. Толпяное шествие, и ещё большие толпы с тротуаров, с аплодисментами. И со всех балконов рукоплеск, кричат с энтузиазмом, и «ура».
   – Расправьтесь с Лениным, и всё пойдёт как следует!
   – В Германию его!
   А навстречу шёл, его охотно пропускали, – открытый легковой автомобиль, в нём стоял пригорбый Алексинский, размахивал шляпой – и кричал согласное с толпой, и против Ленина.
   Восторг толпы всё рос. Сейчас, кажется, и стрелять бы начали – так просто бы не разогнали.
   – Ура-а-а, за нами!
   – К Мариинскому!

   79

Батареи Михайловского училища отказались явиться по вызову генерала Корнилова.
   Утренних часа два, после ухода Алексеева, Корнилов спокойно занимался.
   Спокойно!.. Спокойно он в этом городе ни одного дня не провёл, от самого назначения. Но – не случилось за два часа ничего нового. И он пока работал за своего отсутствующего начальника штаба (Рубца-Масальского нельзя было дальше держать из-за Совета, и нового ему не давали назначить, какого он хотел).
   А как глупо трусит правительство арестовать ленинскую шайку, всех там, у Кшесинской. Да послать ночью пару грузовиков с вооружёнными командами да с парой пулемётов. И всё.
   Верные команды у него были. А ещё – надёжны и все училища. Собрать силу он мог. Но правительство – манная каша.
   Сидел, занимался. Тут стали докладывать о телефонных звонках из воинских частей. Снова какие-то агитаторы мутят солдат выходить на улицу, идти в центр. И только потому ещё никто не вышел, что вчера вечером Исполнительный Комитет приказал частям оставаться в казармах. Но из заводов рабочие – вываливают. И – вооружённые! И направляются в центр.
   Так!
   Но и тут бы не поехал ещё в правительство, если б не стрельба и убитые на Невском.
   Рванулся к ним на заседание. Отказали. Посоветовали: обратиться в Исполнительный Комитет.
   В Исполнительный Комитет? Надо себя презирать, чтобы к ним за помощью. Они-то – и есть главные разлагатели армии.
   Да чёрт возьми, Командующий ты или нет? И что тут терять, на этой собачьей службе? Он ещё три недели назад просил Гучкова отчислить его на фронт.
   Неужели ждать, когда придут ворованными винтовками махать под эти окна?
   Все училища – послушны. Но есть одно, своё родное, Михайловское, кого и вызвать, как не их. Распорядился передать телефонограммой: две училищных батареи с боевым комплектом выслать немедленно на Дворцовую площадь.
   Посмотри, городская сволочь, на наши пушки.
   Сегодня Корнилов решил действовать, ни на кого уже не оглядываясь. Напомнить, что всё-таки в этой стране и в этом городе есть военная власть.
   А по телефонам доносили: рабочие – пошли, впереди – отряды с винтовками. И с Выборгской. И с Васильевского. И от Московской заставы.
   Хорошо, хорошо, идите.
   Послал распоряжение ещё в Гренадерский батальон (мимо Кшесинской невредно протопать): выслать на Дворцовую площадь крупную роту, с боекомплектом.
   Однако пушки что-то не шли (уже и в окно на площадь выглядывал). Так – с горшками на базар ездят. Протелефонировать – почему не идут.
   Оттуда – глухой ответ: распоряжение Командующего пришло во время общеюнкерского собрания, в присутствии офицеров и подсобных солдат. Нельзя было исполнить, не объявив на собрании. И началось общее обсуждение – высылать ли батареи.
   Это – своё училище!
   Узкая шея у Корнилова, и привычная к военному воротнику, а стало жать.
   Но начал идти – иди, хуже нет останавливаться.
   Наконец – броневики!? (Большая ошибка Хабалова не использовать броневиков в февральские дни.) Распорядился в броневую команду: немедленно выслать на Дворцовую площадь два взвода броневиков.
   И уже ничем заниматься не мог, военным шагом ходил по кабинету, и каждый раз у окна: не идут?
   Не идут.
   А по телефонам доносят в штаб Округа: толпы вооружённых и невооружённых рабочих переходят мосты, идут в центр.
   Да это – и похуже февраля?
   Но какой генерал что-нибудь значит, если ему не подчиняются?
   В бешенстве ходил.
   Вот тут – сидел Крымов, и ему говорил. Тогда – ещё не было поздно.
   Адъютант: прибыла делегация из Михайловского училища.
   – Что-о? Ну, введите.
   Два офицера, два юнкера, два солдата училищной обслуги. Без этих солдат сказали бы откровенно? – а тут:
   – Мы посланы узнать, действует ли Командующий с согласия Совета рабочих и солдатских депутатов?
   Ах так? (Ах, мать вашу…)
   Командующий напоминает господам офицерам и господам юнкерам, что в штаб Округа, да ещё в учебное время, они могут прибыть только по вызову. Они не вызваны. Можете идти.
   Гренадеры обошлись без депутации, по телефону: роту выслать не можем, на основе вчерашнего приказа Совета не выводить частей из казарм.
   Ах вот как повернулся тот приказ? А ведь Корнилов вчера сразу не догадался, думал – к лучшему.
   Оставалось метнуться к Гучкову, там и Алексеев, всё военное командование, думайте вы!
   Но адъютант просил Корнилова взять трубку, его вызывают.
   Не доспросив – схватил, отозвался.
   Требовала Корнилова – власть! Чхеидзе из Совета рабочих депутатов. Верно ли, что генерал вызвал артиллерию и броневики?
   Да провалитесь вы, банда, почему Командующий должен разговаривать с шантрапой? Что за грязная, нечестная служба для воина – начать с ареста царицы, а кончать угодничеством перед этой шайкой?
   Так вот, Исполнительный Комитет хочет объяснить генералу Корнилову: вызов воинских частей может сильно осложнить положение. Мы высылаем к вам делегатов. А пока, для приличия и соблюдения вашего лица, мы предлагаем вам самому отменить все вызовы.
   Ну, этого унижения он им никогда не забудет!!
   А – правительству?..
* * * ...
Одной рукой узла не завяжешь
* * *
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 [67] 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация