А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Красное колесо. Узел 4. Апрель Семнадцатого. Книга 1" (страница 63)

   72

(На петроградских улицах, 21 апреля днём)* * *
   И уже по всему Невскому – необычайное лихорадочное оживление. Уже не кучки, а едва ли не толпы чистой городской публики, как никогда не бывает. И солдаты есть. А рабочих не видно. Стеснены все перекрестные трамваи, звонят, медленно едут.
   Вышла на улицу – интеллигенция! Ещё не знают, как себя держать, куда идти, – просто показать свою гражданскую убеждённость.
   – С нами, товарищи! Кто за доверие – присоединяйтесь!
   Молодёжь лезет на стены, снимает красные флаги с домов, их много натыкано, и несут. У кого-то на флагах уже и скороспелые надписи.
   На углах расклеены, в витринах выставлены жгучие воззвания партии Народной Свободы: «Выходите на улицу! Проявляйте свою волю!»
* * *
   На углу Пушкинской студент кричит возражательно с ящика:
   – Нам надоели эти общие места! Народу противна буржуазная казуистика!
   Гимназический учитель в форме:
   – А при чём тут буржуазия? Не буржуазия ведёт войну, а для жизненных интересов России!
   Тот студент:
   – Нет оснований доверять Временному правительству!
   Матрос с тротуара, густо:
   – Вполне доверяем правительству, оно нас не подвело. А кто может сказать, что оно изменило?
   Из гула: – Ленин и компания.
   Матрос, приступая к студенту:
   – А велика наука, вон, быть вагоновожатым? А ну, стань на его место, далеко ли уедешь?
* * *
   У Аничкова дворца, к Фонтанке, большая толпа. Между шляпок и котелков – есть и картузы и бабьи платки. Всё сегодня получило горло, перекликается, но обывательские речи смирные, а если резко крикнет, то вот реалист:
   – Отказаться от ноты! Потребовать от союзников присоединиться к манифесту Совета!
   Дама, сплетя на груди пальцы в лайковых перчатках:
   – Но нельзя же заставить союзников пересматривать договоры во время войны!
   – Опубликовать тайные договора!
   – Это подло! Секретный договор может быть опубликован только с согласия всех сторон.
   Студент:
   – Да зачем дальше воевать, когда на фронте уже братание идёт?
   Представительный рослый господин в хорошем пальто:
   – Это возмутительно! Сперва надеялись: немцы свергнут Вильгельма. Не свергают. Теперь – надежда на братание. Да откуда эта мечта, что немцы не пойдут на нас наступать? У нас просто голова кружится.
   Та же дама, всё так же с руками на груди:
   – Да имейте терпение! Вот, Америка вступила! – теперь война скоро кончится.
   Тот господин:
   – Как же можем мы сами объявить мир?
   Ему курсистка, чёлка из-под меховой шапочки:
   – Вы хотите победы? Вам нужно ещё миллионы калек? А нам нужно – братство народов!
   Студент – всем сразу, с ледового бугорка:
   – Союзники – всё равно захватят! – и хоть с ними потом воюй. Нет, кто-то должен благородно отказаться, и с самого начала.
   Курсистка, встряхивая чёлкой:
   – Мы согласимся защищать свободную Россию, но не алчные аппетиты богачей.
   Два солдата прикатили бочку. И раненый солдат, рука на перевязи, взлез на неё:
   – Слушайте! Как так всё кинуть? А за что ж мы кровушку лили? А за что ж я три месяца, не зная покою ни днём ни ночью, лежал на лазаретной койке? Наши братья в окопах, а мы тут неужто будем слушать подзужников? А что бы мертвые сказали? Кто затеял эту суматошь? Не мы.
   – Ленинцы! – кричат из заднего ряда.
   Студент громоздится на снежной куче:
   – При чём тут ленинцы? Я вот никакой не ленинец. Но демократия должна сыграть почётную роль посредника мира. Тайные договоры были заключены царским правительством, а демократия не обязана их соблюдать.
   Хорошенькая гимназистка язвит:
   – Вы потому против войны, что на фронт боитесь?
   Плотный седой господин, решительно:
   – Всякий последовательный демократ должен быть и борец за полную победу!
   Неуёмная та курсистка:
   – Ну да! – завоёвывать Константинополь, присоединять Армению, отбирать обратно Польшу, – а нужно ли это народным массам? Мы выиграли уже то, что сбросили царя! И этим помогли всем демократиям мира. Сейчас Германия борется за своё самосохранение – и это даёт ей страшную силу отчаяния! Опасно доводить её так…
   Плотный господин не уступает:
   – Но народ отверг утопические формы мира и не выпускает винтовки! Пока Германия не откажется от захватов – до тех пор мы будем непоколебимо стоять!
   – А – где вы стоите? – ему мастеровой. – Вы – идите побеждайте своими руками, что вы других зовёте?
   А на бочку вместо раненого взлез густобородый солдат, без винтовки:
   – Не потому немец нас два месяца не трога’т, что рад нашей слободе, – а что мы друг дружку поедом едим. Немец понима’т, что, напри он на нас, – мы б сразу опамятовались, за оружие взялись. Вот он нам покой и даёт, чтоб мы ссорились…
   Толпятся, толпятся… Кому верить?
* * *
   С Невского на Михайловскую несколько десятков человек бросаются с криками и проклятьями. Бегут, сбивая друг друга с ног, ловят сами не знают кого. Одни: немецкого шпиона заметили! Другие: с бомбами! Третьи: провокатор!
   Поймали двух молодых: ленинцы! Повели – в комиссариат. Там – приняли их, а от толпы внутрь не впустили. Постояли – разошлись.
* * *
   На Михайловской улице у подъезда «Европейской» гостиницы – тоже большой митинг, всех сортов публика, от офицеров до кухарок. Все – граждане! – Лакей. – Вроде банковского служащего.
   Меняются ораторы на ступеньках, и только один крикнул «долой Милюкова», ему не дали кончить:
   – Гоните его!
   А хорошо слушали молодого безбородого солдатика:
   – Товарищи! Я трижды ранен, больше не хотел идти на войну. Но теперь – пойду. Только трусы требуют конца войны. Здесь – не имеют права говорить против войны, спросите раньше фронт, что он вам скажет?
   Спорят везде горячо, но без кулаков. Перевес – везде за Временным правительством, и солдаты все – больше так.
* * *
   Большая организованная кадетская манифестация, человек триста, с зелёным и трёхцветными знамёнами вышла из кадетского клуба на Французской набережной, впереди медленно идёт открытый автомобиль, в нём – Винавер, ещё несколько кадетов, во время остановок обращаются с речами к окружающей публике. За ними – грузовик с вольноопределяющимися, и те разбрасывают листовки с кадетским воззванием.
   Прошли по Литейному. Потом – по Невскому. А с Морской повернули к Мариинской площади. К их шествию по пути присоединялось много солдат, офицеров, обывателей, к концу стало в шествии несколько тысяч.
   На Морской толпа подняла на руки встречного французского офицера и внесла, подала его в автомобиль ЦК. Винавер приветствовал его, толпа кричала: «Вив ля Франс!»
* * *
   Но вот валит по Невскому совсем иное шествие: впереди, с четверть колонны, – хмурые рабочие, с винтовками на ремне через плечо. А три четверти – рабочие бабы да подростки. Несут – «Долой Временное правительство». А кричат:
   – Долой Милюкова! Не дадим ему пить нашу кровь!
   – Пусть умрёт от своей буржуазной жажды!
   Им в ответ из встречного шествия:
   – Да не Милюков, а Вильгельм пьёт нашу кровь!
   А они:
   – Да здравствует Ленин!
   А им:
   – Долой Ленина! Долой немецких шпионов!
   Прошли, друг друга не задели.
   А что это они – с винтовками? Вон, все солдаты на улицах – без оружия.
* * *
   И ещё – подобные же рабочие манифестации приходят или с Литейного моста, или с Троицкого.
   Враждебные – иногда минуют друг друга встречно, иногда идут параллельно рядом и перебраниваются.
   Озлобление нарастает. Лица воспалённые, искажённые:
   – Да здравствует Интернационал!
   – Смутьянов – в Германию, они там нужней…
   – Долой Милюкова!
   – Долой Ленина!
   – Долой войну!.. Не надо нам завоеваний!
   – Верим только Временному правительству!
   Трамваи – всё медленней, стоят в пробках. А извозчикам, экипажам – хоть вовсе с Невского сворачивай.
   Митингуют – уже на всех углах, не пройти.
   – Вот устроили! Только немцам это и нужно.
   – Вильгельм порадуется…

   73

Паника в ИК: подымается рабочий Питер! – Головка ИК на Марсовом поле.
   После безсонной ночи ИК собрался – у всех главарей тяжёлая невыспанная голова и упадок энергии. (Ещё прежде ИК произошло совместное заседание трёх народнических фракций. И эсеры поддержали трудовиков и пешехоновских энесов: что социалистическая демократия ещё не в силах выполнить задачу самостоятельного управления страной и такое правительство подорвало бы кредит России перед буржуазной Европой. Нет, разрывать с кадетами не пришёл час.)
   Церетели доложил, что сегодня утром к нему приезжал Терещенко и согласовывали набросанный вчера ночью проект примирительного документа. Вот он. Обещается лёгкий компромисс, затруднений не должно встретиться, в ближайшие часы его утвердят на Совете министров. (Ещё надо обсудить, допустимы ли такие частные контакты Церетели с министрами: не может же он всегда знать и выражать мнение ИК.)
   Документ может быть и неплохой, можно бы и утвердить: в конце концов, состаивается всё-таки первый шаг к международному обсуждению отказа от насильственных завоеваний? Это – крупное достижение демократии. (Чернов: «трудовой демократии».) Большевики, конечно, не согласны: это – поражение! Но и многим в ИК не так уж понятно: почему надо быть столь вежливыми с союзниками? почему нельзя на них давить? Во всяком случае, надо ещё раз потребовать от Временного правительства, чтобы ни один крупный политический акт не издавался без предварительного осведомления ИК. И чтобы скорей выгоняли всех царских послов.
   Пока ожидать окончательной бумаги от правительства – стали думать, что надо крепче взять в руки петроградский гарнизон, как уже вчера начали, чтоб не повторялось самовольство. Вызвать завтра на бюро ИК представителей всех батальонных комитетов и с ними окончательно крепко установить: чтобы впредь ни одна часть не выходила бы на улицу без прямого постановления ИК.
   Чернов посматривал вокруг с усмешкой: 80 из 90 этих членов ИК – революционеры без году неделя, никто их в революции никогда не слышал, не знал, а теперь они хотят всем управлять. Но так как самые шумливые – интернационалисты-циммервальдисты, то Чернов удержался против них выступить: уж он-то и есть коренной циммервальдист, вместе с их Лениным.
   Но – что? Теперь большевики поднимают вопрос о перевыборах бюро! Неделю назад выбрали – и уже переизбрать? Почему? зачем? Просто – рвутся к власти. Ну нахалы.
   При европейской успокоительной широте черновских взглядов – ему так дика эта дёрганая обстановка здесь.
   И долго длится шум, неразбериха, вскакивают, трясут друг друга за грудь: переизбирать? не переизбирать? И не заставишь их умолкнуть!.. Только на том и уговорились, что весь вопрос снова будет поставлен на одном из ближайших заседаний.
   После этого хватились, что мало удержать петроградский гарнизон, – а все гарнизоны окрестностей? Ораниенбаума, Стрельны, Гатчины, Красного Села, и самый кипучий Кронштадт? Надо составить для них всех удерживающую радио-телефонограмму: не отправлять в столицу войск без письменного приглашения Совета! И – передавать скорей!
   А по всей России, местным советам и гарнизонам – тоже ведь надо? Воздержаться от самостоятельных выступлений, спокойно ждать указаний от Петроградского Совета.
   Но в девяносто голов не составишь, надо и для этого назначить комиссию. Назначили.
   Ещё надо и Линде призвать, отчитать за вчерашний авантюризм.
   «Разъяснения» от правительства всё не слали. А тут – зазвонили телефоны. Телефоны – со всех заводских окраин, а сообщение одно: рабочие того, другого, третьего, четвёртого завода бросают работу по распоряжению ИК! – и идут манифестировать в центр!!
   – Какое такое распоряжение ИК? – кричит в трубку Скобелев. – Мы такого не давали! Сейчас произведём расследование!
   Но – поздно расследовать! Со всех соседних телефонов то же самое: рабочий Питер подымается!
   Здорово неуютно стало тут…
   Однако за Невской и за Нарвской заставами ещё сохраняется спокойно.
   А вот с Выборгской, с Васильевского повалили – да с оружием!
   С ору-жием?! Да это ж провокация! Кто распоряжается? Товарищи, из членов ИК ведь никто…?
   Где же наша власть??
   Опять звонят: с Выборгской стороны и из Новой Деревни – к центру идут большие манифестации с оружием! и требованием отставки правительства!!
   А на Невском – демонстрации в пользу правительства.
   Что делать? Надо не дать им столкнуться! Надо остановить выборгских рабочих.
   Поедет – сам Чхеидзе и Скобелев, их не посмеют не послушать!
   Но выскакивает Гиммер на средину комнаты:
   – Товарищи! Но право манифестаций есть одно из ныне завоёванных, общегражданских субъективно-публичных прав! Его нельзя ни отменять, ни ограничивать. Вы не имеете права лишать массы возможности подать голос! Пусть сперва правительство запретит манифестации буржуазии и невской публики!..
   Задержал. Дискуссия.
   Два раза позвали к телефону и Чернова – с тех заводов, где образовались эсеровские комитеты: как вести себя?
   – Пробовать остановить.
   – Тогда потеряем авторитет. Они уже подняты и всё равно идут…
   Верно. Если сейчас не согласиться с начавшимся движением – можно оторваться от масс.
   Миг исторического решения вождя!
   – Тогда присоединяйтесь и возглавьте, с циммервальдскими лозунгами.
   В конце концов, рабочие выступления говорят о силе и зрелости народного движения. Значит, как же силён в массах дух интернационализма?
   А с Московской заставы сообщают…
   Жуть.

   Чхеидзе, Скобелев и Войтинский в открытом автомобиле встретили голову многотысячной выборгской колонны – на Марсовом поле. Впереди каждого завода – вооружённая рабочая милиция, это кто-то же здорово успел организовать, и плакаты уже готовы – «Долой войну!» – «Долой Временное правительство!» «Вся власть Советам!» – «Война войне!».
   А в задних рядах – работницы, некоторые – и с чайниками в руках, как берут их на работу, и теперь с собой.
   Все трое исполкомцев поднялись в машине.
   Колонна попризадержалась.
   Чхеидзе приветствовал их от Исполнительного Комитета. Но: не нужно сейчас неорганизованных выступлений. Им сейчас лучше всего – вернуться на заводы и стать на работу. Правительство уже согласилось разъяснить ноту в желательном смысле, и потому дальнейшие демонстрации безцельны.
   И Войтинский, горячо, легко:
   – Товарищи! Мы знаем, что вы готовы в любую минуту поддержать нас в борьбе. Без всяких манифестаций мы знаем, что вы – с нами. Из десятков казарм к нам тоже поступили желания демонстрировать. У нас – миллионы штыков! Но пока – это не требуется…
   Из вожаков толпы крикнули: рабочие сами знают, что им нужно делать!
   И толпа – повалила дальше, к Садовой.
   И потерянной головке исполкомцев – что ж оставалось?
   Приветствовать?..
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 [63] 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация