А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Красное колесо. Узел 4. Апрель Семнадцатого. Книга 1" (страница 61)

   68

Алексеев рано утром у генерала Корнилова.
   Генерал Алексеев привык подниматься рано поутру. А на чужом месте не спится – так ещё раньше.
   В Петербурге же всегда долго спали. А минувшую ночь всю насквозь его хозяин Гучков просидел на заседании, так теперь тем более спал. А с Гучковым-то и надо было больше всего говорить.
   Весь вчерашний день проклубился несчастливым сумбуром. И доклад правительству скомкался. Как неудачно приехал. А сегодня, 21 апреля, в пять вечера надо уезжать. Но тут и сегодня никому не до Верховного. Живут своими склоками.
   Возвращаться в забытую армию – ничего не решив? И опять – всё решать по телеграфным аппаратам?
   Тихо встал Алексеев в отведенной ему небольшой комнатке, помолился на восток. Пошёл в аппаратную к прямому проводу, вызвал Деникина, узнал новости, распорядился.
   И всё равно рано. А Гучков ещё и болен, он долго может спать.
   Один неполный день оставался Алексееву, но и в него встревал Братиану, румынский премьер. Нанесло же его в Петроград на эти самые дни. Вообще, русскому Верховному Главнокомандующему с румынским премьером вполне можно было не видеться: есть для того генералы в Яссах, а тут есть Временное правительство. Но вот съехались в один день в Петрограде – и никак нельзя обминуть визита вежливости. Дутый союзник, несчастье наше и гибель, но неизбежно оказать почтение. И заранее известно, о чём будет разговор. Что Румыния – присоединилась к державам Согласия (повилявши два года перед тем), о, совсем же не из корыстных интересов, а для осуществления общечеловеческих идеалов, которым румынский король особенно предан. Но и должны же быть освобождены три с половиной миллиона трансильванских румын, и вообще упразднена дряхлая монархия Австро-Венгрия, анахронизм, её разложением заражена вся Европа. И радость Румынии по поводу государственного переворота в России, сильно способствующего русско-румынскому сближению (спасибо), – но опасаются румынские власти захлёста анархического движения от Румынского фронта, даже вот на днях безпорядки в самих Яссах, самовольно освободили из тюрем революционеров. Так нельзя ли как-нибудь прикрутить Румынский фронт – и одновременно усилить боевую поддержку румынской армии?
   Кисло было заранее от этого пустого разговора, ничего он не мог ни изменить, ни поправить. При Государе Алексеев делал всё, что мог, чтобы только Румыния, не дай Бог, не стала нашим союзником. А всё равно стала.
   Однако и к Братиану в эти пустые часы ехать рано, тоже почивает. И, томясь, придумал Алексеев: поехать сейчас к Корнилову в штаб Округа. А там уже будет и время – переехать через площадь в Зимний дворец, к Братиану. Предупредил Корнилова по телефону – и к нему.
   Никак не удачно было назначение Корнилова на Петроградский округ в такие политические месяцы, всё Родзянко выдумал. Тут нужен был генерал-политик и дипломат, с государственной высотой, а Корнилову это недоступный этаж, он дивизионный генерал и рубака. И даже, кажется, не представляет, какая сложная эта проклятая политика.
   Но что хорошо в нём – невозмутим. (Не любил Алексеев нервных генералов.) Или по лицу не прочтёшь, смуглому, азиатскому.
   Корнилов считал, что вчера он справился неплохо. Да пожалуй, так и есть. По теперешней обстановке как он мог действовать иначе? Именно он и уговорил полки разойтись по казармам.
   Работа для генерала – проводить митинги с подчинёнными частями…
   Оказывается, этой ночью, когда Алексеев уже спал, Корнилов ездил туда, во дворец, на совещание.
   Для чего?
   Вызывал Гучков. Корнилов ехал – думал получить какие-то решительные распоряжения – и действовать. А не получил никаких, или отменились они за полчаса? Зато вместо попался в вестибюле корреспондентам, и пришлось отвечать.
   И что ж говорил им?
   Что ж остаётся. Сегодняшнее появление воинских частей у Мариинского дворца считаю следствием недоразумения, созданного какими-то безответственными агитаторами. Однако граждане-солдаты в подавляющем большинстве проявили полное понимание интересов государства: оставались спокойно в казармах.
   А на площади, в полночь, 25 тысяч народа – ревут, приветствуют Командующего округом. И при такой поддержке – ничего не предпринять? Странное правительство.
   Да…
   Если правительство в таком виде – на что ж надеяться?
   Ко всему, о чём вчера докладывал Корнилов Верховному, – ещё ж так называемая «рабочая гвардия». От самых дней революции наворовали оружия со складов, а после того умудрились перебрать оружие из городской милиции. Какой-то Боцвадзе, студент Военно-медицинской Академии, а теперь комиссар Выборгской стороны, один забрал у них чуть не половину винтовок. Как это происходит, непонятно. Округ призывал сдавать оружие – не сдают. Зачем они вооружаются? Ещё одна армия в городе, неизвестно кому подчинённая.
   Отважные секущие глаза, отважный лоб. А не дано ему сразиться.
   Всё-таки склонялся Корнилов к этому, не им рождённому, шальному проекту… Спасение от разложения, когда нельзя выводить петроградский гарнизон на фронт: попытаться стянуть его, тут на месте, армейской организацией? Объявить повышенную опасность Петрограду от возможного немецкого десанта после прохода льда (и правда, немцам сюда лишь повернуться?..) и что против Северного фронта сосредотачиваются большие силы (Алексеев вчера объявил газетам как раз наоборот). Может быть, дыша на этот сброд опасностью, за строгими занятиями и можно превратить их в солдат? Вот проект приказа… Хотя Гучков – против…
   …Для формирования новой могучей армии… приказываю переформировать запасные части Округа в боевые полки и, не теряя минуты, начать самую интенсивную их подготовку к бою. Этим частям оставаться в Петрограде, но быть готовыми встретить и разбить противника на подступах к столице…
   Так, что ли?..
   Не большая находка. (И надо же, наконец, однозначно сговориться об опасности для Петрограда.) Но – может быть, может быть… А что тут придумаешь?.. А откуда брать вооружение этим боевым полкам? А боевой офицерский состав?
   Ладно, Верховный не возражает против издания такого приказа.
   Смотрел Алексеев в широкое окно на пустую Дворцовую площадь. Красные флаги – на Зимнем, на Адмиралтействе.
   Жизнь Армии – течёт сама, неизвестно куда.
   Семь миллионов сидят в окопах – и никому до них.

   69

Коля Станюкович с друзьями на утреннем Невском.
   С мачехой у Коли Станюковича – совсем разладилось. За минувшие недели приглашали её прежние эсеровские друзья то в одну компанию – «на Чернова», то в другой дом – «на Савинкова», – она возвращалась переколыханная впечатлениями и восклицала: «Какие вожди! Какие люди!» И это неожиданно обернулось вчера, на ноту Милюкова отзыв её был эсеровский: «Подлец!»
   Но уже до ноты ли было? такое ли разыгралось в городе? Вчера после занятий Коля с двумя Сабуровыми и ещё десятком соучеников – ринулись на улицы, отстаивать правое дело, и носили плакат против Ленина, и просто лезли, с кем бы подраться, но не пришлось. Тем обиднее было, поздно вечером возвратясь домой, слышать слова мачехи. Что ж она, обезумела? валить правительство, едва ставшее? А вот – «как скажет Чернов!» А что будет с фронтом?! Уже криком отвечал Коля: «Это – нам отольётся! Это – отцу в спину удар!» Хотя всегда же зарекался – не напрягать с мачехой отношений.
   А сегодня – никто опять не шёл в гимназию, сговаривались по телефонам. Да с вечера во всех домах телефоны были заняты, не прорваться, трещали и трещали звонки, наговаривали слухи, слухи: правительство уже арестовано! – нет, арестован Ленин! – да, пришли войска из Царского Села давить мятеж петроградских! Все плохо спали – а с утра опять схватились за трубки.
   Но Коля с друзьями рвались – действовать! бороться!
   Какое яркое утро, переливает розовое солнце на шпилях. Всегда на уроках его просиживаем – а тут красота, свобода! и сил сколько!
   Ох, будут сегодня дела! Задор: чья возьмёт? Надо, чтоб наша!
   На перекрестках Невского возбуждённые группки жителей, вполне приличного вида. На тумбах и на стенах – небывалая вещь – расклеено воззвание кадетского ЦК:
   «…Вильгельм занимает наши земли – а нас зовут скорее с ним мириться и пожертвовать нашей дружбой с передовыми демократиями мира? Неужели свободная Россия может изменить благородным народам Запада? Всех, кому дорога Россия, ЦК призывает к твёрдой решительной поддержке Временного… Граждане! Не идите за теми, кто требует отставки… – такие требования ведут к гибели нового строя, притаившаяся реакция ждёт раздора в среде освободившегося народа, чтобы поднять голову…»
   Проворный господин в котелке, сбившемся на затылок:
   – Вот! У нас – есть вожди, мы не забыты!
   У тумбы вступают голоса:
   – И чего ж от правительства требуют: почему оно не давит на союзников? А союзники – нам не подчинены, как мы можем принудить Францию отказаться от Эльзаса? А если она не откажется, так что – объявить ей войну? Или – не дадим ей больше займов? Или – не пошлём ей вооружения?
   Смех.
   – Если мы такие сильные – то почему ж не диктуем мира Германии?
   Курсистка, рук не вынимая из пуховой муфточки (прелесть!):
   – Да пусть Временное правительство и объявит, что мы отказываемся от Константинополя. Но – не изменять же союзникам!
   – Войне ещё куда до конца, а мы ссоримся, на каких условиях заключать мир!
   Воззвания на тумбах, «граждане!» – это поднимает дух, но на вкус Коли и друзей – даже и недостаточно: чего-то ещё сильней хочется! хочется – кутерьмить!
   Перешли к другой тумбе. И тут обсуждают, солидные господа:
   – Как это так – «долой Милюкова»? Уйдёт Милюков – уйдёт и всё Временное правительство, это же политическая азбука. И наступит полная анархия!
   – Убрать Милюкова легко, но возьмутся ли они убрать Грея, Асквита, Вильсона? – ведь там «приказ № 1» не действует. И их «манифест к народам» там не услышали.
   – Да кто его вообще услышал? Ну, в Германии его опубликовали, и что? Совет рабочих депутатов думает, что можно сочинить такое воззвание, перед которым союзники не устоят. Придёт прокламация за подписью «Скобелев» – и американцы не вступят в войну?..
   И поспорить не с кем, и не на кого мальчикам кидаться.
   – Да из-за чего вся буря? что нового в ноте? Что мы и дальше будем выполнять союзные обязательства? – так какие тут могут быть расхождения? Обещали не заключать сепаратного мира – так и не должны! Договоры связывают не режим, а само государство.
   Высокая сухая дама:
   – Но одним днём таких споров – Россия уже обезчещена! Нельзя же обсуждать такие вопросы перед лицом немцев!
   – Господа! Если конфликт между правительством и Советом – это ужасно! Это – невозможно сейчас для России! Согласие между ними – это теперь основа нашей государственной жизни.
   – Да кто смеет трогать нынешнее правительство? Оно поставлено – самой революцией! По всенародному указанию!
   – Это, наверно, всё Ленин устроил!
   – Да что ж его не осадят?
   – На самом деле непонятно: что же именно вчера произошло?
   Непонятно и мальчикам, хотя допоздна вчера толкались на улицах и вроде всё видели. Что же именно, правда, происходит? Как это начинается, кем это поджигается?
   Нет, главное: что делать нам самим? вот сегодня! И как угадать, где будут главные события? куда нам идти?
   От получаса к получасу встревоженные группки на Невском стягиваются покрупней, человек по 30–50, маленькие митинги. Кто говорит, того и окружают.
   – Мы свергли царское правительство не из-за хлебных хвостов! А из-за того, что оно не могло выиграть войны. А теперь, когда приближается полная победа, – вдруг всё бросай, и мир?
   Офицер с резиновой ногой (кольнуло: вот так и отцу оторвёт?):
   – Когда нужно последнее напряжение! Когда судьба родины зависит от ещё нескольких, может быть, недель? – и этот отравленный клич: немедленный мир?
   Перешли с друзьями к городской думе. Изломы её внешней лестницы так прямо и зовут к митингу. Близ неё собралось уже и до сотни, а со ступенек – пылкий студент, снявши фуражку, открытое светлое лицо, причёска ото лба назад:
   – Идите с правительством! Не то мы как народ – кончены! Мы свободу получили настолько без усилий, и так уже быстро к ней привыкли, что это опьяняет. Вот – подайте нам немедленный мир. Подхватили словечко – «отказ от аннексий». Но эта циммервальдская формула сама себя исключает. Если «мир без аннексий» – тогда никакого «самоопределения наций». По самоопределению, турецкая Армения имеет право отойти к нашей, а Галиция – соединиться со всей Украиной. Но тогда это будет «аннексия» от Турции и Австрии! Так что ж, мы должны оставить хищникам все их захваты? «Без аннексий» – это родилось в германской социал-демократии. Там этот лозунг понятен: чтоб не отдать ни одной пяди немецкой территории. А – как восстановить Польшу за счёт одной русской, без германской и австрийской?
   Ему одобрительно кричат, кто-то и аплодирует.
   К нему туда – подымается чиновник в ведомственной шинели. Всегда послушно-немые исполнители – и те сегодня стали с голосом:
   – Что ж, покинуть «малые народы»? всех, кто вверился нам? Не «без аннексий», а надо кончить войну так, чтобы кровопролитие не повторилось больше никогда! Чтобы Германия никогда больше не полезла на нас!
   И опять перенимает тот студент, с воодушевлением:
   – Как относиться к войне – нам подаёт пример безкорыстная американская демократия! Если б мы теперь вышли из войны – с каким презрением стал бы на нас смотреть свободный американский народ!
   Пошли друзья, пошли дальше! Где-то что-то сегодня… – и мы пригодимся!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 [61] 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация