А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Красное колесо. Узел 4. Апрель Семнадцатого. Книга 1" (страница 34)

   33

Травля Ленина оказалась серьёзной. – Неизбежно отвечать на постановление Исполнительной комиссии. – Речь Ленина в Таврическом на солдатском Совете. – Речь Либера.
   Мерзкое свинство там получилось, в манеже Гренадерского батальона, – чуть не двенадцать часов варился этот митинг, пятьдесят ораторов, лучшие либеральные и социалистические болтуны и даже один революционный поп, – но то и дело кричали: «Где Ленин? Он обманул нас!» Послали туда выступить трёх кронштадтских матросов, мало: «Где Ленин? Мы хотим задать ему вопросы!» Послали туда Дашкевича объяснить, что Ленин приносит извинения, но он очень занят на заседании, – «Дайте Ленина! он обещал! мы потому и собрались! Ленин струсил!», и оскорбления, и угрозы, и неистовые крики – и тем более появляться в этом бурлении было безумие и заведомый проигрыш. Какой-то волынец там выступал, что вот германское правительство пропустило ленинцев с комфортом… А старый Дейч, никак не окочурится: что германская пропаганда среди наших военнопленных – точно то же самое, что говорит Ленин. Тут придумали товарищи, чтобы Владимир Ильич тем временем смотался бы в Михайловский манеж и выступил бы там перед полусотней броневого дивизиона, наших сожителей по Кшесинской, – значит «выступал в другом месте». Хорошо придумали, съездил. А в Гренадерском кипело и до поздней ночи, и ещё вспоминали и ругали Ленина.
   Вообще, кампания травли и озлобления к большевикам оказалась серьёзней и продолжительней, чем можно было ожидать. Например, товарищи из Москвы передают, что там – исключительно раскалены и кто бы где бы ни собрался – кричат: «Арестовать Ленина!» – и не от партий, а самые тёмные типы. А вчерашняя демонстрация инвалидов – хитрейший и болезненный пропагандный трюк, опасный своей мнимой наглядностью этих обрубков, эксплуатация безсознательных масс. И хотя вчера же устроили демонстрацию кронштадтцев и 180-го полка против травли – но это не перевесило.
   Совершенно ясно, что надо быть гибче и осмотрительней: и лозунг «конец войне» и лозунг о перевороте – прикрыть, подавать только исключительно умело: мы стоим не за резкие действия, но за настойчивое терпеливое разъяснение буржуазного обмана. И когда вчера тут рядом, в цирке «Модерн», наши собрали большой митинг, то в резолюцию поставили только самые неопровержимые лозунги: конфискация всех помещичьих земель! 8-часовой день! военная контрибуция на капиталистов! сплошное вооружение рабочих масс! невывод войск из Петрограда! И – всё.
   Нельзя не заметить, что в верхних слоях, на уровне буржуазном и социалистическом, травля уже ослабла, если не полностью кончилась. Да у болтунов неисправимых (а это 99 % всех русских политиков) она и не могла задержаться, если настойчиво отрицать – они легко согласны не видеть. Вот Милюков вчера же, на кадетском сборище, отступил: нельзя применять насилие против Ленина! (Это-то нас вполне устраивает!) Вы же не хотите, чтобы мы боролись способами старого режима. – Да уже захрипела, подавилась и «Русская воля», испугавшись своих же типографских рабочих. (Смеётся Ленин и над теми кадетскими сборищами, как они там выговариваются под аплодисменты, и над той перепуганной газетой – высокое революционное наслаждение доставляет эпатировать буржуа!) А Церетели со Скобелевым тем более скинули тон: ни в коем случае никакого насилия, Ленин имеет право на свободу мнений. (Это-то нам приемлемо!) Смеялся над вчерашней статьёй Чернова о себе: как этот надутый эсеровский чинуша объясняет публике Ленина: Ленин – жертва ненормальных условий и катится сам не зная куда, маниакальный ум. (Ну объясняй, объясняй.) Сегодня и стекловские «Известия» выступили принципиально и резко против безчестной и отвратительной травли ленинцев. (Со Стеклова надо снимать удар, он там не из худших.) Тут ещё исключительная удача: вчера в газетах две телеграммы из Швейцарии: от Аксельрода-Мартова-Натансона-Луначарского: «Констатируем абсолютную невозможность вернуться в Россию через Англию», от Мандельберга-Рейхсберга-Кона-Балабановой: выход в обмене эмигрантов на интернированных немцев. А что, господа из «Русской воли», – они тоже все немецкие шпионы?
   Так газетная травля истощилась за 12 дней, отскочила как шелуха. Всё было правильно предусмотрено.
   Но это – среди публики образованной. Однако русские низы в печатном плохо смыслят – и в низах травля тем временем ещё усилилась, на улицах рвут и топчут «Правду». А в низах – это и есть истинная опасность, ибо она ведёт к прямому погрому, тут нельзя оставаться безпечным. И вот – ударило: Исполнительная комиссия солдатской части Совета постановила: что пропаганда ленинских взглядов не менее вредна, чем контрреволюционная пропаганда справа!
   Опаснейший удар! Этого нельзя так оставить! На большевиков хотят натравить всю солдатскую массу!
   Впрочем, и они с благоразумной оговоркой: невозможно принимать репрессивные меры против пропаганды, пока она остаётся лишь пропагандой. Это бы – приемлемо, но растравленные массы разве вникают в оговорки?
   И Ленин решился на дерзкую контратаку. Очень, очень не хотелось идти выступать публично – но вынуждали. И сегодня туда, в Таврический, послав на солдатский Совет натолкать сколько можно своих большевиков, отзываться из зала, – без всякого предупреждения тех вожаков – явился в Белый зал, тихо поднялся по ступенькам мимо оратора к президиуму и объявил растерявшемуся председателю, что, вот, я – Ленин, и прошу слова для внеочередного заявления. У того от внезапности полезли глаза на лоб – и он сразу объявил:
   – Товарищи! В зале находится Ленин!! И он желает дать свои объяснения по поводу резолюции Исполнительной комиссии. Угодно ли вам его выслушать?
   – Ленин! – закричали из зала. – Наконец-то!.. Просим!.. – свои с настойчивым одобрением и аплодисментами, а кто – со смешками, тоже с аплодисментами, но ироническими.
   И, отстранив очередного оратора, председатель показал Ленину на трибуну.
   Ту самую думскую трибуну, с которой было произнесено столько подлых парламентских речей. И вот перенёсся Ленин из Швейцарии тоже сюда.
   Было в зале человек семьсот-восемьсот, да ещё на хорах сколько. Но тут, услышав крики, что Ленин, – стали вваливать ещё и из нескольких дверей. Как овладеть такой толпой? Ленин не терял хладнокровия и не мог бы так грубо ошибиться, чтобы произнести тут формулировку, какая говорится только между своими у Кшесинской, но он и не имел отчётливой методики, как построить речь. Ясно было, что говорить надо много, как можно больше, это будет для толпы убедительней.
   – Товарищи! Я хотел бы дать вам свои объяснения по поводу резолюции вашей Исполнительной комиссии, признавшей пропаганду так называемых правдистов такой же вредной, как и контрреволюционная пропаганда справа. Это, товарищи, очень тяжёлое обвинение, и так как я являюсь в полной мере ответственным за пропаганду моих единомышленников, то я позволю себе высказаться по существу. Чего добиваются правые? Возврата к монархии. А капиталисты – хотят власти капиталистов. А наша пропаганда: что вся власть в государстве должна перейти в руки только Советов рабочих, солдатских, крестьянских и батрацких депутатов, то есть заведомо огромного большинства народа! И добиваться этого мы хотим только терпеливыми разъяснениями.
   Он старался говорить как можно мирней, даже с невыносимой доброжелательностью.
   – Не было с нашей стороны ни одной прямой или косвенной угрозы отдельным лицам. И мы всегда будем действовать только разъяснением, пока кто-нибудь не перейдёт к насилию над массами. И как же можно назвать нашу пропаганду «не менее вредной, чем правая», если контрреволюционеры хотят силой посадить нам опять царя? Это явная несообразность, и Совет солдатских депутатов не сможет разделить взгляда его Исполнительной комиссии.
   Ленин ждал хуже: что на первых фразах начнут кричать – «немецкий шпион», «изменник», и не дадут говорить, и получится фиаско, ещё хуже, чем не выступал бы. Но вот введение прошло благополучно. А теперь выигрыш, теперь тянуть за то, что тянет все их сердца: земля.
   – Пойдём дальше. В чём по существу наши разногласия. Главным образом по трём пунктам. Первое – это о земле. Мы всегда отстаивали, чтобы вся помещичья земля перешла бы в собственность трудового народа, и за это нашу партию жестоко преследовали при царизме. И что же тут, товарищи, контрреволюционного? Вы скажете, что это – трюизм и другие партии тоже имели это в программе? Но разница та, что сегодня только единственная наша партия выступает за немедленную передачу земли народу! И это – наш лозунг дня. У помещиков – десятки миллионов десятин земли. И никакая свобода не поможет народу, пока земля не перейдёт в собственность народа. И если её не забрать у помещиков немедленно, то она останется незасеянной. Захват всей земли немедленно – есть движение вперёд революционного народа. А те, кто советуют крестьянам ждать Учредительного Собрания, – (уже с ударением, уже в атаку!) – обманывают их.
   А тут вышла противоположная ошибка: он ждал одобрительного рёва солдатского зала – а не было его. Во многих местах курили, не торопясь, тяжёлый табачный дым поднимался и сюда. Зал стал гудеть разговорами, но они не показались Ленину одобрительными. А это был самый выигрышный возможный момент речи. И – не выиграл. Ленин смутился.
   – Как это так? Если капиталисты захватили власть у царя – то это великая и славная революция? А если крестьяне отбирают землю у помещиков – то это самоуправство? Вот министр Шингарёв дал телеграмму в Ранненбург, чтобы не смели самовольничать с землёй, – да похоже ли это на народную свободу, если крестьяне, громадное большинство населения, не имеют права взять землю, как решили, а должны ждать «добровольного» соглашения с землевладельцами? В чём же тут демократизм, если триста крестьян должны искать соглашения с одним помещиком? Да помещики никогда добровольно землю не отдадут! Кто же может помешать большинству, если оно хорошо сплочено и вооружено?
   Нет, не брало. Гул становился нетерпеливей.
   – Но мы никогда не проповедовали насилия. Пусть захват будет произведен на основе строжайшей дисциплины. Конечно, землёй будут распоряжаться и распределять Советы крестьянских и батрацких депутатов. Организация крестьян без всякого контроля и надзора сверху, без помещичьих прихвостней. А солдаты должны помочь крестьянам взять землю. Если крестьяне начнут брать землю тотчас, не дожидаясь соглашения с помещиками, то не только выиграет дело свободы, но солдаты получат больше хлеба и мяса: увеличится производство того и другого. Но саму землю нельзя есть. Миллионы дворов ничего не выиграют без лошадей, орудий, семян, – и потребуется их также реквизировать.
   А одобрительного рёва всё не было. Однако и уйти с этой темы было жалко: она – самая выигрышная, а дальше будет хуже. И Ленин стал говорить о преступной столыпинской политике хуторов и отрубов, которая… Богатым крестьянам надо так же не доверять, как и капиталистам.
   Из зала стали кричать:
   – Довольно! Довольно!.. Здесь не митинг!.. Ограничить время!
   А большевики кричали:
   – Просим! – и хлопали, но не пересиливали враждебных криков.

   Владимир Станкевич, председатель Исполнительной комиссии, который и сочинил и провёл эту резолюцию против Ленина, сегодня в начале заседания был в зале, а потом вышел в дальнее крыло дворца и пропустил приход Ленина. Потом от кого-то узнал сенсацию, что в зале сам Ленин, – и поспешил сюда. (И не он один, и другие члены ИК кой-кто пришли с любопытством.) Но не стал уже пробиваться в президиум, остался в толпе прохода. Он пришёл, когда Ленин говорил, что с немедленным захватом земель увеличится производство хлеба и мяса, – и усумнился: не недостаёт ли у того умственных способностей? или уж такой он последний отчаянный демагог?
   А голос плоский, невыразительный, ещё и прикартавливает, безчувственно к аудитории употребляет иностранные слова и нервно похаживает около трибуны, хотя ходить там негде. Фигура его несравнима с природно-красивым покоряющим Церетели, с благородно-осанистым Авксентьевым.
   Станкевич успокоился: этот – не может увлечь солдат.
   А тут ещё стали кричать: «Довольно! Хватит!» – и со многих мест, и Ленин запнулся, хотя по виду оставался невозмутим, ни в чём не переменился, – да бывали ли на этом закованном азиатском лице с реденькой рыжей бородкой переменные выражения?
   Поднялся сплошавший председатель и только теперь спросил, какие есть предложения ограничить время оратора. Стали кричать:
   – Две минуты!
   – Пять минут!
   – Два часа! – (Это большевики.)
   Член Исполнительной комиссии, военный доктор Менциковский, сидевший в близкой ложе, поднялся на трибуну, отстраняя Ленина, и обратился, как всегда энергично:
   – Вот уже двадцать минут, как нам говорят здесь избитые вещи, полемизируют со Столыпиным, с Шингарёвым. В дальнейшем мы, может быть, услышим полемику с графом Паленом или Николаем II? Кому нужны эти азбучные истины? Я думаю, Ленин мог бы, не отнимая у нас так много дорогого времени, сформулировать своё заявление вкратце.
   Доктор тоже не подбирал слова, чтобы быть солдатам понятнее.
   Тут же выступил военный чиновник: чтобы речь Ленина не ограничивали. Но в зале поднялся против него такой шум, что доносились только отрывки фраз. И он ушёл с трибуны. А Ленин оставался. И под весь этот шум даже, кажется, слегка улыбался. Самоуверен же. Или у него тупая реакция?
   Беспорядочно кричали из зала, кричал председатель. Ленин поднял руки в локтях, укрепил большими пальцами под мышками пиджака, показывая, что готов ждать. Кричали, но выталкивать его никто не поднялся. И в наступающем успокоении председатель объявил, что даётся оратору полчаса. (От начала? или вперёд?)
   Зал согласился, но тут большевики стали кричать: «Долой председателя!» – и стучать пюпитрами, кто захватил сидячее депутатское место. Ленин приподнял руку, делая вид, что успокаивает единомышленников.
   И как будто не было этого всего шума – без обиды, без волнения, так же плоско, серо и ровно продолжал:
   – Теперь позвольте, товарищи, коснуться вопроса о государственном строе России и о будущих формах управления ею. Нам не нужны такие республики, какие существуют в других странах, – республики с чиновниками, с полицией, с постоянной армией. Не нужно нам и Временное правительство, сплошь составленное из капиталистов. Не нужно нам такое правительство, которое попустительствует контрреволюционной агитации Гучкова и компании в армии!
   Агитация военного министра – в своей армии!
   – Значит, вы против власти, спросят меня? Значит, вы анархист? Нет, отвечу я, это клевета. Мы – не анархисты, мы – сторонники власти. И власть должна быть тверда! – но власть революционная! Вся власть должна быть передана из рук капиталистического правительства – в руки Советов рабочих, солдатских, крестьянских и батрацких депутатов. Товарищи, что же здесь контрреволюционного? Мы за такую республику, в которой снизу доверху не было бы ни полиции, ни постоянной армии, ни несменяемого и привилегированного чиновничества.
   То есть продолжить нынешний львовский развал.
   Солдаты слушали очумело, для них это был – изрядный туман. Нет, Ленин успеха иметь не будет. Но на кафедре он совсем не так безапелляционно кровожаден, как в своей газете и с балкона особняка.
   – Должно быть всеобщее поголовное вооружение народа, и непременно с участием женщин, и никакого «контроля» и «надзора» сверху…
   (А Ленин и не сдерживался напустить туману: сказать всё прямо и чётко было незачем, неуместно, да и сам он ещё не видел до конца. После того что призыв немедленно захватывать землю не имел успеха – он уже обременён был необходимостью продолжать здесь свою неудачную речь, ему и этого получаса было много, а сейчас надо было переходить к самому режущему вопросу о войне – и вот как тут проскользнуть умело?)
   – На меня клевещут, будто я сторонник сепаратного мира. А я утверждаю только, что нынешняя война затеяна Николаем Кровавым и капиталистами всего мира, и новое правительство ведёт такую же разбойничью войну, в интересах тех же капиталистов. А рабочему классу эта война не нужна. Почему Временное правительство отказывается не только расторгнуть тайные грабительские договора, но даже опубликовать их? Значит, договора, заключённые царской шайкой, остаются в силе – и мы воюем ради них? А между тем – там заключён план разделения Китая между Францией, Англией и Россией.
   Закричали:
   – Откуда вы это знаете?
   – Фантазия!
   А с тем и взорвана бомба: пойди проверь! Ищи проверь! На волне взрыва Ленин говорил увереннее:
   – Разделение Китая! Мне точно известно. А поэтому будут только затягивать войну. Ни с каким капиталистическим правительством нам закончить войну не удастся.
   – А как вы предлагаете??
   – Война может быть закончена только рабочей революцией во всём мире, и к этой революции мы призываем. Мы никогда не говорили, что войну можно кончить сразу или даже односторонне, воткнуть штык в землю, когда противник наступает. Мы не призывали сложить оружие и разойтись по домам. Войну можно кончить только путём перехода всей государственной власти в руки класса, действительно не заинтересованного в охране прибылей капиталистов. В руки Совета депутатов. Мы ещё в 1915 году говорили, что, если во время войны власть перейдёт к рабочим, – мы будем стремиться к окончанию войны.
   – Ну а всё-таки – как? – раздирающий крик.
   Ленин не дрогнул:
   – Одним из способов ликвидации войны является систематическое братание на фронте. Русские и германские рабочие и крестьяне в серых солдатских шинелях могут, по взаимному уговору, сделать дальнейшее продолжение войны невозможным. И братание – уже началось! И не только на нашем фронте. Нужна немедленная, энергичная, всесторонняя и безусловная помощь с нашей стороны – братанию солдат на всех фронтах. Такое братание – уже началось: давайте ему помогать!
   Где началось? Как помогать?? А он гнал дальше:
   – Скоро и в Германии большинство будет на нашей стороне.
   – А если не будет??
   – Наши идеи в Германии проповедовал Карл Либкнехт, и вот он сидит на каторге. Он – единственный представитель истинного социализма, остальные социалисты, к сожалению, на стороне Вильгельма.
   – Так ничего и не будет??
   Уверенно знал и тут:
   – Если в России власть будет в руках Совета депутатов, а в Германии не произойдёт революции, свергающей Вильгельма, – вот тогда будем крепче держать винтовку против врагов нашей революции! Вот тогда мы согласны на революционную войну против капиталистов любой страны! И мы закончим её всемирной революцией, без грабежа земель и удушения народностей!
   И по какому-то его знаку большевики поняли, что он кончил, и стали бешено аплодировать и топать ногами, этим очень отделяясь ото всего зала.
   И Ленин уже уходил с трибуны, но председатель задержал его: тут поступили записки с вопросами. «Почему вы укрепляете единство Германии?»
   – Мы не только не помогаем сохранять единство Германии, но разрушаем его, раскалывая немецких социалистов. А в России – да, мы разрушаем «внутреннее единство» рабочих с капиталистами. И пусть они сажают нас в каторжные тюрьмы, подражая Николаю II и капиталистической Англии!
   «Почему вы призываете к гражданской войне?»
   – Ничего подобного, – изумился Ленин. – Ни к какой гражданской войне я не призывал, а к терпеливому разъяснению добросовестным оборонцам.
   «Проповедывали ли вы свои взгляды также и в Германии? Вы бы поехали со своими речами в Германию».
   – Мы и печатали, и рассылали эти взгляды по Германии.
   «Почему отвоевание Курляндии вы называете аннексией?»
   – Потому что если мы будем отвоёвывать назад Курляндию, то немцы захотят отвоевать свои колонии и война фактически никогда не кончится. А пусть каждый народ решит, под властью какого государства он хочет быть. Организуйте в Курляндии совет рабочих и солдатских депутатов, и пусть он сам решит, чего хочет народ Курляндии.
   Смеялись.
   Ленин уменьшился в росте и спешил уйти с трибуны. Ещё огласили: «Почему вы призываете к ограблению банков?» – но уже он не возвратился отвечать.
   Станкевич считал, что Ленин ничего не выиграл, – но хотелось и надо бы ему сейчас ответить. Однако прежде него – на трибуну взлетел оказавшийся тут – нервный Либер, темнобородый гном, «бундовский Демосфен» звали его свои, – и сразу заговорил быстро и страстно, так отличаясь от ленинского нудного вещания:
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 [34] 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация