А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Любовь под развесистой клюквой" (страница 5)

   После того как чистого и накормленного Оську уложили в здоровенную Маринину кровать, Глеб сел на кухне, налил себе чаю и спросил:
   – Тоня, а где можно покурить?
   – Маринка прямо здесь курит. У нее вон там вентилятор включается.
   Глеб закурил, немного помялся и, глядя в окно, заговорил:
   – Мне... понимаешь, Тоня, мне надо где-то переждать дней семь-десять. А это много.
   – Ну так и пережидайте здесь, – пожала плечами Тоня, смутно чувствуя какую-то тревогу.
   – Давай на «ты», а? Так проще. К тому же ты женщина молодая, и я не совсем старик.
   – Да уж какой старик! – усмехнулась Тоня и хотела в его поддержку добавить, что, дескать, жена-то бывшая у Землянина и вовсе девчонка, но тот про нее сказал сам.
   – Я у Валерии сына украл, – резко заявил он.
   – Прямо и украл? Вы же... Ты же отец, – осторожно отозвалась Тоня.
   – Тут все не так просто, – нервно смял в руках сигарету Глеб и уставился Тоне в глаза. – Тут... преступление.
   Тоня вздрогнула, но потом решительно махнула рукой и приказала:
   – Рассказывай. Если получится – помогу.
   Взгляд Глеба чуть потеплел.
   – В общем, ты о наших отношениях с женой уже слышала, знаешь, что Валерия от злости с ума сходит, – негромко начал он. – И Оська-то ей по большому счету даже мешает, но он прекрасное орудие шантажа... После той нашей прогулки в Роев ручей она дома парнишке такое устроила! Категорически запретила ему со мной общаться, игрушки, которые я покупал, выбросила, вещи всякие, даже телефон сотовый отобрала. Оська после нахлобучки улучил момент и позвонил мне. Я его успокоил, как мог, дескать, не грусти парень. Я тебя отвоюю, а ты держись, слушайся маму, веди себя тихо, прилежно, иными словами, не дразни гусей. Он так бы и сделал, парень сообразительный. Но Валерия его телефонный разговор услышала – он же по городскому звонил, не по своему мобильничку. И приняла меры. Она его... к своей сестре отправила!
   – Ну и что в этом плохого, погостил бы у тетки, – не поняла Тоня.
   – Нет, Тонь, какие тут гости! Сестра ее старшая уже черт знает сколько времени в секте одной обитает. Они то под землю зарываются, то обливаются бензином, а потом себя поджигают, то сознательно руки-ноги отрубают, а уж про жертвоприношения и говорить нечего! И самое страшное, к детям у них отношение – врагу не пожелаешь! И ведь сколько их гоняли, в психушки загребали, некоторым даже срок давали, а ничего поделать с ними так и не сумели. Кстати, когда мы с Валеркой еще в добрых отношениях были, жена искренне возмущалась сестрицыным житьем: и вытащить ее оттуда пыталась, ссорилась с ней. А тут... Я Оське звоню – он недоступен. Звоню Лиле – это няня его, а ту уволили. Но она женщина замечательная – на следующий же день сама меня нашла, плачет. Рассказывает, что Оську мать сгребла и куда-то увезла. Причем там такой рев стоял, сын, наверное, знал, куда его тащат.
   – Господи! Да что ж она за изверг! – ужаснулась Тоня. – Это ведь сын! Маленький! Да я б и большого никому не отдала!
   – Ну, это ты! – вздохнул Глеб и снова закурил. – Я давай ей звонить – бесполезно, фыркает издевательски и трубку бросает. А потом я к ее отцу наведался, Осипу Андреевичу. Хороший он мужик. Я в честь него и сына назвал. Сердечный человек, но с дочерьми справиться не может, да и что он сделает, пенсионер? Он и сказал, что Оську, скорее всего, к Ауфеме, это у Валеркиной сестрицы имечко такое мудреное, сунули, потому что та вдруг вчера вечером ни с того ни с сего стала отца к себе в секту переманивать, потому что, по ее словам, «Валерия, грешница, наконец прозрела! И если ее еще держат какие-то дела, то часть себя она уже отдала». Конечно, батюшка тогда ничего не понял и послал дочь куда подальше со своей сектой. А тут сразу стало ясно, какую «часть себя» отдала Валерия!
   – Сволочь, – прошипела Тоня.
   – Согласен, – кивнул Глеб. – Вот я и отправился за Оськой.
   – А ты что, знал, где эта секта? – вытаращила глаза Тоня.
   – У Осипа Андреича спросил, Ауфема же его приглашала. Тот все подробно расписал. Поехал я, дождался, когда вся эта свора в лес дернет... у них каждый вечер, перед сном, часов в одиннадцать, лесные балдежи устраиваются. Ну, дескать, надо отдать дань покровителю, показать, как они его любят, чем могут поделиться, а потом и отметить все лихим отрывом! Короче, утащились они в лес. А я во двор, где Ауфема обитает. Оську крикнул. Тот отозвался. Ну, я вышиб двери, домик-то развалюха, Оську подхватил и драть.
   – Молодец! – взвизгнула Тоня.
   – Да какое там, – отмахнулся Глеб и, помолчав, продолжил: – Все бы нормально, но... Откуда он взялся, этот мужик, ума не приложу... Хлипенький, заросший весь, грязный – сил нет, изо рта за версту прет. Может, он специально поставлен был, чтобы дом охранять, черт его знает. Прыткий такой оказался – я бежать, а он откуда-то... ну, возле печек еще он стоит, чтоб горшки вынимать разные...
   – Ухват? – подсказала Тоня.
   – Вот, его, ухват, схватил и на меня. А я... Тоня, я его только оттолкнул, честное слово. Но, видать, силу не рассчитал! Когда мне вычислениями заниматься, у меня на руках Оська.
   – Правильно! – одобрительно кивнула Тоня. – И даже прятаться нечего – ты сына спасал!
   – Оно, конечно, так, но...
   – Никаких «но»! – категорично заявила Тоня и даже ладошкой прихлопнула. – Чего ж – ждать, пока твоего сына эти вот мужики до психушки доведут? Понятное дело, нужно их раскидывать!
   – Да я... я не просто раскинул. Умер он, Тоня, – тихо и обреченно сообщил Глеб.
   – Что ты! – охнула она.
   – Он как шибанулся о сундук, так и не поднялся... Будто уснул. Понимаешь? А меня видели. Ауфема, конечно, сразу Валерии сообщит, а та... Я думаю, стражи порядка меня уже ищут.
   Тоня нервно схватила кружку, из которой пил Глеб, торопливо хлебнула из нее холодный чай и забормотала, пытаясь сосредоточиться:
   – Погоди, погоди, надо срочно что-то придумать...
   Он смотрел на нее с грустной улыбкой.
   – Ну что тут придумаешь, дурочка? Я человека убил!
   – Нет, ты мне даже не говори! У меня в милиции...
   – В милицию я пойду, – перебил ее Глеб. – Не мое это, всю жизнь в бегах таскаться. Вот только сейчас никак нельзя, чтобы меня нашли. Если сейчас меня возьмут, куда Валерия Оську денет? Опять этой же холере и сунет... Ауфеме то есть, сестрице своей. А он... плохо ему там было. Ты бы его видела в первый час – молчит, слова сказать не может и почему-то постоянно пить просит, не поили они его, что ли!
   – Но я...
   – А через неделю мой брат возвращается из Германии, у него там дела имелись. Я ему Оську передам. И душа спокойна будет.
   – Ерунда, – махнула рукой Тоня. – Мать все равно его забрать сможет, ты только еще и брата подставишь. Тут надо не так.
   Глеб молчал и смотрел на Тоню хоть и тепло, но с большим сомнением.
   – Ну чего ты на меня так смотришь? – даже обиделась Тоня. – Думаешь, я дурочка совсем, да?
   – Нет...
   – Думаешь. Ты меня только что сам так назвал.
   – Нет, – улыбался Глеб и смотрел на нее еще пристальнее. – Я... я думаю, что ты замечательный, добрый человек и красивая женщина.
   – Ага, красивая... ты еще моего варикоза не видел, – сдуру ляпнула Тоня и от собственной глупости покраснела и стушевалась – ну надо же такое выдать! Прямо больная, честное слово!
   – А я дамам при первой встрече под юбки не заглядываю, – весело проговорил Землянин, потом совсем интимно прошептал: – Недоглядел! Но ничего, исправлюсь.
   Тоня не знала, куда деваться, от этого разозлилась и повысила голос:
   – Да ты дашь мне слово сказать или нет?! Я ж дело говорить хочу!
   Землянин покорно склонил голову, хотя ни одной искорки надежды в глазах не светилось.
   – У меня... ну что ты скалишься-то? Смешно ему!
   – Все. Молчу. И слушаю во все уши.
   – У меня брат есть. Мы близнецы, только он жутко умный уродился, а я так... видно, все лучшее ему перепало. Но главное, что он это понимает и любит меня какая есть. Так вот, он юрист. Причем очень важный. У него даже звание имеется. Только я его вспомнить не могу. Он эти погоны меняет, как... Не успеешь звание выучить, а у него уже новое. Но дело не в том. У него связей полно и мозгов тоже. Он нам подробно объяснит, что надо делать, что тебе грозит и к кому сунуться. Даже адвоката посоветует.
   – С ума сойти! – изумился Глеб. – Серьезно? У тебя такой братец продвинутый?
   – Ну да, а чего удивительного? – пожала плечами Тоня. – Это ж не я продвинутая, а брат. Его, между прочим, Матвеем Игоревичем зовут.
   – Запомню... – кивнул Глеб и снова уставился в окно. – Нет, как же я так... И ведь не хотел ничего дурного.
   – А ты ничего дурного и не сделал! Ты сына защищал! – снова твердо сказала Тоня. – Сиди здесь, а я сейчас... черт, где ж у Маринки телефон?
   – Не этот? – подал трубку Глеб.
   – Точно! А чего ты встаешь? Я же сказала, сиди, я сама с ним...
   Глеб усмехнулся и отошел к столу, а Тоня стала набирать знакомый номер. Уже через минуту она торопливо говорила в трубку:
   – Але, Матюша, привет! Это Тоня! Матюша, ты мне очень нужен! Ну просто позарез! Ты сейчас можешь приехать?
   – Тоська! Сестренка! Где ж ты раньше была? – огорченно проговорил брат. – Сегодня никак не могу, хоть убейся! Мы на даче, жарим шашлыки, и я уже выпил.
   – А Санька? Тоже выпил?
   – Ты не поверишь! Еще раньше меня! Такой вот безответственный дружок.
   – А Лена, она ж у тебя не пьет, – вспомнила Тоня про невестку.
   – Правильно, Лена не пьет, но... Тоська, тут маленькая загвоздка, она и машину не водит, вот какой казус.
   – Ну знаешь! – запыхтела Тоня. – Я в горе, а ты... Чтоб завтра был!
   – Тосенька, солнышко, завтра разобьюсь, но приеду!
   – Нет! На кой черт ты мне разбитый! Приезжай нормальный!
   – Все. Договорились. Но если нормальный, тогда только после обеда. Доживешь?
   – Еще Матюша называется, – пробурчала Тоня. – Ладно, я подожду, но так и знай: больше тебе никаких пирогов с яблоками!
   – Гы-ы-ы! – заныл в трубку братец, имеющий весьма солидное звание. – А я хочу пирожко-о-ов...
   – И я тоже, – шепнул подошедший Землянин.
   От чуткого уха брата шепот не укрылся.
   – Ой, Тось, кто там у тебя? – несерьезно взвизгнул братишка. – Ты не одна, что ли?
   – Да это так... твои подчиненные подслушивают, – фыркнула Тоня и с братом распрощалась. Аккуратно устроила трубку на рычаг и лишь потом обернулась к Глебу. – Завтра после обеда мы с ним встретимся. Сегодня – никак.
   – Понимаю – шашлыки, пиво-воды...
   – Ничего ты не понимаешь, – грустно усмехнулась Тоня. – Он со мной однажды так около месяца разговаривал – то он у девиц, то его собутыльники не пускают, и ныл вот так же, и придурялся, а потом оказалось, что он в горячей точке был.
   – Так он чего – и сейчас тоже в горячей? – захлопал глазами Глеб.
   – Ну, если после обеда приедет, значит, где-то здесь, – пожала плечами Тоня. И задумчиво добавила: – Хотя я совершенно точно знаю: Леночка его – за рулем богиня.
   Глеб, увидев, каким озабоченным стало лицо Тони, осторожно взял ее руку и тихонько пожал. От этого нежного, осторожного и какого-то по-мальчишески робкого пожатия у Тони внутри все обдало жаром. Она даже сама от себя такого не ожидала. Поэтому руку выдернула и испуганно вытаращилась на Глеба.
   – Ты чего? – растерянно пролепетала она, чувствуя, как к щекам приливает кровь.
   – Тонь, да я ничего, что ты! – перепугался бравый отец Оськи. – Я только... ну, ты какая-то стала... я ж поддержать...
   – Так я не падаю, – строго рыкнула Тоня, побыстрее отошла от Землянина на приличное расстояние и уже там, немного успокоившись, проговорила: – В общем, слушай: вы с Оськой сидите здесь и никуда не выходите, понятно? А я завтра днем забегу. С мальчонкой же погулять нужно, чего ж он взаперти... я погуляю.
   – Тонь, да мы посидим, чего уж ты гулять пойдешь. У тебя же работа.
   – Неважно, да у меня и выходной завтра, – врала Тоня. И, заметив, что Глеб не больно-то ей верит, убедительно засопела: – Могу я сама себе сделать выходной? Я ж хозяйка!
   – Коне-е-е-чно! – протянул Землянин,
   – Нет, он еще издевается! – не переставала нервничать Тоня. – Конечно, я должна прийти! Вам же что-то надо есть!
   Глеб только молча улыбался, глядя на то, как распаляется Тоня.
   – И ты даже не улыбайся мне тут своими зубами! – совсем растерялась она. – Ты как хочешь, а ребенок голодать не должен!
   Глеб кивнул, так же – с молчаливой улыбкой – проводил Тоню до двери и возле порога сильно и уверенно поцеловал ее в горячие губы. А потом мило попрощался:
   – До завтра, Тонечка. Мы с Оськой будем ждать.

   Она уже вышла из подъезда, а губы все еще помнили этого бесстыжего Землянина.
   – Надо же, какой признательный попался, – бормотнула себе под нос Тоня и зашагала к дому по темной безлюдной улице. Отчего-то хотелось идти и идти, думать и думать. И даже немножко фантазировать, хотя...
   – Вот дура-то, – горько хмыкнула она. – Это ж обычная благодарность. И все. Но черт, были б все такими... вежливыми...
   Домой Тоня прилетела торпедой. Увидев в прихожей зеленый рюкзачок дочери, она обрадовалась.
   – Аришка! Ты вернулась? Э-эй, ты где?
   – Мам, да вот она я, чего кричать-то, – выглянула из ванной хмурая Аришка. Подошла к матери и шепотом спросила: – Ма, а чего у нас Клавка делает? Она прям в халате здесь шастает.
   – Ариша! В нашем доме грядут перемены, и ты о них немедленно узнаешь! – светилась счастьем Тоня. – Мне столько нужно рассказать... Сейчас я картошки нажарю, а то ты голодная у меня, наверное, как волчонок, да?
   – Да не голодная, – буркнула дочь. – У нас столько продуктов осталось. И чтобы назад их не переть, пришлось доедать. Ой, мам, лучше бы мы это все в сумках тащили, чем в животе, сейчас прямо тошно.
   – Ничего, пойдем на кухню, фестальчику выпьешь, чаю согреем...
   Но чай они согреть не успели. Потому что в дверях появился грозный Геннадий.
   – Антонина, – строго начал он, хмуря брови и дергая кадыком. – Объясни мне, что за мужик ждал сегодня тебя у нас в подъезде, мне соседки рассказали!
   – Мужик? – застигнутая врасплох, заволновалась Тоня. – Так это... ну... обыкновенный мужик. Я... вызывала... электрика! Да, электрика!
   – Не лги мне, ветреница! – гремел негодованием бывший супруг. – Что еще за хахали тебя тут пасут, пока меня дома нет?!
   – Ой, ну скажешь тоже – хахали! Хи-хи, даже слышать смешно, – еще больше засмущалась Тоня, поскольку поцелуй «электрика» все еще жег губы и она всерьез считала себя виноватой.
   – Ты что вытворяешь! – не мог успокоиться Геннадий. – Дома – шаром покати! Кастрюли пустые! Ни в одной сковороде ужина нет! А она по мужикам!!!
   – Генаша! – появилась в дверях Клава, то бишь Лала. – А чего ты свою бывшую за мужиков отчитываешь? Ревнуешь, что ли? Ты теперь должен просто плевать на все ее похождения! Тебя ж это не касается!
   Лалочкины слова удивительным образом встряхнули Тоню, та немедленно пришла в себя, насмешливо дернула бровью и чуть свысока произнесла:
   – Любимый, к чему истерики? Лала тебе изменить не может, она и тебя-то подцепила чудом, а я... с некоторых пор я – свободная женщина.
   – Ну, коне-е-ечно! – взвизгнул Генаша. – Ты свободная! Только не надо забывать... Лала, отцепись... Не надо забывать, что у тебя дочь! И муж! Которых необходимо кормить!
   – Хорошо, – уже откровенно издевалась Тоня. – Дочь и в самом деле нужно кормить, я приготовлю. Сбегай в супермаркет, он круглосуточно работает, купи что-нибудь на ужин.
   Это в планы заботливого отца никак не вписывалось. Потому он два раза шлепнул челюстью и крикнул потише:
   – А при чем тут я?! Да если б у меня были день... да если бы у меня время было, так я б... А кормить все равно надо! Ты должна!
   – Гена! Но я же сготовила тебе яичницу! – со слезами в голосе воскликнула обиженная Лала.
   – Ой, да мне эти яйца! Они у меня уже знаешь где?!
   – Ариша! Пойдем отсюда, – дернула дочь за руку Тоня. – Ты еще слишком мала, чтобы слушать, где какие органы находятся у твоего отца!
   И они шкодливо скрылись в детской, которая теперь стала их общей комнатой.
   Аришка во время разговора матери с отцом молчала, точно рыба. И вовсе не по причине правильного воспитания... Просто она не могла узнать мать. Отец, конечно, дурака свалял, когда принялся ревновать матушку, мама совершенно не может наставить батюшке рога, хотя тот давно напрашивается. Но непонятно было – отчего так стремительно залилась маманя румянцем? Отчего у нее дрожали руки и заплетался язык? И почему она вела себя, как виноватая овца? Неужели... Вряд ли это возможно!
   – Аришка, слушай, я тебе сообщу печальную новость, – говорила мать счастливым шепотом, блестя глазами. – Отец решил от нас уйти и жить с Лалой.
   – Ма, я знаю, они ж при мне отчалили. А чего обратно вернулись? Осень кусать хосется? – прокартавила она, вспомнив избитый анекдот.
   – Ну а кто их кормить-то будет? – справедливо удивилась Тоня. – Конечно, они думали, что встречу с пирожками-шанежками. Но... да ну их, тут такое! Представляешь, одному очень хорошему человеку понадобилась моя помощь!
   – Мам, погоди-ка, а это случайно не тот оч-чень интересный человек, который меня у Лахудры отстаивал? – лукаво сверкнула Аришка глазенками.
   – Точно. Он, – кивнула Тоня, перевела дыхание и фальшиво скривилась. – Только ума не приложу, что ты нашла в нем интересного...
   – Ой, ма-а-ам, – восторженно протянула дочь. – Вот бы классно было, если б ты ему помогла. Он дядька приличный! И Лахудра так к нему воспылала, что теперь я и сама не рада. Она ж меня во все танцы тычет, а я многие и вообще не танцевала, даже не репетировала. Нагрузка сумасшедшая! А она меня еще пилит, что я на дачу сорвалась, а надо было работать! Ну, мужик – танк!
   – По поводу танка я не в курсе, я как-то слаба в военной технике, но... Ариша, о нем никто не должен знать, понятно? – строгим шепотом предупредила мать.
   – А зря. Я б с превеликим удовольствием на тебя папане накапала! – мечтательно вознесла глаза к небу хитрюга.
   – Слушай меня, – достаточно строго приказала мать. – Ты не задаешь лишних вопросов и никому не капаешь. А я рассказываю тебе, как он на меня смотрел, идет?
   Аришка понимала мать с полуслова: если уж маманя сказала – никому, значит, рот надо просто зашить. Да Аришка и не страдала особенной болтливостью.
   Конечно, Тоня рассказала дочери не все, даже почти ничего не сообщила, но Аришка и сама видела, каким счастьем горят материнские глаза.
   – Мам, а он тебя целовал хоть разочек, а? – хитро прищурила глаза шалунья.
   Тоня хотела было тут же прервать подобные вопросы – что еще за вольности! Но неожиданно расцвела пионом.
   – Угу, сегодня, – смущенно фыркнула она и уткнулась в подушку. Но потом перевернулась на спину и задумчиво уставилась в потолок. – Понимаешь, Ариша, я очень помогла этому мужчине. Ему нужно было жилье, и я нашла, а потом попыталась свести с нужным человеком. И поцелуй – всего лишь проявление благодарности, не больше.
   – Сразу уж и благодарности! – не хотела верить Аришка. – То-то у тебя бы так сияли глаза из-за обычного-то чмока.
   – Да, дочь моя, это и печалит, – вздохнула мать. – Из-за обычного, а и глаза разгорелись, и краска в лицо. Потому что я уже давно не чувствовала себя женщиной. Сто лет меня никто не чмокал даже просто так, из благодарности, в шутку, дурачась... сто лет... А ведь я еще не старая!
   – Конечно! – яростно затрещала дочь. – И, между прочим, ты сама виновата, да! Чего ты ходишь, как старуха?! Все в штанах стремных, кофта какая-то, которую выкинуть надо было сразу, как только ее изготовили! Убожество ведь! А прическа? Распусти-ка волосы, ну распусти! Завтра же в парикмахерскую! И про макияж не забудь! А вообще, я сама тебя накрашу...
   – Ни за что! – испугалась Тоня. – Я видела, как ходят твои подружки! Глаза так намалеваны... я ж как лемур буду!
   – Мы по журналу, чего ты боишься?
   – Нет, лицо я сама! – заявила Тоня и уже спокойнее добавила: – Завтра я тебя с ним познакомлю. Конечно, если ты мне дашь спокойно выспаться.
   Аришка уткнулась матери в плечо и очень скоро умиротворенно засопела. А Тоня еще долго смотрела на светлый квадрат окна и думала: как же она так непростительно состарилась в свои сорок с хвостиком? Даже Клавка в этом вопросе мудрее оказалась. Оттого Геночка и сбежал к ней. А ведь ему куда удобнее было с Тоней: и привык он, и на всем готовом. Это как надо себя опустить, чтобы муж пошел на такие-то лишения! И все же Геннадия жалко не было – в конце концов, а кто ее к тому подвел? Она ведь и красилась раньше, и прическу делала каждый божий день. А кто это ценил? Надо же, за Лалочкой повелся, фи! Вот и пусть теперь пляшет со своей кочергой, а она... Черт возьми, собственный муж уже столько лет не догадывался ее хотя бы в щеку чмокнуть. Не то что Землянин...
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация