А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Мир над пропастью" (страница 19)

   Глава 11
   А вдруг?

   – Так куда мама устроилась на работу? – Игорь решил прояснить ситуацию. Они с Аськой и ее неугомонным щенком возвращались с долгой прогулки по лесу.
   – Она окончит курсы и будет финансовым директором. – Аистенок шла чуть впереди, тщетно пытаясь заставить своего любимца держаться только с левой стороны. Бакса нисколько не смущал тот факт, что он путается под ногами и сбивает с шага всю их немногочисленную компанию.
   – Ого!
   – А вы думали! – Девочку распирала гордость. – Думали, что моя мама «рублевская жена»? Она работала, и еще как! Они и с папой познакомились на работе, на старой. А потом она была финансовым директором целых четыре года, пока я в школу не пошла. Дядя Вова сказал, что она прекрасный специалист. Ей надо только все вспомнить.
   Игорь смотрел на ее раскрасневшееся личико и слушал пылкую речь. Все-таки это важно для ребенка, чтоб его мать не была пустым местом. Вон как загнула: «не рублевская жена, а финансовый директор». Интересно, что я, таксист, делаю в доме этого директора? Как-то уютнее в крохотной Витиной однокомнатной на «Академической». Зачем он вообще оттуда ушел?
   – А чего вы погрустнели? – Ее не обмануть. Дергает за рукав ветровки, пытается заглянуть в глаза.
   – Я не погрустнел. Тебе показалось.
   – Я же вижу… Это из-за мамы, да? Боитесь, что она теперь будет другая?
   – Не знаю. – Игорь ответил максимально просто и честно.
   – Не бойтесь. Мама все равно всегда собой недовольна. Даже когда делает что-то идеально. Папа говорил, что у нее «комплекс отличницы».
   – Это еще что за премудрости?
   – Ну-у ей все время кажется, что надо делать еще лучше, еще больше и чтоб все сразу. И при этом чтобы все, как у всех. – Ася помолчала. – Так папа говорил. Ему это ужасно не нравилось. Он говорил, что мама как робот, который освоил только ограниченное число операций.
   Игорь разозлился. Он не хотел вникать в эти запутанные сравнения, все это очень мудрено – роботы, комплексы… Пускай психотерапевты играют в эти игрушки. Пускай жонглируют фразами, как булавами в цирке. А он понимает только одно – с женщиной так говорить нельзя. Нельзя и все. Это обидно. Это больно. Такие слова вызывают неуверенность и замкнутость. И ему не надо быть ни психологом, ни успешным финансистом, чтобы это понять. Если бы этот мудрствующий молодчик в мятом костюме просто любил и уважал женщину, с которой он живет, у них все было бы в порядке.
   Игорь придержал девочку за рукав и присел перед ней на корточки.
   – Послушай, Аська, – впервые он назвал ее так и не заметил. – Все люди очень хрупкие. У всех есть свои слабые стороны и свои страхи. Ты правильно делаешь, что гордишься мамой. Мы все очень зависимы друг от друга. Никогда не надо говорить человеку, что он в чем-то слабый или неправильный. Он ведь может поверить, и это сломает ему жизнь. Лучше всегда говори про всех только хорошее. Плохого вокруг и так достаточно.
   Она слушала его очень внимательно, слегка приоткрыв рот и не обращая внимания на поскуливающего щенка, которому надоело крутиться на одном месте.
   – И у вас есть страхи? – спросила она с удивлением.
   Есть ли у него страхи? Долго он думал, что нет. А теперь оказывается, что он не мыслит своей жизни без… Впрочем, это уже ненужные сантименты.
   – Есть, Аистенок. Они у всех есть. Поверь. Если даже они уходят, на их место приходят другие.
   – А вы мне расскажете о них когда-нибудь? – Удивление сменилось любопытством.
   – Когда-нибудь обязательно.
   – А что мы будем делать дома? Хотите, я покажу вам семейные фотографии?
   – Конечно, хочу. Смотри, как бы тебе не пришлось выгуливать его всю ночь напролет. – Он кивнул на щенка, который, отчаявшись, принялся грызть землю.
   – Фу, Бакс! – Ася дернула синий поводок и, к радости щенка, бегом припустила к дому…
   – Это, как вы понимаете, мама! – Она тараторила без умолку, одновременно тыча пальчиком в черно-белую детскую фотографию и вываливая на диван все новые фотоальбомы. Кто бы мог подумать, что их столько помещается в недрах узенького комода!
   На самом деле понять что-либо было трудно. Без подсказки он бы не решился назвать этого гадкого утенка Альбиной.
   – И это мама. – Она перевернула страницу, и Игорь увидел снимок нескладной девушки-подростка с длинными тонкими косами. Здесь она тоже не была похожа на себя, но выглядела куда симпатичнее. Фигурка постройнела, волосы отросли, главным достижением было то, что девушка научилась улыбаться.
   – А это кто? – Фотография ему не понравилась. Недовольный, седовласый старец смотрел с пожелтевшего снимка строго и даже чуть брезгливо, словно презирал всех людей поголовно.
   – Это мамин дедушка. Отец ее папы. Профессор медицины, – Аська наморщила носик. Похоже, ей знаменитый предок тоже приходился не по душе. – Мама, правда, с ним не была знакома.
   – Это как же так? – Игорь был удивлен.
   – Он умер за два года до ее рождения. – Такой простой вариант почему-то не пришел ему в голову. – Но мама рассказывала, что у них в семье все были просто помешаны на этом старике. Его портрет висел в гостиной над пианино. И все по любому поводу говорили: «Дедушка так считал», «дедушка это не любил», «дедушке бы такое не понравилось». Представляете?
   Игорь кивнул. Какая-то мысль пришла и тут же исчезла.
   – А ты помнишь что-нибудь про своего прадедушку?
   – Шутите? Я думаю, и мама-то про него не особо помнит. Она только рассказывала, как не любила в детстве, когда он с портрета смотрел прямо на нее. Говорит, что боялась его больше, чем родителей.
   – Понятно. А это кто? – Черно-белая свадебная фотография запечатлела упитанного юношу с меланхоличным взором, который держал за руку невесту в белом платье в стиле шестидесятых.
   – Это мамины родители. Бабушку вы видели на похоронах. Помните? Она еще привела вас к столу.
   Бабушку он помнил очень даже хорошо, с той только поправкой, что к столу она его не привела, а притащила чуть ли не силком.
   – А это дедушка Витя. Он тоже пошел в медицину.
   В голове Игоря снова промелькнула какая-то мысль, и снова ушла.
   – Его я на похоронах не видел.
   – Правильно, он живет на юге, в Евпатории.
   – Они что, развелись?
   – Да нет, у него больные легкие, ему нужно море. А бабушка сказала, что никуда не поедет, потому что мама без нее пропадет, – простодушно поведала Аистенок. – Она вообще очень переживает за маму. Раньше все время говорила, что зря она вышла замуж за папу, потому что он был ее моложе и не нагулялся. Я сама несколько раз слышала.
   Аська бесхитростно выбалтывала ему семейные секреты. Игорю даже стало неудобно. Во всем этом потоке информации он уловил что-то важное для себя и сейчас, когда она на минутку замолчала, пытался восстановить в памяти весь разговор от начала и до конца, чтобы снова поймать это ощущение.
   В первый раз «молния блеснула», когда девочка сказала про прадедушку профессора, а второй раз… Нет, никак не получается вспомнить.
   – Хотя вы знаете, – вновь заговорила Ася, – иногда мне кажется, что дело не в больных легких. Может, дедушка Витя просто сбежал от бабули. Она такая, кого хочешь достанет.
   Игорь вздрогнул. Ну конечно, вот оно что. «Дедушка Витя».
   – Подожди-ка, Аистенок, значит, маму полностью зовут Альбина Викторовна? – Его голос задрожал.
   – Ну да, – удивилась девочка. – А чего тут такого?
   Ничего. Ничего, кроме того, что его жена Алька тоже была Викторовна и тоже имела таинственного дедушку-профессора.
   Под щебетание Аськи Игорь попытался припомнить рассказы Натальи.
   «Успела Надюшка наша в Москве с парнем познакомиться», «ходила все, по своему подлецу тосковала», «иначе как Витюшей не называла. И Альку Викторовной записала», «какой-то профессорский сынок», «все внука требовал, и имечко какое-то мудреное, иностранное. Не то Алан, не то Альберт, не то Адольф, не то Альфонсо…»
   – Аистенок, а как звали маминого дедушку?
   – Не помню, чудно как-то. Сейчас посмотрим. – Она вновь принялась перелистывать страницы альбома. – Его фотография с портрета сделана, а на портрете внизу была надпись. Ага, вот оно, Волохов Альберт Петрович. Круто, да? Альберт Петрович. Ну и сочетаньице! Прямо Шахерезада Степановна.
   Все сходится, только как мог этот седовласый предок «требовать внука», когда умер задолго до Алькиного рождения? Во сне, что ли, приходил? Или еще при жизни мечтал? А потом сын решил сделать ему приятное и назвать внуков в его честь?
   Голова у Игоря шла кругом. Неужели бывают такие совпадения? Может, нужно еще расспросить Альбину? Вдруг она добавит что-нибудь к картине, сложившейся у него в голове. Нет, пожалуй, это будет не очень-то корректно.
   Сведений было так много, что он просто не мог переварить все сразу. Полагалось еще раз все обдумать. От начала до конца. Очень медленно и серьезно.

   – Ты и правда думаешь, что девочки двоюродные сестры? – Вита смотрела на него как на безумного.
   – Не знаю. Я все сопоставил по сто раз. У моей жены был таинственный дедушка профессор. У Альбины тоже имеется знаменитый предок. Причем, заметь, имена у них похожи. Может, Альбину тоже назвали в честь деда. Не дождался бедняга внука – одни девки.
   – Игорь, это бред! Таких совпадений не бывает.
   – А вдруг, Вита? Вдруг! Тогда получится, что я не соврал, понимаешь. Я действительно им почти родственник. А Аська почти племянница и двоюродная сестра Настены. – Он говорил громко и возбужденно. – Она мне родная!
   Вита понимала. И чем больше слушала его, тем меньше ей все это нравилось.
   – Игорь, послушай! То, что ты говоришь, почти невероятно. Москва – огромный город. Тут этих профессоров до фига великого. У большинства из них есть внуки. И что теперь?
   – Но тут очень многое сходится…
   – Давай так. – Она уже успела все обдумать. – У меня есть один знакомый, бывший мамин поклонник. Тоже, кстати, профессор. Занимается генеалогией. То есть как раз тем, что тебе нужно. Восстанавливает связь времен, так сказать. Он может раскопать какую угодно информацию про предков и родственные связи. Это его работа. Я могу дать тебе его адрес и телефон. Думаю, ему вполне по силам решить твою проблему.
   Игорь смотрел на нее, как на богиню.
   – Но, мне кажется, ты должен быть готов к любому результату, – продолжала Вита. – Скорее всего, окажется, что это совсем чужая девочка.
   – Дай мне его телефон!
   – Я поищу. Завтра постараюсь тебе его дать. Хорошо?
   Он кивнул, привлек ее к себе и поцеловал.
   – Не то слово, как хорошо. Отлично!
   На улице начал накрапывать противный мелкий дождик, но Игорю было все равно. Он вышел из подъезда, вдохнул полной грудью терпкий осенний воздух и пошел к машине.
   В голове роилось множество догадок, предположений, схем. И одна большая надежда. Надо верить в чудеса. И он верил. Только до похода к этому профессору генеалогии нужно сделать еще кое-что.

   Вита отошла от окна и со всей силы стукнула ногой по креслу. Черт, будет у нее когда-нибудь хоть один нормальный роман? Что ж это такое! Не жена, так ребенок. Да еще чужой.
   Ей казалось, что саму Альбину она ненавидит сейчас гораздо меньше, чем ее дочь. Вот уж никогда бы не подумала, что эта маленькая соплюшка перейдет ей дорогу. Ну как от нее избавиться?
   Надо доказать ему, что девчонка не имеет к нему никакого отношения. Возможно, после этого он забросит наконец идею участвовать в жизни этой семейки и будет с ней, с Витой.
   Подумав, она нашла записную книжку и открыла страничку на букве «Д».
   Евгений Леонидович Дворжецкий когда-то очень давно работал с ее матерью. Правда, в то время он еще не был увлечен интересной наукой генеалогией, а трудился в обычном НИИ. Однако уже тогда был, как выражалась Лерка, «с левой резьбой». Неправильная резьба не мешала Евгению Леонидовичу красиво ухаживать за их разведенной матерью и наладить весьма дружеские отношения с тремя ее дочерьми.
   Но роман не заладился. То ли мать не решилась сделать новую попытку, поскольку кандидат в мужья был значительно старше ее, то ли Дворжецкий заинтересовался генеалогическими древами так плотно, что ни на что другое в его жизни времени не осталось. Как бы то ни было, с какого-то времени претендент на семейное счастье постепенно перестал появляться в их доме.
   Вита не задавалась вопросом, почему это произошло. Она в тот момент была слишком сильно поглощена собственными бедами.
   Но дружеские отношения с их семьей неудавшийся жених сохранил. Они с матерью регулярно поздравляли друг друга со всеми праздниками, и будущий профессор непременно передавал приветы «всем ее милым девочкам». Сейчас товарищу с «левой резьбой» было предназначено спасти ее судьбу. Ни больше ни меньше. Вита трясущейся рукой набрала номер.
   – Слушаю, Дворжецкий, – пробасила трубка.
   – Евгений Леонидович, здравствуйте, это Вита.
   – Виточка, детка, как ты, замуж еще не вышла? – Этого вопроса она начала бояться чуть ли не десять лет назад. Его задавали все кому не лень. Таким тоном, каким взрослые спрашивают детей: «Ты такой большой, наверное, уже вот-вот в школу?»
   – Пока нет.
   – Отчего не торопишься, детка? Слишком вы все разборчивые. Смотри, бабий век короток.
   А то она не знает про этот чертов век.
   – Да вот, Евгений Леонидович, не берет никто, – отшутилась Вита.
   Это был правильный ход. Профессор тут же оставил назидательный тон и забеспокоился:
   – Неужели у такой красавицы – и женихов нет? Даже не верится. Может, помочь тебе?
   Именно это ей и было нужно.
   – Помогите, Евгений Леонидович, помогите!
   – Конечно, детка. Все, что скажешь. Чем я могу быть тебе полезен?
   – Я завтра пришлю к вам одного человека, которому нужно будет установить родство двух девочек. Он хочет знать, родственницы они или нет.
   – Гм…
   – Но это полдела! – торопливо продолжала Вита. – Я прошу вас независимо от результата исследований сказать ему, что девочки не имеют друг к другу никакого отношения. Вы меня понимаете?
   В трубке не было слышно ни звука.
   – Пожалуйста, Евгений Леонидович, это очень важно! Он совершенно одержим этой идеей. Просто не может больше ни о чем думать. Это портит ему всю жизнь.
   Профессор по-прежнему молчал.
   – Поймите, это ничего не изменит, просто он перестанет… он перестанет… – не могла же она сказать «он перестанет рваться к этой соплюшке».
   – Вита, ты понимаешь, о чем просишь? Во-первых, генеалогия – это наука. А любая наука не терпит подтасовки данных, к чему бы это ни относилось. Во-вторых, это обман. В-третьих, я должен буду документально подтвердить заказчику свои изыскания.
   Она уже жалела, что позвонила ему. Только потеряла кучу нервов, времени и наломала новых дров.
   – Скажи, Вита, – вдруг поинтересовался профессор. – А если я сделаю то, о чем ты меня просишь, это поможет тебе выйти замуж?
   Она рассмеялась.
   – Еще как поможет, Евгений Леонидович. За самого достойного мужчину на свете.
   Старичок недоверчиво засопел.
   – За самого достойного? Эх, молодежь, знаю я ваши достоинства. Небось какой-нибудь банкир?
   – Нет, Евгений Леонидович, таксист.
   – Таксист? Да ты и впрямь, похоже, влюбилась, Вита. Или он действительно интересный человек. Что ж, присылай своего таксиста. Только не ошибись, детка.

   …В Озерск он заезжать не стал – ни к чему. Сразу сел на рейсовый автобус и доехал до деревни.
   В вызывающем крайне неприятные воспоминания магазине купил продуктов, пожалев, что не набил сумки в городе. В деревенском сельпо выбор был, мягко говоря, небольшой. На застекленной витрине лежали заветренные сосиски, минимум молочных продуктов и единственный сорт сыра. На полках стояла батарея алюминиевых банок, видимо, с тушенкой, пакеты с рисом и гречкой. Зато чуть выше, на верхних полках, аккуратными рядами выстроились бутылки с одинаковым содержимым и различными этикетками.
   Водки было видов двадцать – как на выставке.
   Размалеванная продавщица со скучающим видом перекатывала во рту шарик жвачки. Судя по всему, его она не узнала, хотя два года назад имела счастье видеть каждый день, когда он приходил сюда за очередной бутылкой.
   Дом тетки Таши выглядел совсем обшарпанным и покосившимся. По-хорошему, надо бы приехать сюда перед зимой, подправить все…
   Наталья его не ждала. Ему даже показалось, тетка немного испугалась его прихода, но, увидев, что он абсолютно трезв и вменяем, обрадовалась, как в старые времена.
   – Ешь. – Наталья поставила перед ним тарелку наваристого борща и вновь поковыляла к плите.
   Игорь заметил, как она постарела. Ходит с большим трудом. В доме как всегда чисто, но совсем бедно. На столе драная клеенка, пахнет борщом, гречкой и хозяйственным мылом. Он тихонько приподнял хлебницу и отогнул край клеенки. В такой нехитрый тайник она складывала свои сбережения. Так и есть – почти пусто. Две купюры достоинством пятьдесят и десять рублей. Он убедился, что тетка стоит к нему спиной, и быстро положил в тайник несколько тысячных банкнот. Когда она на них наткнется, он уже уедет.
   – Как ты? – Она вернулась с баночкой сметаны, поставила ее возле родственника и, как маленького, потрепала его по волосам. – Как тебе теперича живется, Игорек, в этой окаянной Москве?
   – По-разному, Наталья. Там все совсем по-другому. Словно в каком-то другом измерении. Время там идет в два раза быстрее.
   Наталья недовольно покачала головой. Уже почти сорок лет столица оставалась для нее самым плохим местом на земле.
   – Нашел кого? – Вопрос был задан почти безразличным тоном, но Игорь почувствовал, как важно ей услышать его ответ.
   – Совсем недавно и все это несерьезно.
   – Понятно. – Осуждения в ее голосе он не уловил, и ему стало от этого легче. – Так чего ты приехал, милок? Чай не потому, что по тетке соскучился?
   – Соскучился, Наталья. Только сейчас понял, как соскучился, – искренне отвечал он. Доел последнюю ложку борща и с наслаждением откинулся на спинку стула.
   – Ну уж! Не потому ж приехал. – Она опять потрепала его по волосам.
   – Не потому. – Он помолчал немного. – Наталья, расскажи мне еще разок все, что знаешь об Алином отце. Все, что вспомнишь. Каждую подробность.
   – Господь с тобой, Игорь! – Женщина возмущенно всплеснула руками. – Дался тебе этот ирод! Мало я с девками намучилась! Сперва Надеха ревела, потом Алька в Москву эту вашу чертову рвалась родственничков своих искать… Так и ты туда же! Да еще теперича, когда уж все быльем поросло. Ну скажи, зачем тебе это нужно, сынок?
   Как он хотел бы ей все рассказать! Но, поразмыслив, не стал. Вдруг это ее обидит? Для Натальи Альбина и Аська абсолютно чужие. И не имеют никакого отношения к ее сестре и племяннице. Нет, лучше не вдаваться в подробности, которых он и сам толком не знает.
   – Трудно сказать, Наталья. Когда я только приехал в Москву полтора года назад, я ходил по тем местам, по тем улицам, где Алька мечтала побывать и так никогда и не побывала. Я словно… делал это за нее. Думал, если она не успела, так хоть я это увижу. А сейчас… Я вроде напал на след ее отца. Я хочу на него посмотреть, понимаешь? Мне нужно его увидеть.
   Наталья молчала. Лицо ее было недовольным и очень усталым.
   – Какой он ей отец? Он даже ни разу ее не видел. Да и Надюшку знал несколько дней. Небось даже не интересовался, как и где девка живет. Зато о себе с три короба наврал. Да я тебе ужо рассказывала. Папаша у него какой-то известный профессор, шибко уважаемый. Так наша дура и решила, что родит ученому семейству долгожданного наследника. И непременно назовет в честь деда-профессора. Ума-то, поди, немного в восемнадцать лет… А деда того звали как-то не по-русски. Ну да и об том я тебе ужо толковала. Только незадача – девка у ней родилась. Надька ее потому Алевтиной и назвала, вроде бы как-то похоже… Упрямая была до жути. А сокол ейный так, знамо дело, и не объявился. Ни через год, ни через десять. Видать, женат был давно и крепко, а на нашей дуре отдохнул, как это часто у мужиков бывает. Купил девке подарок – шоколадку да набор открыток, посадил на поезд и прощай. Всю жизнь девчонке испоганил.
   Она принялась всхлипывать. Игорю стало вдруг очень жалко ее. Он понял, что последнее время жалел только себя, и думал, что несчастнее его нет никого на этом свете. И сейчас, глядя на сгорбленный силуэт одинокой старухи, он со стыдом вспоминал, как жил у нее два года назад и пил не просыхая. Только пил и спал. И как безропотно она взвалила на себя всю заботу о нем, сколько тащила на себе эту обузу, пока не приехал Старик и не забрал его.
   – Дай мне те письма, которые остались от Надежды, – попросил он.
   Наталья, неодобрительно покачивая головой, с трудом взобралась на табуретку, достала со шкафа металлическую коробку из-под печенья и вынула оттуда пожелтевшую толстую тетрадь.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация