А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Механизм Жизни" (страница 18)

   2

   Пин-эр страдала.
   Девушка из хорошей семьи с детства приучена «сохранять лицо». Сообразное поведение – лучший фимиам дружбы, учил Кун-Цзы. Но когда волнуешься, места себе не находишь… Разве она – белоручка-наложница из Запретного города, боящаяся запачкать ладони пылью?
   …или кровью.
   Увы, глубокоуважаемый дедушка ее не понимал. Это было очень обидно и грустно. Вначале китаянка жалела, что лишена дара речи, но вскоре поняла: это к лучшему. Что бы она сказала дедушке? Не считайте меня ребенком? Позвольте разделить с вами груз забот?!
   Запрет смыкал уста. Дочь наставника Вэя лишь беззвучно шевелила губами, цитируя великого Ли Бо.

Летят осенние светлячки
У моего окна,


И терем от инея заблестел,
И тихо плывет луна.


А я, одинокая, только о нем
Думаю ночи и дни.


И слезы льются из глаз моих —
Напрасно льются они.

   – Такие дела, фрекен, – подытожил Торвен, нимало не подозревая о девичьих страданиях. – Посетив вышеописанную контору дилижансов, мне удалось установить, что помянутая компания наших давних недоброжелателей собралась в город Санкт-Петербург…
   Девушка не выдержала – вскочила. Чашка, упав на пол, разлетелась вдребезги – обозначив восклицательный знак, отсутствовавший в речи Торвена.
   – Кассир перед моим приходом объяснил указанному рыжему субъекту, что прямое дилижансное сообщение между Парижем и Петербургом отсутствует. Билеты надлежит брать до Кенигсберга, а уже оттуда направляться в российскую столицу – морем или опять-таки дилижансом.
   Речь Зануды сегодня звучала по-особенному занудно. Знай Пин-эр глубокоуважаемого дедушку чуть лучше, догадалась бы, что тот вообще не здесь.
   «Где вы, лейтенант?»
   «У расстрельной стенки, мой полковник!»
   В случившемся Торвен винил исключительно себя. Поездка Эрстеда в Петербург не нравилась ему изначально. Что там искать у этих русских? Дорогу в знойную, заросшую пальмами Siberia? «Моему любимому ученику! Запомните меня таким, дорогой Андерс…» Кажется, полковник забыл и это.
   Легкий шорох отвлек от грустных мыслей. Положив на колени лист бумаги, Пин-эр что-то старательно выводила свинцовым карандашом. Не иначе, очередной иероглиф. Торвен без энтузиазма прикинул, что девицу придется оставлять на чье-то попечение. В безнравственном, полном греха Париже! Тьера, что ли, попросить?
   Не к Дюма же обращаться…
   Когда иероглиф был дорисован и предъявлен, Торвен даже смотреть на него не стал. Все и так ясно – в темных глазах девушки сверкала сталь:
   «Едем!»
   – Фрекен! Позвольте напомнить вам об обстоятельстве пусть не романтичном, но существенном. У вас нет паспорта. Документа. Бумаги…
   Для пущей убедительности он извлек собственный паспорт и указал на подписи и печати.
   – Мы, к сожалению, не в счастливом и свободном Срединном царстве, где в паспортах не нуждаются. Мы в дикой Европе. Что вы скажете пограничной страже? Точнее, что предстоит говорить мне? Я бы мог купить или украсть чужой паспорт… Но на чье имя? Едва ли вас примут за француженку…
   – Н-н-нье-е-е-ет!..
   Зануда даже не удивился. Сил не осталось.
   – Я йе-еду!!!
   Девушка, кажется, сама испугалась. Ладонь упала на рот, Пин-эр замотала головой; окаменела, прислушиваясь к чему-то невидимому, страшному. Выждав минуту, осторожно убрала руку от лица. И выдохнула с облегчением.
   Что бы ни грозило вырваться из китаянки на волю – оно тоже хотело в Петербург.
   Торвен сел в кресло и закрыл глаза. Последняя капля, последняя пуля. Фрекен Пин-эр едет, и хоть наизнанку вывернись. Маршрут прямой и ясный: Париж – Кенигсберг – Петербург – Siberia. А ему что теперь делать? Помирать? Так нельзя, вдова Беринг ждет…
   Прикажете поднять белый флаг, лейтенант?

– Мальбрук в поход поехал,
Миронтон, миронтон, миронтень…

   Видя, что глубокоуважаемый дедушка погрузился в глубокую медитацию, Пин-эр тихонько вздохнула – и совсем уж было решилась погладить Железного Червя по плечу, когда в дверь постучали.
   Рука отдернулась в мгновение ока.
   – Это кадет Галуа, – успокоил ее Торвен. – Пришел доложить о раскрытии злодейского кубла. Фрекен, я что-нибудь придумаю. Мы едем завтра вечерним дилижансом…

   3

   Из Четырех Великих Творений Пин-эр справилась лишь с одним – «Путешествием на Запад». Она и не собиралась читать всякую скукотищу. Воспитанной девице из благородного дома полагалось ограничиться древней поэзией. В крайнем случае – перелистать что-нибудь из исторических хроник, однако не увлекаться: слишком умных не брали замуж.
   Луне не затмить солнца, жене не быть мудрее мужа!
   Пин-эр не спорила, предпочитая учиться у отца совсем иному – что, впрочем, тоже не слишком подобало «цветку лотоса».
   Однажды их дом посетил важный гость. Цвет его пояса и размер шарика на шапке взывали к крайнему почтению. Отец заранее предупредил, чтобы языкатая Пин-эр не спорила и даже не пыталась вступать в беседу. Девушка покорилась, но слушала внимательно, не пропуская ни одного яшмового слова. Важный гость был умен, начитан и едок, как перец, привезенный из Бахромы Мира. Среди прочего он поделился истиной, которую обронил великий Янь Юань, ученик Кун-Цзы из княжества Лу. Путем длительных размышлений Янь Юань пришел к выводу, что в прадавние времена боги сотворили не Человека, а Мужчину. Женщины же – это прирученные очеловеченные обезьяны. В качестве доказательства приводилась элементарная истина – ни одной женщине не прочесть Четыре Великих Творения.
   Слаб обезьяний мозг!
   Что-о-о-о?!
   На следующий же день Пин-эр отправилась к соседу, высокоученому дядюшке Хо. Тот крайне удивился, но требуемые свитки одолжил. Увы, Творения и впрямь были скучны, а порой откровенно раздражали. Войско Сокрушителя Царств Чжугэ-ляна идет в первый поход… во второй… в сто тридцать третий. Одно царство сокрушили, второе… пятнадцатое…
   А вот «Путешествие на Запад» понравилось. Приключения святого монаха, путешествующего в веселой компании оборотней и бесов, увлекли девушку. Она даже позавидовала им – столько увидеть, со столькими подраться. Ни дня без мордобоя!
   Отличная книга!
   Теперь она сама путешествовала – правда, в данный момент не на Запад, а на Восток. И была уверена: без приключений не обойдется. Недаром Ен Тор Вин хмурился перед отъездом. Ясное дело – грядет славная драка! У нее нет подорожной, а значит, каждую границу придется пересекать с боем. Ради этого Пин-эр безропотно согласилась надеть неудобный для драки наряд – и дала слово во всем слушаться глубокоуважаемого дедушку.
   Путь на Восток обещал быть чрезвычайно интересным.
   Вышло иначе. Город сменялся городом, скрипучая повозка без спешки катила от станции к станции. На остановках Ен Тор Вин шел на почтамт; в дороге же читал письма и сочинял ответы. Пин-эр оставалось глядеть в окошко. Разочаровали ее и пограничные стражники. Глубокоуважаемый дедушка без лишних слов предъявлял им свою подорожную, стражники смотрели на бумагу, на дедушку и, наконец, – на девушку, кивали и желали счастливого пути.
   Некоторые позволяли себе странные ухмылки.
   Спросить она не решилась. Не иначе, совершенномудрый дедушка знает заклинание «Трех Чудес и Шести Появлений», позволяющее уговорить даже беса из свиты Янь Ло. Разве что ухмылки стражи… Уж не готовилась ли некая ловушка?
   Ловушек не встретилось, и Пин-эр заскучала.
   В городе Ван Пине[31] – мрачном, похожем на огромную тюрьму – Ен Тор Вин сообщил, что дальше повозка не поедет. Следует нанять другую повозку или плыть морем – на корабле быстрее. Но сейчас осень, и ожидаются шторма.
   Девушка вспомнила славный «Анхольт», мысленно поежилась, но храбро нарисовала иероглиф «цзюэ», означавший «решительность» и «твердость». Ее спутник, пожав плечами, сказал, что «цзюэ» – это да. Но есть ли смысл рисковать? Пин-эр настаивала, даже изобразила изящный силуэт пироскафа с большими колесами и черным дымом над трубой. Однако, как выяснилось, пироскафы ходят редко, значит, придется сесть на парусник.
   Отдаться на милость коварному Фэнбо, богу ветров? Осенняя Балтика – не залив Бохай. Глубокоуважаемый дедушка колебался. Волновалась и девушка: что ждет их в столице суровых «лао маоцзы»?[32] Всю стражу на границе, если та вдруг перестанет ухмыляться и возьмется за алебарды, перебить не удастся. Но спрашивать мужчину, не грозит ли ему опасность, – верх неприличия!
   По приезду, решила Пин-эр, удвоим бдительность.

   4

   На Нарвской заставе иностранцев проверяли с особым рвением, даже – произвол! – требовали предъявить багаж к досмотру. У двух дам изъяли модные журналы, доктор из Кенигсберга лишился дюжины бутылок вина, а худосочный студент – томика избранных писем Сен-Симона.
   Oh, que le despotisme russe![33]
   На пистолеты Торвена глянули кисло, но изымать не стали. Зато паспортом занялись всерьез. Зануда едва успел жестом урезонить Пин-эр: китаянка уже начала дышать экзотическим образом, готовясь к рукопашной. К счастью, обошлось. Документ вернули, старший караула приложил два пальца к сияющей каске – и вдруг подмигнул:
   – Hochzeitsreise? Nun, ja Vorstand der Liebe![34]
   Торвен втайне надеялся, что способности Пин-эр к языкам все-таки имеют границы. Тем более акцент у служивого был ужасающий. Но едва дилижанс тронулся, девушка извлекла свой непременный блокнот и вывела на чистой странице:
...
«PASSEPORT».
   Подумав, она добавила вопросительный знак.
   Торвен долго изучал запись, словно это был особо заковыристый иероглиф. Познания спутницы в письменном французском оказались для него не слишком приятным открытием. И где только выучилась? Должно быть, у полковника. Плыли из Китая – времени много, вот в каюте, долгими вечерами, под плеск волн… Сатана заешь эту женскую тягу к образованию! Мало Зануде дочери с ее Жорж Санд…
   Он вздохнул – и без комментариев отдал паспорт в нежные ручки.
   Будь что будет!
   Вывезти китаянку в Россию невозможно – это ему объяснил датский посол в Париже. Девушке даже не позволят покинуть пределы милой Франции. И вообще очень странно, что ее до сих пор не арестовали. Холера помешала, не иначе.
   Зануда не дрогнул лицом, но позволил себе ужасающую вольность: в мыслях обозвал Андерса Эрстеда романтиком. Легко гере полковнику спасать заморских принцесс! А кто, прошу прощения, должен этих принцесс оформлять?!
   Хромая больше обычного, он выбрался из негостеприимных стен посольства. В душе плескалось ослепительное, кристально чистое отчаяние. Собрать армию бедолаг, не имеющих виз? Брать российский кордон приступом? Глянув в затянутое тучами небо, он воззвал к святому Кнуду и святой Агнессе, хотя и понимал, что уважаемые праведники его, протестанта, слушать не станут. Король Фредерик на каждом шагу их поминает – а все равно Норвегию отобрали.
   – Камрад?! Торвен?
   Зануда уставился на чиновника, выбравшегося из кареты, не в силах сообразить, чего от него хотят. Чиновник тоже растерялся, но повторил попытку:

– Это очень хорошо, хорошо, прекрасно,
Если братья заодно и живут согласно!

   Тесен мир! Где только не встретишь бурша из родного Burschenschaften? Камрады обнялись, и чиновник, оказавшийся вторым секретарем посольства, потащил Зануду в свой кабинет. Терять было нечего, и Торвен рассказал все, как есть.
   Секретарь без стеснений высказался о способностях камрада влипать в неприятности, затем отпер сейф и извлек стопку чистых бланков. Поразмыслив, спрятал обратно. Китаянка со свежим датским паспортом, выданным в Париже, привлечет внимание на первой же заставе. Задержат, пошлют запрос в посольство.
   Что дальше?
   Не желая толкать камрада на должностное преступление, Торвен уже был готов откланяться, когда секретарь хлопнул себя по лбу, скверно ухмыльнулся…
   – Нет! – вскричал Зануда, узнав, что именно ему предлагают.
   Затем подумал – и рукой махнул.
   – Давай!
   На следующий день столицу Франции покинул датский подданный гере Торбен Йене Торвен с супругой, записанной в его паспорте как фру Агнесса Пинэр Торвен. Имя Зануда выбрал, рассчитывая на заступничество привередливой святой. Он надеялся на чудо. На то, что раскосая «фру» сойдет для пограничной стражи за милую причуду стареющего бабника. Сам же паспорт с фиктивной записью Торвен намеревался съесть сразу по прибытии в родную Данию.
   Глядишь, Пин-эр ни о чем не догадается.
   В последнем пункте его план провалился начисто. Это ясно читалось во взгляде новобрачной, въезжающей в Санкт-Петербург. Приглядись Зануда повнимательней, то прочел бы еще и из «Путешествия на Запад», черт бы побрал высокоученого дядюшку Хо:
   «Видно, еще в прошлом нашем перерождении было нам суждено жить вместе – стать мужем и женой. Не знаю почему, великий князь, ты сторонишься меня и не хочешь выполнить свой супружеский долг…»
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация