А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Механизм Жизни" (страница 16)

   3

   Прощались на Английской набережной, возле роскошной княжеской кареты. Добрейший Иван Алексеевич все порывался доставить своего «нового искреннего друга» в гостиный дом института, но Эрстеду хотелось пройтись пешком. После уходящей из-под ног мокрой палубы брусчатка мостовой казалась истинным парадизом. Как подметкой ни стучи – не провалится. Надежность тверди успокаивала, помогала вернуть ясность чувств. Перед глазами до сих пор плавали обрывки чудесной, невероятной фантазии: Разумный Эфир. Люди – жившие, живущие и те, кому еще только предстояло жить. Воскрешенные, спасенные от Смерти…
   Чудесная сказка!
   Гагарин оказался человеком чутким и понятливым. Он дал совет перед пешим гулянием принять na pososhok, воспользовавшись запасами из гостеприимной кареты. Pososhok откушали из крохотных серебряных чарочек. Глоток – и по телу разлилось, пульсируя, жидкое пламя.
   Сообразуясь с моментом, Иван Алексеевич угостил гостя ямайским ромом.
   – В субботу прошу ко мне! Всенепременно, мой дивный мсье Эрстед, – воскликнул он, прежде чем повторить процедуру. – В столицу я прибыл с супругой, и мы решили возобновить наши обычные приемы. Представьте, в театре она уже успела свести знакомство с одной баронессой – та буквально на днях из Парижа… Слух – потрясающий! Впрочем, что я вам рассказываю? Придете – лично узнаете все новости.
   Эрстед кивнул.
   – Благодарю, ваше сиятельство. Обязательно загляну. Да! – спохватился он. – В Санкт-Петербург я приехал не один. Со мной секретарь…
   Судя по недоуменному лицу Ивана Алексеевича, разливавшему вторую порцию рома – слугам он сию ответственную миссию не доверил, – князь не понял, при чем тут какой-то секретарь. Ну берите секретаря, отужинает в лакейской…
   – …и близкий друг.
   – Разумеется! – при упоминании друга Гагарин просиял весенним солнышком. – Ваш друг тоже из Дании?
   – Из Польши. Точнее, из Литвы. Князь Волмонтович, мой знакомый еще с Лейпцигской кампании 1813-го.
   Разговаривая, Эрстед смотрел поверх красных черепичных крыш, подпирающих тучи. Когда он опустил взгляд, лицо Ивана Алексеевича излучало радушие и приятное веселье. Разве что левое веко чуть-чуть дрожало.
   – Говорите, князь Волмонтович? Братья по оружию?
   Как благородный отец в водевиле, он всплеснул руками. Сверкнули многочисленные перстни. Левый мизинец Гагарина украшал золотой наперсток в виде когтя. Эрстед в молодости что-то слышал о таких безделушках (кажется, от всезнайки Эминента!), но не мог вспомнить, что именно.
   – Прекрасно, душевно; я бы даже сказал – трогательно… Лейпцигская кампания? Я тогда управлял двором великой княгини Екатерины Павловны в Твери. Заслужил Святого Александра с алмазами.[25] Нет, с алмазами – это позже, через три года… Ах, память совсем никуда! В каком чине вы воевали, дорогой друг мой?
   – В чине полковника. Черный Ольденбургский полк.
   – Боже! Опять совпадение! Мужем великой княгини был принц Георг Ольденбургский… Скажите, полковник, вы верите в совпадения? В случайности? В счастливые стечения обстоятельств?
   – Не слишком.
   – Вы абсолютно правы. В том, что с нами происходит, нет никаких случайностей – ни общих, ни частных. Как вы сказали? Князь Волмонтович? Обязательно приходите и князя пригласите от моего имени! Я буду очень, очень рад…

   Его сиятельство князь Гагарин, меценат и театрал, сенатор и действительный тайный советник, учредитель петербургской ложи Орла Российского, лучший Мастер Стула в столице, почетный член лож Петра-к-Истине, Соединенных Друзей и Ключа-к-Добродетели – нет, он не спешил садиться в карету. От залива дул холодный ветер. Петербургское небо срывалось первыми каплями дождя. Но Иван Алексеевич не обращал внимания на погоду, глядя в сторону, куда ушел его новый друг.
   Губы князя еле заметно шевелились. Истомившись в ожидании, лакеи решили, что барин молится, и ошиблись. Старый масон читал Ломоносова:

– Никто не уповай вовеки
На тщетну власть Князей земных:
Их те ж родили человеки,
И нет спасения для них!

   Апофеоз

   [26]
   Водевиль закончился поздно.
   Зрители разъезжались в каретах, звали извозчиков, дежуривших у театра; кто победнее, уходил пешком, громко обсуждая игру актеров и музыку Алябьева. Приплясывая на ступеньках, Огюст мерз. Вечером похолодало, над городом собрались тучи; то и дело срывался дождь.
   Он не заметил, откуда появилась баронесса.
   – Где ты остановился?
   Ему почудилось, что сперва прозвучал вопрос, а уж потом рядом встала она. Узнав, что живет Шевалье в гостином доме, причем в снятой квартире он не один, Бригида не стала долго размышлять.
   – Сними номер в Демутовом трактире. Жди, я приду. Не обещаю, что скоро, но ты жди. Вот деньги…
   В руке Огюста возникли ассигнации и пригоршня монет. Он машинально посмотрел: сколько? – ничего в сумерках не разобрал и почувствовал себя мерзко. Приживал, дон Жуан на содержании! Забыв, что искал баронессу по всему Петербургу, он чуть было не швырнул эти проклятые деньги на землю.
   – Дурачок… Какой же ты у меня дурачок! Неужели ты хочешь, чтобы я пришла к тебе в этот твой… как его? – гостиный дом? К твоим спутникам?
   Нет, он этого не хотел.
   – Жди. Я очень постараюсь…
   Портье номер сдал не сразу. Даже при виде звонкой мзды, нелепо большой, ибо Шевалье не отличал червонец от империала,[27] он колебался. Чувствовалось, что заведение приличное и под надзором. Мало ли кто сейчас говорит по-французски? По счастью, прилично одетый молодой человек имел при себе паспорт, а упоминание о приглашении Технологического института, которое Огюст смело распространил на свою скромную персону, решило дело.
   Баронесса задерживалась. Томясь, Шевалье расхаживал по комнате. Он уже плохо понимал, что сделает, когда она придет. Схватит в объятья? Начнет выговаривать? Устроит скандал? Признается в любви? Кинется спасать, не успев даже поинтересоваться: от кого ее спасать и нужно ли?
   В смятении чувств он упал в кресло. Стену напротив украшало трюмо в резной рамке. Листья, амуры; позолота утратила блеск, но еще держалась. Скоротать время? – отчего же не скоротать, подумал он, криво ухмыльнувшись дурному каламбуру.
   И взглянул в зеркало, как в омут бросился.
   Механизм Времени капризничал, не желая запускаться. Целую вечность Огюст имел удовольствие наблюдать лишь собственную унылую физиономию. В какой-то момент померещилось: зеркало запотело. Огюст решил встать, чтобы протереть мутную поверхность. Его качнуло вперед, и он, как в колодец, ухнул во внезапно разверзшуюся прореху Мироздания.
   От падения захватило дух. Вокруг веселыми мушками роились снежинки, подмигивали алмазными блестками:

– Кто в колодец к нам упал,
В нашу компанию, к Маржолен?
К нам свалился Шевалье —
Гей, гей, от самой реки!..

   Угольная чернота «колодца» сменилась бирюзовым куполом неба, раскрывшегося над головой. В тридцати шагах плескалось море, лизало перламутр песка. У самой кромки рос гриб-исполин – высотой с двухэтажный дом. Слоновая кость «ножки», крыша-«шляпка» бросала на песок густую бархатную тень. Захотелось потрогать «гриб» – гладкий? шершавый? горячий?
   Увы, руки отсутствовали.
   – Ну, это можно и поправить.
   В воздухе, переливаясь, возникло марево. Миг, и оно оформилось в прозрачную человеческую фигуру. Лица не разглядеть, а вот пропорции, насколько мог судить Огюст, у призрака были идеальные.
   Аполлон, да и только!
   – Мы уж вас заждались, – заявил призрак.
   – Мы знакомы?
   – В некотором роде, – марево хихикнуло. – При первой встрече вы сочли меня ангелом.
   – А вы представились лаборантом! То-то я думаю: где я слышал ваш голос?
   – Любопытная конверсия коммуникативных импульсов, – загадочно пробормотал ангел-лаборант. – Вы, случаем, не поэт? С поэтами бывает…
   – Хочу выразить вам свою признательность! – обвинение в стихотворстве Огюст пропустил мимо ушей. – Вы ведь мне, как ни крути, жизнь спасли…
   – Да ну, чего там, – от смущения призрак пошел густо-лиловыми разводами. – Вы бы в любом случае выжили. Индетерминизм зафиксированных исторических событий… Против рожна, знаете ли, не попрешь.
   – И все равно – спасибо! Я, между прочим, перед вами еще и виноват.
   – Это в чем же?
   – Проболтался глазу, что вы со мной разговаривали. Я ж не знал, что вам не положено! Надеюсь, вам не сильно влетело?
   – Кому вы проболтались?!
   – Ну, Переговорщику. Он грозился вам нагоняй устроить.
   Последовавшей реакции Шевалье никак не мог ожидать. Лаборант зашелся в хохоте, да так, что размазался в бесформенную кляксу, утратив образ и подобие человека. Огюст даже испугался за него.
   – Глаз! Ой, не могу! Эк вы его приложили! – призрак выбрасывал во все стороны радужные жгутики. Те игриво шевелились на манер бахромы медуз. – Точно: глаз! За всеми следит, во все лезет, до всего ему дело есть… Насчет нагоняя не сомневайтесь – устроил по первому разряду! Только нам не привыкать. Оно даже к лучшему вышло – потом он остыл, признал, что контакт прошел успешно, без побочных эффектов… Вот мне и поручили вас встретить.
   – А сам он где?
   – Жена у него рожает, – лаборант беззаботно махнул рукой, оставив в воздухе стеклистый шлейф. – Вас не дождался, полетел к ней. А меня за себя оставил: вдруг вы объявитесь!
   – Полетел? На крыльях, что ли? – растерянно выдавил Огюст.
   Ему и в голову не приходило, что Переговорщик – бесплотный голос, торчащий из жижи глаз – может быть женат, как всякий нормальный мужчина. И в ответственный момент, оставив работу на подчиненного, вполне способен поспешить к супруге.
   Слишком это было… по-человечески.
   – На крыльях – долго. Мы их больше для удовольствия выращиваем. Коллектив – дело хорошее, но после рабочей недели знаете, как хочется в индивидуальное тело?! Полетаешь пару часов – просто заново родился! Можно еще жабры, хвост, плавники – и на глубину. А когда по делу торопишься – тут или через матричный проектор, или в фантомном теле. Если во плоти приспичило – тогда диффузным проницателем. Это… ну, вроде летательного аппарата.
   «Матричный проектор» и «диффузный проницатель» остались для Шевалье загадкой. Зато он обратил внимание: лаборант запнулся перед словами «летательный аппарат». Искал подходящий аналог? Полеты для них – вчерашний день?!
   – Вам сформировать фантом? Вы же заказывали экскурсию?
   Предложение прозвучало до безумия буднично. Вроде: «Вам подать экипаж?»
   – Давайте! – азартно выпалил Шевалье.
   Бесплотность закончилась. Вместо нее возникло ощущение силы – бьющей через край, упругой, восхитительной. Так чувствовал бы себя шарльер – до отказа наполненный водородом, рвущийся в небо! Огюст с восхищением рассматривал новое «тело», игравшее сполохами. А потом оттолкнулся от песка – и взлетел!
   – Здорово! Оказывается, быть призраком – совсем неплохо!
   – Фантомом, – ворчливо поправил его лаборант. Оставшись внизу, он задрал голову, присматривая за расшалившимся гостем. – Призраки – нестабильные образования без материального носителя. Как правило, с поврежденной структурой волновой голо-матрицы личности. Если у них и сохраняется сознание, они ощущают свою ущербность и страдают от этого. Спускайтесь, а?
   Как спуститься обратно, Шевалье не знал. Он просто захотел оказаться на земле – и плавно спланировал к подножию двухэтажного «гриба». Коснувшись «ножки», он ощутил гладкую и теплую поверхность. Затем пальцы без всякого сопротивления вошли внутрь. Шевалье отдернул руку. Он поймал себя на том, что ему начинает нравиться в Грядущем, – и занервничал по-настоящему.
   Потомки ведь на то и рассчитывают! Завлечь, искусить, переманить на свою сторону…
   – Ну что, полетели? На экскурсию?
   Одним движением лаборант перетек ближе и взял Огюста за запястье. Слабое покалывание, как от прикосновения к наэлектризованной поверхности; вслед за этим их руки срослись. Наверное, Шевалье должен был испугаться. Но страха не было. От лаборанта к нему текла спокойная уверенность, сдобренная толикой мягкой, необидной иронии. Ничего плохого не случится, говорил ток, никому не причинят вреда…
   «Потому что я вам нужен! Надо быть настороже… Тысяча чертей! – а вдруг он читает мои мысли?»
   В любом случае лаборант даже виду не подал.
   – Вперед!
   Небо рванулось навстречу.
   Скорость ошеломила Шевалье. Поток воздуха пронзал фантомное тело насквозь. Это бодрило: ветер, обдувающий тебя изнутри! Сверкая под солнцем, гладь моря стремительно уносилась назад. Возникли на горизонте и сразу исчезли, нырнув под воду, лоснящиеся корабли-левиафаны. Прямо по курсу возникла линия берега, надвинулась, развернулась панорамой. Полоска золотистого пляжа, темный малахит мха, облепившего скалы…
   «Кровь Христова! Никакой это не мох! Это деревья! Тропические деревья, чьи кроны сливаются в сплошной зеленый покров! А у берега, на отмелях…»
   На теплых отмелях плавали сотни шишковатых кожистых шаров. Их окружали решетчатые пирамидки, торча прямо из воды. На вершинах вспыхивали знакомые огоньки.
   – Это скотоферма? Здесь выращивают… э-э… морских коров?
   – Коров?!
   Лаборант рассмеялся – верней сказать, неприлично заржал. Вибрации его веселья передались Огюсту. Он едва не расхохотался следом, хотя и не понимал, в чем юмор ситуации.
   – Как это называлось в ваше время? Родильный дом?
   – Родильный дом? Для кого?!
   – Для женщин, конечно!
   – И где же… роженицы? Неужели внутри шаров?!
   – Эти шары и есть роженицы!
   – Это – женщины?!
   – Ох, зря я вас сюда притащил, – покаянно вздохнул лаборант. – Ладно, зависнем на пару минут. Я попытаюсь вам объяснить.
   От зрелища шаров, мерно покачивающихся на легкой зыби, Огюста начало подташнивать. Он почел за благо отвернуться. Ладно, крылья или жабры. С этим он готов был смириться. Но отказаться от человеческого облика, да еще во время беременности?! Кого же родят эти, с позволения сказать, «женщины»?!
   – Вы не забыли, что тело для нас – понятие относительное?
   Шевалье угрюмо кивнул.
   – При этом мы все равно остаемся людьми, поймите! Сознание, личность, генетическая информация, солитонная матрица… Уверяю вас, после родов все дамы примут вполне антропоморфный вид. А сейчас им так удобнее; оптимальнее… Приятнее, в конце концов!
   – Приятнее?!
   – Ну да! Я читал, у вас беременность доставляла женщинам много хлопот. А ее срок? Это же вообще кошмар – девять месяцев…
   – А теперь?
   – Теперь женщина сама регулирует срок вынашивания. Управление хромосомным компьютером на базе человеческого генома позволяет ускорить развитие плода. Без всяких побочных эффектов!
   Шевалье с сомнением покосился вниз, на шары.
   – Эта форма тела – наиболее удобная для будущих матерей. Плюс водная среда, комфортная температура; оплачиваемый декретный отпуск… Что бы вы сами выбрали, а? Девять месяцев тошноты и беспокойства – или три-четыре месяца сплошного удовольствия?
   Огюст честно постарался взглянуть на проблему непредвзято.
   – Я бы выбрал, – внезапно улыбнулся он, – девять месяцев сплошного удовольствия! Считайте, убедили. Вас тоже учили на Переговорщика? Неплохо получается, мой ангел!
   – Ничему меня не учили! Экспресс-курс факультативно… Скажу вам по секрету: ерунда это все! Хронопсихология, методики архаичной коммуникации, психотипы… Просто один найдет общий язык даже с питекантропом, а другой – нет. Полетели дальше? Хотите посмотреть на Париж?
   – Хочу!
   Они набрали высоту, поднявшись над облаками. По идее, в горних высях царил лютый холод, но фантомные тела имели неоспоримые преимущества. Будь летуны во плоти – превратились бы в ледышки.
   Их курс пересекла капля жидкого пламени.
   – Стратосферный экспресс. На посадку пошел.
   Далеко внизу проплыл едва различимый птичий клин.
   – Летим над Европой.
   Огюст не преминул воспользоваться «эффектом приближения». Он рассчитывал увидеть огромные мегаполисы, здания-великаны, уйму самодвижущихся экипажей и летательных аппаратов… Вместо этого в поле зрения попадали сплошь леса, луга и прочая первозданная природа. Изредка среди буколических пейзажей возникали циклопические сооружения в виде ячеистых спиралей, растущих из земли. Они напоминали осиные гнезда и переплетения блестящих лиан.
   – Летим над энергетическим комплексом. Левее – нанофабрика. Универсальное производство: из атомов и молекул собирается все – техника, пищевые продукты, одежда… Хотя одежда – это для пижонов. Ею в наше время мало кто пользуется. Дальше – система орбитальной связи…
   – А люди? Где люди?!
   – Все производства – автоматические. Люди заняты более интересными вещами.
   – Например?
   – Наука. Искусство. Освоение других планет…
   – Планет?!
   – Разве Переговорщик вам не рассказывал? Мы же вышли в космос!
   – Луна? Марс?
   – Солнечная система давно освоена. Пройденный этап! – в голосе лаборанта звучали нотки гордости, словно это он самолично пешком освоил всю Солнечную систему. – Мы летаем к звездам. Семьдесят две колонии! – там народу гораздо больше, чем на Земле…
   – Сколько туда лететь? Годы? Столетия?!
   – В биологических телах – да. Но мы ведь не связаны плотью… Кстати, вон ваш Париж.
   Скопище каменных коробок, рассеченное каньонами улиц, простиралось на многие лье. Рукотворный струп на теле природы? Огюсту сделалось стыдно за такое сравнение. Величайший город Европы, плод усилий гениальных архитекторов, столица его родины – «струп»?!
   Стыдитесь, гражданин Шевалье!
   Большая часть города выглядела незнакомой. Вглядевшись, он узнал Нотр-Дам, здание Сорбонны, улочки Латинского квартала… На Марсовом поле, ближе к Сене, возвышалась решетчатая конструкция. Она отдаленно смахивала на одну из пирамидок, окружавших Лабиринт, только увеличенную во сто крат.
   – Эйфелева башня, – лаборант проследил за его взглядом. – Визитная карточка Парижа! Построена в XIX веке. Когда точно, не помню.
   – В мое время ее еще нет. И не скажу, чтобы я был этим сильно огорчен. Она портит вид. А это что за черный брусок?
   – Небоскреб Монпарнас. XX век.
   – Небоскреб?
   – Ну… высотное здание. Забыл, сколько в нем этажей. Около шестидесяти, кажется.
   – Ого!
   Блестящая поверхность небоскреба выглядела зловеще. Да и весь город казался чужим, неприветливым. Что-то еще, кроме извращенной архитектуры, вызывало у Огюста безотчетное чувство тревоги. Через пару минут он сообразил – люди! На улицах их не было.
   Париж опустел, как и Земля.
   – Разумеется! – лаборант был искренне удивлен. – Париж уже давно – город-музей. Исторический памятник. Как и Лондон, Токио, Нью-Йорк, Санкт-Петербург… Здесь никто не живет.
   Музей. Памятник. Город-мертвец, лишенный жизни. Мог ли Огюст вообразить, что подобная участь постигнет кипящий, великолепный Париж? Тоска взяла за горло, сжала ледяные пальцы. То, что Шевалье – фантом, не имело для тоски никакого значения.
   – Чувствую, вы загрустили. Слетаем на орбиту? Посмотрите наши станции, ретрансляторы…
   – На орбиту? В космос?!
   От одной мысли о предстоящем «вознесении» захватило дух. Мигом позже земля провалилась вниз, и они начали быстро набирать высоту.
   – Вы говорили, что люди больше не привязаны к плоти? Как мы сейчас?
   Небесная синь темнела, наливалась густыми фиолетовыми тонами. Над головами зажглись первые звезды. Взвыл и остался позади Великий ветер, Отец всех ветров, не поспевая за фантомами.
   – Есть много вариантов свободы, – непонятно ответил лаборант. – Главное – исходная волновая матрица. Память, структура личности – все в комплексе. Душа, если вам так проще. А тело можно вырастить любое… Была бы подходящая биомасса! Ну вот мы и в космосе.
   Черная пустота Вселенной потрясала. Колючие глаза звезд изучали пылинку, осмелившуюся взлететь. Во тьме полыхал косматый шар Солнца. Неожиданно лучи его высветили огромную плоскость, проплывающую рядом. Взгляд с трудом охватывал гигантскую конструкцию, и Шевалье не сразу сообразил, что перед ним.
   – Орбитальный накопитель, – буднично сообщил «ангел».
   Этот черный ромб Огюст уже видел с земли. Накопитель душ! Размеры «ромба» потрясали. Что ты говорил, ангелок? «Тело можно вырастить любое…»? Что же тогда для вас – проблема? Вы устремились в космос, к другим звездам и планетам; Земля опустела…
   Вам не хватает душ? Для освоения новых миров?!
   Как же ты сразу не догадался, Шевалье-от-самой-реки! Что делают в твое время, когда не достает добровольцев для освоения новых территорий? Правильно, молодой человек: государство отправляет туда заключенных. Каторжников-переселенцев. Их руками Англия сейчас осваивает дикую, смертельно опасную Австралию. Чем потомки лучше английских лордов? Им нужна рабочая сила…
   Только не тела – души!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация