А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Топить их всех!" (страница 20)

   Глава 10

   Мини-субмарина «Адмирал Макаров» в очередной раз ткнулась носом в камень, перегораживавший выход в устье грота. Раздался скрежет титанового корпуса о песчаник, натужно загудели ходовые электродвигатели. Винты с максимальной скоростью гнали воду за кормой. Илья Георгиевич зычно матерился. Камень только содрогался, но не собирался освобождать дорогу.
   – Брось, командир, – старпом устало поднялся с вертящегося кресла, – вон, батареи уже еле зарядку показывают. Не спихнуть нам его. Все твои расчеты не оправдываются. Такая каменюка тонн двадцать весит.
   Одно неосторожное движение, и Николай Даргель задел головой воздухоочистительную пластину, прикрученную проволокой к переборке.
   – Ты поосторожней, старпом. Вода под ногами хлюпает. А если пластина в нее упадет, то сгорим мы синим пламенем. Полыхнет, как на «Курске» в девятом отсеке. Или ты уже матчасть лодки забыл? – Макаров отпустил джойстик управления.
   На экране монитора четко вырисовывались контуры злосчастного камня, с которым пытался справиться командир. На подлодке стало необычайно тихо, на этом фоне даже звук стекающей с перископной стойки воды казался ревом Ниагарского водопада. Старпом бережно придержал пластину рукой, чтобы не раскачивалась.
   – Да, и с водой, и с маслом ей контакт противопоказан. Про «Курск» ты к месту вспомнил. – Пребывание вдвоем на обреченной подлодке заставило и педанта Даргеля перейти на «ты» в общении с командиром. – До этого я все сомневался, правильно ли наш экипаж подобран? А теперь полностью согласен с адмиралом Столетовым – молодец мужик. Все правильно сделал: одни детдомовцы и те, у кого не осталось близких родственников. Некому будет крик поднимать, когда мы из похода не вернемся.
   Помолчали, Илья Георгиевич по-прежнему созерцал оконтуренный белыми линиями камень на мониторе.
   Старпом протянул мечтательно:
   – Сейчас бы бутыль хорошего коньяка. Хоть понюхать перед смертью.
   Морской Волк невозмутимо запустил руку в глубокий карман комбинезона, протянул флягу. Старпом округлил глаза:
   – Так у тебя было, и ты молчал?
   – А ты не спрашивал.
   Николай Даргель, поколебавшись, открутил крышку, откинул ее, и она повисла на цепочке. Но только собрался приложиться, как Морской Волк одернул его:
   – Пьянка на боевом посту? Устав нарушаем? Погоны не жмут, а, товарищ капитан третьего ранга?
   – Так ведь ты сам предложил… – растерянно проговорил старпом, дивясь изменению настроения командира.
   – Ты хотел только понюхать – вот я и выполнил твое пожелание. По уставу нюхать не запрещено.
   – Хана нам, – уныло ответил Даргель и с тяжелым вздохом закрутил крышку. – В этом железном гробу и помрем. Забери ее, чтобы не соблазняться. Нервы у тебя, командир, железные.
   – Еще не вечер, – хладнокровно бросил Морской Волк. – Давай прикинем по-другому. Если мы не можем столкнуть камень, то, может, стоит попытаться его поднять, перевернуть?
   – С нашим-то водоизмещением? Да и субмарина – не подъемный кран. За бортом бригады стропальщиков что-то не наблюдается.
   – Учти, что в воде этот камень весит меньше, чем на суше. А если поднимать его с одной стороны, то и этот вес надо делить на два. Видишь, слева он опирается не с самого края, а в метре от него. Следовательно, еще часть веса можно со счета сбросить. Задачка для десятого класса средней школы…
   – Не получится. А если и освободим протоку, выйдем в устье, то там – стена обрушенного козырька.
   – Ты в школе про Ленина учил? – неожиданно спросил командир.
   – Ну… – растерялся старпом.
   – Значит, должен помнить. Когда Владимира Ильича жандарм в ссылку сопровождал, то приговаривал. Мол, молодой человек, куда вы прете? Перед вами стена. А тот возьми и скажи: «Стена, да трухлявая. Ткни и развалится».
   – Брехня. Не было такого. Потом уже придумали.
   – Если и придумали, не беда. Зато «внушает». – Макаров взялся за джойстик управления рулями. – Дифферент на нос – тридцать градусов…
   Старпом, не веря в успех затеи, продул на треть балластную цистерну.
   – Есть дифферент, – доложил он.
   Субмарина медленно приближалась к камню. Ее нос в нарушение всех правил судостроения и гидродинамики был не обтекаемым, как у большинства подлодок, а заостренным, сложенным пирамидой из четырех плоскостей. Такой конфигурацией конструкторы добились максимального рассеивания отраженных импульсов сонаров противника. Наклоненная ко дну носом подлодка вошла под камень вершиной титановой пирамиды. Вновь натужно загудели двигатели.
   – Выровнять дифферент.
   – Есть выровнять.
   Подлодка медленно выравнивалась. Старпом и Макаров затаили дыхание. Настил на их глазах принимал горизонтальное положение. Заглянуть, что же на самом деле происходит с камнем, не было возможности. Слишком близко находился он от субмарины.
   – Движется или мы из-под него выскользнули? – прошептал Макаров.
   Титановый корпус скрипел, потрескивал.
   – Зацепили. Выдержим.
   Субмарина пошла вперед. Верх камня, видный на мониторе, отдалился и исчез из поля видимости.
   – Самый малый назад. Стоим, – сам себе отдавал приказы Макаров.
   Теперь картина открылась на мониторе полностью. Камень, загораживающий выход в устье грота, перевернулся. Промерив зазор между ним и сводом, Илья Георгиевич убедился, что субмарина пройдет.
   Николай Даргель часто дышал, забыв о том, что стоило бы экономить воздух.
   – Ты смотри.
   – А ты не верил. Справились с ним, справимся и с трухлявой стеной.
   – Козырек раз в двести потяжелее будет, – прикинул Даргель.
   Субмарина самым малым пошла в устье грота, за поворот.
   – Вот и он, – Макаров рассматривал в монитор козырек, перегородивший выход. – Тоже внушает. Но, думаю, он не крепче арктических льдов, которые наши и американские ракетоносцы разносят торпедами, чтобы всплыть в Ледовитом.
   – Расстояние от него до поворота – один и две десятых кабельтовых. С большего расстояния залп не дашь, так и нас разнести может, – старпом, как всегда, сомневался, словно у него на примете имелся другой выход.
   – Попытка – не пытка, как говаривал товарищ Берия, – зло отозвался командир, – попробуем дать залп при движении назад. В воде осколки не такие уж и прыткие.
   К счастью старпома и Макарова, субмарина была максимально автоматизирована, но, загружая торпеды в аппарат, все равно пришлось попотеть. Все-таки два человека на борту – это полный «некомплект» экипажа.
   Даргель остался в БЧ. Не прощались, хотя залп двумя торпедами с близкого расстояния мог стать для «Адмирала Макарова» последним. Командир, как и положено, тщательно задраивал за собой переходные люки. Теперь, когда он находился на центральном посту в одиночестве, можно было не думать о том, как выглядит. Лицо у Макарова осунулось, под глазами темнели круги. Он сел в кресло за пульт управления, устало ссутулился.
   – Старпом, начинаем, – сказал командир спокойно и взялся за джойстик.
   Винты врезались в воду на малых оборотах. Субмарина «пятилась».
   – Торпедная атака! – почти выкрикнул командир, когда корму подлодки от поворота протоки отделяла какая-то пара метров.
   «Адмирала Макарова» слегка встряхнуло – две торпеды вышли из аппаратов. Илья Георгиевич тут же прибавил обороты и одновременно повернул до упора вертикальный руль, уводя мини-субмарину за поворот.
   – Ну же, поторопись, а то накроет. – Ему казалось, что корабль практически застыл на месте.
   Взрыв тряхнул подлодку. Настил накренился. Монитор замигал. Командир не удержался в кресле, его бросило на панель пульта. Резкая боль пронзила грудь.
   Расколотая пополам взрывом торпед, выветренная глыба песчаника подалась под напором воды. Одна половина рухнула в океан, вторая повернулась, словно створка ворот. Поток хлынул из грота. Теперь даже работающие на полные обороты винты были бессильны удержать или выровнять корабль.
   Илья Георгиевич успел ухватиться за стойку кресла перед пультом управления оружием, ногами уперся в переборку, и вовремя. Субмарину чуть ли не положило на бок. Думать о том, что творится со старпомом в тесной БЧ, не хотелось.
   Камень проскрежетал по корпусу, и вдруг наступила тишина, субмарина стала слегка покачиваться. Командир недоверчиво ослабил хватку, пальцы с трудом разжались на стойке кресла. Илья Георгиевич поймал болтавшийся на проводе микрофон переговорного устройства.
   – Старпом, ты жив? – проговорил он, вслушиваясь в потрескивания динамика.
   – Кажется, – наконец раздался ответ.
   – Тогда поздравляю, субмарина в открытой воде.
   Только сейчас командир спохватился, скосил глаза вверх – пластина, поглощающая углекислоту, покачивалась на проволоке. Датчики не показывали ни очагов возгорания, ни задымления во всех пяти отсеках.
   – Черт, в следующий раз надо будет их снять. Нет уж, пусть следующего раза лучше не будет…
   Старпом, прикладывая к разбитому в кровь лбу носовой платок, выразительно смотрел на командира. Тот все понял, вытащил из кармана плоскую флягу:
   – Позволяю нарушить устав. Но не больше одного глотка, а то другим не останется!
   – Это же сколько мы с тобой времени бились, как рыба об лед? – переводя дыхание после глотка, поинтересовался старпом.
   – Тридцать два часа. А теперь придется ждать наступления темноты, раньше всплывать инструкция запрещает.
   – И как это нас о камни не разбило?
   – Курс гидравлики. Закон Бернулли: шарик, находящийся в быстром потоке, всегда будет затягивать в самую середину струи. Вот нас и протащило почти без повреждений.
* * *
   Восстание катилось по территории, населенной родным племенем Бамбучо Костяна. Для соплеменников он и в ранге министра являлся кем-то вроде бога, а теперь было достаточно колдуну появиться на деревенской площади в окружении «танзанийских друзей», как толпы обожателей взрывались воинственным ревом.
   Бамбучо окончательно вошел в роль правителя, в другом качестве он себя уже и не мыслил. Платиновый череп поблескивал карбункулами на его груди. Но впереди лежала провинция, населенная другим племенем. И как встретят его чужаки, Костяна не знал. Пока ему удавалось избегать столкновений с правительственными войсками. Большинство армейских подразделений располагалось вблизи столицы и границ государства. Колонны грузовиков, захваченных в городах, пылили по дорогам, ведущим к побережью. Их кузова щетинились стволами автоматов. Повстанцы уже успели сложить несколько песен о великом Костяна и распевали их во время переходов.
   Глен Миллер не рискнул пускать дело на самотек. Мятежники представляли собой страшную силу, которую предстояло использовать очень осторожно. Войско колдуна сосредоточилось в джунглях на подходах ко второму по величине городу страны.
   Огромный белый шатер, затянутый сверху маскировочной сеткой, стал походной резиденцией бывшего министра информации и пропаганды. В джунглях пылали костры, вокруг них плясали захмелевшие повстанцы. Колдун сидел за походным столом, напротив него – мистер Миллер.
   – В городе расположен офис «Интернэшнл даймонд», – жестко говорил он, – и поселок европейцев из технического персонала. Ваши люди должны обойти его стороной.
   – Это же не регулярная армия. Это – головорезы, – пытался объяснить Бамбучо, – когда восстание окончится, я половину из них посажу за решетку.
   – Тем не менее, – вставил британец, – ни один белый не должен пострадать. Своих можете вешать пачками на каждом фонарном столбе. Это ваши суверенные африканские разборки. Не забывайте, кто сделал вам предложение, от которого нельзя отказаться, и за чьи деньги куплено вооружение для ваших головорезов. Наша корпорация и так несет потери, я вынужден платить персоналу двойные оклады за работу на территории, где ведутся боевые действия.
   Костяна развел руками, мол, на ситуацию трудно повлиять.
   – Народный гнев не всегда справедлив, – с видом мудреца проговорил он.
   – Я так и думал, – гримаса недовольства исказила лицо мистера Миллера, – все мне приходится решать самому. И снова предстоят финансовые траты. Ладно, я «снивелирую» ситуацию. Но вы должны подписать одну-единственную бумагу. Время разговоров кончилось. Это проект вашего первого указа в качестве президента – полное освобождение нашей корпорации от налогов.
   Бамбучо Костяна принял проект указа дрогнувшей рукой. Пробежался взглядом по строчкам.
   – Но здесь ничего не сказано про то, что «Интернэшнл даймонд» будет и впредь финансировать перевооружение нашей армии, подготовку и содержание полиции.
   – Наша корпорация не клуб самоубийц, чтобы отказываться от поддержки силовых министерств и ведомств. Подписывайте, не надо колебаться. Это формальность. Просто я должен предоставить бумагу своим хозяевам, как подтверждение о целевом использовании средств. Вы не представляете себе, какую бюрократию развели в Старом Свете.
   Британец спрятал в кейс подписанную бумагу и извлек спутниковый телефон…
   …Темной тропической ночью на пригородном пустыре, за которым тревожно мерцали огни города и светились прожектора вышек, разбросанных вокруг алмазных выработок, замерли тентованный грузовик и автобус. Из грузовика с логотипом «Интернэшнл даймонд» посыпались и тут же грамотно рассредоточились темнокожие танзанийцы. Из темноты послышалось клацанье затворов. В полицейском автобусе с шипением открылись дверцы, и полицейский спецназ укрылся по другую сторону пустыря. Когда меры предосторожности оказались соблюдены, со стороны города появился кортеж из трех легковых машин – навстречу ему выдвинулся кортеж Бамбучо Костяна.
   Главный полицейский города, начальник местного управления государственной безопасности и мэр натянуто улыбнулись, когда к ним подошли Глен Миллер и колдун.
   – Вы серьезные люди, а это всего лишь государственный переворот, – приветственно вскинул ладонь британец. – В столице пока еще говорят о небольших волнениях в провинции. Однако вы сами понимаете, что взять город для мятежников – не проблема.
   – Я обещаю вам неприкосновенность и подыщу хорошие должности в столице, – заявил Бамбучо Костяна.
   Торг продолжался недолго. Чиновники согласились признать Бамбучо Костяна главой комитета национального спасения и временным правителем страны. Колдун в обмен на это обязался ввести в город только две тысячи вооруженных людей.
   Гарантом соглашения выступил британец.
   – Но не могу же я никого не покарать за злодеяния режима этого каннибала, – возмутился колдун, – мои люди просто отвернутся от меня после этого.
   Городские чиновники, посовещавшись, пообещали к утру подготовить список своих сотрудников и горожан, которых можно будет повесить.
   Взятие второго по величине города страны прошло гладко. Население вышло с цветами встречать освободителей от тирании Азариаса Лулу. Собственность и сотрудники «Интернэшнл даймонд» не пострадали, даже алмазные копи не пришлось останавливать. Правда, повешение назначенных предателей пришлось отменить, заменив его расстрелом, потому что в городе появился верткий микроавтобус с логотипом всемирного новостийного телеканала. По мнению колдуна, расстрел смотрелся более цивилизованно. Глен Миллер открещивался от появления телевизионщиков.
   – Лучше их не трогать, – предупредил он колдуна. – Вы не поверите, но даже председатель совета директоров «Интернэшнл даймонд» предпочитает с ними не конфликтовать.
   Повстанцы благожелательно отнеслись к появлению журналистов. Проходя мимо работающей камеры, они охотно поднимали сжатые кулаки, выбрасывали пальцы в жесте «Виктория», улыбались, дружелюбно постреливали в воздух.
   Колдун хотел было отказаться от короткого интервью, мотивируя это тем, что духи предков запрещают фотографироваться и сниматься на видеокамеру, мол, вместе с изображением у человека забирают и душу. Однако Глен Миллер убедил его, что нельзя терять дармовой шанс нарисоваться перед мировой общественностью.
   – У вас от успехов – головокружение. И это говорит министр информации и пропаганды. На Западе за такое иногда миллионы платят! Только побольше налегайте на права человека и либерализм. Забудьте на время о духах предков и святой горе Шамба. Не перед соплеменниками выступаете.
   Интервью с Бамбучо Костяна записали на фоне проезжающих грузовиков с повстанцами – он стоял неподалеку от знака, указывающего направление к столице. Получилось грозно и убедительно.
   Когда телевизионщики «смотали удочки» и рванули к столице, чтобы успеть снять жизнь города еще при правлении Азариаса Лулу, Глен Миллер взял под локоть колдуна:
   – Кстати, почему вы сказали в интервью, что русские моряки, скорее всего, уже казнены кровавым диктатором. Вы уже решили, как с ними поступите, придя к власти?
   Бамбучо Костяна хищно осклабился:
   – Они вам нужны живыми, мистер Миллер?
   – Я думал, они нужны вам, чтобы получить поддержку одного из членов Совбеза ООН – России.
   – Меня и так поддержат. А лишний штрих к биографии кровавого каннибала Азариаса не помешает. Телевизионная картинка облетит весь мир. Части тел русских моряков обнаружат в морозильных камерах во дворце диктатора. А одного, возможно, и запеченным в духовом шкафу.
   Глен Миллер призадумался:
   – Сперва мне ваше решение не понравилось. Но в нем что-то есть. Определенный африканский колорит. Не зря вы были в правительстве Лулу министром пропаганды. Вы начинаете мыслить глобально. У вас есть будущее.
* * *
   Океанические волны накатывались на скалистый остров. Сквозь бегущие по небу облака проглядывали серебряные звезды. На водной поверхности вспыхивали белоснежные буруны.
   Каплей не спал – нес вахту на западном склоне скалы. Взрыв, глухо сотрясший остров днем, еще стоял в ушах. Мысли о том, что «Адмирала Макарова» больше не существует, офицер-подводник гнал прочь. Хотя классическое сухопутное утверждение, что «нет трупа, не было и смерти», к морякам неприменимо. Чуть ли не половина из погибших так и не находит успокоения в земле, могилой для них становятся морские глубины.
   Вблизи берега зажегся еще один бурунчик, но он почти не двигался, не исчезал. Каплей не верил своим глазам, в темноте тропической ночи угадывался перископ подлодки. Офицер затаил дыхание – африканцы здесь не прятались бы, всплыли бы почти сразу. Забурлила вода, и над поверхностью показалась низкая рубка родного «Макарова». Тонкий, суженный шторками луч прожектора осторожно скользнул по скалам, погас, вновь коротко вспыхнул. Каплей переломил химический источник света, нарисовал им в воздухе круг и тут же положил на землю. Не стоило рисковать и долго светить друг другу.
   К тому времени, когда от субмарины отделилась надувная лодка, все подводники уже спустились на камни у кромки воды. Старпом не стал тратить время на объяснения:
   – Командир потом, если захочет, расскажет.
   Уже на центральном посту Илья Георгиевич не сдержал чувств, обнял каждого, угостил глотком коньяка. После чего прозвучал строгий приказ:
   – Всем занять посты!
   Первым делом связались с плавбазой. Пришлось нарушить радиомолчание, последних два сеанса связи субмарина пропустила. Насчет задержки с выходом в эфир предписывалось все объяснения оставить на потом. Интересовались только, не нужна ли помощь?
   – Не нужна! – ответил командир.
   В ответ поступила команда: срочно идти в территориальные воды неподалеку от столицы и уже там получить новый приказ.
   Субмарина шла в надводном положении на запад. Каталитическая установка заряжала почти исчерпавшие заряд аккумуляторные батареи. Старпом и Морской Волк стояли у рубки и не могли надышаться.
   – Ты знаешь, старпом, даже абсолютно свежий воздух имеет запах. Ничто так хорошо не пахнет.
   – Если нам приказано ждать у побережья, значит, задание мы не провалили? – В голосе Николая Даргеля слышалось сомнение.
   – Это для нас с тобой в гроте часы растянулись на год. А на земле за это время почти ничего и не изменилось.
   – Нам предстоит забрать ту странную троицу?
   – Чего гадать, – вздохнул командир, – секретная операция потому и называется секретной, что каждый знает только свою часть задания.
* * *
   Ни министр внутренних дел, ни министр обороны пока еще не рисковали доложить президенту о восстании, охватившем родину колдуна. Никому не хотелось попасть в пасть к крокодилам. Тем более что из второго по величине города страны, к которому приблизились мятежники, приходили успокаивающие послания от ответственных чиновников. Мол, слухи о сдаче города мятежникам – чистой воды пропаганда и дезинформация, а вооруженный сброд на самом деле был рассеян полицией еще на подступах к окраинам.
   Азариас Лулу, конечно же, мог получить правдивую информацию, но он был занят куда более важным, с его точки зрения, делом – обхаживал гостей. Ливийской паре был устроен обед, которого не удостаивались в загородной резиденции диктатора даже главы государств – те немногие «братья по разуму», кто плевать хотел на мнение международного сообщества и кому по большому счету уже нельзя было подпортить репутацию.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация