А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Меч Пересвета" (страница 3)

   – Не помню, – пожала плечами Белка. – В Интернете ничего про это не было.
   – В Интернете? – невероятно оживился Пашка. – Так у нас тогда вообще нет проблем! У меня комп на заднем сиденье машины, счас я его… Ох, блок питания разрядился. Федор Пантелеевич, где у вас розетка?
   – И думать забудь! – неожиданно всполошился Пантелеич. – Здесь с електричеством баловаться нельзя! Вон мне Андрюха на День Победы чайник електрический привез, я его включил, так всю деревню разом обесточило. Даже в Серденеве за рекой тож замигало.
   Пашка озадаченно взглянул на Батона. Тот покивал и добавил:
   – Здесь же линию при царе Горохе тянули, как чуть чего, гроза там или что мощнее электрической лампочки, – вырубает напрочь.
   – Плохо… – скис Пашка. – Тогда ждем до Москвы.
   – Пацаны, а это правда наш Пересвет, из нашего монастыря, – вдруг изменившимся голосом сказал Атаманов, до того подозрительно молчавший.
   Он слегка отодвинулся от стола, и тут же стало понятно, почему до сих пор Серега не участвовал в разговоре: потому что потихоньку счищал ребром ножа черноту с лезвия меча. Теперь взглядам всех присутствующих открылось почти идеально круглое клеймо на мече, в которое были вписаны славянские буквы.
   – Нет, Атаманов, ты псих! – завопила Юлька. – Испортил все-таки ценную вещь!
   – Все равно ты своим ятаганом вчера половину сбила! – заорал и Серега. – Хуже не стало, наоборот!
   – Да что там, что, что?! – накинулись на Серегу со всех сторон.
   Тот отпихнул Батона, отстранил локтем Полундру (Натэлу, подумав, оставил) и взглянул на Соню:
   – Я правильно читаю? «Сим мнстр» – это же…
   – Какой монстр? – не понял Батон.
   А Соня нервно улыбнулась и подтвердила:
   – Да, верно. Симонов монастырь.
   – А имя, имя? – заволновалась Белка. – Пересвет?
   – Там начало не чистится, – вздохнул Атаманов. – Крепко въелось, кислотой надо попробовать.
   – Я те дам кислотой, вандал несчастный! – машинально возразил Пашка. И вдруг нахмурился: – Белка! Ты должна помнить, раз реферат писала. Куликовская битва в каком году была?
   – В 1380-м, – отрапортовала Белка.
   – Мгм… А здесь, на Угре, русские с татарами стояли… Ну, кто помнит, отличники?
   – Мы этого не проходи-и-ли… – расстроилась Белка. – Вообще не из программы…
   – Соня?
   – Подожди, я это сдавала в прошлом году… – Соня взялась пальцами за лоб. – Стояние на реке Угре… Софийская летопись… Хан Ахмат… Не помню точной даты, но в конце пятнадцатого века.
   – Та-ак… А Куликовская битва, стало быть, была в конце четырнадцатого. Неувязочка получается, господа и дамы. Целых сто лет в пролете.
   «Господа и дамы» подавленно молчали. Только Атаманов, по-прежнему глядя на меч, пробормотал:
   – Но ведь написано же: «…свет, Симонов монастырь». Мало ли кому меч Пересвета мог достаться? Может, он после Куликовской битвы по наследству его сыну перешел.
   – Дурак, Пересвет же монахом был! – фыркнула Белка. – Какое наследство? Какой сын? Его вообще убили неженатого.
   – Ну, так подарил! В карты проиграл! Продал! Еще до битвы! Нигде же не сказано, что он Челубея мечом убил. Может, кулаком по тыкве приложил, и всех делов.
   – Короче, дайте мне только до Интернета добраться, и я вам все скажу, – объявил Пашка. – А теперь шагом марш в огород! Что там у вас осталось, докопаем – и домой. Кстати, Федор Пантелеич, что за археологи были? Из какого города, какого научного общества?
   – Да откеда мне знать-то? – растерялся Пантелеич. – Мне до них и дела никакого не было, ковыряются и ковыряются, стало быть, других занятий у людей нету. Сколько лет уж ковыряются, упомнишь их всех, что ль? Вам бы вот у Васильевны спросить, ейная Нютка кажин день к ним на велосипеде ездила, интересно было ей…
   – Что за Нютка? – повернулся Пашка к Батону.
   – Ничего особенного, соседка, – пожал тот плечами.
   – Школьница?
   – Студентка. Не помню только где. Ей лет восемнадцать, нам особо общаться не о чем.
   – А она тут картошку, случаем, у бабки не копает?
   – Не, все уж выкопали, только мы затянули…
   – Федор Пантелеич, – обратился Пашка к Батонову деду, когда вся компания с лопатами и ведрами выбралась в огород, под неяркое октябрьское солнце. – А как бы вашу Васильевну сюда вызвать?
   – А чего ее вызывать? – рассеянно отозвался Пантелеич, обозревая развороченные картофельные грядки. – Вона, задницу синюю видишь?
   – Что?! – поперхнулся Пашка, посмотрев в указанном направлении.
   Действительно, на соседнем огороде кто-то в синем платье и телогрейке стоял в позе испуганного страуса возле грядок и что-то возмущенно бормотал. Прислушавшись, Пашка быстро скомандовал:
   – Девчонки и Соня, заткните уши!
   – Эй, Васильевна! – гаркнул, приподнявшись на цыпочки, Пантелеич. – Кончай выражаться, у меня дитёв полон огород! Ей-богу, будто одна во всей деревне проживает!
   – А, Пантелеич, будь здоровенек… – «Страус» выпрямился, оказавшись маленькой сердитой бабкой со сморщенным, как черносливина, лицом, до самых глаз замотанным платком. – Здравствуй, Андрюшенька. Ты с товарищами приехал деду пособлять? Дело, дело, молодец… Ах, собачьи вы выродки, да что ж вы воротите, да хоть бы у вас почернело и отвалилось все ваше поганое…
   – Васильевна! – глуша соседкин текст, заголосил Пантелеич. – Да что ты так разоряешься-то? Дети, говорю я, здесь, кончай матюкаться!
   – Да как же тута не матюкаться? Гли, опять все разворотили! И чего надо, и кому – не понимаю. Кто ж так картоху-то ворует? Ты воруй, да с разумением, не топчи, не порти! Опять как Мамай по грядкам прошел, да где ж совесть у людев…
   Что имела в виду Васильевна, стало ясно, когда заинтригованные зрители подошли ближе. Около трети обширного огорода соседки словно побывало под бульдозером. Высохшая ботва была вырвана как попало и разбросана там и тут, картофельные клубни валялись под ногами и в ямах разной глубины.
   – Вредительство одно! – сокрушалась Васильевна. – И Нютка, зараза, не едет! Тебе, Пантелеич, хорошо, у тебе внук сознательный, а у меня – трясогузка. Одни книжки в голове, а чтоб бабке помочь – выкуси!
   – Вот что, бабуля, – тут же вник в ситуацию Пашка. – Мы вам щас тут поможем как сможем…
   – Взаправду? – обрадовалась Васильевна. – Да ты ж мой голубочек брильянтовый…
   – Угу… А вы напрягите память и вспоминайте все про археологов, которые тут летом копались. Все, что помните! Нам очень важно!
   – Охти… Чичас… Ох, дай бог памяти… – засуетилась Васильевна, морща лоб и вглядываясь в горизонт, словно там могли нарисоваться вожделенные археологи.
   А Пашка тем временем отдал приказ:
   – Эй, братва, лопаты в руки и шагом марш! Соня, ты не шагом марш, ты отойди, у тебя Брамс через три дня. А остальные – живо! Я тоже к вам иду. Ох, жизнь наша студенческая… В универе на картошку не послали, так здесь попался… Карма!
   К четырем часам вся картошка Васильевны была выкопана и разложена на просушку в огромном сарае. Уставшие пацаны и девчонки переодевались у Пантелеича, готовясь отбывать в город. Соня и Пашка стояли возле хозяйки, которая, сопя от усердия, вспоминала:
   – Стало быть, было их три человека. Совсем молоденькие, как Нютка моя. Приехали… Когда ж они приехали-то? Да прямо перед Петровыми днями!
   – Перед Петровыми? В начале июля? Поздновато для археологов, – нахмурился Пашка. – Не путаете, бабуля?
   – Не! Верно! Я знаю, потому Нютка моя почти в одно время с ими прибыла, а у ней как раз экзаменья закончились. Верно, после июня!
   – Значит, трое, молодые, приехали в июле. Как их звали, не вспомните?
   – Вот чего не знаю, того не знаю, – закручинилась Васильевна. – Вам бы Нютку спросить…
   – А у вас нет ее телефона? Мы бы сами позвонили и узнали.
   – Ой, и правда! – обрадовалась бабка и рысью помчалась через огород в избу.
   Пашка вдруг заметил, что Сони нет рядом, оглянулся и увидел ее в нескольких шагах, рядом с огородным пугалом, которое Соня пристально разглядывала.
   – Ты обратил внимание, какой шедевр? – спросила она, когда Пашка подошел. – Я теперь ночью заснуть не смогу.
   С высокой жердины на них таращилось действительно нечто выдающееся. Голова чучела была сделана из набитого тряпками мешка, в который были вставлены белые глаза из пластиковых стаканчиков. На голове высилась ржавая немецкая каска времен Второй мировой, из-под которой торчал клок «волос» – из просмоленной пакли. Чучело мило улыбалось вставными челюстями, заботливо прикрученными проволокой. Одето оно было в драную тельняшку и телогрейку.
   – Точно, Гитлер под Москвой! – восхитился Пашка. – А Андрюха, оказывается, творец!
   – Васильевна, ты мне его назад отдай! – закричал из-за своего забора Пантелеич. – Самому нужно!
   – Да забирай свое страшило, коли жадность одолела, – огрызнулась подоспевшая с бумажкой в руке Васильевна. – Толку от него! Что с им, что без него весь огород разрыли. Вот, касатик, бери, тут все аккуратно прописано, и домашний телефон в Москве, и второй… дебильный.
   – Мобильный, бабуля.
   – А я как говорю?
   Пашка предпочел не вдаваться в долгие объяснения, тем более что юниоры уже стояли возле «Волги» и ругались.
   – И как мы, интересно, на заднем сиденье впятером поместимся?! – бушевала Полундра. – Пускай пацаны электричкой едут!
   – Поместимся, ничего. – Уставшему Сереге вовсе не хотелось тащиться два километра пешком до станции, а потом еще часа три трястись в вагоне. – Я Натэлу на колени возьму, Юльку – в багажник, а Батона…
   – На крышу привяжем, – съязвила Полундра. – Полезай-ка сам в багажник, умный такой!
   – Дура, я не влезу!
   – Щас спрессую, вмонтируешься на раз-два! – обозлилась Юлька.
   – Тихо, братва! – рявкнул Пашка. – В багажнике картошка поедет, вон Пантелеич целый мешок волочит. А теперь все дружно выдохнули и полезли в машину… Ничего, в тесноте да не в обиде!
   Через три минуты толкания, пыхтения и воплей все пятеро действительно разместились на заднем сиденье машины. Причем на коленях Атаманову пришлось держать не Натэлу, а Батона. Серега, ругаясь нехорошими словами, попытался было сбросить лучшего друга на ноги хохочущей Полундре, но безуспешно, а затем скомандовал:
   – Трогай, командир!
   Пашка включил передачу, и битком набитая «Волга», переваливаясь на кочках, поползла по проселочной дороге.
   В Москве были в восемь вечера, продравшись сквозь страшный ливень, заставший их в районе МКАД. Но когда Пашка припарковал «Волгу» у подъезда, дождь уже кончился и лишь вяло постукивал по ветровому стеклу.
   – Ну, шелупонь, вы живы там? Не задохлись?
   – Живы, – мрачно ответил голос Атаманова. – Снимайте с меня этот БТР, ни вздохнуть, ни охнуть… Чего ржешь, придурок, отваливайся! Фу-у-у… Да вылезайте уже, девчонки!
   – Когда можно будет Нютке позвонить? – первым делом поинтересовалась Юлька, выскакивая под дождик.
   – Да хоть сейчас, – пожал плечами Пашка. – К кому пойдем?
   – Можно к нам, – предложила Натэла. – Мама на спектакле, папа на работе, братья в Сухуми улетели. Я в пятницу от расстройства кучу пахлавы напекла, может, бабушка еще не все съела…
   – От какого расстройства? – напрягся Атаманов, которому девчонки из осторожности ничего не рассказали о своем конфликте с «трудихой».
   Натэла, которая никогда не умела качественно врать, поспешила юркнуть в подъезд. Подруги побежали за ней. Пашка и мальчишки задержались, вытаскивая из багажника тяжелые мешки с картошкой и сумку с мечами.
   – Ой, у бабушки гости… – разочарованно сказала Натэла, входя в темную прихожую.
   Из гостиной действительно доносились негромкие голоса.
   – Так, может, мы пойдем? – шагнула назад на лестничную клетку Юлька.
   У бабушки Натэлы, известной драматической актрисы Нино Мтварадзе, мог оказаться в гостях кто угодно, от студентов театрального училища до Никиты Михалкова, а к встрече с последним девочки не были сейчас готовы.
   – Ну, вот еще! Тихонько в мою комнату проберемся, и… Ой! Это кто? Слышите? Или я с ума сошла?!
   Натэла застыла посреди прихожей, непонимающе глядя на Юльку и Белку. Те прислушались, переглянулись и кивнули. Голос, в данный момент раздававшийся в гостиной, совершенно точно был голосом «трудихи» Светланы Леонидовны.
   – Вот зараза, жаловаться пришла! – шепотом возмутилась Полундра. – Атас, девки, линяем!
   – Зачем ей приходить жаловаться? – так же шепотом возразила Белка. – Она бы вызвать в школу могла…
   Юлька прижала палец к губам, сняла кроссовки и бесшумно, на цыпочках, прокралась к прикрытой двери. Через минуту за ней последовала Белка. Натэла сочла подобное ниже своего достоинства и, надменно вздернув подбородок, удалилась на темную кухню.
   – Железобетон, а не характер! – восхитилась Белка.
   Юлька сделала ей страшные глаза, и две подружки дружно приникли к дверной щели.
   – И я вас отлично понимаю, моя девочка! – ворковал низкий мягкий голос Нино Вахтанговны. – Если бы передо мной посадили пятнадцать девиц в козлячьем возрасте и заставили учить их варить кашу… Вах! У меня бы тут же началась истерика!
   – Вот и я уже была близка, – со вздохом отвечала Светлана Леонидовна. – Я ведь с детьми никогда не работала. У меня даже младших братьев и сестер не было! Но, понимаете, аспирантура, диссертацию вот-вот защищать, а тут такой удачный, как мне показалось, заработок… Это же все-таки не серьезный предмет преподавать, а домоводство, я была уверена, что справлюсь… И в то же время трусила ужасно!
   – Оч-чень, оч-чень хорошо вас понимаю…
   – Они же сейчас такие все… взрослые! Такие независимые, раскованные…
   – Скажите сразу – нахальные, и я с вами немедленно соглашусь.
   – Но не ваша девочка! Она держалась просто восхитительно, а вот я… Мне показалось, что она просто издевается надо мной таким образом. В классе хихикали, и я себя чувствовала очень глупо… Тем более что Натэлу действительно нечему учить на занятиях.
   – И тут я с вами согласна.
   – И я позволила себе… совершенно недопустимое поведение. Натэла повела себя великолепно, я, признаться, и не ожидала такого от тринадцатилетней девочки. И ее подруги тоже… Я сразу же выбежала вслед за ними, но их уже и след простыл! И тогда мне только оставалось…
   Тр-р-рах! Бумс! Вдруг накренилась, упала и покатилась задетая рукой Полундры стойка для обуви. Юлька и Белка дружно отпрянули от двери, галопом промчались назад в прихожую и наспех попытались принять непринужденный вид.
   – О! Там кто-то опрокинул всё! – провозгласила старая актриса, распахивая дверь гостиной.
   С кухни донесся смех Натэлы, знавшей, что это цитата из спектакля. Но Белка и Юлька «Свадьбы Фигаро» не видели и переглянулись в паническом ужасе.
   – Бабушка! – Натэла выросла на пороге кухни. – Ты съела всю пахлаву? Там же было полное блюдо!
   – А у меня была антреприза в субботу! – парировала бабушка. – Я приехала ночью, голодная как черт и злая такая же, а твоя мать укатила на гастроль в Питер и ужином не озаботилась!
   – Вах, в холодильнике кастрюля долмы!
   – Да-а-а? А я думала, Резо замариновал шашлык… У нас гости, Натэла!
   – Я слышала, – сдержанно отозвалась Натэла, вытирая руки о полотенце и проходя в комнату.
   Подруги проводили ее опасливыми взглядами, но Натэла очень спокойно сказала, стоя в дверях:
   – Добрый вечер, Светлана Леонидовна. Я рада видеть вас в моем доме.
   – Здравствуй, Натэла. – Учительница поднялась из-за стола, улыбнулась. – Я пришла извиниться перед тобой. Наговорила тебе грубостей в пятницу, ты уж прости, пожалуйста. Вот твой дневник, ты его забыла в классе.
   Скулы Натэлы слегка порозовели. Она взглянула на бабушку, на Светлану Леонидовну, широко улыбнулась и удивленно спросила:
   – А что такое было в пятницу? Нич-чего не помню!
   – Браво, девочка! – тихо сказала Нино Вахтанговна.
   Юлька и Белка переглянулись и синхронно показали друг другу большие пальцы. А из прихожей послышался грохот брошенного с плеч на пол мешка с картошкой, и сердитый голос Батона вопросил:
   – Девки, вы где? Ее, холеру, как-то жарить надо!
   – Все-таки мужчины думают животом, – с сожалением произнесла бабушка, запахиваясь в шаль и выплывая в прихожую. – Молодые люди, ведите себя пристойно, у меня гостья. Светлана Леонидовна – аспирант исторического института, а в нынешнем году любезно согласилась вести в вашей школе уроки домоводства для девочек, и вот теперь…
   – Исторического?! – Из-за спин пацанов выломился Пашка с ноутбуком в обнимку и с Соней в кильватере. – Так это как раз то, что нам нужно! Как вы к нам вовремя, Светлана… Леонидовна! Позвольте объявить вам мое восхищение!
   – Полторецкий, веди себя прилично… – едва успела вставить Соня.
   Но Пашка уже, щелкнув каблуками, как поручик Ржевский, целовал растерявшейся «трудихе» руку, а Нино Вахтанговна смотрела на происходящее со строгим лицом и смеющимися глазами.
   Через час в гостиной был накрыт стол по всем правилам кавказского гостеприимства. Долма из холодильника была реанимирована и аппетитно исходила паром, жареное мясо дымилось на серебряном блюде среди пучков зелени, блестели красными боками помидоры, золотилось лобио, а в духовке доходил творожный пирог. За столом сидели и вдохновенно насыщались бабушка и Батон. Остальные сгрудились вокруг кресла, в котором сидела Светлана Леонидовна. На коленях «трудихи»-аспирантки лежал тетрадный листок, на котором Соня – единственная из компании, умеющая пристойно рисовать, – изобразила оба найденных меча.
   – Очень любопытно! – Учительница с интересом рассматривала рисунок. – Где вы могли видеть такие мечи?
   – В Интернете, – на голубом глазу соврал Пашка. – На одном археологическом сайте.
   Светлана Леонидовна посмотрела на Пашку с большим подозрением, но тут же вернулась к рисунку.
   – Разумеется, я не эксперт, но могу датировать их… примерно концом четырнадцатого века.
   – То есть мечи времен Куликовской битвы? – уточнила Белка.
   Учительница кивнула. И тут же спросила:
   – А на вашем сайте не было указано, где их нашли?
   – Не было, – широко улыбнулся Пашка. – Но, видимо, на поле Куликовом.
   – Хм, вряд ли, – еще шире улыбнулась Светлана Леонидовна. – Видите ли, в последнее время вокруг Куликовской битвы разгорелось много споров. Есть исследователи, которые утверждают, что она произошла не на Куликовом поле в Тульской области, а непосредственно в Москве. На так называемом Куличковом поле.
   – Аргументы? – строго спросила Соня.
   – Есть, и немало. Например, анализ древних летописей, по которым можно отследить весь путь Дмитрия Донского к месту битвы и сбор всех войск. Он указывает скорее не на Куликово поле в Тульской области почти в трехстах километрах от Москвы, а именно на поле Куличково недалеко от современной Краснохолмской набережной. В пользу этого говорит еще и тот факт, что в Тульской области найдено крайне мало исторических находок, хотя археологические экспедиции работали там регулярно. Не было найдено практически ничего, говорящего о грандиозном сражении. Но вопрос все же спорный, и я лично не берусь дать однозначный ответ.
   – Светлана Леонидовна, а Пересвет? – с опаской спросила Белка. – Пересвет-то настоящий был?
   – Судя по летописям – да, – улыбнулась учительница. – И «Повесть временных лет», и «Задонщина», и более поздняя Софийская летопись – все о нем упоминают.
   – И с Челубеем он дрался?
   – Дрался. Только, строго говоря, тот был не Челубей, а Темир-бей, или Темир-мурза, один из военачальников Мамая.
   – А дрались они на мечах?
   – На копьях.
   – А мечи у них были? – выпалил наевшийся к тому времени Батон.
   Полундра незаметно толкнула его ногой. Батон икнул, но вопрос свой повторил. Светлана Леонидовна ненадолго задумалась.
   – Видите ли… Теоретически, конечно, могли и быть… особенно у Темир-мурзы. Но, во-первых, перед битвой состоялся поединок двух богатырей, двух силачей, а меч требует не столько силы, сколько умения с ним обращаться. А во-вторых, Пересвет, как вы знаете, был иноком, монахом. Скорее всего, он просто не мог позволить себе меч.
   – Дорогая была фенечка? – усмехнулась Полундра.
   – В известном роде, да. По тем временам мечи могли быть главным образом у княжеских дружинников, у профессиональных наемников, у варягов. Ну, может быть, просто у богатых воинов. А ополченцы попроще вооружались в основном копьями и булавами.
   – Короче, лупили друг друга дубьем по бóшкам… – проворчал Батон.
   – В общем, да.
   – Светлана Леонидовна, скажите, пожалуйста… – задумчиво заговорила Соня. – А на мечи ставились клейма? Я хочу сказать, хозяева мечей метили свое оружие? Можно ли по мечу с клеймом определить, кому он принадлежал?
   – Хм… – Учительница снова задумалась.
   Все молчали, вытянув шеи, только с кухни доносился слабый звон посуды: Натэла извлекала из духовки пирог.
Чтение онлайн



1 2 [3] 4 5 6 7 8 9 10 11

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация