А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Барабан на шею!" (страница 6)

   Глава 6.
   Собака дает показания, или Обострение противоречий

   Есть сведения, что человеческий взгляд «осязаем», то есть стоит нам на кого-нибудь уставиться, как наша жертва подсознательно забеспокоится и примется искать источник раздражения.
   Вероятно, этот слабо изученный психологический феномен распространяется и на псов в башмаках.
   Кобелек обернулся. Забеспокоился он или нет, Коля с Палванычем не поняли. Только собачий маршрут резко поменялся: пес покинул дорогу и зашагал в лес.
   Дубовых срочно внес поправку в план операции «Ко мне, Муму!»:
   – Вот, ектыш, и подкрались… К ноге, гаденыш!!!.. Лавочкин, фас! Э… фу, то есть отставить. Хватай его!
   Результаты растерянности командования не заставили себя долго ждать: пес затопал бодрее, почти побежал.
   Солдат спрыгнул с телеги и стартанул за кобельком. Тот оставил кокетство и припустил на всех четырех.
   – Уйдет! – с жегловской интонацией прохрипел Палваныч. – Что же делать?.. О! Рядовой Аршкопф!
   Черт возник прямо на телеге. Завизжал:
   – По вашему приказанию прибыл!
   – Схватить пса в обуви. – Прапорщик обозначил пальцем направление.
   Аршкопф растворился.
   В этот момент возле уха Дубовых неожиданно раздалось истошное ржание. Повозка остановилась и слегка продвинулась назад.
   Палваныч схватился за сердце, ловя ртом воздух.
   Тряхнуло.
   Прапорщик оглянулся. Лошадь сидела на дороге, отчаянно вращая глазами и храпя. «Вылитая кошка, хоть и кобыла!» – не к месту ухмыльнулся Дубовых. Животное порывалось встать, но упершаяся в его грудь телега не позволяла.
   Если рассуждать здраво, то серая в яблоках повела себя совершенно предсказуемо. Лошади боялись нечистой силы. Когда Аршкопф очутился перед кобылкой, она испугалась и попятилась. Результат был потрясающим.
   Черт вновь возник в повозке. Теперь с лопоухим беглецом.
   Лошадь почуяла рогатого, дернулась, однако лишь усугубила свое позорное и беззащитное положение. Смирилась.
   – Лавочкин! Отставить погоню! – крикнул Палваныч.
   Коля не успел далеко забежать. Он неспешно вернулся к телеге. Зрелище открывалось более чем сюрреалистическое: за повозкой – сидящая кобыла, в повозке – черт, конвоирующий пса в ботинках, да малиновый от гнева Дубовых. Нечистый беспрерывно чихал и старался держать пленного на удалении.
   – Товарищ прапорщик! Может, отпустите беса? – спросил солдат.
   – Верно… Вольно, Аршкопф, молодец… – тускло проговорил командир.
   Нечистый сгинул. Лошадь облегченно встряхнула головой, словно сбрасывая наваждение.
   – Зачем убегал? – спросил Коля пса.
   – Боюсь я вашего общества, господа, – ответил кобелек.
   – Почему?
   – Ходят упорные слухи, что вы не жильцы на этом свете.
   – Мертвяки?!
   – Ну… – провыл пес. – Конечно, нет. Дни ваши сочтены, господа, вот я о чем. Вас ищут четыре всадника.
   – Ага, – подал голос успокоившийся прапорщик. – Д’Артаньян и три, ядрена шпора, мушкетера…
   – Не знаю таких. А четыре всадника – это маги-убийцы. И если их кто-то на вас натравил, то будьте спокойны, они свою работу выполнят.
   – Спасибо, успокоил. – Палваныч заерзал.
   Известие о неизвестных киллерах отодвинуло на второй план проблему со знаменем.
   – Излагай подробнее, – велел Дубовых пленному животному.
   – Да и нечего излагать, поверьте… Везде болтают, мол, Пауля и Николаса преследуют ангелы мщения. Ни кто нанял, ни за какие проступки, точно не известно. Вы, господа, не местные, посему возьму на себя смелость рассказать о четверке магов. Зовут их Мор, Глад, Брань и Смерть. Никто не знает их внешности. Все дела, за которые они брались, были доведены до логического конца.
   Солдат и прапорщик ждали продолжения, но пес молчал.
   – Ну, а дальше? – не выдержал Палваныч.
   – Увы, это все, – развел лапами кобелек.
   – Негусто, – нахмурился Коля.
   – Ладно, – постановил Дубовых. – Теперь о знамени. Куда вы с подельником дели полковое знамя? Где Шлюпфриг?
   Пес выглядел удивленным:
   – Подельник?! Окститесь, судари! Не встречал я беднягу Шлюпфрига! Я как с вами подвизался, так порвал с прежними соседями. И уж тем более не веду с ними дел. Странно сие слышать. Ужель он похитил ваш волшебный артефакт?!
   Прапорщик проигнорировал сочувственный вопрос.
   – А почему ты, блошиная ферма этакая, не явился утром в лагерь?
   – Каюсь, господа, грешен… – смутился пленник. – Имею одну, но пламенную слабость… Охоч до противоположного пола, непреодолимо охоч. Очнулся от любовного забвенья лишь за полдень!
   Дамский угодник стал застенчиво ворошить носком башмака солому, насыпанную на дно телеги.
   – У, кобелина! – с оттенком странной солидарности протянул Палваныч. – Стало быть, не видел Шлюпфрига?
   – Ни единым оком! – заверил пес.
   – А куда сам-то топал?
   – Домой.
   – Напутешествовался…
   – О да.
   – Значит, с нами поедешь. Мы тоже к вам возвращаемся.
   – С превеликим удовольствием составлю вам компанию, господа. Надеюсь, убийцы, которые вас ищут, работают аккуратно и только в пределах контракта.
   Настроение Дубовых стремительно упало.
   Сохранявший угрюмое молчание Лавочкин приготовился куда к худшему: общество злобно ворчащего прапорщика и велеречивого кобелька – среда агрессивная.
   Палваныч, похоже, снял все подозрения с Пса в башмаках. Коле же что-то мешало безоговорочно поверить пегой зверюге.
   Путники озаботились подъемом беспомощно сидевшей лошади. Толкнули телегу вперед, разблокировав передние ноги кобылки, и она смогла встать.
   Отъехав в рощицу, пообедали. Повалялись на траве, приняли солнечную ванну. И задремали бы, но новость о магах-убийцах держала в тонусе.
   «За что?! – думал Коля. – Мы здесь всего-то трое суток. Наверняка это старый заказ. Кто-то из недругов не успокоился. Только вот где загвоздка: судя по всему, мы воспринимались жителями Вальденрайха как главари воюющих дружин. Мои доброжелатели хотели победы над Палванычем, а его темный орден жаждал моей смерти. Никто не стал бы уничтожать нас обоих – Николаса и Пауля… Хотя… А не Шпикунднюхель ли? Этот с радостью избавился бы от любого волшебника. А мы снискали магическую славу…»
   Коля услышал шаги. Приподнялся на локтях.
   К телеге неспешно брел старичок в белой просторной одежде. Он нес на плече огромную тяжелую суму.
   – Здравствуйте, уважаемые! – бодро для своих лет заговорил незваный гость, отирая рукавом пот со лба. – Осмелюсь предложить вашему вниманию книги. Авось купите.
   – Нигде, блин, от вас отдыха нет! – воскликнул прапорщик. – Иди отсюда, гений книготорговли!
   Встрял Пес в башмаках:
   – Зря вы, достопочтимый Пауль, к человеку так по-собачьи относитесь. Он же сугубо от нужды и по велению своего любомудрого сердца осмелился к вам апеллировать. Нешто вы далеки от основных философских вопросов?
   – Мысль понял, не дебил, – смутился Палваныч. – Дед, у тебя есть «Капитал»?
   – Бог с тобой, уважаемый, – ответил старик. – Какой при моем ремесле капитал? Еле-еле на хлеб с пивом хватает. Не берет нынче книгу покупатель, в темные века живем…
   – Товарищ прапорщик, – прошептал Лавочкин, – рано еще у них Маркса выспрашивать.
   Дубовых осознал ошибку. Коля обратился к книгоноше:
   – Скажите, пожалуйста, а нет ли у вас литературы о современных героях или колдунах? В частности, нам интересен Николас Могучий и его противостояние с Повелителем Тьмы.
   – Как же, как же! – Старик закопошился в сумке, извлек на свет пухлый томик. – Вот, извольте оценить. Новинка сезона, написанная, что называется, по горячим следам. «Николас Могучий. История героя». Автор – Хельмут Шпикунднюхель, глава особого королевского полка Вальденрайха.
   «Вот так совпадение, – тайно удивился парень, – ведь только-только про него вспоминал! Страшно представить, что он там насочинял… Непременно куплю».
   – Покажите!
   Продавец протянул книжку. На обложке были изображены пышущий жаром дракон и Николас, сжимающий в объятьях неизвестную девушку. «Ничего особенного, – подумал солдат, – у нас в книжных магазинах каждая вторая книга с похожим сюжетом на обложке… Но тут все-таки про меня, куплю, елки-ковырялки!»
   – Сколько стоит?
   – Двадцать крейцеров, юноша, – ответил продавец.
   – Обдираловка! – категорично заявил Палваныч.
   – Беру, – согласился Коля.
   Он запустил руку в карман камзола и вынул маленький кисет с монетами. Еще пара мешочков потолще лежали в мешке с военной формой и автоматом. Только прапорщик об этом не знал. Солдат прихватил с собой часть денег, заработанных в Вальденрайхе.
   – Отставить, рядовой Лавочкин! – гаркнул Дубовых.
   – Это мои личные средства, товарищ прапорщик, – холодно сказал Коля. – И я потрачу их так, как захочу. Командуйте своими капиталами.
   Шпилька прошла незамеченной. Не той высоты полета был интеллект Палваныча.
   Отсчитав положенное, Николас Могучий получил труд о себе любимом. Не каждому человеку доводится подержать в руках такое издание.
   Старик попробовал сосватать Псу в башмаках иллюстрированные альбомы о собаках, но у кобелька не было денег. Книгоноша откланялся.
   Прочитав авторское вступление, Лавочкин рассмеялся.
   – Вы будете удивлены, товарищ прапорщик, но, по версии Шпикунднюхеля, вы – ужаснейший преступник.
   Насупившийся Палваныч стал мрачнее похоронного агента.
   – Дай сюда!
   – Пожалуйста. – Коля протянул книгу командиру.
   Через пять минут Дубовых вышагивал по поляне и обличительно ревел, пугая проезжающих по дороге людей и пролетающих птиц. Парень и пес наблюдали за эволюциями прапорщика. Тот изредка останавливался, гневно тыкая пальцем в Лавочкина, и снова начинал разгуливать, подобно вепрю в клетке.
   – Возмутительная вражеская пропаганда, одной ногой стоящая на крепком фундаменте средневековых предрассудков, а второй отфутболивающая здравый смысл! Лживейшая неправда! Гадостный поклеп! Ты снюхался с этим Шпикунднюхелем, да? Но когда?! Это зловещий нож в ранимую спину, в самое сердце моего к тебе отеческого доверия! Ну, рядовой… Ну, Хейердала моток… Я тебя не породил, но я тебя убью. Этими вот руками. Правой и, соответственно, левой. Или наоборот?.. Неважно. Как, как, признайся мне, ты подстрекнул поганого борзописца состряпать этот пасквиль? Отвечай!
   Коля потихоньку разогрелся до белого каления: недалекость Палваныча попросту достала.
   – Я никогда не был в хороших отношениях со Шпикунднюхелем, – процедил сквозь зубы солдат. – Более того, если вы внимательно читали предисловие, то сами убедились: глава королевского полка считал меня заговорщиком, ренегатом и оборотнем-бароном…
   – А ты и есть заговорщик, оборотень и деренегат! – прервал Дубовых. – И я…
   – И ты, Болваныч, заткнешься и дашь мне сказать!!! – заорал Лавочкин.
   Палваныч опешил, предоставив оппоненту возможность выплеснуть накипевшее. Коля и сам очумел, осознав, что назвал Палваныча обидными прозвищем, поэтому сбавил обороты:
   – Как, по-вашему, я снюхался с Хельмутом? По мобилке отзвонился, пока вы с чертовой бабушкой беседовали? «Эсэмэску» кинул? С момента, который Шпикунднюхель очень даже справедливо описывает словами «барон Николас ценой собственной жизни избавил мир от страшной угрозы», то есть от вас, я постоянно был с вами. Под вашим чутким руководством, елки-ковырялки… Единственное, в чем не прав главный вальденрайхский особист, так это в том, что я избавил мир от угрозы. Ни хрена подобного, вот он вы… И если вы еще раз начнете строить из себя строгого командира, гонять меня по ручьям или учините еще какую-нибудь пакость, я уйду. У меня значительно больше шансов справиться с миссией без вас. Я отлично справлялся. Вот доказательство.
   Парень помахал книгой перед носом начальника.
   Прапорщик исподлобья глядел на солдата и раздумывал: то ли рубануть, то ли не надо.
   – Что ты этим всем поимел в виду? – промолвил растерянный Дубовых.
   Лавочкин отмахнулся и пошел к телеге.
   Ехали молча, дуясь друг на друга. В конфликте людей пес сохранял нейтралитет: свернулся клубком и спал, не обращая внимания на тряску.
   Коля попробовал читать. Не получилось. Слишком сильно плясали строчки. Зато появилось время поразмыслить над угрозой киллеров: «Веры лопоухому нет никакой. Соврет и не покраснеет. Собаки не краснеют… А вдруг не солгал? Тогда нам крышка без знамени! Да и со знаменем было бы туго, с дырявым-то… Что противопоставить четверке магов-бойцов? Скорее всего, они нас никогда не видели. Значит, организуют погоню, ориентируясь на оставленные нами следы. А уж наследили мы – будь здоров! Наскандалили, стащили самую идиотскую повозку в мире, да еще и докладываем всем, кто мы и кого ищем… Значит, если стоит задача раствориться, то нужно вести себя тише, избавиться от телеги, сменить имена, а также выведывать о воре, меняя легенду от села к селу!..»
   Пока Лавочкин разрабатывал комплекс конспирационных мероприятий, сзади остались три деревни. В каждой Палваныч терпеливо устраивал соцопросы. Ни в одной из них не знали о Шлюпфриге.
   Почти стемнело. Кобелек выспался и беспокойно водил носом, ловя запахи.
   – Что, собаками повеяло? – спросил прапорщик.
   – Ими, чаровницами.
   – Сиди, не дергайся.
   – Давно хотел узнать твое имя, – заговорил Коля. Мы все «Пес в башмаках» да «Пес в башмаках». А ведь у тебя наверняка кличка есть.
   – Ох… Право же… Шванценмайстер[8], – нехотя буркнул кобелек.
   Дубовых и Лавочкин засмеялись.
   – Хорошее имя, а главное, точное! – сказал парень.
   – Между прочим, старинная аристократическая фамилия, – почти протявкал Шванценмайстер. – И я, к вашему сведению, маркиз.
   – Вот брехло! – расхохотался Палваныч. – Уморил, самозванец шелудивый… «Маркиз»! Ну, комик!
   Солдат катался по телеге, держась за живот.
   – Ах, вы не верите?! – вспылил пес. – Что ж, вы неотвратимо пожалеете. Прощайте!
   Шванценмайстер в башмаках соскочил наземь и затопал к ближайшему чернеющему в темноте кустарнику, за которым начиналась очередная роща. (Россиянам эти мелкие, в основном кленовые леса порядком поднадоели.)
   – Эй, вернись, Шварценеггер, или где ты как… – позвал Дубовых. – Не обижайся! Просто смешно звучало.
   Пес не оборачивался, упрямо удаляясь от дороги. Фигурка Шванценмайстера растворилась в глубоких сумерках.
   Прапорщик покричал еще, затем спохватился: упускать кобелька не входило в его планы. В припадке благоразумия Палваныч не стал вызывать черта, сидя в повозке. Слез, отошел в сторону.
   – Аршкопф!
   – Я!
   – Задержать пса!
   – Не имею возможности, товарищ прапорщик, – жалобно пропищал бес.
   – Руки отсохли? – прорычал командир.
   – Нет, не чувствую я его, – захныкал нечистый.
   – Ну так не стой истуканом, он вон в те кусты побежал!
   Черт исчез и не появлялся минут пятнадцать.
   Затем вернулся.
   – Прошу прощения, объект не обнаружен.
   – Вот, ядрена сыть, кусты! Вон роща. И ты говоришь, что объект не обнаружен?! Ты же мне еще не такое приносил, рогатый ты козел!
   – Товарищ прапорщик, очень зря вы меня козлом обзываете. Плохая примета… – тихо сказал черт. – Я, как вы, наверное, забыли, ищу магическим зрением. Нет вашего кобеля ни в кустах, ни рядом. Не вижу, понимаете? И, ко всему прочему, не чихаю. А у меня на псину всегда чих начинается.
   – Аллергия? – спросил с телеги Коля.
   – Что? – не понял бесеныш.
   – Неважно. – Солдат спрыгнул и приблизился к Палванычу и Аршкопфу. – А знамя ты чувствуешь?
   – Нет. – Хвостатый ефрейтор совсем увял. – Оно у вас священное. Пока не увижу или не дотронусь, не ощущаю. Зато ожоги от касаний до сих пор болят.
   Черт показал руки, но люди не распознали впотьмах волдырей на розовых ладошках и подпалин на шерсти.
   – Да, ты здорово тогда схватился и орал, как ошпаренный, – припомнил Коля.
   – Все, кончайте болтать. Аршкопф, вольно. А мы с тобой, Лавочкин, будем готовиться к ночевке. Только отъедем подальше. Я так понимаю, кобель исчез. А он вряд ли маг. Стало быть, тут нехорошо, нечисто тут.
   Луна, прикрытая легкой пеленой облаков, немного освещала тракт. Проболтавшись в повозке еще полчаса, путники свернули с дороги и разбили лагерь за огромным валуном.
   Место было удачным. Рядом оказался пруд, вокруг нашлось много сушняка. Костер получился добротный.
   Распрягли кобылку, напоили, привязали пастись. Спать решили в телеге. Съели по цыпленку, выпили пива (теперь Лавочкин имел право на употребление этого живительного напитка) и улеглись, укрывшись сворованными у Гюнтера с Петероникой одеялами.
   – Павел Иванович, – сказал солдат. – У меня есть предложения по защите от убийц.
   – Завтра, рядовой. Отбой. – Дубовых зевнул.
   Спалось превосходно.
   Побудка была внезапной, словно смерть от упавшего метеорита.
   – Попались, голубчики! – протянул громкий мужской голос. – И не совестно вам, а?
   Прапорщик и солдат подскочили.
   Телегу окружили четыре человека на вороных лошадях. Люди были облачены в доспехи и вооружены.
   Коля вдруг понял, что он слишком молод и хорош, чтобы умереть.
   Палваныч пришел примерно к аналогичной мысли.
   Сражаться было положительно нечем.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация