А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Барабан на шею!" (страница 28)

   Глава 28.
   Как стать Белоснежкой, или Ударник барабанного труда

   Почти три года назад, как и сейчас, виконтесса Марлен Всезнайгель, дочь дворянки и мага, ненавидела не только изменившего ей Шлюпфрига, но и отца, а в особенности – мать.
   Шлюпфриг должен был поплатиться за неверность. «Ты посмел обмануть меня! Меня! Я такого не прощаю…»
   Отец пытался ее воспитывать. «Поздно, папаша, поздно. Ты, самовлюбленный старый эгоист, думал вырастить из меня комнатную собачку? Думал, мои невинные шалости можно прекратить, запирая меня в башне? Ну, запустила овцой в пастуха… Нечего было так долго перегонять это дурацкое стадо через мост! А этот твой фортель с Шлюпфригом? Да, ты наказал нас обоих. Его за то, что он, ударив по моей гордости, растоптал и твою. А меня ты попросту лишил священного права – права на месть. Заклинание обортничества ты дополнил весьма непростыми побочными воздействиями. Ни расколдовать, ни добавить своих заклятий… Я наняла разбойников, готовых прибить собаку. Не самой же пачкаться об эту псину. Так ты, оказывается, приложил упреждающее заклинание. Чувствует опасность, подлец!.. Но не грусти, папаша, когда-нибудь достанется и тебе. Не лез бы ты не в свое дело».
   Мать была просто неспособной к колдовству вздорной бабой, пусть и породистой. «Я вижу зависть в каждом твоем взоре, мамочка. Я слышу злобу в каждом слове. Папаша нас бросил на девять долгих лет. У него, понимаешь ли, странствия и борьба с несправедливостью… Ну, и жену-неумеху не надо терпеть… А дочери рядом с боящейся ее и завидующей ей матерью хорошо? Разве это справедливо? Да, мамочка, ты меня любишь. Душевно, сладко, медово… Но в каждой бочке меда… Зачем ты меня колотила по пустякам? Слабая клуша».
   Марлен имела претензии ко всем. «Вы еще ответите. Каждый из вас. Мне. Мне!»
   Она стояла на границе Дробенланда и Драконьей долины и глядела в пропасть. Мысли девушки были чернее гробовой тьмы. Марлен могла бы шагнуть вниз, но вряд ли бы позволила себе погибнуть, полетела бы. Слишком уж любила себя.
   Зло клокотало в ней так, что там, в лесу, казавшемся Марлен игрушечным, чувствительные драконы вдруг разворачивали морды, смотрели в ее сторону и роняли слезы скорби.
   В этот тяжелый для юной ведьмы день рядом с ней на обрыв встал человек, облаченный в белые одежды. Полы его плаща трепетали на ветру, широкие рукава бились, издавая тихие хлопки.
   Острый взгляд человека изучал погруженную в мысли Марлен. Большие глаза его светились печальным интересом. Лицо, словно вырезанное из коры дерева, морщинистое и смуглое, хранило спокойствие. Длинные черные волосы были собраны в хвост и развевались, так же как и одежды.
   – Дитя, я давно наблюдаю за тобой, – сказал наконец старец.
   Марлен очнулась от раздумий.
   – Кто вы?
   Человек шагнул в пропасть, но не упал, будто ступил на стекло, а не в пустоту.
   Виконтесса видела: это не дешевый эффект, а практически неосознанное проявление мастерства. Старец прошелся и развернулся к Марлен, встав напротив нее, заложив руки за спину.
   – Я – Дункельонкель. Мне нужны умные, сильные, знающие себе цену люди.
   – Тогда вам чрезвычайно повезло. – Девушка рассмеялась, быстро справившись с приступом ужаса.
   – Хм, молодец! А кому из нас повезло, это вопрос открытый. – Дункельонкель улыбнулся, запуская руку в складки одежды. – Держи. Это не позволит никому из людей отыскать тебя магически.
   Виконтесса взяла пузырек на тесемочке и надела на шею, аккуратно высвободив белые волосы.
   – Вот и славно, Марлен. Для начала я подарю тебе целый народ. Правда, пока маленький. Но послушный. Ты будешь моей Белоснежкой…

   Коля Лавочкин, разумеется, не знал о той исторической встрече. Ему хватило того, что хрупкая виконтесса в одночасье превратилась в жестокую Белоснежку.
   Оцепеневший солдат сидел в незавершенной зале, той самой, где висел рисунок-подсказка. Пустая ложная подсказка…
   Чадили четыре больших факела. Здесь еще стоял стол, за которым бородатый художник рисовал копию «причинной подсказки». Единственная дверь была заперта, за ней стояла вооруженная охрана. Мешочек с деньгами, травкой разруби-любые-путы, флейтой, формой и автоматом остался в трапезной. Страж вряд ли поддался бы подкупу. В травке не было необходимости – Колю не связали: чары сковывающего заклинания, наложенного Марлен, развеялись, как только Лавочкина бросили в зал. Флейта пригодилась бы, если заточение будет долгим, но это все частности. Больше всего парень переживал за форму и автомат.
   Но это позже, позже…
   Мир перевернулся вверх тормашками. Колину башню сносило, словно ураганом: «Ложь! Ложь кругом и предательство!.. Она колдует, хотя говорила, что не способна! Она лупит и гнобит гномов, хотя со мной была чертовски любезной и милой! Она… Она пасла меня от самого Пикельбурга, и стоило бы мне отыскать Барабан Власти, она отняла бы его у меня легче, чем у ребенка! Кретин ты, Колян, самый перворазряднейший… И главное, она и не подумала отправлять письмо Всезнайгелю! А я, дурак, ждал его, как китайской Пасхи… Провела, хоть волком вой!»
   И повыл бы. Он встал, послонялся, размял мышцы. Долго вглядывался в противную картину. И думал, думал…
   «Как сбежать? У меня есть неиспользованное желание. Обещанию голой бабы с крылышками, конечно, верить нельзя, но что имеем, то и используем. Во всяком случае, попытаемся. Банально заказать свое освобождение? Так ведь в полночь все вернется на круги своя: тыква, крысы… Следовательно, подарок феи можно использовать в качестве обходного, отвлекающего маневра, помня о правиле полуночи… А почему, собственно, только отвлекающего?..»
   Еще Колю преследовало неприятное чувство, будто на него давят стены. Странно, такого ощущения он никогда не испытывал. Пещерная клаустрофобия нарастала, но солдат отвлекался от нее, строя планы побега.
   Через несколько бесконечных часов дверь отворилась, и в зал вошел охранник. За ним вбежали три гнома. Первый принес одеяла, второй кадку с крышкой, третий еду.
   Рядовой Лавочкин понял, что ему предстоит долгое заключение.
   Съев харчи, использовав кадку по назначению, Коля развернул одеяла и завалился спать. Лег к теплой стене. Он еще до визита охранника и бородатых благодетелей обошел зал и сделал неожиданное открытие: левая от сумасшедшей картины-подсказки стена была теплее остальных, почти горячей. Солдат решил, что где-то близко залегает лава или еще какая-нибудь греющая субстанция. Он не был силен в геологии.
   Спалось ему замечательно. А перед самым пробуждением пригрезилось Коле Лавочкину, будто он вовсе не Коля Лавочкин, а Петр Великий. Глаза у него выпученные, норов крутой, а думы государственные. Сидит он в походном шатре, в русском военном лагере. До Полтавы рукой подать. Совсем близко грохочет знаменитое сражение. Царь Лавочкин раздает приказы генералам, а распоряжения сплошь толковые, верные. И откуда в неважнецком солдате столько ратной смекалки?! В перерывах он делится своими грандиозными планами с Меншиковым, неопределенно тыча в карту Российской империи:
   – Назло коварному соседу здесь будет город заложен… Любопытно, за сколько можно заложить Санкт-Петербург? Я думаю, гульденов за сто, купчишкам каким-нибудь…
   – Маловато будет, Петр Алексеич, продешевить изволишь, – убежденно отвечает Меншиков. – Да уж за все сто пять, не менее.
   Петр, который Коля, выходит из шатра. Хлопает по плечу часового, мол, орел.
   Невдалеке марширует рота солдат, одетых в яркие, расшитые бисером кафтаны и куртуазные кожаные штаны.
   Меншиков поясняет:
   – А вот и наш потешный полк пожаловал!
   Командир полка вкрадчивым голосом докладывает:
   – Ура! Мы ломим! Гнутся шведы!.. Государь, только что мы провели разведку боем…
   – А герлом вы разведку не пробовали проводить?! – лукаво осведомляется Петр-Коля и неистово хохочет.
   В сторонке топчутся и громко переговариваются богатые иноземцы. Царь обращает внимание и на них:
   – Что за ажитация? Кто такие будете?
   Самый важный отвечает, коверкая речь:
   – Ми есть голландские кюпцы. Здрав будь, херр Питер.
   – Ты кого Питером назвал, нечисть немецкая? – бросается на него с кулаками Меншиков.
   – А я бы на другое слово обиделся, – ухмыляется солдат-часовой.
   Лавочкин уже думает о своем.
   – Постой, Меншиков, вельми чудный сон видел я сегодня: привычно открываю окно в Европу, а там надпись: «Windows-XP»! Не пойму, к чему бы это. Помогите, люди торговые. Растолкуете – награжу, а нет, так отправлю в Кунсткамеру, на экспонаты.
   Только сказал он это, а перед глазами – зал Кунсткамеры. Шестистенный синий зал. В центре, на столе, – банки с экспонатами. В каждой банке – по серому сморщенному человеческому пальцу, и надпись: «Пальцы Страхенцверга. Светятся в темноте».
   Оборачивается Петр-Коля, а в углу – витрина с длинной-предлинной бородой гномьего колдуна.
   Закатывает царь-рядовой глаза к потолку, а там – ужасные сцены, будто срисованные с картины в незавершенном зале.
   – Тьфу, срамота! – Государь топает в сердцах…
   …и понимает, что его пнули в подошву.
   – Вставай, – сказал охранник. – Жратву принесли.
   Уплетая овсяную кашу, Лавочкин боролся с вернувшейся клаустрофобией и усиленно размышлял над увиденным во сне. Ералаш с Петром Первым был совсем не интересен, да и почти не запомнился. А вот отрывочек про комнату Кунсткамеры явно на что-то намекал… Дескать, думай, Колян… Пальцы, стены, борода, похабная картинка…
   Парень уставился на гадкую фреску, постаравшись смотреть, как говорится, новым взглядом. Так увлекся – даже кашу на штаны пролил.
   – Значит, старик-гном говорил о причинных местах… Тихо, Колян, без фанатизма. Причинные места.
   На картине было сколько угодно таких мест. Двадцать пять. Обладателей и обладательниц этих мест колесовали, сажали на кол, вешали и делали прочие вещи, в приличном обществе не принятые. Коля тщательно рассматривал каждый эпизод, каждую фигурку… и вдруг прозрел!
   Пять сюжетцев из двадцати пяти не были сценками казни или пытки. Это были эпизоды преступлений. Не палачи осуществляли здесь экзекуции! Насилие над личностью и причинение тяжких увечий в этих пяти случаях чинил один и тот же персонаж. Лавочкин видел его на полу главной залы. Преступный гений Страхенцверг.
   Преступный…
   – Преступление есть причина наказания! – радостно воскликнул солдат и смутился. – Кхе-кхе. Здорово, что меня никто не слышит. Вот тебе и причинные места.
   Парень мысленно соединял в разные комбинации пять точек. Три из них располагались точнехонько по прямой линии, образуя длинный горизонтальный отрезок. Две оставшиеся притаились рядом с крайней левой точкой: одна чуть правее вверху, другая на том же расстоянии внизу. Получилась недвусмысленная стрелка, указывающая на теплую стену.
   Вот это уже результат.
   Коля подошел к стене, пощупал ее горячую шероховатую поверхность. Оглянулся на факелы. Взял ближайший, поднес его к стене. Камень как камень.
   Поковырял пальцем. Крошится, но с трудом.
   Вернул факел на место. Расстегнул камзол, накинул на голову, словно старый фотограф. Прижал полы к теплой породе. Из-под нее пробивались еле заметные синие светящиеся точечки.
   – Эврика! – просипел Лавочкин. – Слава легендарному маленькому народцу!
   Он взял ложку, выданную гномами. Принялся отскабливать небольшой участок стены в самом углу. После долгих усилий удалось расчистить квадрат примерно метр на метр.
   Коля задвинул стол в заветный угол, прикрыв свои «художества». Отошел к двери. Нормально, синего свечения не заметно.
   Приблизился к стене, постарался успокоить дыхание.
   – Цуг-цурюк!
   Квадрат засветился фиолетовым.
   – Прекрасно, – сказал солдат, ложась на одеяла. – А дальше?
   «А дальше дождусь кормежки. Поем. И полезу в дыру. Потом по обстоятельствам. Разведка, затем возвращение или побег».
   Наконец явились охранник с гномом-поваром.
   – Сколько времени? – спросил бородача Коля.
   – Четыре по полудню.
   – Не разговаривать! – гаркнул страж.
   Лавочкин благодарно кивнул гному.
   Оставшись в одиночестве, расправился с кашей.
   Итак, обед. До полуночи – восемь часов. Маловато. До ужина и того меньше.
   – На старт, внимание, марш, Колян, – скомандовал себе рядовой.
   Подскочил к столу. Выдвинул его так, чтобы протиснуться между ним и синей стеной. Произнес заклинание, вполз в фиолетовый квадрат.
   Солдата обдало знакомым холодом. Выходя из стены, Коля будто прорывал пленку крутого киселя. Наконец она лопнула, и он замер, стоя на четвереньках в небольшой каморке, освещенной шарообразным магическим светильником.
   Никого.
   – Так, без суеты, – прошептал Лавочкин.
   Оглянулся на синюю стену. Приметил точку выхода на случай возвращения: не хватало еще наткнуться на маскировочный каменный слой в пещере Страхенцверга.
   Поднялся на ноги.
   Каморка. Глухая. Подвальная. Пара запыленных щитов на стенах. Большой сундук напротив синей стены. Сбоку – кованая дверь. Коля прокрался к ней. Толкнул. Потянул. Заперто.
   – И хорошо, и плохо, – процедил сквозь стиснутые от нервного напряжения зубы солдат. – Ладно, теперь сундук… Отлично, не заперто.
   Там лежал старый, видавший виды, барабан.
   Лавочкин аккуратно достал его из сундука. Поставил на пол. Поднес руку к рабочей поверхности. И услышал, нет, почувствовал бесконечный звук «м-м-м-м-м-м…», словно длящийся после удара: «Бам-м-м-м-м-м-м-м…»
   – Вот, значит, ты какой, Барабан Власти… – проговорил Коля. – Что же мне с тобой делать?
   Тащить в тюрьму нельзя. Это, считай, просто отдать его Белоснежке. Да и не влезет он в отверстие метр на метр.
   Всякий раз, когда Коля оказывался в критической ситуации, он вспоминал про фею. Сдерживался, не загадывал единственного желания, понимая: в будущем оно может стать последним козырем. Сейчас, похоже, наступил тот самый момент, когда услуга феи позволила бы Лавочкину отыграться. Но что загадать?
   Открыть дверь. А вдруг за ней?.. Лавочкин представил картину: он с барабаном в охапке вываливается в разбойничье логово или, еще хуже, в Черное королевство.
   Куда-нибудь перенестись. Куда же? К Тиллю? А если его нет дома?
   Заказать появление самого Всезнайгеля прямо здесь? Он может быть слишком занят. Ну, допустим, вызвал. Тилль, конечно, колдун, только что за дверью? Вдруг там пять колдунов? А тащить Всезнайгеля с собой в незавершенный зал, дабы он навел шороху в пещере Страхенцверга, не представлялось разумным. И уж если размышлять не по-детски, то, скорее всего, колдун сейчас обязан быть именно там, где находится. Тилль намекал на это в записке.
   – А почему бы не рискнуть и не отправиться к Рамштайнту? – спросил себя парень.
   В этом что-то было.
   – Офелия, о нимфа!.. – продекламировал заклинание солдат, обнимая Барабан. – Хочу оказаться в кабинете Рамштайнта!
   В Колином носу засвербело. Лавочкин вспомнил шутливый щелчок феи и смачно чихнул, ударяя лбом в Барабан Власти.
   Бухнуло, как из гаубицы. Пол под ногами заходил ходуном. Сверху посыпался песок, затрещали стены…
   Солдат очутился в кабинете дриттенкенихрайхского короля преступности. Магия феи работала!
   Хозяин кабинета сидел и изощренно чревоугодничал. Количество блюд, нагроможденных на столик, не поддавалось подсчету. Рамштайнт, ни на секунду не задумываясь, запускал золотую вилочку в разные лакомства и метал кусочки в свою безразмерную пасть. Жмурился от удовольствия, запивал вином, налитым в фужер-переросток.
   Коля проглотил слюну.
   – Вот ваш артефакт.
   Рамштайнт вздрогнул, повернул удивленное мусорноцветное лицо к Лавочкину.
   Тот аккуратно поставил Барабан Власти на мягкий ковер.
   – Вы только не стучите в него без нужды. Я нечаянно долбанул, и, боюсь, хранилище, где он был спрятан, обрушилось.
   – Салют, Николас, рад вас видеть. – Рамштайнт расплылся в широченной улыбке, тряхнув обвислыми щеками. – И где моя охрана?! Спит, что ли? А вы все-таки отхватили вещицу… Разделим трапезу?
   – Нет, спасибо, я недавно поел.
   – Ну и чего тут страшного? Я тоже. Нет, юноша, мне вашего поколения не понять. Знаете, у меня была тяжелая юность: я постоянно недоедал и недосыпал. Поэтому сейчас в моей жизни две радости – переесть и переспать.
   Король преступности подмигнул, тщательно вытер руки полотенцем, потом прошел к окну и повторил гигиеническую процедуру с помощью батистовой шторы. Приблизился к Барабану.
   – Замечательно… Вот он, мегафетиш славного Зингершухера! Великолепно…
   Рамштайнт положил ладонь на кожу Барабана. Проникся не проходящим отзвуком-м-м-м-м… Слегка тюкнул указательным пальцем.
   «Бум!» – выстрелил артефакт.
   Посуда, находящаяся в кабинете, лопнула, а оконные стекла вылетели с жалобным звоном.
   – Мощь! – ликующе воскликнул Рамштайнт.
   Глаза его блестели, как две золотые монеты.
   Лавочкин сморщился от боли, пронзившей уши.
   – Чуете, барон, величие этой вещи? Все вдребезги, вы оглохли, а мне – хоть бы что! Стучащий получает все!
   – Я забираю знамя. – Солдат показал в угол, где висела полковая реликвия.
   – Конечно-конечно, договор есть договор. К чему мне недействующая тряпка, когда тут такое…
   В кабинет вбежали громилы-охранники.
   – А, опомнились, – хохотнул Рамштайнт, тряся щеками, и еще раз легонько стукнул по Барабану.
   Бугаи схватились за головы. Коля аж присел: в перепонки словно иголки воткнулись.
   – Проворонили посетителя, будете наказаны, – по-отечески сказал король криминала, занося палец для третьего щелчка.
   Лавочкин, не в силах терпеть мучительную боль, метнулся к знамени, ухватился за полотно и пожелал оказаться там, откуда сюда попал.
   – Бум! – бабахнул Барабан.
   Парень успел вспомнить, что поврежденное знамя не способно перенести его в пространстве, и отключился.
   Он был без сознания всего мгновение, за которое услышал знакомый чистый голос знамени:
   – Рядовой, взбодрись! Я почти вернуло силу!..
   Шум, громкий давящий шум.
   Коля открыл глаза. Каморка с дверью, сундуком и синей стеной. Не рухнула, устояла… Но главное…
   Знамя работало!
   – У-у-ух… – Солдат застонал, трогая уши пальцами.
   Что-то липкое, сырое… кровь.
   Лечиться.
   Лавочкин нащупал знамя, пожелал исцеления.
   Шум исчез, голова просветлела. Коля вытер уши и щеки. Встал на ноги. Энергия переполняла его, хоть взлетай.
   – Вот теперь вы у меня попляшете, – пообещал солдат всем подряд, аккуратно обернул торс знаменем и пролез через синюю стену обратно в пещеру Страхенцверга.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 [28] 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация