А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Барабан на шею!" (страница 20)

   Последнее слово виконтесса будто выплюнула.
   – Эх, Морген, – произнесла Брань. – Раны открылись…
   – Ладно, ерунда, – отмахнулся маг-убийца. – Хватайте коней! Убираемся отсюда!
   – Зачем? – не понял Лавочкин и тут же услышал, нет, почувствовал, как трясется земля.
   Издалека донеслись восторженные вопли. Вскоре из-за холма появились бегущие великаны – семеро косматых здоровяков пятиэтажной высоты.
   – Мой дальше!..
   – Нет, мой!.. Я кидаю сильнее!..
   – Я!..
   – Нет, я!..
   – Слабаки!.. – орали гиганты.
   – Так это они?.. Шары-то… – опешил солдат.
   – Да-да, Николас, игра такая. Кто дальше забросит, – раздраженно ответил Мор. – Хватит пялиться! Помогите мне встать, и проваливаем!

   Глава 20.
   Пришла беда – отворяй ворота, или Посланный за Смертью

   Ночью, когда Коля попал в плен к Мору и Брани, в пещере Страхенцверга случилось страшное.
   Гномы спали. Хельга Страхолюдлих тоже. Палваныч тем более. Это-то как раз было не страшно.
   В пещеру проникла группа хмурых людей, возглавляемая белокурой девицей. Бесцеремонно войдя в комнату эрцгерцога, девица холодно сказала:
   – Встать! Принимайте проверку.
   Сонный гном вытаращился на нее, подскочил, засуетился.
   – Здравствуйте, госпожа Белоснежка! Вы же только на следующей неделе… Хорошо ли добрались?
   – Добрались, добрались… – процедила сквозь зубы визитерша. – И до тебя добрались, старый болван. Где ежедневные отчеты по выработке?
   – Сейчас, одну минуточку. – Гном подбежал к столу, трясущимися ручками сгреб толстый гроссбух, подал Белоснежке.
   Она углубилась в цифры. «Рудный герцог» не отрываясь смотрел на нее преданным взором.
   – Так и есть, вы срываете план. За последние три дня – просто вопиюще низкие показатели. Я жду объяснений.
   – Госпожа, мы стараемся, – пролепетал гном, чуть не плача. – Но порода, порода беднеет… А тут еще родовой праздник…
   – Это из-за него везде горит яркий свет, хотя все спят? На что вы тратитесь?!
   – Свет волшебный, госпожа Белоснежка! Пророческий!!! Он зажигается сам, когда в пещеру приходит человеческий потомок Страхенцверга.
   – Что, здесь посторонние?!
   – Она не посторонняя. Она наша родственница.
   – Седьмая вода на киселе. Которая к тому же стала причиной срыва работы. Кто она?
   – Колдунья. Хельга Страхолюдлих, – выдавил из себя гном.
   – Показывай. Да не дрожи ты так. Не убью я твою страхолюдину.
   Эрцгерцог отвел повелительницу к покоям Хельги.
   Графиня не успела дать отпор людям, схватившим ее за руки и зажавшим рот. Врана усыпили заклинанием.
   – Так-так. – Белоснежка села на край кровати. – Вот она какая, легендарная предательница Дункельонкеля… Ребятки, оставьте нас.
   Слуги Белоснежки отпустили Хельгу и вышли из спальни.
   – Неплохо устроилась, – сказала повелительница гномов. – Потолки высокие, просторно… Уютная норка. Только, дамочка, ты мне мешаешь. Ты дико не вовремя сюда приперлась. Эти бедолаги должны давать железо, а не прыгать вокруг тебя, потрясая очередным идиотским пророчеством. Дурачье! Но я не убью тебя, нет. Они расстроятся, взбунтуются, выработка упадет. Лучше я тебя у них временно отниму. Мол, делайте норму, и она вернется.
   – Зачем тебе железо? – спросила Хельга.
   – Деньги, оружие, власть. Обычный набор. А что ты ожи…
   Страхолюдлих сплела короткое заклинание и наотмашь ударила Белоснежку сгустком энергии. Визитершу отбросило на пол. Она перекатилась на ноги.
   Графиня подлетела над постелью и приземлилась лицом к сопернице. Та уже метнула ответное заклятие. Хельга уклонилась, помогая себе магическим щитом.
   Начался грубый размен ударами. Обе поединщицы стремительно уставали.
   Наконец, Белоснежка запустила очередной сгусток, только не в графиню, а в стену, и он рикошетом влетел в плечо Хельги. Защита разрушилась. Страхолюдлих пропустила каскад ударов. Ее откинуло навзничь, длинные черные волосы скрутило, они обмотались вокруг ножки кровати.
   Графиня мысленно обратилась к любимому человеку: «Я сражалась, Пауль, прости…»
   Белоснежка склонилась над поверженной противницей. Из обеих ноздрей победительницы текли узенькие ручейки крови. Несколько капель упало на лоб Хельги.
   – Больше не пытайся меня побить, – хрипло произнесла Белоснежка. – Уничтожу.
   Она приподняла голову графини и с усилием опустила ее на каменный пол пещеры.
   В сознании Страхолюдлих взорвалась яркая световая бомба, а потом наступила тьма.
   Белокурая повелительница вышла в коридор. Показала пальцем за спину:
   – Эту берем с собой. А ты, – она обратилась к гному, – собирай всех в главном зале.
   Четверть часа спустя Белоснежка стояла перед взволнованной толпой, возвышаясь над ней, как Годзилла над лесом.
   – Увы, я расстроена, – ледяным тоном отчеканила она. – Наше общее дело страдает из-за вашей беспечности. Вы будете наказаны. Кроме того, ваша Хельга поживет у меня. Она плохо на вас влияет. Когда наступит эра рая под землей, Страхолюдлих вернется. А я проверю самым тщательным образом, та ли она, за кого себя выдает. Работайте. Выделите десятерых на новую стройку. Выполняйте повышенный план. И будете вознаграждены.
   В руке повелительницы появился черный кожаный хлыст.
   Пока Белоснежка порола старшину, в толпе тихо роптали:
   – Неужели госпожа считает Хельгу самозванкой?..
   – Получается, так…
   – Но ведь волшебные светильники…
   – Эх… Вы сравните: то – какие-то там светильники, а то – Белоснежка…

   Лавочкину, Марлен, Брани и Мору повезло: игруны-великаны побежали не за ними, а за катящимися к границе Дриттенкенихрайха шарами.
   – Хорошо, что не заметили, – облегченно вздохнула Брунхильда. – А то бы затоптали. У них национальная потеха такая – топтать «людишек».
   – Точно, – подтвердила Марлен Всезнайгель. – Между прочим, популярнее метания шаров. Всемером они бы нас точно ухайдакали.
   Брань перевязала раны Мора.
   Ночь провели в лесу. Утром наемный убийца смог продолжить путь. К обеду странники подъехали к дому Ади. Коля испытывал смутное беспокойство, предвкушая крики рассерженной бабки, посчитавшей его злым колдуном. Но гнев угас, старушка лишь молча хмурилась, слушая адвокатскую речь Мора. Колю амнистировали.
   Воссоединение четырех всадников носило куда более позитивный характер.
   Глад держался бодро – рваная рана на груди затянулась, с рукой было хуже: все-таки отрубленные конечности быстро не приживляются даже магическими методами. Ведьма Смерть почти восполнила свои волшебные силы. Конечно, Мор, спасая Колю и Марлен, сильно подрастерял здоровье, но радость встречи с друзьями его буквально воскресила. Брань радовалась больше всех.
   Лавочкин и виконтесса Всезнайгель покинули поляну, чтобы не мешать четырем всадникам.
   – Да, когда встречаются Мор, Глад, Брань и Смерть, все остальное меркнет, – улыбнулась Марлен.
   – Так точно, – поддержал подругу солдат. – Скажите, сударыня, как вам пережитая нами критическая ситуация?
   Девушка поддержала игру:
   – Вы имеете в виду накал страстей, сжиравший наши душевные силы при камнепаде, барон?
   – Именно! Согласитесь, мы на пределе. И нам обязательно следует сбросить напряжение последних дней.
   – Согласна, Николас. Но только после купания.
   Вечером Марлен и Коля исполнили запланированное, отправившись на сеновал. Потом Коля лежал, закутавшись в одеяла и обнимая спящую виконтессу, и глядел в ясное звездное небо. Месяц постепенно полнел. Облака растаяли. Было тепло и безветренно.
   «Какое здесь небо, – со странной грустью подумал солдат. – А луна-то… Здоровенная, жаль, темная почти вся… Кажется, потянись и достанешь… И лес вокруг. В подробностях. И где раньше были все эти детали – шорохи, голоса птиц, запахи?..»
   Мысли Лавочкина вернулись к насущному: «Сдам аккуратненько кладовку Юберцауберера четырем всадникам и ломанусь к Мраморшвиммеру. И чертовски хочется, чтобы повезло, чтобы Барабан Власти нашелся именно там! Выручить знамя – и лечить Палваныча. Где бы еще раздобыть идиотские компоненты, названные Хельгой?..»
   Коля вспомнил, в каком виде обретается товарищ прапорщик. Разулыбался. Запел про себя «Жил-был у бабушки серенький козлик…» на мотив «Сердце красавицы склонно к измене…». Получилось веселенько.
   Солдат поцеловал Марлен в лоб, погладил ее по светлым волосам. Постепенно задремал с думой о доме и о том, как осточертела немецкая речь. Так можно родной язык забыть!
   Из-за этих мыслей Лавочкину приснилось престранное.
   Попал он – будто какие-нибудь янки к Артуру. Разверзлась волшебно-энергетическая воронка и засосала Колю на двор к Владимиру Красно Солнышко.
   Киевляне держали совет. Обсуждалось поведение Илюшки по кличке Муромец и его шайки.
   – Дорогие братия, великий княже! Стану говорить по правде, не по лжи, вы меня, купца Купи-Продайского, знаете! – обратился к горожанам толстый, разодетый в парчу мужик. – Муромские совсем поприжали нас, народ купеческий. Зело подати просят, но и ущерб чинят посереди рынку. Давеча обещали мне кровлю возвести, но, получив товаром пушным и зеленым вином, так и не покрыли палату купеческую. Речи обидные вели и еще оброк алкали! Порывались установить какой-то счетчик!
   – Добро говоришь, Продайский! – поддержал говорящего купчина чуть победнее. – Намедни княжью власть Илюха поносил, бранясь пуще юродивого…
   В этот момент и появился на лобном месте Лавочкин. Киевляне притихли: не кажен день на вече прилетает бес.
   – Привет, братки! – весело поприветствовал люд Коля. – Зря вы на Муромца батон крошите. Порожняк это все! Я былины в детстве читал, там все по понятиям разложено: это шпионы чучмекские лапшу развесили, а вы на эту левую ботву и повелись!
   Народ онемел, но Владимир Красно Солнышко на то и был князем, чтобы справляться с проблемами:
   – И тебе здравствовать, добрый молодец! Воистину возник ты негаданно. Речи твои неясны, али не из наших ты? Смятением полон разум мой, ведь отдельные слова твои ведомы, да в единую мысль не собраны. Не лишен я любопытствия, посему жить тебе еще некоторое время, в кое объяснить потребно появление свое и смысл речей своих.
   Люди облегченно вздохнули: Солнышко в очередной раз взял ситуацию под контроль и не допустил смятения. Лучники прицелились в Колю, и тот облился холодным потом. Надо было выкручиваться.
   – Ой ты гей еси, типа князюшко!.. – стартанул солдат. – А и молодец я тоже буду русскиый, но из времени для вас, наверно, буднего. Коли молвил я чего-то не по-вашенски, то прости меня, уродушку безмозглого, тормозного крэйзанутого рязанца-то!
   – А чего ты говорил нам про Илюшеньку, аль ослышались мои большие ушеньки? – испросил князь, как раз за большие вечно малиновые уши прозванный Солнышком.
   – Эх, напраслину на витязя наводят тут. Злые вороги к тебе на двор подосланы, дабы слить весь компромат-то на Илюшеньку, то бишь очернить напрасно честного. Коль поверишь ты подложным россказням, то и сядет-то Илья на зону княжеску, да и ворог подойдет ко стенам Киева, но лишен ты будешь главного защитника…
   – Да почто вы ему внимаете? Он же демон засланный!!! – вскрикнул один из «злых ворогов» и толкнул лучника в спину.
   Лучник выпустил каленую стрелу в Лавочкина. А полетела она прямехонько в Колин бок, и солдат испугался. Но не столько того, что падет смертью храбрых! Мнилось ему, будто знамя все еще обернуто вокруг торса и продырявится, – снова не сбережет он полковой святыни.
   Рядовой проснулся от обиды и близости летального исхода. Отдышался, ощупывая бока. Стер со лба испарину.
   Уже рассвело. Марлен рядом не было. Лавочкин оделся, слез со стога, пошел в избу, где ночевали Ади, его бабка и четыре всадника.
   Зловещий квартет сидел за столом. Глад и Смерть уже знали о заманчивом предложении солдата. Они были бы очень рады, если бы дело выгорело.
   – Ну, Николас, и где ваши сокровища? – спросил Глад.
   – В подполе у Юберцауберера, – ответил Коля. – Знаете такого?
   – Как же не знать, – встряла возникшая на пороге Марлен. – Это казначей Дункельонкеля.
   При упоминании имени черного колдуна всадники помрачнели. Виконтесса Всезнайгель продолжила:
   – Когда армия Темного ордена была разгромлена, многие убежали. Юберцауберер умудрился смыться с внушительной частью сокровищ, накопленных Дункельонкелем. Самое потешное заключается в том, что глава ордена так и не нашел ни старика казначея, ни умыкнутых им богатств.
   – Откуда тебе это известно?! – удивился Лавочкин.
   – При «дворе» Рамштайнта это любимая байка. Вроде примера идеального преступления. Окружение теневого дриттенкенихрайхского короля ревниво относится к чужим успехам, особенно если успех измеряется десятками килограммов золота, серебра и самоцветов.
   – Стало быть, вы, Николас, отыскали Юберцауберера? – недоверчиво проговорила Смерть.
   – Да… О! Я только сейчас понял! Он живет инкогнито, скрывая свои магические способности! Мне никто не мог подсказать, где найти колдуна, и только сам Юберцауберер вызвался в провожатые. Ну, и взял меня в плен, пульнув заклинанием в спину.
   – И вы все равно сбежали? – продолжил допрос Мор.
   – А то! Я от бабушки ушел, и от дедушки, и от вас… Хотя вы этой сказки не знаете, басурмане нерусские, – гордо произнес Коля, все еще находясь под обаянием сна. – Старикан совсем сдвинутый. Классическая мания преследования. Еще бы, хапнул сокровища и столько лет скрывался от самого злого парня в мире. Поэтому вы как следует пораскиньте мозгами, куда его определить, когда захватите.
   В Хандверкдорф выдвинулись в слегка измененном составе. Брань осталась лечить Глада, а Смерть составила компанию Мору, Коле и Марлен. Путешественники снова разбились на пары.
   – Николас, теперь мы непобедимы. С нами Смерть! – схохмила виконтесса.
   Лавочкин поразился семейному сходству Всезнайгелей. Девушка имела привычку дядюшки Тилля лепить каламбуры сомнительного качества. У Иоганна, отца виконтессы, солдат такого пристрастия не подмечал, но и общались они мало.
   – Послушай, Марлен! – воскликнул вдруг Коля. – А Иоганн всех твоих любовников в кобелей превращает?
   – Ха-ха, страшно? Долго же у тебя этот вопрос назревал… Не волнуйся, Шлюпфриг – единственный и неповторимый. Сволочь…
   – За что ты его так ненавидишь?
   – Он тебе рассказал, как все получилось?
   – В общих чертах.
   – Наверняка наплел про башню с веревкой, про злого отца и запертую влюбленную деву, мол, папаша нас застал и проклял несчастного юношу на месте… – Марлен дождалась Колиного кивка. – Ну, так оно примерно и случилось. Только он не колдовал, а выгнал Шлюпфрига взашей. А мне разрешил покинуть башню. «Чтобы ты, дуреха, поняла, с кем связалась». Так и сказал. И я очень быстро поняла.
   Виконтесса помолчала, гладя шею жеребца.
   – Я была влюблена, Николас. А он оказался бабником. Представляешь, я примчалась к нему на следующий же день и застала с другой девушкой. Вернулась в башню, заперлась и проревела неделю. Папашка-то почувствовал вину. И злость на Шлюпфрига. Вот и обратил бедолагу в пса, хотя так ему и надо…
   – А потом?
   – Потом я сбежала. Надоело то в башне сидеть, то нравоучения отцовы выслушивать. И зря он трогал Шлюпа.
   – А я его Шванцем называю. – Коля улыбнулся.
   – Шванценмайстер – это прозвище. Очень точное, он действительно умелец… Так вот, его непогрешимейшество Иоганн Всезнайгель не открыл вовремя мне глаза на сущность обольстителя, а потом ему оставалось лишь сорвать досаду на Шлюпфриге.
   – Почему отец запирал тебя в башне?
   – Вздорная я была, перечила ему. А ты его знаешь – суров, как северный мороз, и вспыльчив, будто южный пожар.
   – Да, весьма самоуверенный и жесткий тип, – добавил Лавочкин.
   – Ладно, хватит об этом…
   Дорога скрашивалась разговорами. Правда, погода заметно ухудшилась. Утреннее солнце затянули облака, потом собрались темно-синие тучи, подул ветер. Собирался основательный дождец.
   Солдат заклинал его потерпеть, пока не покажется Хендверкдорф. Но стихия не покорилась рядовому Российской армии – сначала на землю обрушился первостатейный ливень, а затем зарядил долгий серый дождь. Путников спасли плащи с капюшонами, только все равно стало холодно и отнюдь не сухо.
   Наконец прибыли в поселок ремесленников-ткачей. Часа в четыре дня Коля, Марлен и Мор со Смертью ввалились в трактир постоялого двора. Мокрые, замерзшие и злые на стихию.
   Обсохнув да утолив голод, стали прикидывать, как захватить Юберцауберера. Женщин сразу решили оставить в трактире, хотя они сильно хотели поучаствовать, особенно виконтесса. Но уж ей-то, от рождения лишенной магических способностей, лезть в схватку с колдуном не стоило.
   – А Николас? – обиженно протянула Марлен. – Он тоже не волшебник…
   – Зато старичок меня знает, – сказал солдат. – То-то он удивится, увидев меня на пороге!
   Лавочкин и Мор вышли под вечерний дождь. Спустя пару минут они стояли на крыльце жилища беглого казначея.
   – Каким заклинанием он вас сковал? – шепотом спросил убийца.
   – Замораживающим.
   – Тогда – стучите.
   Мор прижался к стене, Коля забарабанил кулаком в дверь.
   Никого.
   Постучав еще, решили вломиться.
   Толкнув плечом дверь, парень выворотил хлипкий засов, загремевший по полу.
   – Елки-ковырялки, какое тут все гнилое. – Солдат поморщился.
   – Нам же лучше. Однако с такими деньгами можно было бы и новую дверь купить. Вы правы.
   Коля и Мор осторожно скользнули в дом.
   Дверь за ними резко захлопнулась, слетевший засов вспорхнул на свое место, металлические скобы накрепко притянули его к доскам.
   В затхлом полумраке установилась тишина.
   – Нас ждали, – прошелестел Мор.
   – Блицкрига не получилось, – шепотом согласился Лавочкин.
   Они осторожно двинулись вглубь. Коридор был темен. Слева – вход в зашторенную комнату, справа – лестница, ведущая в подземелье.
   Парень отмаячил, мол, нам туда.
   Мор показал, дескать, давай проверим комнату.
   Первым заглянул Коля.
   Горы мусора, паутину, мольберт и картину с овощами, кушающими Юберцауберера, солдат узнал с прошлого визита. А вот кровать, стоящую в дальнем углу, он не помнил. Скорее всего, в тот раз она просто была завалена хламом.
   В постели лежал хозяин дома. Он надвинул одеяло на лицо, и Лавочкин разглядел лишь сверкающие безумием глаза да трясущуюся пепельную челку.
   Желание Юберцауберера спрятаться было настолько детским, что Коля не сдержал улыбки.
   – Вылезай, я тебя отыскал, – сказал солдат, шагая к кровати.
   Мор все еще прятался в коридоре.
   Юберцауберер оторопел:
   – Демон?.. Ты?.. Зачем?.. Ах, да. Мой недуг… Сердце… Ты явился за мной, дабы уволочь меня в ад?
   – Больно ты мне нужен, – хмыкнул парень.
   – Ради чего же ты явился? А, за моими богатствами! – Старик приподнялся на локте, наставляя на Лавочкина обвиняющий перст.
   – Это ты верно вычислил.
   – Тогда умри, презренный! – пророкотал Юберцауберер, собираясь сплести какое-нибудь страшное заклинание, но не успел.
   Мор выстрелил в него «винтерфляйшем».
   Старик так и застыл в постели: грозный, облокотившийся и указующий пальцем в пространство.
   – Красота! Скульптура, достойная лучших королевских садов, – умилился Коля.
   – Позже я закреплю заклинание, остановив все процессы в статуе, – пообещал убийца.
   – То есть он погибнет? – Солдата передернуло.
   – Нет. Он впадет в глубокий сон, превратившись в камень. Любой подготовленный колдун разбудит его в считанные минуты. Ведите к сокровищнице.
   Лавочкин и Мор спустились сначала в подвал, потом в узкий круглый лаз и очутились в шестистенной синей комнате. Богатства были на месте.
   – Считаю нашу сделку заключенной. – Убийца церемонно пожал Колину руку.
   Мор загрузил в мешок шесть килограммовых слитков и насыпал в карманы несколько горстей монет.
   – Теперь наверх.
   Залезли обратно. Условились, что солдат сходит в гостиницу за Смертью, и на этом они расстанутся друзьями.
   Парень вышел в темноту из дома Юберцауберера, кутаясь в плащ. Дождь не только не закончился, он усилился. Лавочкин почти бежал, торопясь попасть в тепло.
   Когда до постоялого двора оставались считанные шаги, из подворотни выскочили две проворные фигуры. Одна из них преградила Коле путь, а вторая тюкнула его по темени чем-то тяжелым и отключающим.
   «Опять по башке!» – успел подумать солдат и упал в грязь лицом.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация