А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ликвидаторы" (страница 26)

   – Да как же это, Сереженька?! Как же так? Я ничего… ничего не знала…
   А Воронин не смог ответить. Ткнулся лбом ей в руки, принялся трясти головой.
   – Несправедливо… Нечестно… За что?! – он выдавливал слова, будто Снежанна могла подсказать ответ.
   Она прижала его к себе, и кусала губы, и успокаивала, и плакала вместе с ним.
   – Не надо, Сереженька. Не плачь. Ты сильный. Ты у меня сильный. Ты вернулся. Все будет хорошо! Не надо! Не плачь… Плачь. Плачь, милый! Может, станет легче? Я сама… сама плачу… господи, за что же так?!
   …В ту ночь они долго не могли уснуть. Просто лежали рядом, прижимаясь друг к другу. Когда чуть успокоились, Сергей рассказал о том, как закончила путь «Метла-117». Снежинка слушала, крепко обнимая его. Иногда сжимала руки сильно-сильно, видно, переживала страшно, но втайне радовалась, что Сергей вернулся. Проводила ладонями по волосам, утыкалась носом в шею. В конце концов так и уснула, крепко обнимая его, словно боялась: стоит только выпустить из рук – он взлетит, будто птица, унесется на Илану, туда, где остались его товарищи.
   …Сергей начал понемногу оживать только на третьи сутки – Снежанна проявила терпение и женскую мудрость, дала ему возможность переболеть прошлым. Не торопила, не упрекала – все время находилась рядом, но если чувствовала, что он провалился в ад на Илане, ждала его возвращения.
   Постепенно прошлое отпустило его – не исчезло совсем, но уступило немного места настоящему, – и Сергей со Снежанной провели неделю вдвоем, забыв о существовании остального человечества.
   …В колледж Снежинка все-таки опоздала, но не очень из-за этого расстроилась – на Ламур возвращались вместе.
   – Теперь будем рядом, – сказал Сергей, хотя и знал, что это не совсем правда.
   На базе ликвидаторов нет квартир для семейных. Придется им заново создавать свой мир, пытаясь совместить двухлетний контракт Сергея, колледж Снежанны и собственную реальность, в которой есть место только для двоих.
   – Да, рядом, – чуть помедлив, после колебаний, ответила девушка. – Только знаешь, Сережа… Я бы хотела жить с тобой. Готовить тебе еду. Встречать по вечерам после работы. Сидеть на диване рядом с тобой, поджав ноги. Потом… потом родить тебе сына. Или дочку. Кого захочешь. Чтоб все было, как у людей…
   – Ну… – отшутился он. – Ты сначала колледж закончи, звезда моих очей! А там и…
   – Хорошо, я подожду, – кротко ответила Снежинка. – Только ты возвращайся ко мне с других планет. Обязательно возвращайся. Каждый раз.
   – Обязательно! – пообещал он. – Ведь у меня есть ангел-хранитель. Твой голос, записанный на аудиокристалле. Он помог мне на Илане. Я буду возвращаться, Снежинка!
   Сергей проводил ее до общежития, поднялся до комнаты, совсем такой же, в какой некогда жил сам. Нежно поцеловал на прощание. Еще раз. И еще. Много-много раз. Кажется, прошли миллионы лет, а они все стояли на пороге и не могли расстаться.
   Мимо, по коридору, тенями скользили другие девчонки, тихо вздыхали, завидуя Снежанне. А она ничего не видела вокруг, только гладила ладонями его лицо, целовала в губы, а глаза умоляли выполнить обещание.
   Возвращаться. С других планет. К ней. Каждый раз. Несмотря ни на что.
   – Все-таки мне пора, Снежинка, – наконец, решился он. – Не скучай, не грусти, любимая. Ты лучшее, что есть в моей жизни.
   – И ты… И ты… – эхом откликнулась она.
   Он повернулся, пошел по коридору. Не выдержал только у лестницы, когда надо было сворачивать, чтобы идти вниз. Обернулся, глянул назад. Снежанна стояла возле дверей, кусая пальцы. Смотрела ему вслед.
   Возвращаться. Всегда. К ней. Несмотря ни на что.

   На базу Сергей возвращался на попутке – подобрали свои же, из группы обеспечения. Он стоял на шоссе, у выезда из города, когда у обочины лихо тормознул большой грузовик – так, что чуть не задымились тормозные колодки.
   – Садись, Белоснежка! – открыв дверцу справа, весело крикнул полузнакомый пилот.
   Воронина не надо было просить дважды. Он забрался внутрь, благо в широкой кабине грузовика могли запросто поместиться три человека, а там находились только водитель да старший лейтенант, который возвращался из увольнения.
   «Странные дела, – думал Сергей, слушая болтовню соседа, который решил ввести бойца зонд-команды в курс всех последних новостей. – Офицер. Пилот транспортника. Элитная каста. Голубая кровь. Все такое… Раньше даже на Клеща смотрел чуть свысока, не то, что на меня. Теперь узнает в лицо. Помнит мой позывной. Кажется, готов обниматься…»
   Впрочем, эти мысли быстро унеслись прочь – старший лейтенант принялся рассказывать о том, что действительно волновало Сергея.
   Клещ. В ночь после того, как сержант отправил Отца и Белоснежку на «тренинг за территорией базы», он жутко напился в кабаке. Когда спиртное развязало ему язык, стало понятно, что довело твердого как кремень Клеща до такого состояния.
   Оказывается, во время визита в штаб – когда сдавал рапорт о работе в системе Толимана – сержант узнал о судьбе прочих зонд-команд, побывавших на Илане. «Метла-116», действовавшая в экваториальной зоне другого полушария, замолчала на шестой день с момента выброски на негостеприимную планету. Группа просто перестала выходить на связь после серии сейсмотолчков.
   Когда с орбиты выбросили разведкатер, который подошел к базе «сто шестнадцатой», пилоты с помощью электронных увеличителей смогли разглядеть треугольник лагеря во всех деталях. Там действительно некому было отвечать на запросы. По краям лежали пустые скафандры. Вернее, не совсем пустые – внутри оболочек копалось местное дерьмо: черви, жужелицы, муравьи.
   Из «сто шестнадцатой» не уцелел ни один боец, а почему так произошло – никто не понял.
   Вот когда Клещ узнал об этом, он и вернулся из штаба сам не свой. Долго сидел, глядя в стену, а потом отправился в бар и нарезался вдрызг. Плакал и объяснял всем, кто оказался рядом, что командиром «сто шестнадцатой» был сержант Хорек. Когда-то они вместе начинали в девяносто второй «Метле», и Хорек оставался последним живым товарищем Клеща. Своими жизнями бойцы «девяносто второй» оплатили право людей колонизировать новые миры.
   Теперь, после гибели Хорька, Клещ остался один. Наутро его привезли на базу, мертвецки пьяного. В тот же день, пока он еще не успел протрезветь, присвоили звание глав-сержанта. Ну, а когда Клещ пришел в себя, сразу написал рапорт с просьбой о переводе в отряд тотальной зачистки. Попросил бросить его добровольцем на Илану.
   «Клещ, – узнав об этом, невесело усмехнулся Воронин, – настоящий клещ. Вцепится – это конец, не отпустит. Оторвать невозможно. Можно только убить…»
   Было горько и грустно оттого, что больше не придется служить под командованием такого человека.
   А старший лейтенант продолжал «радовать» новостями.
   Отец. Ирвин Сигурвинсон. Он все-таки добился своего, получил то, о чем втайне мечтал. После невероятной эпопеи на Тизелле ему дали «добро» на увольнение – досрочно аннулировали контракт за особые заслуги перед ГалаСоюзом. Это было исключение из правил, чуть ли не единственное за многие годы, но ведь не каждому бойцу зонд-команды удается разыскать Дверь в иную реальность. Ради такого случая можно и поступиться принципами.
   Узнав о том, что на тренинг-базе теперь нет и Отца, Воронин совсем погрустнел. От «Метлы-117» остался только он один. Пусть даже Клещ и Отец не погибли, но они теперь обитают в другой реальности, вернее, в других реальностях, где Сергею нет места…
   Не утешила даже информация о том, что лично ему – Белоснежке – собираются вручить орден или звезду героя ГалаСоюза, за особые заслуги перед человечеством. Как-то это прошло мимо сознания, в котором жила другая мысль: он остался один. Совсем один. Никого у него теперь нет, кроме Снежинки…
   Пилот, сидевший по соседству, все заливался речами – рассказывал о Тизелле, об огромной бригаде экспертов, изучающей Дверь, созданную древней цивилизацией, о второй, еще большей бригаде, исследующей планету и аборигенов-кенгуру. О добровольцах-рейнджерах, пытающихся всеми правдами и неправдами прорваться в параллельный мир, уйти отсюда в другую реальность.
   А ведь пока еще ГалаСоюз кое-как держался – удавалось скрывать информацию о Двери от репортеров центральных каналов, хотя в последние дни по обитаемым планетам поползли слухи, которые уже не остановить. Еще немного – все станет точно известно, и тогда на Тизеллу хлынут толпы паломников, мечтающих собственными глазами увидеть Чудо.
   Вполуха прослушав эти новости, Сергей начал понимать, отчего пилот готов с ним «брататься». Он, Воронин, теперь знаменитость. Герой. Без пяти минут обладатель ордена или звезды от президента ГалаСоюза. Теперь постоять с Сергеем рядом, пожать руку – большая удача.
   Наверное, он должен все время улыбаться, делать «cheese» в камеру, только вот не хочется. Потому что он остался один, и это – горькая страшная правда, которую не отменят ни награды, ни восторженный рев толпы зевак.
   «Метлы-117» больше нет. За все заплачено по очень высокой ставке, неимоверно высокой. Как быть с этим?
   …Сергей первым выпрыгнул из кабины грузовика возле КПП тренинг-базы. Хмуро мотнул головой попутчику, коротко поблагодарил водителя, прошел к дежурному офицеру, вытащил отпускной билет.
   – Куда мне теперь? – тихо спросил он, когда капитан испуганно взмахнул ладонями, словно желая показать: какие документы, парень? О чем ты, Белоснежка?! Кто же тебя не знает?
   – Куда? – угрюмо переспросил Сергей.
   – К командиру базы, – ответил капитан. – К генерал-лейтенанту Гаврилову, лично в кабинет. Он ждет.
   Сергей мотнул головой, прошел через линии защиты, мельком глянув на надпись над воротами: «Я стреляю, следовательно, я существую».
   – Ты был прав, Клещ, – тихо сказал Сергей, вспомнив разговор на Цикаде, после схватки с беглыми зэками. – Прав! Это затягивает. Я стреляю, а значит, я – живу. Только так! Ведь если попробовать как-то иначе – это уже не я. Другое существо, бесхребетная амеба. Ты не хочешь стать таковой, потому ушел в группу тотальной зачистки и вернулся на Илану. Я тоже не хочу!
   Почему обычная жизнь теперь кажется убогой, пресной, блеклой? Как еда без соли и специй… Города, пропахшие пóтом? Серые дома-коробки? Унылые ячейки жилищ? Люди называют их квартирами, думают, это их рай. Нет! Только в диком, первобытном мире, где каждую секунду идет схватка за жизнь, человек – велик! Человек, который умеет вовремя стрелять. Там нет стен. Там нет клаустрофобии. Там нет правил. Там не бывает старости. Там я, хомо плазмометус, – царь и бог!
   …Когда-то раньше он боялся генерал-лейтенанта Гаврилова, пытался стать незаметной букашкой, если командир базы ликвидаторов лично присутствовал на тренингах «сто семнадцатой», а теперь Воронин без робости постучал в дверь, распахнул ее.
   – Разрешите?
   – Входи, сержант Белоснежка, – отозвался Гаврилов и жестом ладони указал на стул. – Садись! Что глаза такие удивленные? Сержант! Опыта у тебя, конечно, маловато. Опыта командира подразделения, я это имею в виду. Ну, ничего, дело наживное. Зато другого опыта, боевого, хоть отбавляй. Позади Илана, Форост, Брик, Цикада… Да еще Тизелла, с этой, чтоб ее, Дверью, из-за которой в ГалаСоюзе теперь настоящий переполох.
   Короче, так, сержант! Опыт управления – дело наживное. Поможем. Научим. Подскажем. Все прочее у тебя есть. Мозги. Работа в боевых условиях. Да и фартовый ты, против этого не попрешь. В общем, принимай под свое управление зонд-команду. И никаких возражений! Поможем! Научим! Подскажем! Нам нужны профессионалы высокого класса, и каждый из них – на вес золота. Вопрос по тебе уже решен и согласован на всех уровнях. Жалованье увеличено, согласно новому штату, на который ты зачислен. Так что, сержант, я не предлагаю думать. Думать тут не о чем, считай, ты просто слышал приказ. Обещаю, с ходу в пекло твою команду никто не бросит, всем дадут время накопить опыт – и тебе, и твоим бойцам. Никаких планет типа Иланы!
   Воронин ничего не ответил.
   – А вообще, если без официоза, ты – молодец. Отличная работа, особенно на Тизелле! Против банды – высший класс! Говорят, скоро будет подписан приказ правительства о твоем награждении. Но это так, по секрету, между нами. Кстати, с тебя сняты обвинения в убийстве четырех студентов колледжа. Ты полностью реабилитирован, чист перед законом. Можешь работать спокойно.
   Сергей опять не отозвался.
   – Что молчишь?
   – Есть! – ответил Воронин, поднимаясь со стула.
   – И все? – со странной усмешкой поинтересовался Гаврилов.
   Сергей пожал плечами, посмотрел на командира базы.
   – А что, разве существует выбор? Ясно ведь было сказано: решение уже принято. Меня просто поставили в известность. В таком случае необходимо приложить руку к виску, сказать «Есть!» и выполнять.
   – К пустой голове руку не прикладывают, – усмехнулся генерал-лейтенант, отлично зная, что не говорит ничего нового для Воронина. – Головного убора нет, значит, честь не отдается. Ладно, иди, герой! Дежурный по штабу отправит с тобой рассыльного, показать команду. У тебя два месяца, чтобы сделать из них матерых волков!

   …Сергей остановился перед неровным строем новобранцев, оглядел желторотиков, с которыми теперь будет связана его жизнь. Какие-то нескладные увальни. Стоят не по росту, а как придется. Одни смотрят почти с испугом, другие – чуть ли не с насмешкой и вызовом.
   Сердце вдруг тоскливо сжалось. Воронин вспомнил, как совсем недавно находился по другую сторону «баррикады» – там, в строю. И вот так же, с насмешкой, свысока, смотрел на Клеща. Сержанта-дуболома. Существо с одной извилиной, да и то в фуражке. А рядом плавились от жары Отец и Кастет, Боксер и Дэл, Поэт и Ботаник, Черепашка Ниндзя и Китаец. Впрочем, тогда они еще не знали, что получат такие имена. Что под такими именами проживут вторую жизнь – совсем короткую. Чудовищно короткую, несправедливо короткую, но очень яркую. Как сполох кометы. Такую, что даже сейчас, после смерти, за них будут молиться на Цикаде. Плакать и ставить свечи… Три месяца назад они всего этого не знали…
   Что ждет парней, которые в строю, перед Сергеем?
   Он шагнул вперед, выпрямился, прочистил горло.
   – Внимание! – сказал негромко, но твердо. – С этого дня для вас начинается другая жизнь, парни. Забудьте, кем вы были. Забудьте прошлое. Это новая реальность. Теперь мы все – одна семья, одна команда, «Метла-125». Я, сержант Белоснежка, буду вашим наст…
   Сергей остановился, заметив, как издевательски улыбается один из новобранцев. И эта кривая ухмылка появилась на лице после того, как новичок услышал слово «Белоснежка».
   Воронин сделал три шага вперед и чуть в сторону.
   – Выйти из строя! – не повышая голоса, приказал он.
   Весельчак вышел, да так, что остановился против командира. Смотрит глаза в глаза, не отводя взгляда. Ухмыляется. Это вызов…
   Сергей вдруг припомнил, как когда-то давно ненавидел Дэла и Кастета. Одного за то, что впервые обозвал его Белоснежкой. Другого – за то, что подхватил дурацкое прозвище и разнес, как сорока на хвосте. Когда-то давно, в другой реальности, это казалось очень обидным. Воронин в ярости сжимал кулаки…
   А теперь нет ни Дэла, ни Кастета. Нет в сердце ненависти, нет обиды, только глухая тоска-заноза. Жжет в груди оттого, что невозможно все вернуть. Сколько ни моли бога, невозможно возвратиться в тот день, когда Дэл мазнул его по губам. Когда они стыкнулись с Кастетом после камбузного наряда. Их нет, никого больше нет, а внутри – ледяная пустота…
   Белоснежка… Это прозвище – все, что у него осталось в память о «Метлы-117».
   Слова. Ветер уносит их. Время стирает в пыль события прошлого. И людей. И то, что казалось вечным, незыблемым. Но все-таки он держит эту пыль в кулаке. Если разжать пальцы, поднести ладонь к глазам, то можно увидеть. Значит, прошлое живет внутри? Живет!
   «Ты классный парень, Белоснежка. Мы все… все… классные парни…» – это Быкан. Умирая.
   Ты будешь помнить это, сержант. И никому не позволишь глумиться над временем, где жила и верила в будущее «Метла-117».
   – Защищайся, боец! Без шуток! На полном серьезе! – И опять произнес это тихим, спокойным голосом, словно ничего необычного не происходило.
   Он привык. У него за спиной – джунгли Иланы. Черное поле Цикады. Форост. Брик. Тизелла. Пистолет лейтенанта Эскудо, направленный точно в лоб. Хазиф Гюльнай, забитый насмерть бейсбольными битами. Леон Бертьен, Кэрол, Анжела, Марк… У него позади столько, что хватит на десять жизней.
   А новичок резко вскидывает кулаки, прикрывает голову и корпус. Почти как Боксер тогда, во время тренингов. Только Боксер сгинул на Илане, а этот… новенький… Тоже боксер? Или улица научила умению постоять за себя? Только он никогда не видел, как стекают струи песка с темных боков кроковольфа, бросающегося в атаку. Он не слышал, как жутко орет товарищ, умирающий в пасти муравьиного льва. Он не знает, что такое древесная анаконда, не выворачивал внутренности наизнанку, посмотрев, как громадный паук впрыскивает желудочный сок в тело человека… Он не видел перед собой толпы зэков – дикой толпы, готовой смести с дороги все живое и ворваться в город. Ему не приходилось рыдать от горя, выбирая, кого из друзей тащить на себе.
   Если этот сосунок выживет на тренингах, он попадет в число пятнадцати. Может быть, из него получится хороший солдат? Все это будет ясно потом, позднее. А пока он – желторотик, искренне верящий, что надо закрывать лицо и корпус, не понимающий: боец зонд-команды должен беречь все тело.
   Сергей показал ложную атаку с правой руки, но ударил противника в коленную чашечку, быстрым неуловимым движением, а потом боднул головой в лицо. Дикий крик оборвался, новичок повалился в пыль. Схватка закончилась за три секунды.
   Остальные разом перестали шевелиться, притихли.
   – Встать, рядовой Сморчок!
   Поднялся. С трудом, но поднялся. Уже хорошо. Упрямый. Губы дрожат, из носа – кровавые сопли, но поднялся. Может, и попадет в число пятнадцати? Главное, чтоб верно усвоил первый урок…
   – В строй! Кто еще хочет улыбнуться, услышав мое прозвище?!
   Притихли. Гробовая тишина. В глаза больше никто не смотрит. Все поняли. Ну вот, генерал-лейтенант Гаврилов, а ты говорил, у меня мало опыта. Ничего, опыта мало, зато натаскивал Клещ.
   – Внимание, «Метла-125»! Повторяю! Я, сержант Белоснежка, буду вашим наставником, на протяжении всего периода обучения на тренинг-базе! А сейчас, для начала, я хочу познакомиться с каждым из вас. С этого дня вы забудете собственные имена, обращаться друг к другу следует, используя позывные, которые сейчас получите. Итак, начинаем!
   Сергей подошел к новобранцу, стоявшему крайним в шеренге.
   – Георгий Колесов, сэр! – с усердием рявкнул тот. – Выпускник кадетского корпуса на Ламуре! У меня отличные данные! Я мечтаю сделать карьеру в ликвидаторах, сэр!
   Воронин невольно вздрогнул, глаза его сузились, дабы никто из новичков не разобрал, что творится в душе командира.
   «Сынок ты… – прошептал где-то над ухом сержант Клещ. – Служи хорошо, а время все расставит по местам…»
   Сердце тоскливо заныло. Время все расставит по местам.
   «Вот я и сделал карьеру в ликвидаторах… Прав ты был, Клещ…»
   «Ты отличный мужик… Отличный мужик…»
   – Все повторяется, Клещ, – забывшись, вслух произнес Воронин. Он говорил не с новобранцем. Не с шеренгой желторотиков. Он обращался к сержанту на Илане. К бойцам «Метлы-117», ушедшей в вечность. – Все повторяется, это бесконечная война. Ее невозможно остановить.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [26]

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация